MKSA

      Хочется закрыть глаза.       Сознание стремительно утекает из собственных рук и покореженной временем программы. Тело не выходит взять под собственный контроль, буквально все противиться этому. И пусть даже так — отовсюду звенят чистая тишина и покой, по которым и дальше хочется безмятежно дрейфовать, отпустив все незаконченные дела.       «Может, я умираю?»       Нет, нет, нет. Так нельзя. Она еще не может остановиться. Ведь ее ждут. Там. Далеко.       Программа знает лишь одну команду: вперед. И послушно подчиняет своей власти синтетическое тело.       Она — MKSA-512. Реплика, что обязуется исправно выполнять приказы своего государства, заложенные как инстинкт в ее систему. Но тело и разум давно перестали распознавать приказы, теперь для них слова имеют вес только под оболочкой просьбы. А все из-за него…       — Микаса?       Она проснулась. Резко, мелко вздрагивая от смены реальностей. Сейчас Микаса дома, на их корабле — Пенроуз-512, что рассекает космические просторы, — с Леви. Они лежат на кровати, где непослушные подушки снова раскидались по поверхности простыни.       Микаса заглядывает в небесно-голубые глаза напротив, ловя вопрос:       — Что-то не так? — прозвучал его тихий, безмятежный с хрипотцой голос.       — Н-нет, все в порядке. Просто… вспомнила кое-что.       Леви лениво потянулся на кровати, притягивая ее ближе.       — Расскажешь?       Капсула пуста. Никого нет.       MKSA-512 подходит к окну, но вместо космоса видит лишь бескрайние снежные просторы.       «Что… произошло?»       Корабль ведь не давал поводов для сбоя или неполадки… Как они могли разбиться? Да и Леви…       Решительно срывая со стены скафандр, MKSA-512 направляется к выходу. К свету, что так долго искали. На который потратили долгие триста циклов. Ради которого Леви оставил свою Родину — Ротфронт. Он изредка рассказывал о своей подростковой жизни там, на обитаемом спутнике, что являлся центром экспансии Нации Евсана.       Снег под ногами с каждым новым шагом все больше втягивал в себя роботизированные безстопные конечности, пока в голову не пришло очередное воспоминание:       Однажды MKSA-512, продолжив начавшийся по инициативе Леви диалог, спросила, зачем он все-таки согласился на службу по программе Пенроуз. И пусть всякое общение между репликой и человеком должно пресекаться, он поведал ей, что больше не может жить под гнетом диктатуры, где все, что хоть как-либо может подкосить веру в Нацию, подвергается жесткой цензуре и оклеветанию. Ему часто доставалось и от одноклассников в школе, которые при удобном случае поднимали его на смех, а то и вовсе раскидывались кулаками. MKSA-512 было жаль напарника. Она сочувствовала этому выбору из безысходности. Но вот сам Леви таким чувствам не предавался, аргументируя тем, что если бы его не приняли сюда, пришлось до скончания лет пахать на Серпински. А там свободные руки только так отрывают.       Воспоминания о непримечательных вечерах с Леви были единственным, что не позволяли ее металлическому обличию остановиться посреди холодных полей и прекратить его поиски. В кармане костюма лежала фотография — его фотография. Чтобы не забывать, ради кого этот путь.       Вдали показались ворота. MKSA-512 без раздумий поднялась и перешагнула их порог.       — Так и что было за их пределами? — спросил Леви, завтракая тюбиком с пюре.       — Дыра. Огромная дыра с лестницей, ведущей вниз.       Микаса вспоминала и рассказывала о том, как спустилась, с опаской оглядывала узкое пространство, сотканное из всех оттенков красного, за которым, проползя дальше, скрывалась еще одна комната.       — Там был закрытый сейф. Дверь, которую не получилось открыть. Компьютер, старое радио. — Микаса сделала паузу, продолжив тише: — И книга.       — Книга?       — Она называлась «Король в желтом».       …Кажется, ее звали. MKSA-512 протянула книге свою руку, но все тотчас поплыло, а в голове заговорил голос Леви:

«Огромные ходы тайно проделываются там, где хватило бы обычных пор земных и рождённые ползать научаются ходить».

«Вспомни наше обещание».

«Проснись».

