Бумеранг

Что-то было не так. Было что-то неправильное, ненормальное, подозрительное в ее звонке. Мэй прикусила кончик ручки, судорожно грызя его зубами. Мамин голос, такой спокойный, отстраненный вызывал внутренние сомнения. И за последние месяцы она редко когда звонила сама. В основном, это все остальные звонили Афине и «ненавязчиво» спрашивали как у нее дела. Что-то в этом звонке не давало ей покоя, хотя и казалось, что он был вполне обычным. Сосущее чувство тревоги внутри все нарастало, от чего у Мэй начала подергиваться нога, стуча резиновой подошвой кроссовок о пол. - Мэй? - Дариус осторожно коснулся ее руки, но девушка все равно вздрогнула. - Детка, ты в порядке? - Да... Вроде бы. Мэй знала, почему она полюбила Дариуса. Как будто рядом с Бобби выросла не она, а ее парень. Несмотря на внешнюю несобранность, Дариус сочетал в себе заботу и тонкое понимание ее чувств. Он протянул руку, кончиками пальцев нежно заправляя прядку шелковистых волос за ухо. - Мэй? Что случилось? Она глубоко вздохнула, слегка опустив плечи то ли от усталости, то ли от внутреннего напряжения. - Я не знаю, как это объяснить... Понимаешь, мне просто очень не понравился мамин звонок. Там не было ничего необычного, мы поговорили меньше минуты. Но мне все равно как-то... Неспокойно. - И что ты об этом думаешь? Тебя как будто съедает что-то изнутри. - Нет... Не знаю, - Мэй приложила руку к области солнечного сплетения и повернулась к Дариусу лицом. - Просто меня физически тошнит от тревоги, понимаешь? Мне не нравится, что я не была у нее уже три недели и раньше следующих выходных тоже не попаду. Парень протянул руку, осторожно переплетя свои пальцы с ее. - Детка, до вашего дома ехать всего два часа. А курсовая... - Подождет, - Мэй резко вскочила на ноги, собирая свои вещи в рюкзак. - Дариус, ты прав. Мне нужно съездить домой и убедиться, что все в порядке. Я, может, переночую там и вернусь утром... - Поехать с тобой? - Нет, детка, - Мэй нежно улыбнулась и покачала головой. - Мне будет спокойнее, если ты будешь ждать меня здесь. Дариус оглянулся вокруг и, убедившись, что все запозднившиеся студенты смотрели только в свои конспекты, притянул ее за талию к себе. Глубокий поцелуй слегка успокоил девушку, и Мэй еще на минуту задержалась в его объятиях, уткнувшись в шею. - Люблю тебя. - И я люблю тебя. Мэй потребовалось 15 минут, чтобы добраться до здания, где они вдвоем снимали небольшую квартиру и где на парковке стоял ее автомобиль. Она глубоко вздохнула, быстро вставляя ключ в зажигание и трогая машину в места. Срываться вот так посреди экзаменов было совсем не в ее духе. Как и Афина, как и Бобби, она предпочитала закончить всю свою работу и только потом вернуться домой. Предпочитала лучше задержаться, но быть уверенной в том, что наедине с дорогими ей людьми ее ничего не будет отвлекать. Но сейчас смятение в юной душе било в набат и кричало, что лучше отложить все конспекты и навестить маму. Ничего не случится, если ей не засчитают курсовую, она всегда сможет ее пересдать. А вот провести драгоценные минуты с родителем... Сейчас это казалось самым важным и ноги сами привели ее к машине, где руки крепко держали руль, а взгляд не отрывался от дороги. На улицы уже опустились сумерки, и с каждым мгновением становилось все темнее. Небо прекрасного Лос Анджелеса с его захватывающими душу закатами к концу этого дня покрылось серыми облаками, загораживающие вечернее теплое солнце. Мэй вела аккуратно, но быстро. Сколько раз она видела аварии? Сколько раз принимала звонки от пострадавших? Даже сама оказывала помощь, когда произошло то землетрясение. Нога на сцеплении слегка дергалась от беспокойного ожидания, но девушка старалась взять себя в руки. Ей бы следовало сразу перезвонить Афине и, как ее мама не любила, все равно залезть в душу и потребовать объяснений, что у нее происходит. Потому что мама однозначно была не в порядке. Ей бы следовало позвонить, но телефон лежал в рюкзаке, а рюкзак на заднем сиденье и у Мэй не было возможно дотянуться до него. Это определенно был вселенский заговор, потому что, уже находясь всего в 20 минутах от дома, Мэй остановилась на светофоре. И все бы ничего, если бы справа от нее не встал кабриолет с откинутой крышей и невероятно оглушающей музыкой. Басы исходили из динамиков с такой силой, что дрожали все стекла ее машины. И Мэй не заметила. Не услышала. Не обратила внимания на вибрацию и тихую мелодию телефона, находящегося в рюкзаке на заднем сиденье автомобиля. Если бы она задумалась чуть сильнее и уловила дрожащие нотки голоса Афины. Если бы только этот кабриолет не встал возле нее. Если бы только девушка сразу прикрепила телефон к передней панели. Если бы... Может, тогда бы она не пришла в пришла в состояние парализующего шока от того, что увидит уже через... Да, через 18 минут. Мэй резко затормозила на подъездной дорожке и с облегчением заметила ее красную машину на