Глава 12
25 мая 2025 г., 01:04
Себастьян не одну неделю пребывал в благостном расположении духа. К Рождеству и Новому году Гаррет выплатил ему большую премию, действительно большую: он купил и подарок Оминису, и метлу в качестве подарка себе, смог восстановиться после праздничных закупок и даже отложить немного денег в банк. Чем ближе был день рождения Оминиса, тем больше Себастьян нервничал – очень надеялся, что подарок ему понравится. Оминис, как и сказал, выяснил предполагаемый адрес Ханны, и Себастьян немедленно отправился туда, не подумав даже о предупредительном письме. Оно, впрочем, оказалось не нужно: она встретила его с радостью матери, наконец увидевшей своего сына после долгой разлуки. Ханна теперь жила в Годриковой впадине, в небольшом доме вместе со старенькими родителями, и занималась фермерством, продажей амулетов и ингредиентов для зелий. Она оказалось худой, высокой женщиной с уложенными наверх тёмными мелкими кудрями, прореженными сединой. Лицо у неё было примечательным – такое же длинное, как и она сама, а крючковатый нос с горбинкой придавал ей сходство с хищной птицей, однако нос был единственным, что в ней было хищного: наружность её оставляла приятное впечатление, в особенности тогда, когда Ханна улыбалась и смеялась. Характером она обладала мягким и радушным, и в её обществе Себастьяну было очень легко, спокойно, не было никакой неловкости даже теперь, когда между ними исчезла каменная стена. Наблюдая за тем, как она суетится и весело хлопочет по дому, трудно было подумать, что она пережила столько горя и ужасов за свою жизнь. Но от Себастьяна не могло ускользнуть то выражение на её лице, которое, бывало, возьмёт и вытеснит из поля зрения обыкновенную женщину. Он ведь и сам был такой же.
Себастьян пробыл у Ханны до позднего вечера – им было, что рассказать друг другу. Он с ней всем поделился, даже признался в своих чувствах к Оминису, а об этом он рассказывал только Энн. Словам Ханны удалось посеять зерно надежды в его сердце, и Себастьян не знал, хорошо это или нет. Она сказала, «У тебя совсем не было бы шансов, будь ему интересны женщины. Но ведь ты говоришь, он встречается с мужчинами, и с чего ты взял, что ему неприменно нужен кто-то очень состоятельный?». И он думал об этом не переставая. Сама Ханна личную жизнь устраивать не торопилась. «Один залез мне в голову и растрепал всей школе мои секреты, второй издевался надо мной, что ждать от третьего? Нет уж, я лучше пока одна», говорила она ему. Когда Себастьян собрался уходить, она насовала ему с собой узелков с едой, обняла, расцеловала в обе щеки и попросила заглядывать к ней, как будет время. Он хорошо спал в ту ночь.
Сейчас Себастьян занимался распаковкой партии флаконов, в которые позже будут перелиты готовые зелья, и расклеиванием на них этикеток. Он достаточно долго работал в магазине, и его уже перестали вгонять в краску и названия, и обещания всевозможных сексуальных удовольствий, крупным изящным шрифтом смотрящих с творений Гаррета. У него было просто все, о чем можно было и даже невозможно было подумать: для расслабления анального сфинктера, для расслабления горла, для повышения и понижения температуры во рту (и где хотите), для кратковременного увеличения груди и полового члена, для предотвращения нежелательной беременности, для изменения данного природой пола... Да что угодно. Себастьян вдруг задумался, как бы Оминис выглядел, будь он девушкой. Бесспорно, он был бы самой красивой девушкой на свете, но испытывал бы Себастьян к нему столь же пылкие чувства, учитывая то, что к женщинам он был равнодушен? Себастьян бы ни за что никому в этом не признался, но иногда он просто умирал от желания. Он так хотел разделить с Оминисом то, что сулили эти яркие красивые этикетки, но открыть ему свои чувства все еще было за гранью возможного. Он слишком боялся разрушить их хрупкую дружбу. Гаррет не раз говорил, что на правах работника Себастьян может брать для личного пользования вообще все, что ему только понадобится, но что ему могло понадобиться? Ему хватало самой обычной смазки, собственных рук и фантазий. Он был очень рад возвращению этой функции своего организма, но не мог не признать, что пока у него от неё были одни проблемы. Закончив, Себастьян убрал палочку и направился вниз на первый этаж. Уже на подходе к лестнице он услышал, что Гаррет с кем-то разговаривает, и глянул вниз, слегка перегнувшись через перила – не покупатель, какой-то знакомый. Не особенно заинтересованный, он спустился по лестнице, поздоровался с гостем и зашел в подсобное помещение, нуждавшееся в уборке. Себастьян немного заволновался, потому что заметил взгляд, которым его одарил мужчина, и долгое, выходящие за рамки необходимого рукопожатие. Он уже несколько раз ловил на себе подобные взгляды и от парней, и от девушек, но тогда он только тушевался и сразу обрубал всякие попытки познакомиться, потому что абсолютно не готов был делиться своей проблемой ни с кем из них. Себастьян отправил тряпки полоскаться в ведре и натирать лакированные полки, а сам невольно прислушивался к происходящему за дверью.
