Как приручить дикую птицу?

             

Кто кому здесь еще представляет угрозу?!      

      

      Сердце отбивает неприятный ритм, отказываясь успокаиваться даже тогда, когда ты оказываешься в своей комнате, в полной безопасности. Затылок пульсирует от боли, сравнимой с ударом биты. И сколько бы ты ни пыталась унять эту тупую головную боль, все попытки оказываются тщетными; сидя на кровати, сжимая в руках подушку, ты все еще не понимаешь, как твоя жизнь смогла за столь короткий промежуток времени перевернуться с ног на голову, сделать сальто назад, приземлиться на руки и отжаться пару раз, прежде чем упасть в пропасть, из которой выбраться почти не представляется возможным.       Почти.       Солнце уже начинает садиться, когда ты наконец-то более-менее приходишь в себя после произошедшего. Ты жива, что все еще удивительно, а это значит, что теперь тебе предстоит сделать все, что требует темная Жрица, в руках которой оказалась твоя судьба. Не то чтобы ты не знала, что жизни абсолютно всех жителей вашей деревни с самого начала были в когтях этой женщины, но конкретно твоя с этого момента туго связана золотыми нитями с Матерью Мирандой и ее желаниями. И желаниями ее воронов.

|||

      — Скажу прямо. Один из моих воронов..., — Ты замечаешь, как пернатый предатель слетает с карниза дома, приземляясь прямо на нимб Жрицы, — ... Заинтересовался, – если это так можно назвать, – тобой. Не знаю, в чем дело, но в последнее время он отказывается от еды, пролетая немалое расстояние, чтобы попасть в ваш дом.       Вы внимательно слушаете, переводя взгляд то на птицу, то на его хозяйку, и так по кругу все время, пока Матерь Миранда обращается к тебе. Сердце сжимается само по себе, ведь ты не знаешь, чего ожидать.       — Я... — Собираешься ответить, но закрываешь рот, как только Жрица поднимает руку, приказывая тебе замолчать.       — Мне все равно, что ты сделала или не сделала, девчонка, — Уже раздраженно говорит женщина, делая устрашающие шаги к тебе, — Есть только факт, который тебе стоит учесть: все мои вороны важны. И если один выбивается из стаи, обычно мне не составляет труда избавиться от появившейся проблемы.       Во рту начинает сохнуть, а стук сердца иногда звучит так громко, что тебе приходится очень сосредоточиться на голосе Матери Миранды, чтобы разобрать, что именно она говорит.              — Однако, — Встав прямо перед тобой, ворон с ее нимба перепрыгивает на твое плечо, потираясь головой о твою щеку, — Боюсь, если убью тебя сейчас, он меня не простит.       Подтверждая ее слова, птица прижимается макушкой к тебе, что-то каркнув своей хозяйке, на что блондинка прищурилась и недовольно хмыкнула. Ты молчишь, решая не бесить ее еще больше любыми попытками оправдаться или объяснить, что все, что ты сделала, — так это кормила этого засранца каждый раз, как он прилетал к твоему окну.       Ты не была удивлена такому вниманию, так как с раннего детства животных необъяснимым способом тянуло к тебе. Ты была первой и последней жительницей деревни, которая подружилась с Мишкой, — сторожевым псом дома семьи Кодона, живущей слева от главной церкви. Этот, мягко говоря, дьявол в обличие собаки, подпускал к себе только хозяев, к остальным жителям он был настроен максимально отрицательно. Ты не можешь назвать ни одного ребенка, кто не стал жертвой его оскаленной пасти. Кроме себя. Пес с тобой был ласков, будто бы ты растила его с самого начала, но это было физически невозможно, ведь Мишка к тому моменту уже был старше тебя на два года. Ты, будучи всего лишь шестилетним ребенком, не понимала, почему все вокруг кричат тебе отойти от пса, которого гладили твои маленькие ручки.       И это не единственный пример странной привязанности животных к твоей персоне. Бездомные кошки, часто появлявшиеся в деревне почти всегда забирались к тебе на коленки и мурчали, ожидая, что их приласкают. Ты даже думала открыть собственный небольшой приют для этих бедняжек, но пока что это все еще были всего лишь нереализованные мечты...       Именно поэтому ты ничуть не удивилась, что пернатый следовал за тобой по пятам... ну, точнее, до твоего окна.       Ты резко трясешь головой, избавляясь от этих отвлекающих воспоминаний, и снова поднимаешь взгляд на Матерь Миранду, которая смотрит в ответ так, будто бы ты украла у нее что-то ценное (хотя, в каком-то смысле так и есть).       — Получается..., — Переминаешься с ноги на ногу, — Вы не убьете меня..., — Наивно спрашиваешь, но прежде чем она успевает ответить, добавляешь: — Пока что.       — Пока что, — Подтверждает она, слегка кивая головой, как будто бы эти слова были первыми из твоих уст, которые она посчитала удачными.       Ее согласие не сделало ситуацию менее страшной, но, по крайней мере, позволило тебе спокойно вздохнуть, ведь пока что ты была в безопасности. Ворон легонько клюет тебя в щеку.       — Тогда что вы хотите от меня? — Вопрос, который крутится у тебя в голове еще с того момента, как ты поняла, что твоя "подруга" была далеко не собой во время прогулки.       Матерь Миранда, кажется, сама только-только начала задумываться об этом, так как неловкое молчание повисает между вами, пока птица на твоем плече продолжала тыкать клювом в твою щеку, явно пытаясь что-то донести. Но ты, к сожалению, не понимаешь птичий язык жестов.       Кар!       Резкий звук ударяется об ушные перепонки, от чего ты вздрагиваешь, а Жрица напротив хмурится. В отличие от тебя она хорошо понимает ворона. И ты уверена, что он каркнул не самую приятную для посланницы Чернобога вещь, судя по тому, как ее розовые губы складываются в прямую линию под маской.       — Если я не могу избавиться от тебя, то тогда мне нужно найти тебе применение, — Говорит она больше себе, чем тебе. Ворон снова каркает и на этот раз ты уже хмуришься, потому что твое ухо начинает болеть от столь громкого звука.       Неловкая пауза снова затягивается и тебе это начинает надоедать. Больше всего на свете ты ненавидишь ждать. Особенно, когда это касается чего-то столь важного как, например, твоя гребанная жизнь.       — Возможно... Ты могла бы помочь мне.       — С чем? — Звучит более нетерпеливо, чем ты планировала.       — Ухаживать за огромной сворой птиц бывает утомительно, — Произносит она, играя с тональностью своего голоса, чтоб он звучал фальшиво успокаивающе. И это все равно действует.       Ты начинаешь понимать к чему она клонит. В конце концов, ты явно разбираешься в животных, ведь тогда подарила довольно хороший и дорогостоящий корм, который заказала у самого Герцога.       — Тогда вы предлагаете мне...       — Именно. Заботься о моих птицах и тогда ни ты, ни кто-либо из твоей семьи не пострадает от воли Чернобога.       Она говорит спокойно, но серьезно. Чтож, ухаживать за птицами в обмен на безопасность? Звучит не так плохо. Всяко лучше, чем быть убитой.       — Я... Хорошо... Что я должна буду делать?       — Узнаешь позже.       После этих слов ворон, до сих пор покоящийся на твоем плече, встряхнув крыльями, возвращается к своей истинной хозяйке и исчезает в рое птиц, в который она превращается, уносясь прочь. Только после ее ухода ты понимаешь как тихо было вокруг, когда звуки извне: дуновение ветра, чириканье и приглушенные разговоры людей возвращают тебя в реальность.       