парковке перед домом. Закинув на плечо рюкзак с давно молчавшим телефоном, она постучала в дверь. Тишина и нулевой намек на какие-либо шаги внутри, заставили ее вытащить из кармана свои ключи и отпереть замок. - Мама? - Дом встретил ее тягостной мертвой тишиной и холодной пустотой. Мэй захлопнула дверь и прошла вперед по коридору. Мимо стены цвета «неотбеленный мел», который Афина выбрала из трех других таких же одинаковых оттенков. Тогда ее позабавил комментарий брата «а другие два белых цвета все еще с нами в одной комнате»? Однако Афина не уловила эту шутку, и поставил крест на случайном квадрате, надеясь, что в тот день ей больше не придется принимать никаких решений. До того, как тем утром зайти в дом, Мэй с Гарри зашли в кофейню, обсуждая возможность продажи. И они оба были уверены, что мама это сделает. Ведь точно так же как она хотела оставить при себе как можно больше вещей, напоминающих о Бобби, так же невыносимо сильно было смотреть на все эти вещи. На свое обручальное кольцо с огромным бриллиантом, на его резиновое кольцо, которое она забрала из его шкафчика в части. И даже на табличку с его именем, которую сняли с двери в его кабинет, а на пустом месте повесили «Исполняющий обязанности капитана В. Джерард». Поэтому они осторожно подняли тему с продажей, но Афина быстро опровергла их слова. В конце концов, это все еще было их место... Тот же вид из окна, та же планировка, та же подъездная дорожка. Пусть и новый дизайн соответствовал желаниям только супругов, а бывшие детские комнаты и вовсе исчезли... Афина не была готова в тот момент прощаться со стенами. На самом деле Мэй больше никогда не считала дом своим и не думала, что когда-нибудь сможет тут жить. Просто потому что это новое здание должно было стать обителью тепла и уюта для стареющей семейной пары, которая в скором времени ушла бы на пенсию. И иногда Мэй уже представляла, как они оба пристают к ним с Дариусом с вопросами о свадьбе, о том, когда у них будут внуки. Представляла, что на заднем дворе нового жилища Бобби разобьет небольшой огород, и будет использовать в своих великолепных блюдах натуральные органические овощи и травы. И, возможно, они бы отправились еще в десятки свадебных путешествий. Только, наверное, не в круиз... Да и на самолеты Афина до сих пор смотрела с опаской. А потом надобность в фантазиях отпала, потому что ее отец умер. Мэй даже не могла сопротивляться молчаливому гневу мамы, из-за того, что отчасти она тоже почувствовала предательство. Они с Гарри никогда не видели даже фотографии родных детей Бобби, но знали о них все. Все вчетвером они ходили в церковь, когда наступал день годовщины смерти и брали отчима за руки, молясь за упокоение его первой семьи вместе с ним. Бобби был невероятно вовлечен в жизнь своих пасынков, и со временем все чаще в речи Мэй и Гарри стало слышаться «папа», а не «Бобби». От этого его смерть казалась еще большим фарсом... Будто он забыл все эти годы, что провел с Афиной и их детьми. Будто он совершенно не подумал, что все они будут нуждаться в нем ничуть не меньше, чем Мэдди и дети в Чимни. И Мэй на первых порах тоже злилась, хотя ее отпустило гораздо быстрее, чем маму. И, вообще, отпустило ли чувство горя Афину? Мэй предполагала, что нет. - Мама? – она еще раз позвала ее, пока медленно шла вглубь дома. Единственным источником света был небольшой торшер. Теплые светящиеся лучи мягко распространялись по всей комнате. И Мэй вздрогнула, когда боковым зрением заметила, что свет от чего то отражается. Губы слегка приоткрылись от удивления, а после в ее голове мелькнула мысль озарения. Сделав несколько шагов к кухонному острову, она заметила пару стоящих недалеко друг от друга бутылок Джека Дэниэлса. Одна полностью пустая, вторая опустошенная на две трети. Мэй закрыла глаза и схватила одну из бутылок за горлышко, поднося к своему лицу, нюхая, и словно подтверждая для себя, что в этот вечер мама дала слабину. Плечи девушки опустились, на мгновение чувство страха сменилось чувством грусти. Мама выпила. И выпила, очевидно, много. Она прикусила губу, достала из отделения рюкзака телефон, плавно спустила его с плеча на пол и обернулась, осматривая гостиную. Пугающая неизвестность вернулась с прежней силой, ведь Мэй надеялась увидеть Афину спящей на диване. Но там ее не оказалось, ровно, как и в двух креслах. На всякий случай девушка проверила другую сторону острова и за диваном. Конечно, Мэй знала, что слишком сильно мама никогда не напивалась, но осмотреть все пространство, где она, может быть, упала в бессознательном состоянии, все же стоило. Не обнаружив ее нигде на первом этаже, Мэй осторожно шагнула вверх по лестнице. Волнующее предчувствие пробрало ее с ног до головы. Где-то в глубине души, она надеялась, что Афина просто спит в спальне, и ей не о чем волноваться, кроме как об утреннем похмелье. На втором этаже было темно, а дверь в спальню была плотно закрыта. И