      MKSA-512 взглянула фотографию, что все это время сжимали механические пальцы.       Там был не Леви.       «Кто?»       На обороте фотографии рукой выведены «На службе». Их лица с Леви были схожи, но различия тоже имелись. Так почему он ей так знаком?       По стенам туалета были развешаны потрепанные плакаты Серпински, а кругом кровили трупы реплик. MKSA-512 идет к лифту и спускается на первый этаж, где давно потухла вывеска «мед. отсек».       На полусгнившем столе лежала бумага. «Микаса» принялась читать одержимое.       «…у реплик и гештальтов болезнь развивалась одинаково — и симптомы подозрительно похожи на острую лучевую болезнь.       Через пять дней гештальты умирают, реплики — как повезёт».       «Болезнь?.. Может, из-за этого все кругом умерли?»       Не успев вникнуть в смысл текста, в отсек заходит ARMN. Он занимает управляющие должности, но в отличие от ERWN — не главные. «Армин» всегда будет вторым после «Эрвина».       — Приветствую, MKSA-512. Чем могу помочь?       «Микаса» протягивает ему свое туманное воспоминание.       — Ты знаешь человека на этой фотографии?       ARMN-С2301 задумчиво разглядывает человека, а после протягивает фото обратно.       — Вроде бы работал на этом объекте…       MKSA-512 убирает свою единственную зацепку в отсек на бедре, но тотчас замечает движение реплики. Она не успевает ничего сделать и ARMN-С2301 сбрасывает ее в шахту лифта позади. «Зря ты это начала».

***

      — Не хочешь потанцевать? — спрашивает Леви невзначай.       — Я не очень уверена в своих способностях.       — Когда это стало проблемой? — Он встает, протягивает ей руку. — Меня научили танцам еще в начальной школе, когда был парад в честь годовщины образования Нации. Пришлось выучиться.       Микаса протягивает ему руку.       Когда она оказывается на своих удлиненных ногах, то сразу же бросается в глаза их разница в росте. Леви был на две головы ниже напарницы, но ему было все равно.       — Так и что было потом?       Музыка на фоне выводила ими по полу повороты, ритмичные шаги, плавные вальсирующие движения. Время замерло, уступая им свое бесконечное пространство. Ноты струились под железным потолком.       — Так хочется узнать?       Рука на талии притягивала к себе, вложенные друг в друга ладони, подобно носу корабля, вели судно вперед.       — Ты делаешь успехи, — усмехнулся Аккерман. — Колись, когда научиться успела?       — Твоего терпения к новичкам так много, что волей-неволей всему научишься.       — Могу я считать достижением, что смог обучить этому боевую модель реплики?       В глазах Леви была легкая улыбка. Микаса наслаждалась моментом безмятежности. Они могли забыть обо всех обязательствах и просто побыть друг с другом. Вдали от режима. Вдали от жестких рамок и устава.       Откинувшись на держащуюю ее за спину руку, Микаса решается все-таки ответить на заданный вначале вопрос:       — Я упала вниз…

***

      MKSA-512 смотрит на гору трупов. Все эти реплики — ее модели. Созданные по единому образу и подобию. Только вот все они мертвы, а она — жива.       «Микаса» идет по коридору. Останавливаться нельзя, но голос эхом проносится внутри головы, заставляя это сделать.       «Ты помнишь наше обещание?».       Одного движения век хватило, чтобы перед глазами встали ряды однотипных фигур.       С одной стороны колонны — Леви, чье лицо с каждой копией постепенно видоизменялось до незнакомца с фотографии, которого так хотела найти. С другой — она сама. Но… реплику или человека «Микаса» не узнала. В кого превратилась ее копия?..       — Кх, прочь! Все прочь! — злостно стреляет по ним MKSA-512.       Она должна выполнить данное Леви обещание. Точка. Аксиома. Ничто ей не помешает.

***

      Пальцы переплетаются с Леви.       Они смотрели фильм по кряхтящему телевизору, пока время сна медленно подкрадывалось со спины.       Микаса любила это время. Она бы хотела возвращаться в него снова и снова.       — Микаса.       — М?       Леви убирает голову с ее плеча.       — Ты ведь помнишь о нашем обещании?       Она смотрит, не двигаясь. Один вопрос заставил все внутри поедать себя, беснуясь. Микасе не нравится этот вопрос.       — Леви. Я уже говорила, что не собираюсь этого делать.       От переполнявших эмоций ее разрывало, кидало во все стороны. Снова и снова. Она ненавидела этот вопрос.       — Микаса… — Он недоговаривает, напарница уходит раньше.       От болезненно-белой щеки отклеивается приклеенная марля. Прицеплять обратно — смысла имеет мало.