– А это кто? – спросил приятный голос.
– Себастьян, он здесь работает, пока Сахарисса дома с малышом.
Дальше слышно ничего не было, потому что разговор перешёл на приглушенный тон. Ну ладно. Он заколдовал швабру и вышел за дверь, чтобы ей не мешать – разозленные заколдованные швабры были даже немного страшнее, чем магловские уборщицы, с которыми ему приходилось сталкиваться в Лондоне.
– Себастьян, будь добр, удели пару минут моему кузену, он хотел бы с тобой пообщаться.
Себастьян заметил холодность в голосе Гаррета, но не придал этому значения. Так, значит, это кузен. Он посмотрел на улыбавшегося ему мужчину. Тот на вид был старше лет на пять или семь, а из общих черт у них с Гарретом были разве что рыжие волосы, на этом их схожесть заканчивалась. Гаррет был примерно одного роста с Себастьяном, красив и строен, а его кузен был выше, крепче по телосложению и не то чтобы красив, но явно обаятелен и обладал определённой харизмой. Себастьян приблизился к нему, но остался стоять за прилавком и расслабленно положил на него руки, пытаясь таким образом скрыть волнение.
– Привет, – мужчина улыбнулся ещё шире, обнажив неровные зубы, которые его, впрочем, не портили. – Себастьян, да? Я Джеймс, но ты можешь звать меня Джим.
Джим оперся обеими руками о прилавок, и Себастьяну показалось, что он сам как будто уменьшился в размерах, настолько велика была вальяжность, с которой Джим это сделал. Не дождавшись ответа, он продолжил:
– Что ты делаешь сегодня после работы?
Себастьян на секунду задумался.
– Ничего особенного, – осторожно ответил он. – Наверное, просто пойду домой.
– В пятницу вечером? – весело удивился Джим, приподняв бровь. – Как насчёт того, чтобы составить мне компанию и пропустить по стаканчику?
У Себастьяна быстро забилось сердце и он почувствовал, что начал потеть. Думать он сейчас все равно бы не смог, поэтому просто неловко согласился.
– Отлично! – обрадовался Джим. – Ты ведь уходишь вместе с Гарретом? Я зайду за тобой. Ну, до встречи, Себастьян.
Джим подмигнул ему и расслабленной походкой направился к выходу. Дверь открылась и закрылась, наполнив помещение звоном колокольчика, и Себастьян вдруг понял, что очень проголодался - заработался и пропустил ланч. Он бросил взгляд на часы. До конца рабочего дня оставалось два часа.
