Павлин королевский

Маленькая ладошка с неожиданной силой тянет кудри в сторону, и Антон болезненно шипит, отставляя чашку чая. Он сразу же перехватывает детскую руку, пытаясь разжать плотный кулак, но он держит волосы крепко, так что приходится просто терпеть, безмолвно морщась от неприятных ощущений. Ваню, конечно же, это невероятно забавляет, и он громко смеётся, запрокидывая голову, и сразу же снова тянет свои пальчики к Антоновой шевелюре. — У тебя хорошо получается, — улыбается Вика, отпивая свой чай и совершенно не пытаясь спасти его голову от преждевременного насильственного облысения. — Что именно? — Антон уворачивается от цепких ручек и показывает Ване язык, что вызывает очередной приступ детского смеха. — Справляться с ним. Я и не припомню, чтобы Ваня был так долго увлечён какой-то игрушкой, как тобой. — Я вообще-то не игрушка! Да, Вань? — Антон берёт его под мышками, поднимая над собой, и легонько подбрасывает, позволяя Ване на миг повиснуть в воздухе. — Какая игрушка будет катать тебя на своей шее целый час? Ваня в ответ ковыряется в собственном носу и сразу же чихает так, что брызги соплей долетают и до лица Антона. Можно ли это считать согласием, или двухлетки как-то иначе могут его выразить? С приездом Вики Антон чувствует себя так, будто интенсивно проходит курс молодого отца по ускоренной программе. Ваня не даёт и шанса на скуку — под чутким руководством Антона все кубики собраны и раскиданы заново, книга со сказкой разрисована фломастером, трава на газоне вырвана и даже испробована на вкус, а мамин куст гортензий… Антон надеется, что она не заметит. — Такой возраст, Антош, мы все для него пока игрушки, выполняющие любой каприз, — Вика пожимает плечами, вытирая салфеткой Ванино лицо от соплей. — Ты в два года был таким же, если что. — И как только вы решились на третьего… — Антон всё ещё не определился, с какими чувствами он смотрит на круглый Викин живот — то ли с сочувствием, то ли с восхищением. — Потому что дети — это цветы жизни! — воодушевлённо говорит она, целуя сына в лоб. — На могиле родителей… — бурчит Антон себе под нос, думая, что его не услышат, но увы. — Эй, не смей так говорить! Ты и сам без пяти минут отец. — Это да, но… я теперь только больше волнуюсь, если честно, — Антон виновато смотрит на Вику, заламывая руки, и не может объяснить сам себе, что чувствует. Арсеньева беременность не стала сюрпризом или случайностью. Как ответственные будущие родители, они заранее всё обсудили, избавились от вредных привычек (Антон) и вычислили подходящие дни циклов (Арсений), так что оставалось только ждать. А, ну ещё заняться сексом пару-тройку… десятков раз. На удивление, получилось не сразу и даже не в первые месяцы, но однажды всё-таки Арсений вручил ему тест с двумя полосками. Кажется, в тот день они оба всплакнули от счастья. Антон не то что верил, он был убеждён, что они будут хорошими родителями для своего малыша. Арсений начал будто светиться изнутри, а ещё изменился его запах, творя с Антоном что-то невероятное. Постоянно хотелось быть рядом, обнимать, оберегать. Он даже с Арсеньевым животом начал разговаривать месяце на втором, отбиваясь от смеха и уверений, что там пока вряд ли его слышат. Но ему было надо, понимаете? Живот всё рос, а Антон штудировал всю тематическую литературу, которую только мог найти в библиотеке. К пятому месяцу он уже знал всё о самых распространённых детских болезнях, графике купания и кормления, а также о самом комфортном соотношении влажности и температуры воздуха для спокойного детского сна. Он был готов на все сто, нет, двести процентов, но… Но вот приезжает в гости Вика с семьёй, и за несколько дней общения с настоящим ребёнком Антон понимает, что он не знает ничего и реальные дети совершенно непохожи на описываемых в книгах. — Антон, — говорит Вика мягко, — всё у вас получится, просто поверь мне. — А вдруг нет? Как же я воспитаю своего ребёнка, если с племянником не справляюсь. И это даже недели не прошло. — Ну кто тебе сказал, что ты не справляешься? Ты самая прекрасная нянька, которая только у нас была, — Вика треплет Антона по волосам, и её слова немного приободряют. — Не уследил, когда он упал на газоне, штаны только испачкали… — Антон тяжело вздыхает. — И травы наелся, и вообще… — Антон, все дети падают на газонах, пачкают штаны и суют в рот всё подряд. Это просто такой этап взросления, все через него проходят. Ты вот вообще тарелку с кашей любил себе на голову перевернуть, но это же не значит, что наши с тобой родители как-то не справлялись или что-то делали не так. — А как тогда… ну, воспитывать детей? — вопрос глупый, особенно учитывая весь Антонов багаж прочитанных книг с подобными заголовками. — Самое главное — любить их. Ну и здравый смысл, конечно. Так что это должна быть не ослепляющая любовь, а такая, рациональная. — Я уже люблю малыша, — с расплывающейся по лицу улыбкой говорит Антон. — Он часть Арсения, а значит, не могу не любить. — Кстати, а где Арсений? — В аду, — слышится из прохода, и на веранду медленно выбирается Арсений, тут же грузно облокачиваясь на стол обеими руками. — Почему ни одна живая душа не сказала мне, что живот гораздо тяжелее, чем аналогичный ему по весу рюкзак? Вика заливисто смеётся, а Антон панически озирается в поисках стула — как назло, всё растаскали по веранде, и ближайшее свободное кресло обнаруживается почти у ступенек. Только после того, как Арсений со вздохом усаживается, он позволяет себе сесть обратно. — Я