почти дойдя до нее Мэй остановилась. Из тонкой щели возле пола из ванной пробивался яркий желтый свет. Это было не хорошо. Это было очень не хорошо. Там было тихо. Слишком тихо для человека, который выпил две бутылки виски. И там был кафель. Мэй с замиранием опустила ладонь на ручку и на мгновение остановилась, испугавшись того, что сейчас может там найти. Благодаря своей работы диспетчером она знала, что половина всех самоубийств совершается именно в ванной комнате. Шума воды не было слышно, и вода не просачивалась по полу сквозь зазор. Эта мысль ее успокоила. Мэй осторожно потянула дверь на себя и заглянула в ванную. ЧЕРТ! - Мама? - девушка перешагнула через ее лежащее тело и немного наклонилась. - Мам! Ее нога задела лежащий на полу стакан и тот с шумом покрутился, стуча гранеными стенками по стыкам плитки. Мэй обернулась на шум и с сожалением покачала головой. Видимо, Афина зашла, чтобы умыться, но не удержалась и уснула прямо здесь. Если только не упала и не ударилась. Нужно было срочно проверить. Она аккуратно опустилась на колени и положила руки на голову матери, мягко ощупывая затылок и область висков. Не почувствовав влаги крови на пальцах, Мэй выдохнула, но это еще ничего не значило. - Мама? - осторожно потрясся ее за плечи, она перевернула ее на спину. - Мамочка? Проснись, пожалуйста. Давай, я отведу тебя в спальню? - Мэй убрала пряди волос от ее лица и, наконец, заметила то, что должна была увидеть еще минуту назад. Ее грудь еле поднималась. - Мама? - Мэй поднесла дрожащие пальцы к ее лицу, повернув их тыльной стороной. Исходящий воздух лишь слегка согрел кожу девушки. - Нет... Нет, нет, нет, нет. Мама?! Мэй испуганно отшатнулась, упав на ягодицы на пол. - Мама... Сейчас. Сейчас, все будет хорошо... Она достала телефон из заднего кармана джинсов, быстро разблокировала экран и набрала номер. - 9-1-1. Что у вас случилось? Прозвучал глухой тихий удар. Телефон, набравший номер службы спасения, упал на пол с высоты не более 15 сантиметров, стукнулся углом силиконового чехла о кафель, перевернулся и остался лежать экраном вверх. Несколько секунд оглушающей тишины, а после громкий осознанный вздох, приводящий звонящего в сознание. Мгновенное нажатие кнопки громкой связи. - Фоллоу-стрит, дом 1408. Диспетчер набрал адрес на клавиатуре и занес данные в компьютер, без промедления посылая сообщение бригаде пожарных и парамедиков выезжать на место происшествия. - Мэм, что у вас случилось? - Моя мама без сознания. Мэй вернулась обратно к ней, села с другой стороны, подгибая ноги под себя и продолжая внешний быстрый осмотр. - Вы знаете, что произошло? - молодой голос диспетчера звучал слегка неуверенно. И он забыл представиться и спросить их имена. - Я не уверена. Я нашла ее в ванной. Она слабо дышит. - Мэм, у нее есть видимые травмы? - Нет, я уже осмотрела голову, я думаю, она ничем не ударялась! Кажется, она много выпила, - из динамика телефона слышалось быстрое щелканье по клавишам. - Как вас зовут? - Я Мэй Грант. Моя мама Афина Нэш, 55 лет. - Хорошо, меня зовут Лиам. Мэй, вы можете проверить пульс? Сложите два пальца вместе, указательный и средний, - диспетчер говорил слегка методично, будто все еще читал по инструкции. - Приложите их к нижней части шеи и слегка надавите. - Я знаю... Да, я знаю, - Мэй пришлось слегка наклониться, чтобы прикоснуться к шее. Положение ее позы немного изменилось, и тогда, с поворотом шеи, который вынудил ее голову оказаться под новым углом, она заметила это. Маленькая желтая баночка. Пустая желтая баночка. Абсолютно пустая, с откинутой крышкой маленькая желтая баночка, которую Мэй не увидела прежде, потому что та лежала за стенкой тумбочки. - О боже... - легкие девушки сжались, будто из них мгновенно выкачали весь воздух. Губы приоткрылись в немом ужасе, все ее тело содрогнулось, а затем замерло. Где-то на фоне Мэй еле улавливала кряхтение и шипение, доносящееся из динамика. Диспетчер Лиам на другом конце заметно занервничал. Это была его всего вторая самостоятельная смена, и что-то уже шло не так. 19-летний парень растерянно обернулся по сторонам. Он вскинул руку и жестом подозвал к себе начальницу. - Лиам, у тебя все хорошо? - Сью, что-то с гарнитурой... На столе нет запасной. - Хорошо, не нервничай, - Сью подключила свои собственные наушники к этому компьютеру и уже собралась отдать их. Но ее быстрый профессиональный взгляд скользнул по экрану, останавливаясь на строчках со звонившим. - Тебе звонит Мэй Грант? Сью нахмурилась, наклоняясь ближе, когда гарнитура снова заработала и она услышала почти шепот девушки. Она слегка оттолкнула Лиама, и тот отъехал на стуле, давая начальнице место. - О боже... О боже... - Мэй? - О боже... Мама? Мама, пожалуйста... - раздалось неровное сбивчивое дыхание. - Мэй? - Сью увеличила громкость своего голоса, так, что несколько сидящих вокруг диспетчеров обратили на нее свое внимание. - Мэй, ты меня