***
– Я вообще фермер, – громко говорил Джим ему на ухо, горячее дыхание щекотало кожу. – Развожу скот и птицу, у меня и коровы есть. Себастьян уважительно кивнул и сделал глоток пива. Он не занимался сельским хозяйством, но знал, что коровы сейчас удовольствие не из дешёвых. В Трех Метлах было полно народу, все пили и веселились, отмечая конец рабочей недели, студентов в толпе тоже хватало. Сирона бдительно следила, чтобы никто из них не обзавелся чем-то крепче сливочного пива. – Прекрасное было время, а? – сказал Джим, кивком указывая на кучку подростков в углу зала. – Хогвартс, все-таки, лучшее место на свете. А Святочный бал на старших курсах, это же просто что-то! Вы ведь с моим кузеном одногодки? Ты на каком факультете учился? – На Слизерине. А ты? – На Гриффиндоре. Вся моя семья там училась. – Впечатляюще, – отозвался Себастьян. - Я знаю, что ваша семья достаточно многочисленна, здорово, что все учились на одном факультете. Джим улыбнулся, сделал глоток из своего стакана и придвинулся ещё ближе к нему. Пока Себастьян ругал себя за то, что, пытаясь увести тему разговора от школы, подвёл её к теме не менее щекотливой для него, Джим сменил её сам: – Тебе кто-нибудь говорил, что ты очень хорошенький? У Себастьяна снова зашлось сердце, а краска залила все лицо и шею, и он с досадой понимал, что со стороны это заметно даже в неверном освещении. – Нет, если честно, ты первый. – Быть не может, – отозвался Джим. Он убрал за ухо прядь его волос и провел тыльной стороной пальцев по щеке, вышибив из Себастьяна очередную волну пота, и продолжил: – Все остальные, наверное, слепые, не иначе. Себастьян мрачно подумал, что единственный человек, мнение которого о своей внешности он действительно хотел бы знать, был слепым в самом буквальном смысле этого слова. Однако, получить подтверждение своей физической привлекательности от Джима было тоже приятно. Он улыбнулся и коротко поблагодарил за комплимент: – Спасибо. – А ещё у тебя привлекательное тело. Теперь настала очередь Себастьяна веселиться. – А это ты как понял? – хохотнул он. – Умеешь смотреть сквозь одежду? – Если бы умел, на тебя бы посмотрел уж точно, – улыбнулся Джим и приобнял его за плечи, чуть сжав пальцами мускулы. – Но если серьёзно, для этого иногда необязательно раздеваться. По тебе заметно, что ты не любитель проводить время на диване. Крупная шершавая ладонь переместилась сначала на спину, огладила ее и спустилась на талию, а в следующую секунду Себастьян ощутил тёплые сухие губы на своей шее. Он с шумом выдохнул и почувствовал, как его тело откликнулось на прикосновение. Он закинул ногу на ногу, но сделал так только хуже. Джим продолжал целовать его шею и касаться языком кожи, а Себастьян не мог ничего поделать, только тяжело дышать и чувствовать, как тело выходит из-под контроля. – Что ты делаешь? – шёпотом задал он глупый вопрос. – Целую тебя. Тебе не нравится? Ему нравилось, и Джим это наверняка понимал. – Здесь полно людей, Джим. И дети. Джим оторвался от его шеи, положил свою ладонь ему на затылок и посмотрел в глаза. Взгляд его был затуманен. – Ты прав, малыш, – улыбнулся он. – Уж извини, от тебя сложно оторваться. Уйдём отсюда, я знаю отличное место в Лондоне, тебе понравится. У Себастьяна не было никакой уверенности, понравится ему это место или нет, и только дураку было бы неясно, для чего его в это самое место уводят. Но почему нет? Его тело хотело этого, Джим был вроде бы приятным парнем, так что Себастьян послал все к дьяволу, позволил взять себя за руку и вывести на улицу. Три Метлы, подобно многим другим заведениям и жилым домам, были защищены чарами, поэтому трансгрессировать изнутри возможности не было. Зимний воздух после жара паба казался ещё более холодным. Джим обнял его за плечи, и через несколько секунд они оказались в одной из темных подворотен Лондона. – Надеюсь, это не то самое место? – нервно пошутил Себастьян, оглядывая груды поломанных ящиков, накрытых