Больше, чем массаж

Вечер. В квартире витает знакомый запах кофе, на часах уже давно за полночь. Бита вваливается в квартиру в своём обычном геройском костюме, весь пропахший потом, дымом и чем-то металлическим, снимая обувь у порога. День выдался адским. Три часа стоять навытяжку рядом с этими надутыми чиновниками… Мда уж, то ещё испытание для его нервов. Пальцы до сих пор непроизвольно сжимаются в кулаки, будто продолжая держать биту, а плечи словно залиты раскалённым свинцом. Из кухни доносится лёгкий звон посуды и тот самый голос, от которого по спине пробегают мурашки: — О, а вот и мой герой вернулся. Бита не отвечает, вместо этого устало проходит в небольшую гостиную, по пути сбрасывая пиджак. Только завидев диван, кажущийся сейчас таким мягким и удобным, тяжело валится на него, отчего сидение мягко пружинит под его весом. Закидывает руки на невысокую спинку по сторонам от себя, откидывает голову и закрывает глаза. Выдыхает. — Ну и видок, — доносится со стороны кухонного прохода, вынуждая парня вновь приподнять голову и открыть глаза, оценивающе пройдясь по высокой фигуре. Гароу стоит в дверном проёме, облокотившись о косяк с небрежной, сводящей с ума грацией. На нём только низко сидящие спортивные штаны, так хорошо подчёркивающие соблазнительные линии живота и проработанные косые мышцы. В руке он лениво вертит чашку с чем-то дымящимся, что пахнет крепким кофе и какими-то сладкими приправами. — Отвали, — Бита хмурится, прослеживая глазами за каплями воды, что так заманчиво скатываются по чужому обнажённому торсу, срываясь с ещё влажных волос. Видимо, тот недавно вышел из душа. — Неужели было так тяжело? — Гароу делает пару глотков и подходит ближе, ставя чашку на низкий столик с преувеличенной аккуратностью, намеренно задерживаясь пальцами на гладкой поверхности, будто лаская её. И прежде чем парень успевает огрызнуться по-настоящему, Гароу уже садиться рядом, устраиваясь поудобнее и расставляя бёдра пошире. Его слегка шершавые от постоянных тренировок и сражений пальцы обхватывают запястье Биты с такой неожиданной нежностью, что у того перехватывает дыхание. Он буквально втягивает его между своих ног, прижимая спиной к широкой груди. — Чёрт… Ты же весь мокрый, — Бита причитает больше для вида и совсем не сопротивляется, когда ощущает грубоватые пальцы на своих плечах, лишь опускает ладони на чужие колени. — Да ладно, не вредничай, — тихо цокает Гароу, и в его голосе появляются те самые тёплые нотки, против которых обычно так трудно устоять. Его большие пальцы начинают медленные, плавные круги по напряжённым трапециям, разминая каждый узел, каждый зажим с почти медицинской точностью. — Позволь мне помочь… Твоему телу определённо следует хорошенько расслабиться. Парень хочет ответить что-то колкое, но в этот момент Гароу находит особенно зажатую точку у основания шеи, из-за чего из горла вырывается непроизвольный стон, достаточно громкий, чтобы тут же прикусить губы от досады. Гароу усмехается прямо в его ухо, обжигая горячим дыханием: — Ну вот, уже лучше, мой герой. Его умелые руки настойчиво разминают напряжённые мышцы, заставляют жмуриться от удовольствия ещё с десяток минут, давая как следует прочувствовать всю ласку этого бесспорно лучшего массажа, который Бита получал от него за последнее время. Но в конце концов наступает тот самый момент. Широкие ладони скользят вперёд, снова по плечам и вниз. Медленно, совсем ненавязчиво, пока не обхватывают грудь парня через красную водолазку. Ткань натягивается, обрисовывая каждый мускул, каждый изгиб, и Гароу задерживает дыхание, как всегда поражённый этой совершенной гармонией силы и красоты. — Ох… Как же аппетитно, детка, — Гароу намеренно проводит большими пальцами по соскам, чувствуя, как они тут же твердеют под одеждой, образуя соблазнительные бугорки. — Возможно ли не повестись на эту божественную роскошь? — он сжимает грудь, и ткань почти трещит по швам. Бита резко вдыхает. Он и так знал наверняка, что все эти благородные начинания закончатся именно этим. Всегда ведь так. «Забота» Гароу никогда не могла остановиться на полпути, тому всегда нужно было