слышишь? Мэй, это Сью Блэвинс. Мне нужно, чтобы ты взяла себя в руки и ответила мне. Девушка резко вздохнула и перевела взгляд на телефон. - Сью? - Да. Мэй, ты можешь сказать мне, что случилось? - Блэвинс еще раз быстро осмотрела строчки с информацией. - Афина без сознания? Она дышит? Ты проверила пульс? Мэй, проигнорировав все вопросы, словно в замедленной съемке, протянула руку к баночке и со страхом во взгляде повернула ее наклейкой с названием к себе. - О боже... - Мэй? Дорогая, ты можешь сказать мне, что происходит? Что с Афиной? - к их столу подошел и Джош, явно заинтересованный происходящим. Он уловил имена Мэй и Афины и подключил свои наушники к общей системе, тоже прослушивая разговор. - Я думаю... Сью, мне кажется, она приняла Оксикодон. На мгновение во всем офисе воцарилась тишина. Блэвинс затормозила, а затем быстро добавила новую информацию. В тот момент, пока Мэй ничего не ответили, она выронила баночку и, в конце концов, прислонила пальцы к шее Афины. - О боже... Сью, она не дышит! - прозвучала отрезвляющая сознание фраза. Мэй наклонила голову к ее лицу, прислушиваясь к дыханию, и еще раз проверила наличие пульса, только теперь на запястье. - Пульса нет... Мама! - Мэй! Сосредоточься. Уложи ее на спину и освободи грудную клетку от лишней одежды. Не дожидаясь следующих слов о последовательности действий, девушка резко расстегнула молнию серой толстовки, обнаружив под ней только тонкую майку. Мэй опустила правую руку на грудь в проекции сердца, а левую положила сверху, переплетая пальцы. - Я делаю компрессии, - Мэй приподнялась на коленях, опираясь на носочки, и начала ритмично раскачиваться. - Мама... Давай, пожалуйста. - Не прекращай, Мэй. Нужно нажимать не меньше 60 раз в минуту. - Мама, ну давай же... Давай, пожалуйста, - грудная клетка равномерно опускалась и поднималась. Мэй, прикусила губу и свела брови, стараясь физически поглотить все рвущиеся наружу слезы. - Мэй, ты молодец. Бригада помощи прибудет меньше, чем через две минуты! - Сью, какая бригада к нам едет? - девушка задержала дыхание, ведь знала, какая часть ближе всего к их дому. - Я послал сообщение 118, - тихо произнес Лиам. Вообще-то, новичок ничего не понимал. Только осознавал, что эта Мэй Грант и Афина Нэш были крайне важны всей их диспетчерской. - Сью, нет! - Мэй крикнула в трубку так сильно, что в гарнитуре раздался противный писк, и все, кто ее слышал, поморщились. - Нет! Отправь нам другую бригаду, пожалуйста! - Мэй... Это ближайшие свободные спасатели... - Вот черт! Ну почему опять они?! - Мэй попыталась отвлечься и сосредоточиться на бесстрастном лице Афины. - Мама, давай, пожалуйста... Давай. Сью переключилась между двумя радио и связалась со спасателями из 118. Ничего не подозревающая команда услышала звонок в части и быстро собралась на вызов. Сообщение о помощи женщине без сознания поступило на планшет капитана Джерарда, который, естественно не обратил внимания на адрес. Собственно, он и не знал, где жил Бобби Нэш вместе со своей женой. Два автомобиля быстро двигались по улицам. Машину парамедиков вел Рави, а все остальные сидели вместе на своих пассажирских местах за креслом капитана в пожарной машине. Все было как обычно, никто из них и не подумал спросить, куда они едут. Все было как обычно: Хен непроизвольно смотрела на мелькающих людей за окном машины, Бак и Эдди разговаривали о новых успехах Кристофера с легкими улыбками, а Чимни молчаливо ждал прибытия на месте. Все было как обычно, пока из их раций не раздался голос и все автоматически прислушались к нему. - Капитан Джерард. - Диспетчер? - 118, это Сью Блэвинс, вы направляетесь к женщине в бессознательном состоянии, с возможной остановкой сердца, - все одновременно переглянулись и слегка удивились. Да, это был не самый приятный вызов, но, в целом, ничего необычного. Они были благодарны за дополнительную информацию, но немного не понимали, от чего Сью посчитала важным поделиться этим. - Диспетчер, мы вас услышали, - ответил Джерард. В ответ раздался шумный напряженный вздох. - 118... - нервная пауза растянулась на несколько секунд. - Вы едете в дом Афины Нэш. Спины спасателей на автопилоте выпрямились и каждая мышца, что они, когда-либо ощущали, напряглась. Повисло напряженное молчание, сопровождающееся звуками сигнальных огней. Мысли в головах кружили как гоночные болиды по трассе и абсолютно точно отказывались укладываться в уме. Недоверие словам диспетчера продлилось до тех пор, пока Хен не нажала кнопку связи на своей рации и не заговорила. - Сью. Ты уверена? - Пожарный Уилсон, Фоллоу-стрит, 1408. Мэй Грант на линии. - О, господи... - Чимни высказался за всех них. Бак растерянно посмотрел на Хен. Среди всех оставшихся из команды после смерти Бобби, Эван считал ее самым разумным, спокойным и уравновешенным человеком. И выражение вселенского ужаса, захватившего лицо Хен, привело его самого в полное оцепенение. Бак сжал в руках