присыпанным снегом брезентом. – Ну что ты такое говоришь, – ответил Джим. – Идём, здесь недалеко. Джим вёл его практически безлюдными улицами, и наконец они подошли к неприметному двухэтажному деревянному строению. Было похоже на какой-то паб. «Медвежий глаз», гласила надпись над входом. Джим толкнул дверь, и они вошли внутрь. Себастьян огляделся. Обстановка как в обычном пабе, света немного. Из посетителей были в основном мужчины; он заприметил лишь трех женщин, одна из которых явно здесь работала. Мужчины пили, курили сигареты и общались, из двух смежных с главным залом комнат раздавался стук бильярдных шаров. Бармен назвал Джима по имени и поздоровался с ним за руку, оценивающе оглядев Себастьяна. Они о чем-то пошептались, и Джим провел его к лестнице на второй этаж. – Идём со мной. Себастьян заметил, что Джима здесь знает явно не только бармен. На втором этаже, где света было ещё меньше, он увидел ряд из четырёх дверей и наконец понял, куда они пришли. В волшебной части Англии таких заведений просто не было, но у маглов за подобные отношения запросто можно было лишиться жизни, тем не менее, и у них были места, где мужчины могли знакомиться друг с другом. – Зачем мы пришли сюда? – спросил Себастьян. – Мы могли бы пойти в любую гостиницу в Косом переулке. – Мне нравится это место, - пожал плечами Джим и взмахом палочки открыл замок на двери в конце коридора. – Здесь особая атмосфера, понимаешь? Да и маглам можно не платить. Себастьян не понял, в чем особенность местной атмосферы кроме невозможности вести себя свободно и тем более в чем была проблема заплатить – Джим бедным уж никак не выглядел, – но решил не концентрироваться на этом. Обстановка внутри была скромная, но с ванной комнатой, это он успел заметить, прежде чем Джим прижал его к себе и глубоко, настойчиво поцеловал. Себастьяну оставалось только хватать урывками воздух и неловко, как получалось, отвечать. Он даже никогда не целовался. Никогда не думал, что прикосновение чужого языка к его собственному может быть приятным. Утихшее было возбуждение вернулось с новой силой, и он уже сам прижался к Джиму покрепче и охнул, ощутив его желание. – Да ты не из робких, – улыбнулся Джим ему в рот. Он снял с него пальто и жилет, опустился на кровать, усадил его к себе на колени, снова принявшись целовать его шею. Щетина немного колола кожу, но это все ещё было слишком приятно, как и рука, ласкавшая его через брюки. – Джим, я должен тебе сказать, – произнес Себастьян между вздохами. – У меня совсем нет опыта. – Я это уже понял, – промурлыкал Джим ему в шею и расстегнул верхние пуговицы его рубашки. – Ничего, мне это нравится. Я люблю... Нетронутых. Он отодвинул в сторону его рубашку и прижался ртом к соску, быстро начал ласкать кончиком языка, и Себастьян почувствовал, что уже сильно намок. У него всегда было довольно много смазки, и сейчас, опустив взгляд вниз, он заметил на своих брюках небольшое пятно. Он не слишком удачно устроился, брюки ему сильно давили, ещё и Джим тёр его так хорошо, что ему уже страшно хотелось кончить, и это было причиной сильного чувства стыда. Джим вдруг резко перевернул его и опрокинул на кровать, нависнув сверху. Он вжался в него бёдрами, и трение его члена о собственный даже через одежду вырвало у Себастьяна такой громкий стон, что он сам испугался. Джим тихо рассмеялся, прижимая его руки к кровати. – Так понравилось? – спросил он. – Хочешь ещё? Он снова толкнулся бёдрами, и Себастьян через удовольствие с ужасом почувствовал, что ещё пара таких движений, и отсрочить оргазм уже будет нельзя. – Джим, не надо, пожалуйста, – попросил он. – Я так могу... – Кончить? – усмехнулся Джим и коротко поцеловал его в губы. – Ну так кончай, в чем проблема? Джим навалился на него всем весом, одной рукой оперся на локоть у его головы, второй подхватил под бедро и снова толкнулся, потом ещё раз, и ещё раз, и ещё раз... Слишком хорошо. Напряжение достигло пика, Себастьян