Как приручить дикую птицу?

             День подношения — один из самых важных праздников в вашей деревне. Всю неделю жители как уколотые в зад бегают, стараясь собрать как можно больше подарков, чтобы угодить черной Жрице своим подношением. Ты пинаешь небольшой камень, ничем тебе не мешавший. Твои друзья разбудили тебя рано утром, буквально выталкивая из дома, чтобы ты ходила с ними по магазинам для поиска самого красивого букета, шелка и чего бы там они еще не напридумывали. Твои глаза щурятся от солнца, а руки, уже порядком замерзнувшие на холоде (пришлось напяливать на себя первое, что попалось под руки и, к сожалению, в пальто не оказалось любимых перчаток), так и просятся обратно в карманы.       — Ну же! Помоги мне! — Крикнула Елена, держа в руках два больших пакета.       Ты не понимаешь, зачем Матери Миранде так много барахла от жителей, ведь она могла бы и сама купить себе все эти безделушки. Ты лишь вздыхаешь и берешь один из тяжелых пакетов, чтобы помочь своей подруге. Пока вы идете по оживленной улице, то нехотя обращаете внимание на парочку птиц, а точнее, — воронов. Они сидели на проводах электропередач, которые всего два года назад были установлены помощниками Герцога. До сих пор никто не может сказать точно, кто был инициатором, но вся деревня была ему благодарна. И ты тоже. Ведь теперь ты могла спокойно смотреть фильмы не на маленьком черно-белом ящичке, живущем на последнем издыхании... Ах, да. Птицы.       Ты смотришь на них, а они смотрят на тебя. Почему-то ты уверена, что их маленькие черные глазки заинтересованно наблюдают за тем, как ты, Елена и еще одна ваша общая подруга несете весь этот хлам в дом Лупу. Может, они проголодались? Глупые птички, думают, что в пакетах есть еда.       Эта мысль заставляет тебя хихикнуть. Но затем ты задумываешься. Разве эти милашки не являются прямым проводником между внешним миром и Матерью Мирандой? Ты вспоминаешь ее огромные крылья за спиной. Была ли женщина птицей тоже? Она, по фактам, управляет огромным роем пернатых, часто появляясь прямо из их водоворота. Хотя, признаться честно, эти крикучие твари мало чем напоминали собой Матерь Миранду. Вороны иногда орали так, будто от этого зависит их жизнь, хотя они всего лишь бились за кусочек хлеба на земле.       Ты вспоминаешь, как в детстве твой отец заставлял тебя мастерить скворечники. Мысли кружатся в голове вихрем черных перьев, где каждое из них являлось отдельным воспоминанием, всплывающим в голове наперекор другим.       — Ты вообще слушаешь?       Неожиданно что-то больно ударяет по твоему плечу. Твои мысли возвращаются в реальность, когда вы уже стоите на пороге дома вашей подруги. Елена, вытянув руку, ждет, пока вы отдадите ей пакет, что вы и делаете, разминая болящее плечо.       — Бить было необязательно.       — Я звала тебя минут пять, но ты просто стояла и смотрела в никуда.       Ты закатываешь глаза и вздыхаешь. Выпадать из реальности — одна из твоих плохих привычек. Ваша вторая подруга, Мария, хихикает.       — И так? Что ты решила преподнести Матери в этом году? — Спрашивает она, помогая Елене разбирать продукты из пакетов, пока ты нехотя стягиваешь ботинки в прихожей.       — Не знаю. Наверное, опять попрошу родителей купить что-то вместо меня, — Пожимаешь плечами, заваливаясь на столешницу так, будто это Мария и Елена у тебя в гостях, а не ты.       Елена раздраженно фыркает, на что ты лишь скрещиваешь ноги, качая одной из них в понятном лишь тебе ритме.       — Ты так несерьезно относишься ко всему, что связано с религией! — Негодующе произносит девушка, начиная что-то готовить. Мария же, разобрав продукты, встает рядом с Еленой, начиная ей помогать.       Тебя к кухне не допускают после того, как пришлось тушить плиту тремя ведрами воды. Вспоминая об этом ты криво улыбаешься.       — Вы же знаете, что мне ни горячо ни холодно от всего этого бреда, — Произносишь ты небрежно, поворачивая голову в сторону кухонных окон. Твой взгляд встречается с любопытным вороном, сидящим на подоконнике со стороны улицы.       — Чернобог покарает тебя когда-нибудь, — Хихикает Мария, кажется, уже привыкнув к твоему скептическому взгляду на религию, чего не скажешь о Елене, которая чересчур кровожадно нарезает салат.       — Тогда надеюсь, что Матерь Миранда лично накажет меня, — Отвечаешь ты с усмешкой, замечая, как спина твоей подруги напрягается до предела.       Тебя всегда забавляло то, как Лупу плохо скрывает свое негодование от твоих глупых шуток. Прежде, чем она успеет ударить тебя ножом (замахнуться им в шутку), ваше внимание привлекает стук в окно. Тот же любопытный ворон теперь настойчиво стучит клювом по стеклу.       — А вот и она, пришла вырвать твое сердце, — Шутит Мария первее тебя, подходя к окну и приоткрывая его, чтоб отдать вороне корочку хлеба. Птица хватает его и закидывает голову вверх, мгновенно проглатывая предложенный деликатес, слегка клюнув Марию в руку, — Ауч!       Ты хихикаешь.       — Кажется, эта ворона не оценила твой поступок.       Мария закатывает глаза и закрывает окно (от чего ворон, встрепенувшись, улетает), возвращаясь к Елене, которая все это время молча продолжала готовить ужин. Пока твои подруги работают, а ты, как обычно, бездельничаешь, твои мысли снова улетают куда-то далеко, вырывая тебя из реальности. И все же, считается ли Матерь Миранда птицей? Она, безусловно, выглядит как человек. Но ты невольно вспоминаешь ее одежду: много сияющих серебряных и золотых украшений, чего стоит только один нимб над ее головой. Как он вообще держится...? Неважно. Мысль плавно перетекают к ее рукам. На них всегда были эти острые когти. Ты невольно задумываешься о том, насколько они острые. Нет, безусловно, ты помнишь, как один пьяница нелестно отозвался о Матери, не подозревая, что та стояла всего в нескольких метров от него. Ты помнишь брызги крови, хриплый булькающий крик, который прерывается так же быстро, как эта женщина перерезает ему горло.       Наверное, этот эпизод отвечал на твой вопрос, не оставляя сомнений.       С другой стороны, возвращаясь к вопросу о том, является ли Миранда птицей? Ты пару раз замечала то, как ее голубые глаза сверкают под золотой маской, когда женщина перебирает блестящие подарки в день подношения. Нравятся ли ей блестящие штучки? Ты знаешь, что вороны часто воруют все, что люди оставляют без присмотра: от еды, до столовых приборов. Ты помнишь, как один наглый воришка буквально выхватил у тебя из рук кусок кукурузы. Это заставляет тебя нахмуриться. Тогда ты послала эту птицу, а позже твоя семья три дня тряслась в страхе, что за твое поведение Мать Миранда покарает их. Но, к счастью, с того дня прошло уже четыре года, а все твои близкие и ты сама живы и здоровы...       Внезапно в твою голову приходит озорная мысль. Улыбка, растягивающаяся на твоих розоватых губах привлекает внимание твоих подруг.       — Нет, — Строго заявляет Елена.       Ты возмущенно взглянула на нее, спрыгивая со стола       — Я даже ничего не сказала!       — Когда ты так улыбаешься, в деревне что-то идет не так, — Игриво говорит Мария.       — Это было один раз! И я уже извинилась перед всеми!       Однажды ты решила, что было бы смешно залить в бутылку вина от Леди Димитреску машинное масло, а вино перелить в банку из под него же, от чего два Лорда чуть не убили друг друга, думая, что это их рук дело. Ты до сих пор не знаешь, на кой черт ты это сделала. Но это было весело.       — Просто нет, Сандра, — Она произносит твое имя так, будто ты провинившийся ребенок (что, наверное, так и есть).       Ты вздыхаешь, делая вид, будто бы идея, которую ты даже не успела озвучить, отпустила твои мыслишки.       — Ладно, ладно... В любом случае, мне пора. Мама, наверное, уже заждалась, — Говоришь ты, обнимая своих подруг и целуя их в щеку, чтобы успокоить. Хотя успокаивать нужно было только Елену. Мария, в отличие от нее, хоть и была набожной не меньше, но всегда была за все твои проделки.       Выходя из дома, ты выдыхаешь клочки воздуха в небо, проклиная весну и то, что даже в середине апреля снег все еще время от времени выпадал, а температура не поднималась выше минус пяти градусов. Ты потираешь свои покрасневшие руки, снова обращая внимание на птиц, прижимающихся друг к другу. Это мило. Все вороны такие тактильные? Значит, что Матерь Миранда тоже?       Кар. Кар. Кар.       Ты вздрагиваешь, когда чувствуешь рядом с собой странное тепло. Твое плечо сжимает парочка острых когтей, которые покалывают твою кожу даже через одежду. Чертов. Ворон. Сел. Тебе. На плечо. Ты не знаешь, как реагировать на это, потому что что-то такое происходит с тобой впервые. Может, он голодный?       — Хей, — Ты слегка поворачиваешь голову, чтобы посмотреть на него. Почему-то ты становишься уверенной, что это тот самый негодник, стучавшийся ранее в окно дома Елены.       Птица встрепенулась, издавая еще одно неприятно Кар прямо тебе на ухо.       — Приятель, я не такая щедрая, как Мари, — Предупреждаешь ты птицу, но она совершенно не реагирует. Ладно.       Наивно протягиваешь руку в желании потрогать мех птицы, на что заслуженно получаешь клевок и шикаешь, — Тц. Тебе что, надо заплатить, чтоб потрогать? Какая меркантильная птица, — Недовольно бурчишь, прикладывая палец к губам, чтоб облизать ранку.       Затем ты вдруг вспоминаешь то, о чем задумалась до всей этой ситуации. Теоретически, крылья делают Матерь Миранду, хоть в какой-то степени, дальней родственницей птиц... Как бы странно это не звучало... Да даже если нет, то, наверное, подарок в виде птичьего корма может понравиться ее воронам, если не ей самой. Дарил ли ей кто-нибудь такое? Наверное, ты будешь первой настолько отчаянно (или тупой) в этой деревне.       Птица на твоем плече прижимает шею к телу, батонясь, как кот, который ложится на стол и прячет свои лапки в собственный мех. Мило. После этого ты точно решаешь, что должна сделать такой подарок в честь дня подношений.