|||

      Ты снова утыкаешься в подушку головой, раздраженно замычав. Воспоминания прожитого дня снова и снова больно отдаются в голове. Ты назвала ее чертовой птицей, пока вы гуляли в лесу. Ты совратила ЕЕ ворона едой, сама того не подозревая. И теперь ты ВЫНУЖДЕНА ждать не пойми чего, не пойми когда, хотя ЖДАТЬ, — ты ненавидишь больше всего. Особенно если от этого зависит твоя никчемная жизнь. Физически устав от собственной истерики, покорно ложишься головой к изголовью кровати, наплевав на одежду, которая так и осталась на тебе с момента выкидывания пальто в противоположную сторону комнаты и снятия ботинок (уже аккуратно, потому что они стоили недешево), поставленных ближе к двери. Не удосуживаешься даже укрыться, потому что ты заслужила страдать от холода в эту ночь. По крайней мере, это наказание было и твоим благословением, — разгоряченная от смущения, стыда и страха кожа горела уже несколько часов подряд, несмотря на то, что все, кажется, обошлось.       Глаза слипаются от усталости, когда ты выпускаешь бедную подушку из рук, закидывая ее себе за голову и устраиваешься в кровати поудобнее. Завтра, — ты надеешься, что завтра, — в твоей жизни откроется новая, не совсем приятная и безопасна глава, которую тебе остается только принять и действовать по ее законам независимо от собственного желания.       С другой стороны, ты рада, что появившиеся проблемы возникли не от того, что ты подарила этот чертов корм. Ты могла сказать по лицу Матери Миранды, когда она говорила об этом, что такое подношение пришлось ей по душе. Если тебе удастся поладить с ее птицами, то все будет хорошо.