вдохнул воздух через рот и со стоном кончил, вопреки желанию разума вжимаясь бёдрами ещё сильнее и пытаясь получить ещё больше трения. Стыд заполнил все его существо, не успел он отойти от оргазма. Сперма не вся впиталась в ткань и щекотно стекала по бедру, в штанах было неприятно мокро. Себастьян укоризненно посмотрел на улыбающегося Джима и зашевелился, пытаясь выбраться из-под него и дотянуться до своего пальто, в кармане которого лежала палочка. – Зачем ты это сделал? – спросил он. – Я ведь просил тебя перестать. Себастьян не хотел, чтобы обида так явно звучала в его голосе, но она все равно вырвалась наружу. Джим перевернулся на бок, оперся на локоть и с раздражающей улыбкой смотрел, как Себастьян накладывает очищающее заклинание. Его собственное возбуждение никуда не делось, и Себастьян мог видеть внушительную выпуклость между его ног. – Ну, малыш, – признес Джим. – Ну прости. Я просто хотел сделать тебе приятное, вот и все. Ты очень красивый, когда кончаешь, ты знал об этом? И я больше чем уверен, что ты сможешь меня порадовать сегодня ещё раз. Иди-ка сюда. Себастьян подчинился и снова заполз на кровать, улегся рядом на бок. Джим притянул его к себе и поцеловал. От него пахло пивом, от Себастьяна наверняка тоже. Себастьян закрыл глаза и, неумело отвечая на поцелуй, подумал, каково это было бы с Оминисом. Интересно, что он сейчас делает... Джим оторвался от него, расстегнул последние пуговицы его рубашки и стянул её с плеч. – Как я и говорил, прекрасное тело, – произнес он, целуя его в шею. – Давай-ка это тоже снимем. Джим дёрнул его за ремень. Себастьян быстро расстегнул его и стянул брюки, оставшись в одном нижнем и чулках. – Ты тогда тоже раздевайся, – потребовал он. Джим рассмеялся. – А ещё я говорил, что ты не из робких, – ответил он, все ещё улыбаясь. – Сейчас все будет, не торопись. Хочешь потрогать? Не дожидаясь согласия, Джим взял его за руку и потянул вниз, уложив ладонью на свой твёрдый член. Себастьян тихо охнул. – Погладь его, вот так, – прошептал Джим и удовлетворенно вздохнул, когда Себастьян несмело двинул рукой. – Ну как тебе, нравится? Себастьян только кивнул. Трогать чужой член было необычно, да и все это было для него в новинку. Ну, за этим он сюда и пришёл. Он почувствовал, что снова начал возбуждаться, и задвигал рукой активнее. – Вот так, молодец, – прошептал Джим. – Быстро учишься. Достань его. Член Себастьяна дернулся. Он сглотнул, глянул на Джима и, сделав глубокий вдох, словно перед нырком, потянулся к его ремню. Руки не слушались, и ему показалось, что он воевал с этим ремнем и пуговицами целую вечность. Раскрасневшись от смущения, он все-таки справился с брюками, пуговицы на кальсонах делись уже легче. Член у Джима оказался внушительный: большой, немного толще у головки, чем у основания, и слегка смотрел влево. Себастьян на пробу сделал пару осторожных движений рукой и, получив поощрение, чуть ускорился. Оказалось несложно, почти как себе. Он заметил, что член был чистый – явно принимал ванну перед их свиданием. Джим отнял его руку, поцеловал её и порылся в кармане своих брюк. – Держи, малыш. Раз работаешь на Гаррета, наверняка знаешь, что это такое. Джим, улыбаясь, кивком указал ему в сторону ванной комнаты. Себастьян уставился на флакончик на своей ладони. Это было очищающее зелье, большие буквы на обратной стороне флакона кричали, призывая внимательно прочитать инструкцию. Он снова почувствовал неудовольствие от того, что все здесь решили за него, но идти на попятную уже не собирался. В конце концов, ему действительно хотелось это попробовать, правда, не с этим членом, ну да ладно. После того, как он уже раз выпустил пар, ему, конечно, хотелось ещё раз, но сейчас голова была более ясной. Ему было все интересно, и он был настроен попробовать и другие вещи. Когда Себастьян вышел из ванной, чистый изнутри и снаружи, Джим ждал его на кровати уже полностью раздетым. Эрекция у него исчезла, мягкий член