|||

      Идея начинает казаться абсурдной только тогда, когда ты несешь в своих руках огромный... нет, просто ГИГАНТСКИЙ пакет с птичьим кормом. Он тяжелый. Даже слишком. Ты идешь уже пять минут, а твои руки затекли так, будто бы ты работаешь на заводе Гейзенберга полную смену. Решая сделать передышку, ты ставишь этот огромный мешок на лавочку, присаживаясь рядом с ним, собственнически закидывая руку на пакет так, будто ты сидишь со своей девушкой, а не с долбанным мешком, который ты и так купила забавы ради. Ты тяжело вздыхаешь, рассматривая прохожих, который с таким же интересом смотрели то на тебя, то на корм. Или на тех, кто этим кормом заинтересовался.       После того как ты прогнала птицу со своего плеча, чтобы зайти в дом, ты больше не видела его. Прошло четыре дня, а это значит, что уже завтра настанет день подношения. Ты начинаешь задумываться о том, не делаешь ли ты величайшей ошибки в своей жизни? С другой стороны, если ты все еще жива после всего, что ты натворила, наверное, Чернобогу нравится смеяться над твоим поведением. Была ли ты личным шутом всевышнего? Наверное, так и есть.       Кар.       Ты раздраженно замычала. Вспомнишь солнце — вот и лучик. Ворона нагло приземляется на твой мешок, царапая его когтем.       — Хей! Только попробуй его продырявить! — Раздраженно вскрикиваешь ты, отмахиваясь от птицы, на что ворон недовольно каркает в твою сторону, — Это подарок, ну, точнее, подношение, — Объясняешь ты, не зная, есть ли вообще смысл разговаривать с вороном? Теоретически, он тебя не понимает. Да и ты не особо вникаешь в то, что значат его карканья.       Ворон поднял голову, слегка склонив ее в сторону, будто бы он удивлен твоим заявлением. Ты вздыхаешь, сгоняя птицу немного вниз, чтобы развязать веревку и взять горстку корма. Ты протягиваешь свою руку ворону, — На. Пробуй.       Ты понятия не имеешь почему даешь этой наглой птахе то, что ты приготовила для Матери Миранды. Ну... В теории, не для нее самой. Ты все еще не можешь представить могущественную Жрицу, которая поедала бы птичий корм. Это выглядит нелепо. И смешно.       Ворон тем временем уже довольно активно доедает корм с твоей руки, постукивая клювом по твоей коже, как бы спрашивая, будет ли добавка. Ты улыбаешься и без задней мысли тыкаешь тому в клюв. На удивление, ты не осталась без пальца в трагической схватке с разозленной птицей, — Нет, хватит. Завтра я отдам это вашей... так называемой Матери. Вот у нее и проси.       Ворон недовольно (как ты думаешь) каркает, а затем обиженно улетает, что заставляет тебя невольно хихикнуть. Могут ли птицы быть такими харизматичными? Ты пожимаешь плечами на собственный вопрос, а затем встаешь и закидываешь мешок обратно на плечо, предварительно завязав его обратно.       Насколько ты глупой не была твоя идея, ты намерена довести ее до конца.

