Часть 1
1 июня 2025 г., 23:34
Проснувшись, я не сразу поняла, где я нахожусь, но вспомнив, успокоилась. У меня была отдельная комната на втором этаже возле комнаты брата. В конце коридора была комната Ники, потом моя, а уже после родительская. И да, я решила, что раз уж у меня теперь новая жизнь, я буду воспринимать ее, как еще один шанс жить так, как захочется.
Хотя я думаю этого у меня не получится и в этот раз. Потому что, как сказал бы Эндрю, «гребаный мученик». Ага щас, хотя может быть совсем немного... Да кого я обманываю, я и есть самый настоящий мученик.
В прошлой жизни, когда меня звали Софией, у нас в семье было четверо детей, и абсолютная консервативность. Дети подчиняются родительским указаниям беспрекословно, и никто никогда не оспаривает их решения. Хотя это скорее касалось только меня, потому что больше всего доставалось мне и меньше всего моим младшим.
Все заключалось в том, что я первый ребенок, некий пробник, на мне пытаются стать нормальными родителями, а потом появляются другие дети и в процессе воспитания принимают участие не только родители, но и старший ребенок. Но у меня, мою роль выполнить, как я поняла не получилось. Потому что у нас в семье, был только один мальчик, его любили и лелеяли, сбрасывая на меня даже его обязанности. Что с одной стороны меня бесило, а с другой стороны я уже так к такому отношению привыкла, что даже не задумывалась является ли это нормой или нет.
А еще на меня в буквальном смысле были сброшены материнские обязанности в присмотре за младшими. Все что наделали они, не уследила я. Накосячил брат - виновата я. Не убрала в доме мать - виновата я, ведь мама работает.
Но если что-то сделала не так я: получила 2, разбила стакан, не получила ожидаемую оценку, виновата в этом только я и безоговорочно я. Нет, меня не оправдывало то, что я делала домашнее брата, поэтому не успела доучить свое. Нет, не то, что я не уследила за тем в каком направлении летит рука, пока я ловлю ребенка, который падает со стула и разбиваю стакан. Нет, не то, что я делала проект с младшей сестрой, поэтому не успела сделать свой проект и получила 2. Во всем, что не успела сделать, я. Во всем, что не так сделала, я. Во всем, что не успел или не так сделал каждый в семье, виновата была я. Удобно иметь под рукой того, на кого можно сбросить вину, да еще и выплеснуть всю истощенность, нервозность и злость которые накопились в течение какого-то времени (не имея никакого расписания, хочешь завтра, через неделю или прямо сейчас, даже если прошел всего час с последнего), для того чтобы метать в меня всего, что под руку попадется и бросание меня во все к чему глаза прицепятся, потом еще и убирать за родителями СОБОЙ же надо.
Когда уже в более осознанном возрасте я предъявила этот факт отцу с матерью, они оправдались тем, что сделали все для того, чтобы я была одета, жила в частном доме, ела хорошую еду, ходила в хорошую школу. То, что они делают все для меня, а от меня хотят лишь помощь им и держать рот на замке, ведь они говорили, что делают все те вещи, которые делают мне больно, из любви ко мне и я почему-то поверила им.
Спойлер - это было зря. Загвоздка в том, что они всегда говорили мне быть идеальной, потому что им не должно быть стыдно выходить в люди с таким первенцем, как я. А людьми они были не последними, поэтому с каждой ошибкой следующий удар был сильнее и агрессивнее, подпитывающие злость и страх позора. Хотя они уже давно опозорили себя.
Я всегда была недостаточно хороша для этой семьи, поэтому решив сделать меня идеальной родители почти специально издевались над собой. Балет на который меня отдала моя мать, стирал мне ноги в кровь, из-за чего я иногда не могла нормально заниматься или стоять на пуантах. Что кстати очень выводило из себя эту женщину, потому что я не имею права реветь, в то время когда она платит такие деньги. Балет из-за, которого я в течение нескольких лет болела булимией и не могла нормально есть. Скрипка из-за, которой потом у меня были водянистые мазоли на пальцах и сломанная психика от того как сильно на меня кричали или не давали возможности перевести дух. Потому что руки из-за боли не слушались, это были основные причины по которым я больше никогда в жизни не смогла спутать скрипку с какими-то другими инструментами. Пианино на уроках которого мне почти сломали два пальца, потому что его мне вела моя мать. А в силу своего возраста имея маленькие руки и пальцы, не способные дотянуться до каких-то клавиш, лично этой женщиной в порыве не редкого гнева выкручивались и выламывались, под крики и обвинения того, что в ее возрасте она делала то, чему я должна была научиться еще раньше.
И я думала, что это делается специально для меня и это норма. Потому что все подкреплялось тем, что я никогда не видела нормального примера. Потому что не имела ни друзей, ни знакомых, а единственный любящий человек, которий у меня был, умер с ее легкой подачи, еще когда мне было 5 лет. Поэтому я молча принимала это все, пока в 14 лет, не произошла маленькая ситуация. У меня появилась подруга. И знаете она очень внятно и понятно объяснила и смогла вбить мне это в голову. Надо ли вообще говорить за то, что она была первой и единственной настолько близкой мне подругой за всю остовшуюся жизнь?
Что? Что? Не могу разобрать. А! Спрашиваете как мы познакомились? О, это было достаточно скучная история. Она была новенькая в нашем классе, а рядом со мной было свободное место. Потому, что никто не хотел сидеть со слишком идеальной отличницей. Она была достаточно хитрой и заинтересованной в том, чтобы разговорить меня и предложить объяснить мне, как она решает эти бессмысленные математические уравнения. Математика действительно была одним из худших уроков, которые были у меня, в расписании с 7-го по 11-й классы.