довести парня до грани. Не то чтобы Бита сам был особо против, конечно, но собственные слабости, каждый раз становящиеся такими очевидными, немного подбешивали. Спина выгибается, а затылок прижимается к мощному плечу позади, будто ища опору, убежище от этого нарастающего, сладкого безумия. Гароу чувствует, как под его ладонями учащается чужое сердцебиение, заставляя горячую кровь приливать к груди, делая её ещё более чувствительной. Он довольно улыбается и начинает методично разминать упругие мышцы, то сжимая, то отпуская, снова и снова проводя пальцами по нежным соскам. — Гароу… — голос звучит хрипло, почти предупреждающе. — Что, крошка? Так сильно нравится?.. — шепчет Гароу, пока его губы, забираясь под высокий красный ворот, скользят по шее, оставляя влажные следы, слегка задевая кожу зубами. Гароу чувствует, как тело под ним охотно отзывается и слегка вздрагивает. Видит прекрасно, как под свободной тканью широких штанов обозначаются очертания чужого возбуждения. Он довольно усмехается и снова сжимает упругую грудь, будто проверяя её объём, наслаждаясь тем, как она заполняет его ладони. — Давай же, признай, что тебе нравится, когда я так делаю, — Гароу проводит языком по выгнутой шее, чувствуя чужую дрожь. — Или может… — он начинает медленно ласкать соски круговыми движениями, заставляя ткань водолазки тереться о нежную кожу, — вот так? Да, детка? Парень хрипит что-то нечленораздельное, его бёдра непроизвольно подаются вперёд, и Гароу замечает, как на тёмной ткани начинает проступать мокрое пятно прямо там, где лежит крупная головка. — Оу, да ты уже совсем мокрый внизу, — дразнит, хотя в собственных штанах горячий стояк обозначается ничуть не хуже. Однако сейчас он об этом даже не думает. Сейчас всё внимание принадлежит его прекрасному, упрямому герою. Это какая-то одержимость. Гароу просто не может оторваться от крупной груди. Он мнёт её ладонями, сжимает, растягивает ткань, наслаждаясь тем, как под его пальцами мышцы то напрягаются, то расслабляются. Он чувствует, как плавится изнутри. Ощущение упругости именно в этой части, вынуждает его мозги растекаться. Но этого мало. Чертовски мало… Он хочет её, он хочет потрогать прямо сейчас… Зрачки заполняют жёлтую радужку, пока пальцы цепляются за одежду и тянут с силой в стороны… — Сука!.. Да ты!.. По комнате разносится треск ткани. Водолазка рвётся в районе груди, обнажая смуглую кожу. Бита смотрит на происходящее с широко раскрытыми глазами, дышит прерывисто и, чёрт возьми, не может выдавить из себя и слова протеста, пока наблюдает, как Гароу буквально впивается в его голую грудь, пальцами жадно исследует каждый сантиметр, каждый изгиб. — Бля… какая же она упругая, — Гароу стонет тихо, непроизвольно толкаясь бёдрами вперёд, проезжаясь стояком по чужой пояснице, пока его пальцы не переставая щиплют соски, доводя до лёгкой боли, а затем смягчают прикосновения, лаская кончиками ногтей. — Я мог бы делать это часами… днями напролёт. Он засовывает пальцы внутрь порванной водолазки, расширяя дыру, чтобы получить ещё больший доступ к этой совершенной плоти. Его руки скользят по бокам, исследуя рёбра, что не были стянуты высоким поясом, прослеживая каждый мускул, каждый шрам, каждый участок горячей кожи, до которого мог дотянуться. — Прекрасен… — шепчет, пока губами прижимается к задней части шеи парня в лёгком поцелуе, носом зарываясь в растрёпанные волосы. Дышит им, старается пропитаться его запахом. — Такой сильный, такой стойкий… весь мой. Так бы и выебал… Бита ведёт бёдрами, и Гароу тут же это замечает. Усмехается и специально сжимает грудь сильнее, наблюдая, каким отзывчивым тот становится, как тяжёлый член откликается на каждое действие, на каждую ласку, дёргаясь под свободной и ничего не скрывающей тканью в мгновения стимуляции. — Ну же!.. Скажи, скажи… — почти рычит от нетерпения, прикусывает покрасневшее ушко, ощущая, как тело в его руках содрогается. — Скажи, как сильно тебе нравится. Я ведь правда могу это делать бесконечно, — шепчет чуть тише и резко сжимает сосок, заставляя парня аж подпрыгнуть на месте. — Да, блять!.. — вырывается громко и следом чуть