лежал на бедре. Себастьян отметил, что у него очень выражены мускулы – как правило, нехарактерная черта для волшебников, не обремененных необходимостью заниматься тяжёлым физическим трудом. – Ну что, нравлюсь я тебе? – промурлыкал Джим и поиграл мышцами. Себастьян счёл эту попытку порисоваться скорее забавной, да и большие мышцы на него особого впечатления не произвели, хотя объективно тело Джима было красивым. Просто у Себастьяна были другие предпочтения. Высказывать свои мысли вслух он не стал и просто кивнул в знак согласия, но по лицу Джима понял, что тот не такой реакции ждал. Минутами позже Джим явно ему за что-то отомстил – может, за невысказанное восхищение, а может, за неосторожность с зубами, – но он так сильно схватил его за волосы и толкнулся ему прямо в горло, что Себастьян подавился чуть не до рвоты. – Прости, малыш, не сдержался. Себастьян только посмотрел на него слезящимися глазами и вытер слюну с подбородка. После этого Джиму пришлось уделить время на поцелуи и ласки рукой, чтобы вернуть его эрекцию и расположение. Когда он вошёл в него, никакой боли не было, только приятное растяжение – продукты Гаррета работали действительно хорошо. Себастьян уложил голову на согнутое предплечье и потянулся к себе рукой. Джим трахал его молча, сзади раздавались лишь шлепки кожи о кожу да иногда его прерывистое дыхание. Себастьян тоже молчал – ему было приятно, но не настолько, чтобы стонать. Он с приглушенным мычанием излился на смятое покрывало, представляя, что это руки Оминиса сжимают его бёдра. После всего они просто разошлись по домам. Джим приглашать его к себе не стал, чего Себастьян и не хотел и тем более не собирался звать его к себе. Завтра ему нужно было в магазин – пропавший доставщик ингредиентов, который должен был привезти товар ещё в среду, прислал письмо, уведомляющее о том, что он прибудет утром субботы. Оказалось, на беднягу напали по дороге и взяли в плен, насилу убрался вместе с товаром. Себастьян был очень рад за доставщика, хотя и на работу в выходной день не хотелось, но отложить до понедельника было нельзя, они и так не успевали из-за этой задержки. К тому же, Джим сказал, что завтра навестит его в магазине. Этого Себастьяну не хотелось ещё больше, чем работать в субботу. Он не мог толком понять, в чем дело: вроде бы, все прошло неплохо, но он подозревал, что такого чувства гадливости после секса быть не должно, иначе бы им никто не занимался. Себастьян раньше не встречал людей, подобных Джиму, и не знал, как себя с ним вести. Что он знал точно, так это то, что видеться с ним он больше не намерен.***
Во время работы Гаррет никогда не разговаривал и не давал делать этого кому бы то ни было – ему нужна была полная сосредоточенность на процессе. Себастьян с великим трудом выкинул из головы все посторонние мысли и тоже погрузился в работу. Ошибок сейчас допускать было никак нельзя, иначе к середине следующей недели их ассортимент на полках заметно поредеет. Закончив с зельями, они спустились вниз, прибрать беспорядок и разобрать оставшиеся коробки. – Ну, как все прошло вчера? Себастьян вздрогнул, не ожидав вопроса. Покончив с работой, требующей повышенного внимания, он снова расслабился и с головой ушёл в себя, размышляя, что сказать Джиму. Что сказать? Ты мне что-то разонравился? Я люблю другого? Умом он понимал, что Джим вёл себя с ним словно бы не слишком хорошо, но ведь не все всегда идёт гладко, правда? Он ведь извинился в конце концов. – Нормально, – ответил Себастьян, пожав плечами. Он понимал заинтересованность Гаррета (все таки он встречался с его кузеном), но делиться подробностями не хотел – не настолько они были хорошими друзьями. Оказалось, Гаррет спрашивал не с этой целью. – Он сказал тебе, что женат? Себастьян опешил настолько, что забыл про пустые ящики, которые укладывал. Рука с палочкой опустилась, и все попадало на пол. – Чего? – вырвался у него лишённый элегантности вопрос. – Да, у него и