кожаное сиденье со всей силы. Шок от возможной остановки сердца у Афины... У человека, которого он считал материнской фигурой. У человека, о котором он обещал себе заботиться до конца жизни. Шок распространился, словно яд по всему телу, скользя от скрученных от тревоги внутренностей до кончиков пальцев. Джерард молчал. Он был очень своеобразным капитаном, но уважал трагедию и личное горе каждого от потери их капитана. Он замолчал, потому что эта информация потрясла и его. Винсент не был близко знаком с женой Бобби, но был наслышан о ней. И молва буквально боготворила ее. Лучший сержант полиции Лос Анджелеса, умная, красивая, профессионал своего дела, прекрасная мать, добрый и справедливый человек с бесконечным списком заслуг и почестей. Любимая женщина Роберта Нэша. Чего только стоили ее поступки. Она буквально прошла сквозь огонь ради Бобби. Она вместе с мужем спасла полный людей круизный лайнер, чуть не утонув при этом. А то, как она посадила самолет на гребаной автомобильной трассе, которую Бобби даже не задумываясь, расчистил для нее, а через час после раскрыла преступление и задержала преступника... Черт возьми, он гордился этой женщиной, даже если никогда толком с ней не разговаривал. Поэтому когда появилась нужная улица, номера домов стали приближаться к нужному им, а машины стали замедляться, он даже не думал отдавать приказы. Команда Бобби Нэша не стала дожидаться человека, исполняющего обязанности капитана (что было, вообще-то, грубым нарушением субординации и протоколов) и прямо на ходу стала выпрыгивать на землю. Сью вернула связь с Мэй. - Мэй, как у тебя дела? - Без изменений! Я продолжаю делать компрессии. - Мэй, дорогая, спасатели уже приехали! – девушка автоматически обернулась на открытую дверь. - Мы в ванной комнате на втором этаже. Мама без сознания и не дышит. Пожарная машина и машина скорой помощи остановились напротив большого светлого дома. На подъездной дорожке стояло два автомобиля. Хен вскочила со своего места первой, она рванула к машине скорой, из которой выбрался такой же ошеломленный Рави и передал ей медицинскую сумку. Бак, Эдди и Чимни выбрались вслед за ней, и первые подбежали к дому. Входная дверь оказалась не заперта и быстро поддалась сильному мужскому плечу. Если Афина была для него как вторая, если даже не как первая мама, то Мэй и Гарри определённо были для него младшими братом и сестрой. И осознание страха, которое испытывала Мэй, находясь сейчас с Афиной в отключке, было для него вдвойне сильным. - Мэй! Трое мужчин ввалились в гостиную, расталкивая друг друга. Бак стремительно осмотрел помещение, будто лазерным сканером. В конце концов, его взгляд остановился на лестнице и слабом свете, распространяющимся со второго этажа. - Мэй! – Бак первым двинулся к лестнице, держась за перила и перепрыгивая через три ступеньки сразу. Он не вошел в поворот и слегка запнулся, проскальзывая по полу, пытаясь задержаться руками за стены. – Мэй... Она на секунду обернулась на него, глядя глазами, полные слез и с отпечатком зубов на нижней губе. Девушка продолжала методично и равномерно нажимать на грудную клетку, не обращая внимания на еще кучу быстрых шагов. Эдди, Чимни и Хен догнали его и остановились в дверном проеме. Черт возьми... Боже, это было еще хуже, чем когда Джеффри избил Афину. Ни в одной из голов команды не мог уложиться вид беспомощного бледного тела, лежащего на кафельном полу. Она не застонала от боли, как в тот раз. Она не могла произнести ни слова, потому что не просто была без сознания. А потому что она не дышала. ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ОНА НЕ ДЫШАЛА! Зрачки Хен расширились на столько сильно, что перекрыли радужку. Это был не просто вызов. Не просто сообщение о происшествии. Человек, женщина, подруга, член семьи нуждался в медицинской помощи. Уилсон вздрогнула, когда до ее сознания донесся звук сбивчивого дыхания девушки. Она раскачивалась как нужно, и грудь уходила вниз на необходимое расстояние, но плечи Мэй начинали дрожать. Скорее, от надвигающейся паники, что ничего не меняется. Хен растолкала стоящих впереди нее парней и оказалась в ванной комнате. Тяжелая сумка с грохотом упала на пол, а сама парамедик опустилась на колени с другой стороны тела Афины напротив Мэй. - Мэй. Давай я, - Хен уже сложила руки, готовая подхватить созданный ритм. - Я не могу... Не могу остановиться, - голос девушки сорвался, и она тихо простонала, надеясь, что рыдания не начнут вырываться. - Бак! – Хен крикнула, кивнув Эвану, и указала на Мэй. Тот понял все без лишних вопросов и обхватил сильными ладонями ее плечи, намереваясь отвести. – Мэй, давай, на счет три. Раз... Два... Три... Бакли насильно оттащил Мэй от Афины, а Хен мгновенно опустила ладони на грудную клетку и продолжила динамику нажатий. - Чимни! Иди сюда и проверь пульс! – но в ответ на ее приказ не последовало ни слов ни каких-либо движений. – Чимни! Хан сделал