|||

             Утро начинается со странного стука. Сначала ты зарываешься носом в подушку и натягиваешь одеяло на голову, решая просто проигнорировать эти звуки, ведь было еще слишком рано (даже солнце еще не ударило в глаза). Но когда звуки мало того, что не прекращаются, так еще и начинают становиться громче, ты, предварительно выругавшись в подушку, все же встаешь и всматриваешься в темноту своей комнаты: все вещи лежат так же, как и вчера, после твоего возвращения. За окном только-только начинает светать, розово-оранжевый восход выглядит потрясающе. Но ворон, сидящий на карнизе, делает этот вид удручающим. Черт, ты чуть не проигнорировала весточку от Матери Миранды в первый же день своей "работы". С таким успехом ты не проживешь и недели.       Все еще нехотя встаешь, откидывая одеяло в сторону, и подходишь к окну, чтобы запустить птицу внутрь. В ее клюве обнаруживаешь схожий с прошлым клочок бумаги. Пока ворон, как обычно, начинает вертеть головой в поисках еды, ты разворачиваешь записку и читаешь содержимое.

«Через полтора часа буду ждать около дома. Ворон покажет тебе дорогу. Не опаздывай.»

      

«И не смей кормить его раньше времени.»

      

      Ни имени, ни опознавательных знаков (кроме пернатого курьера), но ты сразу понимаешь, что сегодня будет тяжелый день. Почерк на бумаге выглядел настолько аккуратно и элегантно, будто бы его тренировали больше ста лет, чтобы довести до совершенства. Это в ее духе, — думаешь ты, но затем качаешь головой, откидывая клочок на стол. Откуда тебе вообще знать, что в ее духе? Неважно. У тебя нет времени на то, чтобы разбираться в собственной голове.       Наспех умывшись и одевшись, ты аккуратно выходишь из комнаты, держа ворона на своем плече, чтобы не разбудить остальных членов семьи. В одном из ящиков на кухне берешь себе в качестве завтрака обычный кусок хлеба, чтобы хоть как-то наполнить желудок с утра.       Конечно, пернатый негодник сразу предпринимает попытки украсть твою драгоценную еду из рук, но ты не так проста. Поборовшись с птицей около минуты, ты все же одерживаешь вверх, шикнув на него о том, что Миранда приказала тебе не кормить его раньше времени. Ты сама не понимаешь, почему так уверенно разговариваешь с вороном, но тебе кажется, что эта птица понимает все твои слова, потому что (драматично опустив голову) он все же усаживается обратно на твое плечо, недовольно каркнув.       В прихожей ты садишься на небольшую лавочку, чтобы натянуть ботинки. Сейчас весна, но ее манящая теплота не скроет слякоти на улицах, так что выбор падает на черные сапоги, которые будет легче всего отмыть.       Как только ты выходишь из дома, плотно закрывая за собой дверь, предварительно оставив записку своим родителям о том, что ты якобы нашла работу, которая требует твоего присутствия рано утром (в каком-то смысле это правда), ты наконец-то оказываешься на улице, мягко потыкав в бок птицу, чтобы та наконец-то слезла с твоего плеча и показала тебе путь до... дома Матери Миранды.       Почему-то только сейчас ты понимаешь, что буквально направляешься в волчье логово. Но отступать уже было поздно, поэтому, собравшись с духом, ты все же начинаешь следовать за вороном до своего пункта назначения.       