официально заявляю — за всю мою жизнь, за все разъезды, за всю военную и спортивную подготовку я ни разу не испытывал такой подавляющий объём усталости и вымотанности. И без шансов на передышку. Я поднялся с постели с третьего раза, перевернувшись в несколько подходов. — Ты при мне сутками вскапывал землю, а потом таскал на себе мешки с зерном, когда тачка сломалась, — умилённо говорит Антон, позволяя Ване забраться себе на колени и начать размазывать кусочки фруктов по столу. — Уверен, что это только каже-… — Это не кажется, — хором отвечают Вика и Арсений, и последний ещё и хмурится и весьма грозно добавляет: — Я клянусь, это была просто вечерняя прогулка перед тем, что происходит сейчас! Не могу поверить, что курсы подготовки молодого бойца существуют, а на курсах для будущих родителей всего лишь советуют попить витаминки и больше гулять! Антон продолжает лыбиться. В чём, в чём, а в выносливости и стойкости Арсения у него сомнений нет. Не после нескольких лет бок о бок, в течение которых они успели узнать друг друга, пройдя через разнообразные жизненные испытания. Чего стоила только та поездка в шахты, позволившая открыть ещё несколько граней Арсения и показавшая его трудолюбие, сердобольность и неумение сдаваться. Вся его королевская суть проявилась в желании помочь и разобраться, даже когда многие относились к нему пренебрежительно и со снисхождением. И пусть разобрались они с назревающим бунтом достаточно просто — вопреки собственным ожиданиям и опасениям — Антон до сих пор бережёт эту поездку как переломный момент их совместной жизни. Арсений позже признался, что и сам именно тогда окончательно Антоном был покорён. Только так и не сказал, почему именно. Краснел только, растеряв всё своё красноречие, чем мешал Антону продолжать наседать… — …я волнуюсь на самом деле. Я никогда не любил детей, и вдруг… — доносится до Антона, утонувшего в воспоминаниях, озабоченный голос Арсения. — Даже не вздумай переживать! Это совершенно не одно и то же! — сердито обрывает его Вика. — Я просто вспоминаю Антона в этом возрасте и боюсь, что вернусь к этому удручающему состоянию. — Арсений! За своего ребёнка тебе не надо будет выходить замуж! Это совершенно нельзя сравнивать! А ещё Антон в детстве был невыносимым в принципе, родители, как единственного альфу, его избаловали категорически! Я сама порой думала, что отдам его цыганам! — Эй! — возмущённо встревает Антон, впрочем, ничуть не обижаясь. Он и сам понимает, что опасения Арсения беспочвенны: любить навязанного тебе родителями пацана и любить своего ребёнка — ну небо и земля же! Но даже с первым Арсений справился. — Не обижай моего мужа, — сварливо заступается за него Арсений и вдруг весь как-то нахохливается, раздувается, даже губы складывает. Павлин, не павлин, но точно птица королевская — огромное плетёное кресло будто превращается в гнездо, где Арсений восседает со всем своим величественным размахом. Вика хохочет, держась за собственный живот. Ваня тут же подхватывает мамин смех, абсолютно точно не понимая его причины, гогочет заливисто, и Арсений тоже расплывается в улыбке. Всё у них получится. Если и быть в ком-то уверенным, так это в Арсении — в нём и целая страна может быть уверена, Антон знает. До момента, когда они всё же пришли к родительству, Арсений успел полноправно принять на себя большую часть государственных обязанностей, отправив родителей спокойно разъезжать по заграницам. И удивительно, сколько потенциала хранилось внутри строптивого принца, неожиданно ставшего мудрым и рациональным королём. Сейчас, правда, обстоятельства снова изменились. Пусть Арсений и уверял, что беременность никак не повлияет на его деятельность, с каждым месяцем всё больше позволял Антону помогать со всем навалившимся, а последний месяц так вообще только контролирует его решения государственного масштаба. Родители вернулись сразу, как получили весточку о скором наследнике, и неожиданно это стало темой номер один в любом разговоре и поводом для любой покупки или вылазки в город. Так что ощутить на плечах вес обязательств за всё семейство и — господи боже — всю страну пришлось резко и весьма скоро. Но не Антону жаловаться. Он счастлив, как бы ни влияли на него волнение или груз огромной ответственности. Потому что рядом Арсений — единственный, любимый и уникальный, несущий в себе то будущее, к которому Антона готовили всю жизнь. Рядом семья — дружные, радостные, гордые своими детьми родители и помогающая и поддерживающая Вика. Рядом друзья — Димка с Катей, которые серьёзно размышляют насчёт третьего ребёнка, глядя на Арсения; Макарчик, с помощью полученного образования забравшийся по карьерной лестнице так, как ещё никогда не позволяло его социальное положение; Шульгин и Зохан, по старой памяти делящиеся своими планами на театральном поприще и вовлекающие Антона в перформансные короткие постановки; Варюша, ожидающая пополнения в королевской семье с не меньшим энтузиазмом. Но самое главное, что на душе теперь спокойно. Если раньше у него и возникали мысли, предначертано ли ему судьбой стать королём, насколько каторжной будет жизнь с принцем и достаточно ли он готов к отцовству, то теперь всё — не без помощи двух ловких рук со стороны — словно встало на свои места и принесло желанное умиротворение. Арсений оглушительно чихает, отвлекая от внезапной задумчивости, Ваня толкает Антону в губы крупную клубничину, а со стороны сада доносится зов мамы, какой-то грохот и смех. Вечер перестаёт быть томным.