***

      К MKSA-512 возвращаются воспоминания ее гештальта — такое иногда случается, если нарушить правила по использованию реплик.       Реплике ее модели «MKSA» категорически запрещается смотреть военные фильмы, ведь рискуют всплыть воспоминания гештальта — исходника, человека — о тех временах, нельзя также танцевать, слушать музыку. Да и всяческое общение нужно сводить к минимуму. В ином случае — это ставит под угрозу проф. пригодность такой реплики.       MKSA-512 видела в осколочных фрагментах своей шаткой памяти некую Микасу Сео — человека, что служила, но после оказалась в комплексе «Серпински». Каторга во плоти. Но ветерана войны направили именно туда. Без зазрения совести. Без доли уважения.       Но помимо своего гештальта она вспомнила еще одну личность…       На фотографии, где когда-то был Леви, но потом появился незнакомец, находился человек по имени Эрен Йегер — сослуживец Микасы Сео.       Из воспоминаний MKSA-512 понимает, что Эрена и ее гештальта объединяло нечто большее, чем просто служба. Точно как и ее с Леви. Может, из-за этого на фото она видела его неидеальную копию?.. Воспоминания двух личностей буквально начали сливаться в одну. Тогда сейчас чьи чувства в ней живут? Микасы Сео или «Микасы»?       «Вспомни наше обещание».       Этот голос режет медленно и не менее болезненно. MKSA-512 захлестывает двойная волна боли. Ее гештальт, а теперь и она помнит, что ей уже приходилось переживать подобное. Боль от утраты Эрена мешалась с предстоящей Леви. Неужели, такова ее петля?       MKSA-512 плететься по кораблю, пока наконец не доходит до люка. Кругом красная пустыня. Ноги тонут в песке, но «Микаса» упорно продолжает свой путь. Конец его близок. Она чувствует.       Взобравшись по камням, дорогу перекрывает ARMN-С2301. Оба стоят, не двигаясь. «Микаса» видит: они на разных берегах.       — Если ты не остановишься, мир треснет с концами.       «Армин» делает шаг в ее сторону.       — Неужели ты так и продолжишь запускать этот цикл снова и снова?       Вдали виднеется корабль. Ее тянет туда.       — Отойди, — холодно требует MKSA-512.       — Попытки подавить болезнь провалились. Да это даже не болезнью было, а самой настоящей деградацией реальности! Из-за тебя этот чертов трехтысячный день повторяется снова и снова. Я так больше не могу…       Его рука, скрытая за спиной, набрасывается на «Микасу», пронзая ножом глазницу. Пистолет успевает выстрелить раньше, чем «Армин» бы сделал что-то еще.       Будучи истекающим кровью, ARMN-С2301 ползет к уходящей MKSA-512.       — Из-за тебя реальность становилась… все хуже… и хуже… Оглядись.       «Микасе» плевать на трупы реплик, в которых она не признавала себя. Сейчас уже ничего не имеет значения.       MKSA-512 поднимается по крылу корабля и открывает люк, ведущий в кабину.       Механические конечности стучали по тишине мертвого судна, пока «Микаса» искала нужный поворот в давно изученном месте.       Она отрывисто вдыхает, когда глаза наконец уцепляются за криокапсулу. Там внутри находился он, Леви, медленно разъедаемый радиацией отключенного корабля, который за время всего путешествия никакой новой планеты не нашел.       — Леви… — тихо говорит Микаса, склоняясь к капсуле с жидкостью.       Он медленно открывает глаза. Смотрит на нее. И слабо улыбается.       — Ты наконец пришла.       — Пришла.       — Сдержишь… наше обещание?       — …Если вы слышите эту запись, значит, вы прожили три тысячи дней, но так и не нашли пригодную для жизни планету.       Леви и Микаса встрепенулись.       — Что это значит?..       — …Не пытайтесь сопротивляться. Так вы только продолжите свои страдания. Скоро ваш корабль будет выведен из режима жизнеобеспечения и вы будете медленно умирать. Лучше позвольте все закончить быстро вашему синтетическому напарнику.       Леви непонимающе смотрел на Микасу, осознавая, что на этом их путешествие подошло к завершению.       — Да, Леви.       Он облегченно вздохнул и прикрыл глаза.       Руки не тряслись, но будь Микаса человеком — непременно. Ей не хотелось видеть, как они медленно подносятся к его горлу, как надавливают сильнее, как погружают его с головой под воду сохраняющей до этого момента криокапсулы.       Как на поверхности лопаются последние последние пузыри воздуха.       Микаса переминается с ноги на ногу и садится рядом, облокотившись о край капсулы. Радиация распространяется не только на людей. Пусть она встретит свой конец здесь. С ним.