|||

             Ноги уже начинают неприятно покалывать, еле удерживая навалившийся на них вес, не давая твоему телу упасть. На кой черт эта женщина поселилась в каком-то богом забытом месте. Ты ругаешься на нее в своей голове уже больше получаса, надеясь, что ворон рядом с тобой не умеет читать мысли. Иначе вышло бы довольно неловко.              Ты плетешься за ним уже по меньшей мере час, сквозь гущу совсем недавно голых, а сейчас украшенных множеством листьев, деревьев, конца которых ты уже не надеешься увидеть. Сначала ты не понимаешь, почему Матерь Миранда живет так далеко. Неужели ей не лень каждое воскресенье проходить такой огромный пусть? Но затем ты вспоминаешь, что имеешь дело со Жрицей, которая спокойно может оказаться в любом месте в нужную ей секунду с помощью своих птиц. Кстати говоря о них, за последние пять минут ты встретила еще около десяти ворон, не считая своего спутника, которые пристально следят за тобой сверху. Наверное это значит, что ты уже совсем близко, раз в округе стало появляться все больше и больше прихвостней Матери Миранды.       Неожиданно спотыкаясь, ты резко падаешь вперед, но вовремя выставляешь руки и не совсем нежно приземляешься на свои ладони, прошипев под нос несколько ласковых слов, от которых у твоей матери бы завяли уши. Ворон, остановившийся, чтобы дождаться тебя, недовольно каркает. Ты так же не очень душевно смотришь на него в ответ.       — О, простите! У меня же есть чертовы крылья, чтобы следовать за тобой попятам без особых трудностей! — Огрызаешься, вставая и отряхивая свои теперь испачканные коленки и ладони.       Ворон каркает снова, не обращая внимания на твое нытье. С усталым вздохом продолжаешь следовать за птицей, стараясь игнорировать пульсирующую боль в правом колене.              Неожиданно, из опушки леса ты выходишь на какую-то странную дорогу, о которой никогда не знала раньше. Она выглядела новой, не просто какая-то тропинка, ты готова поклясться, что можешь разглядеть следы от шин. Но в вашей деревне от силы три семьи имеют в своих владениях машины (не считая лорда Гейзенберга). Это немного сбивает с толку, однако ты решаешь просто продолжить идти по обочине за вороном, время от времени поглядывая в сторону своей находки, отмечая, что тебе стоит расспросить родителей или кого-либо еще об этом вечером...              Что-то соприкасается с кожей твоего лица, от чего ты резко выходишь из своих мыслей, возвращаясь в реальность и осматриваясь. Поднимая голову вверх, на тебя падает очередная капля, заставляя невольно сморщиться. День и так начался не самым лучшим образом, а теперь еще и тучи начинают сгущаться, поливая землю своими слезами.       Ворон, летевший спереди, тоже не был доволен сложившейся ситуацией. Ты лишь можешь посочувствовать птице, когда вы оба промокаете до нитки.       Как только на тебе не остается ни одного сухого места, вы наконец-то сворачиваете вправо и оказываетесь перед... на первый взгляд обычным, но большим домом. Он огорожен железным забором с причудливым узором по всему периметру. Ворон перелетает через острые пики сверху, самостоятельно нажимает на кнопку и открывает тебе дверь. Это, несомненно, не может не удивить, хоть ты и подозревала, что эти птицы могут быть хорошо надрессированы.       Еще будет время повосхищаться умом этой птицы, а пока что ты быстрым шагом проходишь на территорию дома, скрываясь от разбушевавшегося дождя на крыльце. Ворон снова удивляет тебя тем, что самостоятельно стучит клювом в дверь.       — Ты опозда... — От неожиданности ты вздрагиваешь и переводишь взгляд на уже открытую дверь. Когда она успела? — Выглядишь как мокрая крыса.       Хмуришься от язвительного комментария женщины напротив, осматривая ее с ног до головы. Матерь Миранда была одета в довольно... простую одежду, если сравнивать с нарядом, который она обычно носит. Во-первых, теперь ты знаешь, что Жрица носит очки. Ты бы никогда не подумала, что у нее может быть плохое зрение, однако, честно говоря, очки ей очень даже идут. Волосы заделаны в пучок, простая белая рубашка, расстегнутая на две верхние пуговицы (прекрати пялиться, прекрати пялиться). Глаза скользят вниз на черные штаны; ты не можешь точно сказать из чего они сделаны, так как первый раз видишь этот материал.       Невольно сглатываешь, отводя взгляд, когда женщина скрещивает руки на груди, что делает вид еще более манящим. Боже, прекрати пялиться...       — Прошу прощения, — Наконец-то мягко выдаешь ты, на что она лишь хмыкает.       Ворон рядом с вами встрепенулся и прошел (буквально, на лапках) внутрь дома, оставляя тебя и Жрицу наедине. Предатель.       — Надеюсь, у тебя есть сменная одежда.       Молчишь и отводишь взгляд еще больше. Когда ты собиралась на небе не было ни облачка, так что ты решила не тащить с собой лишних вещей. Миранда раздраженно стучит пальцем по своему плечу. Почему-то только сейчас ты замечаешь отсутствие ее массивных пар крыльев за спиной. Она может их убирать? Интересно...              — Вытирать за собой будешь сама. Ничего не трогай и просто иди за мной, — Со вздохом говорит женщина, отходя в сторону, чтобы пропустить тебя внутрь.       Без вопросов проходишь вперед, стараясь ничего не задевать. Пока вы вдвоем идете по коридорам ее дома, ты отмечаешь, что декор выглядит довольно богато: мебель сделана из красного дерева, белые стены были украшены множеством картин, различными артефактами, а в гостиной над большим камином висела голова оленя. Не засмотреться на это было сложно, но ты быстро сосредотачиваешься на спине впереди. Осанка Матери Миранды была безупречна, ты не уверена, старается ли она выпрямлять спину таким образом намеренно или нет, но это было достойно восхищения. Пока ты снова засматриваешься на женщину, она вдруг резко останавливается и ты почти врезаешься в нее, но вовремя успеваешь отпрянуть назад.       Женщина поворачивается, произнося спокойным, но строгим голосом: — Ванна. Приведи себя в порядок, одежду я тебе предоставлю. Как только будешь готова иди в гостиную, — Рукой она сначала указывает на белую дверь рядом с вами, а затем куда-то вглубь дома, откуда вы только что пришли, — Все ясно?       Как только ты киваешь, Матерь Миранда оставляет тебя одну. Заходя в ванную, ты неловко начинаешь снимать свою мокрую от дождя одежду, складывая ее в раковину. Пользоваться душем почти бога ощущалось настолько неправильно, что ты невольно выкручиваешь дивертор вправо, ошпариваясь от собственной ошибки, когда проверяешь готовность воды.       Пальцы моментально становятся красными, а с губ слетает болезненное шипение. Нет, такими темпами ты точно умрешь. Если не от рук Миранды, то от собственной беспечности.       