дети есть, четверо. Старшему уже тринадцать. Гаррет смотрел на него, ожидая какого-то ответа, но Себастьян не находил слов. Это был просто абсурд. – Но зачем? – вымолвил он наконец. – Он ведь живёт в волшебной деревне, там ни одного магла. Гаррет пожал плечами. – Он считает, что после себя нужно оставить потомство. Мы с ним не раз пытались говорить, но он как будто думает, что кроме него продолжением рода Уизли заняться больше некому. Себастьян присел на табурет и упёрся локтями в колени. Ну и дела. – А жена знает? – спросил он. – Он утверждает, что да. Я как-то подговорил свою побеседовать с ней – вдруг ей нужна помощь, женщина женщине скорее доверится, сам понимаешь, – но Дайан сказала, она отреагировала очень агрессивно и разговаривать не захотела. Один Мерлин знает, что у них дома происходит. Ну что же, нужна будет помощь, сама придёт, я в это больше не лез. Племянников жалко только, я просто надеюсь, у родителей хватает ума поддерживать какую-никакую нормальную обстановку в доме. – А зачем ты мне сейчас это все говоришь? – Прости, – покачал головой Гаррет. – Я хотел рассказать тебе ещё вчера, но в последний момент решил не вмешиваться. Вы оба взрослые люди, в конце концов. Потом подумал и пришёл к выводу, что стоило все-таки сказать. Джим сам будет молчать, пока его к стенке не припрут, а от жены он не уйдёт точно. Себастьян вздохнул и подумал, с кем он, во имя Мерлина, связался. – Вот как, – ответил он. – Я смотрю, ты его и сам не жалуешь, раз не выгораживаешь. – Честно сказать, нет. – Но ты с ним общаешься? – У нас так принято, – Гаррет снова пожал плечами. – Мы ведь семья, от своих нельзя отказываться. – Но ведь ты этого не хочешь, так? – Да, не хочу. Но продолжаю делать. Не знаю, Себастьян, иногда найти в себе смелость на то, чтобы поступить так, как подсказывает сердце сложнее, чем кажется. А, вот и он, вспомни солнце. Себастьян глянул в окно и действительно увидел Джима, направляющегося к двери магазина. – Гаррет, ты нас не оставишь? – Уверен? – спросил Гаррет. – Ладно, я пойду пока проверю зелья. Если что, я буду неподалеку. Гаррет едва успел подняться по лестнице, как колокольчик на двери звякнул, и Джим возник на пороге, лучащийся, словно летнее солнце. – Привет, – широко улыбнулся он и подошёл к прилавку, за которым стоял Себастьян. – Как дела у моего мальчика? Себастьяна передернуло, до того противно было это слышать. Он просто поверить не мог, что сутки назад считал этого человека привлекательным. Так всегда происходит, когда думаешь только членом? – Нормально, – отозвался он. – А у тебя? Жена не сильно ругалась, что поздно вернулся? Улыбка сползла с лица Джима, как грязная пена под струёй воды. – Ну и что же с того? У всех есть какие-то секреты. Ты, надо сказать, о своём тоже умолчал – что-то не припомню, чтобы ты хоть слово сказал об Азкабане. У Себастьяна из лёгких вышибло весь воздух. – Я догадывался, что ты можешь знать, ты ведь брат Гаррета, – ответил он, как надеялся, спокойно, стараясь унять дрожь в теле. Это была ложь, ни о чем таком он даже и не думал, но что ещё он должен был сказать? Не дав Джиму и рот открыть, он продолжил: – Нам не стоит больше встречаться. Лицо Джима стало ещё мрачнее, и Себастьян узнал это выражение – он разозлился. – Малыш, ты серьёзно? Только из-за жены? Нет, конечно, но сформулировать другие причины Себастьян просто не мог. Их отношения начались с обоюдной лжи, так что от недосказанности во время их разрыва хуже не будет. – И детей, но это мелочи, я так понимаю? Руки Джима крепко схватили столешницу, и он приблизил свое лицо к лицу Себастьяна. – Да кому ты нужен? – выплюнул он. – Для твоего положения в тебе больно много спеси, я бы на твоём месте был благодарен за то, что я для тебя сделал. Посмотри на себя! Много было желающих тебя трахать, пока я не появился? Себастьяну казалось, что он вот-вот разлетится на кусочки от переполнявших его эмоций. Ярость, обида, ненависть к Джиму и к