шаг назад, с приоткрытым ртом растерянно качая головой. Он ощутил поясницей лестничное ограждение и замер. Ступор. Картина, разворачивающаяся перед его глазами, привела его в полный паралич. Он никак не мог осознать, что второй Нэш умирает прямо перед ним. Мужчина крепко вцепился в перила, так, что костяшки пальцев побелели. - Чимни! – Хен еще раз позвала его. Вся команда смотрела недоуменно. Чимни обычно не свойственно было замирать от ужаса на вызовах, но, бог им свидетель, это был совсем не обычный вызов. Он уже и раньше видел смерть близких людей. Мама, Кевин, Бобби. На мгновение он вспомнил об аварии, унесшей жизнь жены Эдди. Но никогда из тех случаев ему не приходилось спасать человека, перед которым он испытывал невыносимое чувство вины. – Чимни! Эдди! Диаз наоборот, не растерялся. Он был собран как никогда и по резкому зову Хен оказался рядом с ними. Эдди опустил руку на шею Афины, проверяя наличие пульса, и отрицательно покачал головой. - Бери мешок Амбу! – Эдди дернул молнию на сумке, быстро соединил дыхательный мешок с прозрачной маской и прислонил ее к лицу. – Сжимай равномерно каждый 3-4 секунды. Мэй. Мэй, сколько ты делала реанимацию? Девушка наклонилась за своим телефоном, звонок в службу спасения все еще шел. Возле телефона она подобрала пустую упаковку из-под таблеток и крепко сжала в руке. - Две... Две с половиной минуты. - Девочка, что вообще случилось? – Бак все еще обнимал ее за плечи, отбивающие сильную дрожь. Она повернула голову на своего названного старшего брата. Мурашки пробежали по всей поверхности кожи и губы затряслись от принятия плачевности ситуации. Мэй медленно разжала руку, показывая ему баночку. Реанимационные действия внизу не прекращались, но и Хен и Эдди подняли головы, когда боковым зрением увидели, как Мэй что-то передала Баку. Эван в неверии покачал головой и одарил девушку оторопевшим взглядом. Буквы с этикетки с данными плясали у него перед глазами и отказывались сливаться в целые слова. «Оксикодон. Выписан: Афина Нэш. Доктор: К. Дж. Милстоун» Бак повернул баночку наклейкой вниз и показал ее остальным. - Ч... Что? Афина! – Хен с тревогой переводила взгляд с баночки на подругу. – Афина! Эдди, что с пульсом? Диаз перестал нажимать на силиконовый мешок и прислонил пальцы к сонной артерии. - Есть... Есть слабый! Рави, давайте носилки! Новичок отвлекся от происходящего, он кивнул и бросился назад к лестнице, когда Бак остановил его, врываясь в ванную. - Не будем терять время! – Бакли просунул одну руку под шею, крепко хватаясь ею за плечо, а второй подхватил под колени, поднимая Афину на руки. – Расходитесь! Итак, первая остановка сердца произошла в доме и длилась 4 минуты. Джерард ждал команду на первом этаже, когда шум, до этого доносившейся сверху стал приближаться. Бакли пронесся мимо него и буквально выбежал с драгоценной ношей за дверь. Чимни отмер только в тот момент, когда закончив сердечно-легочную реанимацию, все одни за одним стали спускаться вниз и прожигающий яростью взгляд Мэй полоснул по нему кинжалом. Бак осторожно опустил Афину на каталку и бросился за руль скорой помощи. Хен, Эдди и Мэй запрыгнули в заднюю часть машины в последний момент перед тем, как Бак резко сорвался с места. Капитан, Рави и Чимни вернулись с пожарную машину, поехав следом за скорой. В машине парамедиков дела разворачивались не самым лучшим образом. - Эдди, подключи монитор, - Хен сидела у ее головы, проверяя фонариком реакцию зрачков. - Давление 70 на 55, пульс 45 ударов в минуту, - небольшой монитор, прикрепленный к среднему пальцу, показывал насыщение крови кислородом. – Хен, сатурация 94 и падает! - Мэй, Афина еще что-нибудь принимала? – Эдди повернулся к растерянной девушке, осторожно положив теплую ладонь на ее хрупкую руку, чтобы привлечь внимание. - Виски. - Много? – Хен подняла взгляд на Мэй, осторожно держа голову Афины, чтобы она не качалась на резких поворотах. - Почти две бутылки и... – ее рассказ прервал писк, исходящий от кардиомонитора. – Боже, Мама! Мама! – Мэй кинулась вперед заметив нестабильные показатели на экране и резкие скачки диаграммы. Эдди осторожно оттолкнул ее на место и повернулся к Хен, ожидая от нее согласия в действиях. - Фибрилляция... – опасное для жизни состояние, при котором нарушается нормальный ритм. Желудочки сердца стали работать хаотично и некоординированно, в результате чего кровь перестала нормально циркулировать. – Эдди, дефибриллятор! Большое заблуждение, что дефибриллятор применяется при полной остановки сердца. Если сердце не завести обычной сердечно-легочной реанимацией, то электрические разряды не только не запустят сердце, но еще и сожгут его. Эдди задрал тонкую майку, обнажив живот, и хорошо смазал гелем электроды, передавая их в руки Хен. - Афина, даже не смей... – раздался первый электрический разряд. Импульсы прошли сквозь тело женщины, отрывая верхнюю часть туловища от