|||

             Обматываешь голову белым полотенцем, как только (спустя небольшую борьбу с настройкой воды) выходишь из душа, аккуратно вставая на небольшой коврик на полу. Взгляд скользит по мокрой одежде, которую тебе стоило бы развесить, чтобы она высохла, но куда? Осмотрев ванную комнату несколько раз ты не находишь ничего, что помогло бы тебе с решением данного вопроса. Стоит ли спросить у Жрицы о наличие сушилки для белья? Ах. Да. В прошлый раз ожег отвлек тебя от этих мыслей, но сейчас, стоя буквально голой посередине чужой ванны, ты наконец-то понимаешь, насколько неестественно то, что происходит. Ты, возможно, первый и единственный человек (стоит сделать акцент на этом слове, ведь лорды, формально, людьми не считаются), который мало того, что побывал в доме женщины, которой все поклоняются, так еще и использовал ее ванную комнату.       Ком в горле встает поперек, неприятный озноб пробегает по спине, заканчивая на кончиках пальцев.              Легкий стук в дверь прерывает накатывающую панику.       Быстро хватая второе полотенце и окручивая им свое тело, слегка трясущейся рукой открываешь дверь, чтобы заметить птицу, стоящую на полу. А рядом с ней аккуратно сложенный комплект одежды, лежащий сверху над небольшим пакетом. Скорее всего, для твоей собственного мокрого "наряда".              — Спасибо? — Почему-то говоришь птице, на что та удовлетворенно каркнула и взмахнула крыльями, улетая вглубь коридора.       Неужели Матерь Миранда не держит своих птиц в клетке? Они могут так спокойно перемещаться по дому? Беря в руки любезно предоставленную одежду, задумываешься ты, закрывая дверь в ванну снова. Впрочем, а зачем ей это? Птицы выглядят так, будто их дрессировали несколько лет. Да и кто бы в здравом уме посмел ослушаться женщину с такой пугающей аурой.       Переодевшись, смотришь в зеркало над раковиной, отходя немного назад, чтобы увидеть полную картину. Одежда тебе... слегка велика. Да и стиль ее был явно не для тебя. По крайней мере ты не привыкла ходить в водолазке без рукавов, прикрытой темно-красной рубашкой, которую ты решила застегнуть на три нижних пуговицы. Простые темно-серые штаны (скорее всего джинсы, но ты не уверена, так как первый раз видишь их в такой расцветке), которые также тебе немного велики. Но, в целом, если немного завернуть рукава и нижнюю часть штанов... Теперь это хотя бы выглядит приемлемо.       