себе были всепоглощающие, как будто кроме них в нем ничего больше не осталось. – Вот как, значит? – ответил он. – То есть вчера ночью ты кончил мне в зад исключительно из жалости? Как благородно с твоей стороны. Себастьян наставил на Джима палочку. Больше всего ему сейчас хотелось сделать то, что он лучше всего умел. – Давай-ка выйдем на улицу, – предложил он. – Да ты ненормальный, – отозвался Джим. – Стоп! Стоп! Никаких дуэлей, вы оба! Гаррет практически скатился вниз по лестнице, но Себастьян не собирался упускать свой шанс. Он бы с такой радостью вышиб из этого придурка все дерьмо, но разносить магазин он ни в коем случае не хотел. Однако как было отказать себе хотя бы в малюсеньком удовольствии? Он быстро взмахнул палочкой и превратил Джима в петуха. – Себастьян! – прикрикнул на него Гаррет. Он схватил вопящего петуха под мышку и выбежал с ним на улицу. Оставшись один, Себастьян облокотился на прилавок и тяжело вздохнул. Он вдруг почувствовал себя смертельно уставшим, одиноким и униженным. Было такое ощущение, словно на него вылили помоев да ещё и в лицо плюнули. В голове раз за разом проигрывалось одно и то же: кому ты нужен? Себастьян поплелся в подсобку. У Гаррета там стояло большое зеркало в полный рост, в котором он любил проверять презентабельность своего внешнего вида в течение дня. Себастьян внимательно вгляделся в свое отражение. Вчера Джим назвал его хорошеньким, но теперь определить, правда это была или ложь, чтобы получить желаемое, было невозможно. Себастьян не считал себя красавцем, но объективно говоря, не был он и несимпатичным. Отросшие до плеч волосы с сединой, кожа чистая, только в веснушках, полные губы. Взгляд, может, тяжеловат, но над этим можно работать. Он улыбнулся своему отражению. У него немного выпирали верхние клыки, Энн говорила, что он похож на маленького вампира, когда улыбается. Глядя на свое отражение, он подумал о том, как изменился внешне, как они все изменились. Если бы Себастьян эти десять лет взрослел бок о бок с друзьями, это не оказало бы на него такого впечатления. Он до сих пор помнил, как разглядывал Оливера, которого увидел первый раз за девять лет, как в первый раз за девять он увидел себя. К счастью, сейчас он выглядел куда лучше, чем тогда. Себастьян ещё раз оглядел себя с ног до головы. Интересно, если бы Оминис был зрячим, удостоил бы он его хоть взглядом? Он подумал, что, наверное, никогда бы не решился приблизиться к такой красоте, будь у Оминиса зрение. Себастьян, правда, стал лучше одеваться, регулярно следить за чистотой ногтей и даже пользоваться духами, чтобы чувствовать себя достойным хотя бы просто стоять рядом с ним. Иногда он так сильно ненавидел себя, что собственное лицо казалось ему уродливее любой гадкой твари, но ведь были же люди, которым он был симпатичен, он сам видел. Ведь были же? Кому ты нужен... Джим озвучил его самый сильный страх, и Себастьян никак не мог выкинуть эту фразу из головы. Он помассировал виски. Он хорошо себя знает, и сам может ненавидеть себя, сколько угодно, но нельзя позволять вызывать в нем такие чувства кому попало. Нужен ли Себастьян будет Оминису так, как желает быть ему нужным? Надежды было мало. Может быть, он сможет полюбить кого-то ещё? Кто-то ещё сможет полюбить его? Но он не хотел никого другого. Проклятый Джим и проклятая вчерашняя ночь. Себастьян принял решение рассматривать это исключительно как опыт. Он хотел его получить, и он его получил. Действительно, не всегда все в жизни идёт гладко, уж ему ли не знать. В его идеальном мире его первый раз был с Оминисом, но и это можно рассматривать с положительной стороны: если у них вдруг что-нибудь получится, Себастьян будет достаточно опытен для того, чтобы доставить ему удовольствие. Он понял, что опять замечтался, и покраснел. Чувство одиночества вновь окутало его, и, усевшись прямо на пол, он обнял себя руками. Где найти смелость на то, чтобы поступить так, как подсказывает сердце?