каталки. – Афина! Ну, давай, девочка, давай! Эдди, 150. Еще три разряда дефибриллятора понадобилось для восстановления стабильного ритма сердца. Хен вернула электроды в пазы и приложила стетоскоп в область груди. - Мне все равно не нравится ритм... Что-то... – тело содрогнулось под руками Хен, от чего она слегка отпрянула, прислонившись спиной к спинке сиденья. Меньше, чем через секунду это повторилось снова. А потом ещё и еще. – Судороги! - Это интоксикация организма. Этанол и оксикодон поступают в кровь... - Эдди, поставь Фенобарбитал! - Диаз вскочил на ноги, ища на полке противосудорожные препараты. – Диспетчер! Это пожарный Уилсон, 118. - Это Сью Блэвинс. Пожарный, я вас слушаю, - к тому моменту, когда все вышли из дома и разошлись по машинам, Мэй уже отключила звонок в службу спасения и сейчас вся диспетчерская повисла в ожидании. - Сообщите больнице, что нам нужна срочная реанимация и дезинтоксикационная терапия. - Принято, в первой Пресвитерианской вас уже ждут, прибытие через две минуты. - Хен! – Эдди привлек ее внимание. – Сатурация упала до 91! - Нужно интубировать. - Здесь?! Машина на полном ходу, Хен! - В больнице ее все равно заинтубируют! Мы должны им помочь, если это выиграет для нее время! Я справлюсь, а ты делай что говорят! – Уилсон стукнула кулаком по окну между водителем и задней частью машины. – Бак! Езжай быстро, но аккуратно! Хен осторожно приподняла голову Афины за подбородок, открывая дыхательные пути. Используя ларингоскоп для лучшей визуализации, она медленно ввела гибкую трубку в трахею, подсоединяя к ней аппарат для вентиляции легких. Критические жизненные показатели и вторая почти остановка произошла в машине скорой помощи. Уже через минуту машина скорой затормозила у дверей отделения неотложной помощи. Бак выскочил со своего места водителя, помогая открывать задние двери и выгружать каталку на землю. Врач и две медсестры уже ждали их. Одна из них, прихватила у Эдди мешок Амбу, продолжая нажимать и вгонять кислород в лёгкие вместо него. - Что у вас?! – каталка быстро двигалась по полу, заезжая в больницу. Хен глубоко вздохнула и проглотила тяжелый ком, принявший в себя всю накопленную за последние минуты боль. - Женщина, 55 лет. Отравление алкоголем и передозировка оксикодоном. Первая остановка сердца длилась 4 минуты, мы завели ее еще в доме. В машине – вторая остановка, фибрилляция, сатурация 90, судороги. Мы дали Фенобарбитал и заинтубировали, - отчиталась в проделанной работе Хен перед врачом. Доктор Оливия Хэпстол кивнула, завозя в пациента в реанимационную палату. Все остальные остановились перед закрытыми дверьми и замерли так, что даже дыхание остановилось. Мэй скрестила руки на груди, ближе всех, прислонившись к стене палаты. - 118... У нас смена, - Джерард тихо подошел сзади. Негласное правило «не провожать пациента в больницу» было нарушено, но прерывать идущую смену значило нарушить протокол. Несколько минут все переваривали случившееся, неровно стоя на покачивающихся от нервов ногах. Бак нахмурился, медленно повернувшись к Чимни, который пристально сверлил взглядом двери. - Чимни. Что, черт возьми, это было? Нет, Бак не злился на Чимни за то, что он не помог Афине. Он скорее недоумевал, почему Чим так растерялся, застыл, да еще и отошел от нее, как от зараженной. И Хен, и Рави, и Эдди старались не смотреть с легким осуждением, но даже им нужны были ответы на вопросы. Хан поднял руки в защитном жесте и открыл рот, но так и не придумал что сказать. - Я не знаю... Простите, я сам не понял, что произошло, - Чим смотрел на друзей, пытаясь найти в их взглядах поддержку. - Я просто... Испугался. - То есть ты не будешь против, если я подам на тебя жалобу в департамент за бездействие и неоказание медицинской помощи?! - Мэй огрызнулась. Она отошла от стены и крепко сжала дрожащие руки на талии, обнимая саму себя. Все стоящие там были шокированы таким заявлением, но в глубине души они знали, что слова были продиктованы животным страхом и неизвестными до сегодняшнего вечера пережитыми впечатлениями. - Мэй, я... Мне очень жаль, - Чим попытался сделать шаг навстречу ей. - Ну, естественно, - она поджала губы, стараясь не показывать всю ярость и отчаяние, рвущиеся наружу. - Мэй, пожалуйста, не злись, - Хен неосознанно встала между ними, создавая защитный барьер для обоих. - Любой спасатель может запаниковать и застыть, когда дело касается близкого человека. - Но ты почему-то выполняла свою работу как положено! - девушка рвано вздохнула и слегка отвернулась, не желая показывать никому свое уязвимое состояние. Хен издала обреченный звук и, будто извиняясь, склонила голову и прикрыла глаза. - Мэй, детка... - Я НЕ ДЕТКА! - Мэй всплеснула руками, обрушив последние слова на всю смотрящую на нее команду. Джерард все еще стоял позади всех и только что он посмотрел на наручные часы, что Мэй прекрасно уловила. - Идите, у вас смена идет. - Мэй, - Бак шагнул перед