|||

             — Это заняло у тебя больше времени, чем я ожидала, — Недовольный голос разносится из гостинной, как только ты заворачиваешь за угол и встречаешься лицом к лицу с женщиной, сидящей на небольшом диване (одном из трех, если быть точнее. Зачем ей вообще столько диванов?) посередине, закинув ногу на ногу, держа в руках какие-то бумажки.       — Прошу прощения, — Неловко отвечаешь, теребя одолженную рубашку рукой.       Миранда наконец-то поднимает взгляд на тебя, оценивая твой внешний вид.       — Так-то лучше, — Игнорируя извинение, отзывается она об одежде, которая на тебе надета.       Вставая, она оставляет документы (как ты предполагаешь) на диване и подходит к тебе, скользя своими изящными пальцами по твоему подбородку, слегка приподнимая его, чтобы осмотреть твое лицо. Ты не совсем понимаешь, как тебе реагировать на это, но промолчать, — казалось лучшим решением.       — Оставь свою одежду здесь и иди за мной, — Говорит женщина, отпуская твое лицо и разворачиваясь, давая понять, что не намерена ждать еще больше, чем ты уже заставила ее.

      |||

      У тебя отвисла челюсть от того, насколько большой была комната для птиц... Она была в три раза больше твоей! Для птиц! Эта женщина явно не мелочилась, выбирая для своих питомцев все самое лучшее.       Ты насчитала в комнате примерно двадцать воронов (хотя казалось, что их должно быть намного больше), включая того самого маленького пернатого предателя. Ты не знаешь почему, но точно уверена, что это он. Может быть из-за того, что это единственная птица, которая резко взмахивает крыльями и тут же садится на твое плечо, как только ты переступаешь порог. Будто бы это его личная сидушка или что-то в этом роде. Может быть тебе стоит дать ему имя...       Другие птицы начинают поворачивать головы в твою сторону, что выглядит довольно жутко. Куда бы ты не пошла, их маленькие глазки-бусинки следят за тобой так, будто бы ты была сделана из хлеба, а они не ели около недели.       Матерь Миранда просто смотрит на тебя с порога, не делая ситуацию легче. В комнате с двадцатью одной птицей было невероятно душно. Чтож, ты подписалась на это почти что собственной кровью. Пора пожинать плоды...

|||

      ...Прожив в новом распорядке дня почти неделю, ты понимаешь, насколько легкой и беззаботной была твоя жизнь до судьбоносного решения пошутить над посланницей Чернобога.