|||

      Стоять и смотреть на то, как твой мешок ловит на себе взгляд буквально каждого жителя деревни, который подходит к алтарю или просто пробегает мимо, было, мягко говоря, немного некомфортно. Это явно была ужасная идея. И ты четко понимаешь это только сейчас, когда убрать мешок было уже поздно. Ты, черт возьми, даже подписала его! И, по всей видимости, ты также подписалась на верную смерть, оставив фирменную подпись.

«Для Матери Миранды, от Сандры Котенко, вашей самой преданной поданной.»

      И невинное нарисованное сердечко, чуть ниже самой подписи. Это пиздец. Тебе пиздец.       Ты невольно сжимаешь напиток в своей руке, который взяла для того, чтобы согреться, ведь стоять на улице сегодня придется немало. Вздыхаешь, делая еще один глоток и отворачиваешься в сторону, где замечаешь Елену. Тебе надо отвлечься от своих напряженных мыслей. И от того, как пристально на тебя смотрят три ворона, сидящие на карнизе ближайшего здания.       — Елена, — Приветствуешь ты, обнимая свою подругу, а затем приветствуешь ее родителей почтительной улыбкой.       Мария подходит к вам чуть позже, спустя полчаса. Она, как обычно, опаздывает (хотя обычно вы бежали на службу и влетали внутрь перед закрытием дверей вдвоем). Ты немного расслабляешься в компании своих лучших подруг, даже прекращаешь обращать внимание на то, что воронов вокруг стало еще больше. До начала празднования и прибытия Матери Миранды оставалось всего пару минут. Это был первый раз, когда ты чувствовала себя не в своей тарелке на таких мероприятиях. Даже если ты никогда не верила во всю эту чушь с религией, ты все равно присутствовала на каждой службе в воскресенье, приходила на каждый праздник, где выступала Жрица. Просто потому что если бы ты этого не делала, наверное, тебя бы ненавидела вся деревня. Твои родители, конечно, поддерживали твои "атеистические" взгляды, но другим ты об этом не говорила...       Колокола в часовне резко пробили три раза, заставляя всю толпу замолчать. Твое сердце забилось сильнее: она здесь.       Все взгляды обращены на сцену, куда восходит высокая фигура с нимбом над головой и уже привычной золотой маской. Пять пар крыльев за ее спиной слегка поддергиваются, ее взгляд скользит по толпе, в глазах появляется ярко-голубой блеск, когда она наконец-то вздыхает, начиная говорить:       — Дорогие дети Чернобога. Спасибо, что вы все собрались сегодня в этот день на главной площади, — Ее голос был сильнее любого гипноза: бархатный, холодный, забирающийся под кожу, заставляющий кровь в венах бурлить от смешанных чувств.       Тебе кажется, что никто кроме нее не может разговаривать настолько четко. Ты задумываешься, не заучивает ли она свою речь заранее? Это мысль тебя немного позабавила, от чего ты испустила глухой смешок. В следующую секунду ты получаешь удар в бок, не слишком сильный, чтоб вскрикнуть, но довольно неприятный. Ты не можешь винить Елену в том, что она вовремя заткнула тебя.       Но затем по тебе будто бы ударяют огромной кувалдой, изготовленной самим лордом Гейзенбергом. Она смотрит на тебя. Ее холодные голубые глаза сверлят в тебе дырку и ты уверена, что если двинешься, твое сердце остановится. Она услышала, что ты хихикнула? Она злится? Не посчитала ли она тебя дерзкой маленькой сучкой, которая посмела прервать ее речь? Ты сглатываешь, не зная, отвести взгляд или продолжить смотреть на нее. Что из этого могло заставить ее возненавидеть тебя (еще) больше? Но, к счастью для тебя, взгляд был лишь мимолетным и она быстро смотрит в другую сторону, продолжая говорить. Ты выдыхаешь, заламывая свои трясущиеся пальцы, чтобы снять напряжение.

После того как она увидит ваше подношение, вы уверены, что ваши дни сочтены.