Хен, надеясь, что, может, хотя бы его она послушает. - Ты позвонишь нам, как доктор выйдет? Она усмехнулась, а после наклонилась вплотную к лицу Бака. Она не гордилась тем, что задумала сказать, но в то же время считала свои слова самыми правильными. Медленно, по слогам, Мэй высказала все, что думает, не заботясь о чувствах друзей. Бывших друзей?.. - Информацию. О. Состоянии. Здоровья. Пациентов. Сообщают. Только. Близким. Родственникам. Она резко отвернулась от всех них и практически упала на диван, опираясь локтями на колени и укладывая голову на ладони. Чувствуя, что разговор подошел к не совсем логическому концу, команда переглянулась между собой и медленно покинули коридор. Смена будет длиться до следующего утра, и, как ни крути, им придется собраться и продолжать свою работу. Раскол между командой 118 и семьей Грант-Нэш стал слишком большим. Таким большим, что теперь, казалось, они никогда не смогут залатать огромную дыру в душе, сколько бы совместных усилий не прилагали. Как бы напугана не была Мэй, все ее слова воспринимались всерьез и имели неопровержимую силу. Дочь Афины Нэш имела полное право подать жалобу на Чимни, и она была права, обозначив границы сообщения конфиденциальной информации. - Она же это не всерьёз, да? - Бак все еще имел надежду. Одна мысль о том, что их отношения с Афиной никогда не наладятся, приносила ему невыносимую боль. Они все были семьей. Все вместе - одна большая дружная семья. - Она же сообщит нам, что с Афиной все в порядке, правда? Если с ней будет все в порядке. Эдди положил ладонь на его колено и сжал в поддерживающем жесте. Они кивнули друг другу, и уголки губ слегка приподнялись в сдержанной улыбке. - Бакару, - Хен протянула к нему руки. - Даже если сейчас это кажется невозможным... Все будет хорошо. Я верю в Афину. Она сильная, справится. А потом... Мы все поговорим и все выясним. - Выясним что? - Бак нахмурился. - Как бы сурово это не звучало... Даже самые крепкие семьи распадаются. И, возможно, нам придется принять этот факт в будущем, - Хен едва не плакала. Мышцы лица были напряжены достаточно сильно, чтобы сдержать слезы. - Бобби был связующим элементом, - Чимни тихо подал голос. Его голова была низко опущена, и он делал вид, что его сильно интересует рассматривание своих рук. - По сути, без Бобби Афину с нами ничего не связывает. - Ну, уж нет. Я никогда от этого добровольно не откажусь, - Хен откинулась в кресло и отчаянно помотала головой. - Я с Афиной знакома дольше, чем со всеми вами, даже дольше, чем с Карен! Со своей первой смены, с первого выезда. И я не хочу, чтобы все это закончилось, потому что Кэп умер. - Это для нас он был Кэп. А для Афины он был мужем, для Мэй - почти отцом, и им все равно тяжелее, чем нам. - Черт возьми, мне надо поговорить со своей женой, - Хен грузно вздохнула. - Я не могу держать груз случившегося только между нами. Достав телефон, она дважды тапнула по экрану и уже собиралась смахнуть разблокировку, когда появилось всплывающее уведомление. 2 пропущенных звонка от «Богиня». Шестеренки в мозгу закрутились с новой силой, и Хен постаралась не упасть в обморок от новой информации. - Господи... Как я могла не заметить?.. - она уловила вопросительные взгляды на себе и повернула экран телефона к ним. - Афина звонила мне два раза всего за полчаса до того, как мы... Боже, и она звонила мне днем. Спрашивала, можем ли мы встретиться. - Вы не увиделись? - Чимни, сидящий рядом, наклонил голову, осторожно заглянув в экран. - Чим. Мы ведь пошли в парк с детьми... Мне кажется, я почти сказала, что у меня нет для нее времени, - Хен сглотнула, совершенно забыв о намерении позвонить жене. - Она звонила кому-нибудь из вас? Почти одновременно все достали телефоны. - Блять. Пропущенный в 20.27, - Бак растерянно смотрел по сторонам. - И у меня. - Даже у меня. В 20.28, - Чим продемонстрировал свой телефон. - И никто из нас ей не ответил?.. - Бак крепко зажмурился, а после со всей силы ударил кулаком по стенке. Машина погрузилась в звенящую тишину. Каждый думал о своем и гонял беспокойные мысли по кругу. Как могло бы все закончиться, если бы хоть кто-то поднял трубку и поговорил с Афиной? Всего за полчаса до того, как они нашли ее с передозировкой и алкогольным отравлением. Вероятно, она чувствовала такое отчаяние, что звонила всем, пытаясь найти хоть какую поддержку. Мысль о том, что любой из них мог предотвратить это минутным разговором, больно скручивала внутренности, вызывая тошноту. Что сказать и как на это реагировать не знал никто... Больше в ту ночь между ними эта тема так и не обсуждалась. Но они все обсудили ее со своими семьями, когда вернулись домой и узнали, что Афина звонила и Карен, и Мэдди. И никто из них не знал, как справиться с чувством, что они все неосознанно проигнорировали ее. Каждый понимал, что это нелепое совпадение, издевка от вселенной, что никто не смог с ней поговорить. Но легче от этого не становилось.