      Как и ожидалось, работы тебе отвалило знатно: убери, покорми, проследи, помой, поиграй и так далее. И все это надо делать с двадцатью птицами одновременно. Может, тебе стоит просто клонировать себя... Раз так десять... Существует ли машина, создающая клонов? Ты не знаешь, но была бы благодарна, если бы кто-нибудь одолжил тебе ее сейчас, когда один пернатый демон клюет тебя в макушку, второй в руку, а третий, — самый наглый, — ходил за тобой по пятам и кусал за ноги. Ты даже не понимаешь, что сделала этим птицам, чтобы получить такое обращение в свою сторону!       «Любимчик» (временная кличка) все так же сидел у тебя на плече, преимущественно правом. Он не особо старался отгонять от тебя своих собратьев. Максимум, — громко чирикнет на того ворона сверху, который образовал на твоей голове не один колтун.       — Да стой ты..., — Шипишь, ловя уже шестнадцатого по счету, получая очередной клевок в руку.       Матерь Миранда дала тебе четкий план: утром кормишь, после еды проверяешь состояние птиц, затем можно открыть пару окон, и оставить пташек на произвол до обеда. Ты заметила, что их стая разделена на еще три мини-стайки(?): Первые — экстраверты. Как только ты положила руку на оконную ручку и потянула на себя, около шести воронов, чуть ли не сбив тебя с ног, вылетают наружу, громко каркая. Вторые, — более спокойные, интроверты. Их было пятеро. Они остаются в комнате, занимая какие-то свои собственные точки в комнате: мягкий диван, большой шкаф или подоконник. Они предпочитают оставаться дома в тепле. Третьи, — что-то между. Девять птиц, включая Любимчика, действовали по своему желанию: если хотели, оставались в комнате или вылетали вслед за экстравертами. Некоторые из них и вовсе любят пробираться внутрь дома, если ты не успеваешь закрыть за собой дверь. Жрица особо не жаловалась на это, так что в какой-то момент ты перестала пытаться ловить этих непосед и просто сама стала впускать их внутрь дома. В конце концов, если в правилах нет такого запрета, то кто ты такая, чтобы придумывать собственные условия для птиц?       Но соблюдение правил не делает жизнь легче. Птицы все еще были настроены к тебе не очень положительно, даже не благодарят за то, что ты проделываешь огромный путь до их дома каждый день по утрам! Неблагодарные.       Ворон снизу снова клюет тебя в пятку.       — Хватит!       Твоему раздражению не было предела. От твоего громкого вскрика птицы в комнате немного напряглись; тот, что сидит на твоей голове, плавно пикировал вниз на диван, а клюющий наглец снизу лишь недовольно каркает в ответ, демонстративно отворачиваясь и уходя на своих маленьких лапках (тебе приходиться использовать все свое самообладание, чтобы не хихикнуть) куда-то в другой конец комнаты. Любимчик даже не вздрогнул.       — Такое ощущение, что я слежу за кучкой маленьких детей..., — Разговаривать с самой собой стало для тебя привычным за последнюю неделю прибывания "нянькой" в этом доме.       Взглянув на часы, отмечаешь, что скоро должны вернуться «экстраверты» и еще трое, улетевших сегодня вместе с ними.       От погружения в собственные мысли тебя останавливает легкий клевок в руку. Да, точно, ты должна помыть шестнадцатого ворона, который все еще был у тебя в руках. Что удивительно: абсолютно каждая птица вела себя совершенно спокойно до и после мытья. Они не пытались оставить на тебе боевые шрамы, не плескались в лицо водой (только если им не приспичило встрепенуться и потрясти крыльями, смахнув капли воды), а когда ты сушила их феном, — у этих птиц был собственный фен! — они стояли смирно, даже помогали, самостоятельно поворачиваясь еще мокрыми частями тела к потоку ветра. Пока ты расчесывала их перья, они в основном красовались собою в небольшом зеркальце, будто бы проверяя, не украла ли ты их драгоценные перья. Это было мило. Ты начала подумывать о том, чтобы попросить знакомую швею сшить небольшие аксессуары на заказ для этих малышей; может быть хоть так они бы оценили твой вклад в их повседневную жизнь и перестали обклевывать конечности.       Одна треть (ты явно сильно утрируешь ситуацию) твоих карманных денег теперь уходит на чертовы пластыри! Твоя мама каждый раз косо смотрит на переклеенные руки, когда ты возвращаешься домой поздно вечером. И как ей дать понять, что дорогая дочка не промышляет никаким селфхармом, а просто связалась с шайкой неугомонных птиц? Измену легче объяснить, чем твою новую "работу". Поэтому ты просто оставляешь все как есть.              Кстати говоря про одежду...       Елена уже не раз спрашивает тебя о том, откуда ты достала эту "невероятную красную рубашку", ведь (субъективно) даже самая богатая девушка в вашей деревне никогда не видела столь качественной и приятной на ощупь ткани. Ты лишь пожимаешь плечами, стараясь сделать вид, что барахолка может творить чудеса. Хотя на самом деле этот факт смущал тебя не меньше.       Прошла уже неделя, а ты так и не отдала владелице ее вещи... Да и сама Матерь Миранда о них не упоминала. Честно говоря, ты ее особо и не видела толком; проводя время с ее воронами ты редко обращаешь внимание на что-либо другое (ведь за этими животными нужен глаз да глаз). За неделю твоей работы ты встречалась со Жрицей всего раза два или три от силы. Она не разговорчива и держит дистанцию, что не особо-то и удивляет. Единственный раз когда вы разговаривали, было о фирме птичьего корма, который ты ей "преподнесла". Она попросила тебя купить его позже, когда первый мешок закончится, ведь птицам явно пришлась по душе эта еда...              Почему она вообще оставила тебя в живых?       Ты буквально сказала ей в лицо, что она птица. И, в теории, могла бы есть птичий корм. Как бы ты ни старалась забыть о собственном проебе, каждый день, приходя в ее дом, твои мысли снова и снова пытаются разобраться в ловушке, в которую ты загнала себя сама.       Типо, она даже платит тебе! Ты не просто какая-то рабыня для нее(что все еще спорное утверждение), а, в каком-то смысле, наемный персонал. Что удивляет еще больше, так это своего рода "зарплата". Она была выше, чем средний доход в вашей деревне. Ты буквально могла бы посоперничать с заработком дома Лупу! Хотя, наверное, они бы все же выиграли, но то, что ты могла бы составить им конкуренцию — впечатляет.       Твоя работа не такая уж и сложная, просто потому что тебе нравятся животные, а ты нравишься им (уже как минимум половине стаи точно, ведь иногда их было сложно отлепить от себя). Может, до тебя просто никто не мог найти с ними правильного контакта? И ты не в праве их осуждать. На самом деле, если так подумать, то оставить тебя в живых было все-таки выгодно.       На один из многочисленных вопросов ты все-таки нашла ответ. Хорошо. Осталось еще по меньшей сотня, и только потом ты сможешь спать спокойно. Плохо.              Громкое карканье прерывает поток мыслей, возвращая в реальность. Тебе пора переставать вот так задумываться посреди работы, иначе рано или поздно это убьет тебя. Небольшая группа птиц влетает через открытое окно, разбредаясь по комнате кто куда. Ты мельком окидываешь их взглядом, отмечая, что большинство вернулись чистенькими. Это радует.       По правилам ты должна устраивать ванный день для воронов каждую субботу, так что хочешь - не хочешь, а намыть перья оставшимся пернатикам все же придется. Впрочем, завтра у тебя единственный выходной на неделе. Все потому что в воскресенье идет еженедельная служба, так что твоя помощь Матери Миранде явно не нужна. Эта мысль радует: целый один день без вечного карканья на ухо и потакания желанию наглых животных.       С уже более позитивным настроем ты принимаешься за оставшихся птиц, мягко относя каждого из них в ванную комнату, чтобы подвергнуть расслабляющим водным процедурам.