тише: — Да, чёрт возьми… Остановись только… уже… — ругается, всё продолжая толкаться в пустоту, пока руками сжимает чужие колени, кажется, до синяков. — Остановиться, детка? — Гароу насмешливо цокает языком и тянет каждое слово. — Нет, только не сейчас… Вынимает одну руку из водолазки и тянется ею вниз, другой же не прекращает мять измученную плоть ни на секунду. Без проблем расстёгивает тонкий ремень и так же легко расправляется со всеми пуговицами на торсе, что стягивали поясом эту изумительную талию. Распахивает штаны одним ловким движением, тут же задирая подол водолазки и опуская ладонь на живот, проминает каждую мышцу, царапает слегка и медленно ведёт пальцами вниз. — Подними бёдра, — приказывает он, и Бита, совершенно послушный, приподнимается, позволяя Гароу слегка приспустить его штаны и без промедлений залезть под тугую резинку белья. Горячая, влажная плоть сразу же заполняет ладонь. Гароу задерживает дыхание и чувствует, как парень истекает прямо в этот самый момент, обильно покрывая смазкой всю длину, делая кожу скользкой, почти шелковистой. — Какой же ты мокрый… — Гароу начинает медленно водить вверх-вниз, специально задерживаясь на головке, растирая пальцами чувствительную уздечку. — Всю дорогу домой так мучился? Думал обо мне? О том, как я буду трогать тебя, ласкать и заставлять стонать? — Заткнись, господи… — Бита цепляется за светлую макушку позади себя и, слегка повернув голову, шепчет прямо в распухшие губы, что так активно ласкали его шею всё это время. — Просто дай мне кончить… Гароу задерживает дыхание, глядя в потемневшие от желания глаза, усмехается слабо, сжимает чужой дрожащий член сильнее и тянется за предложенным поцелуем. Диким, голодным, безжалостным. Парень стонет сдавленно, сжимает пальцы в чужих волосах крепче и толкается навстречу умелой руке, ища больше трения, больше тепла. Гароу чувствует, как под его пальцами пульсирует жилка на нижней стороне члена, пока разгорячённая грудь в другой руке то подбирается от напряжения, то расслабляется. Он мнёт, пощипывает, заставляет соски наливаться кровью, становясь максимально чувствительными и распухшими. То и дело прерывает поцелуй, наклоняясь и кусая чужое плечо сквозь красную ткань, но даже так наверняка оставляя тёмные отметины. — Га… роу… — Да, да, детка? Правда хочешь кончить? — Гароу прижимает его сильнее к себе, ускоряя движения. — Попроси. Попроси красиво. Бита закусывает губу, его веки дрожат. Чёртов вымогатель… Гароу лишь голодно скалится и замедляет движения, оставляя лишь лёгкие, дразнящие касания. — Ну же, мой герой. Скажи… скажи, чего ты хочешь. — Чёрт возьми… Кончить… дай мне кончить… сейчас, по… пожалуйста, — слова даются с трудом, Бита почти рычит, а тело дрожит от предвкушения. Гароу тихо смеётся довольный и возобновляет движения, теперь быстрые и точные. — Давай… Давай, крошка, кончи как следует и испачкай свою красивую водолазку… Парень вздрагивает, его тело выгибается, и горячие струи спермы пачкают порванную ткань, живот, даже чужую ладонь, что всё ещё сжимает его грудь. А спустя долгие секунды бессиленно заваливается на Гароу, откидываясь на широкое плечо и, кажется, забывая, как дышать. — Хорошо… — Гароу целует его в щёку, шею, слизывая капли пота, и прикусывает ушко. — Такой послушный… Такой прекрасный…

💦

Они лежат в наполненной до краёв ванне. Одежда валяется неровной горкой на полу, а сверху вконец порванная водолазка. Гароу с радостью даёт парню расслабиться между своих ног, всё так же не прекращая легко поглаживать его грудь, на которой уже отчётливо начинали поступать мелкие синяки от настойчивых ласк. Бита наполовину дремлет от усталости, его веки тяжелеют, но когда Гароу начинает вновь тереть соски между пальцев, хриплый смешок вырывается невольно: — Серьёзно? Опять? — Ты и представить не можешь, как трудно мне сдерживаться, — Гароу целует его в макушку. — Я же говорил, что могу делать это часами. Бита поворачивается и целует его. Это первый по-настоящему нежный, ленивый поцелуй за весь вечер. Где-то вдали звонит телефон, вероятно, Ассоциация Героев с новым заданием. Но сейчас это не имеет значения.