|||

      Наивно было с твоей стороны полагать, что «выходной» — это день, который ты в праве провести без назойливого шума и непрекращающегося проклевывания в различные места. Он, — этот маленький пернатый предатель, — буквально с самого утра не давал тебе покоя. Стоит ли говорить о том, как косо на тебя поглядывает вся деревня, когда ты проходишь мимо них на воскресную службу с вороном на плече, который то и дело пытается клюнуть тебя в щеку.       Чем же ты так провинилась в прошлой жизни, чтобы заслужить личного маленького надзирателя? Ты не знаешь, но все равно проклинаешь саму себя.       — Не знала, что у тебя теперь есть домашний питомец, — Хихикает Мария, тыкнув тебе пальцем в щеку, копируя поведение ворона.       Ты лишь закатываешь глаза, отмахиваясь от подруги.       — Это больше похоже на то, что я его домашний питомец, — Недовольно бурчишь, стараясь пробиться сквозь толпу горожан, чтобы занять свое излюбленное дальнее место.       Мария лишь хихикает снова, садясь рядом с тобой. Обычно она торопится, чтобы успеть занять место с Еленой, так что ее присутствие рядом тебя немного удивляет. Поймав твой немой вопрос, девушка вздыхает:       — Пока ты... Работала, где-то там, — Тебе пришлось соврать своему окружению, что тебя взяли на работу в соседнюю деревню, — Лена, кажется, увлеклась каким-то приезжим мужчиной.       По тону своей подруги ты могла сказать, что Мария явно не очень рада этому новому обстоятельству.              — Приезжим?              — Ага. В последнее время к нам стали приезжать все больше и больше "предпринимателей" из других деревень и даже городов, — Задумчиво отвечает девушка, а затем смотрит куда-то вперед и дополняет: — Кстати говоря... новая невестка господина Флореску недавно посещала нашу деревню. Я мельком видела ее, когда, как я думаю, ее отец и старший сын о чем-то разговаривали на улице.       — Серьезно?! Так этот мужлан реально взял ту бедняжку в жены...? — Спросила ты недоумевающе, на что ворон снова ткнул в твою щеку клювом, будто бы спрашивая о чем идет речь.       Мария кивнула.       — Твои родители не сказали тебе? Они играют свадьбу через месяц. Приглашены все.       Ты морщишь нос. Флореску был не самым приятным человеком, а его сыновья тем более. Мария, должно быть, говорила про Арсения, — старшего сына семьи. Ты смутно помнишь его как мужчину, который всухую проиграл тебе в поединке по количеству выпитого алкоголя. Это воспоминание заставляет тебя ухмыльнуться.       — Надеюсь там будет много вина, — Говоришь ты, на что Мария закатывает глаза и толкает тебя локтем в плечо.       Ровно в этот момент весь гул в церкви сходит на нет, ведь на импровизированной сцене появляется всеми знакомая фигура, за чьей спиной красуются пять массивных пар крыльев. Даже будучи ее работницей, ты не можешь не затаить дыхания, глядя на нее издалека. Ты уже почти забыла, что она, — божество во плоти. Матерь Миранда окинула взглядом каждого пришедшего и заметила тебя с вороном на плече. Птица пристально смотрела на женщину в ответ. Они что поссорились, пока тебя не было? Прошло всего 10 часов!       Ворон демонстративно уселся на твоем плече, сжавшись в небольшой комочек и ткнув своей макушкой тебе в щеку. Жрица явно не оценила такое девиантное поведение, но, ничего не сказав, отводит взгляд в другую сторону церкви, когда начинает свой монолог.              Супер. Теперь тебе придется взять на себя роль миротворца, помимо личной горничной, няньки и кормилицы. Лучше уже и быть не может.