Мы договорились встретиться в школьной библиотеке, чтобы позаниматься вместе. Может я и не помню дату того дня, что как бы и полагается лучшим друзьям, но я точно помню, что в тот день была пятница. Потому, что это был единственный день, когда я имела перерыв между школой и доп. кружками в 3 часа. Мои личные три часа, которые я была обязана тратить на обучение в школьной библиотеке. Ну и так получилось, что она очень интересная и на самом деле не собиралась учить меня, а просто хотела познакомиться со мной получше, хотя все равно объяснила мне способ решения.
Так мы и стали лучшими подругами, она многому меня научила. В принципе, именно поэтому, после окончания университета, я перестала поддерживать связь с семьей. Хотя семья, это еще так сказано. Кстати по вдохновению той же подруги, я прочитала книгу «Лисья нора», которая и показала мне, что «родство еще не делает нас семьей».
Кстати о моей семье. После разрыва общения, я узнала, что брат спился, у средней сестры прогорел бизнес, а младшая сестра сказала, что она будет художницей, поэтому ушла из семьи. На самом деле я поддерживала связь только с младшей. Так как, только она относилась ко мне, как к человеку, а не к рабу.
Из-за чего я много помогала ей финансово и эмоционально, говоря, что она все сможет сама, а я в свою очередь помогу чем смогу. Я смогла. Завещав ей все сбережения и квартиру. Кстати, сбережений набралось под несколько миллиардов евро, да и квартирка трехкомнатная в самом центре Киева. Так что, я более чем за нее спокойна. Хотя мне и не хватает их компании, но сейчас я Эмилия Хемик и я все еще никак не могу привыкнуть называть, теперь уже своих вторых родителей, отцом и матерью. Но вот братом - Ники, я начала называть с самого начала, и мне даже не казалось это чем-то сверх моих возможностей. Наверное, это связано с тем, что я сразу начала принимать Лютера за угрозу, что я думаю даже хорошо.
***
После получасового вспоминания моей прошлой жизни, я все же пришла в себя от воспоминаний. На самом деле у меня очень плохое настроение, потому что я всю ночь ворочилась. Первых 2 часа я просто, напросто, не могла заснуть и это достаточно веская причина, чтобы этот день был испорчен. Поднявшись, я осмотрела свою комнату. За вчерашний день я даже ничего не поняла, потому что просто пыталась переварить такое большое количество информации. Моя комната была сделана в пастельно-розовых тонах. Честно мне захотелось вырвать. Это так слишком, так по-детски, тригерно. Моя мать просто обожала светлые тона, а для меня этот полностью белый дом был чем-то таким наполненным страданием и болью, что сейчас моё настроение испортилось ещё больше. Я привыкла к своей прошлой квартире, темной, безопасной пещере, в нее зайдешь, задернешь шторы и везде кромешная тьма. Она была идеальной. Хорошо, проехали. Сама комнатка была небольшой. В центре комнаты была кровать, тоже розового цвета. Нет, ну честно, я что какая-то принцесса из сказки про розовое королевство одуванчиков. Ну правда, а как это иначе назвать, только так. Возле кровати стояла небольшая тумбочка, в ней были майки, нижнее белье и колготки. Зачем такие подробности? Я в душе, не ебу. Нет не в душе, а в душе. Ну типа в первом слове ударение на букву у, как слово душ, а во втором как душа. В самой дальней стене комнаты было большое окно, с видом на соседний дом. Но ничего особенного. Слева от окна, находилась небольшой деревянный комод, и хотите шутку? Он тоже розовый. В этой комнате есть хоть что-то, не розово...? А нет, ковер, белый и пушистый, наверное, единственная вещь, которая мне нравится. Ладно, надо, наверное, начинать подавать признаки жизни. И как только я об этом подумала, в комнату врывается мой младший брат и наваливается на меня куча-мала. - Доброе утро! - И тебе не болеть. - Что? - Ничего, говорю и тебе доброе утро. - Аааа, ну тогда раз уж я тебя разбудил, я пошел. - Ага, давай, - У него это что, типа прикол такой? Класс, теперь меня каждое утро будет будить маленькое, громкое, слишком энергичное для утра солнышко. Ужас, и как теперь моему сну существовать с этим пылким мальчиком? Никак! Обреченно вздохнув, я спокойными шагами, стараясь особо не шуметь спустилось вниз, умываться. На кухне гремела посуда, видимо Ники помогал маме с приготовлением еды. Ну, а как тогда оправдать столь сильные стуки посуды, то ли металлических кастрюль, то ли мисок, то ли того, и того, короче всего понемногу. Зайдя в ванную, я направилась сразу же к умывальнику. Почистив зубы и умыв лицо прохладной водой, я направилась на кухню, чтобы выпить воды, но не тут-то было. По дороге на кухню, на стенах коридора висели всевозможные семейные фотографии, святые образа и кресты. Честно говоря, я засмотрелась. Некоторые были очень красивыми, а некоторые просто по обычному, деревянными. Такое ощущение будто это не просто верующая и богобоязненная семья, а настоящая семейка сектантов, только вот Ники даже не подозревая об этом, родился здесь. Боже, и я попала к ним в семью, я просто не представляю, как теперь уже мой младший брат все годы, до совершеннолетия прожил с ними. Пройдя и рассмотрев все, что висело на стене, я наткнулась на зеркало. Нет, не то чтобы это было странно, но оттуда на меня смотрела маленькая, 6-летняя девочка, с длинными кудрявыми, коричневыми волосами, веснушками по всему лицу, пухлыми розовыми губами и... Я даже не знаю, как правильно это описать, глазами голубого, как свечение молнии, в сезон дождей, цвета. Ближе к краям, они были темно голубые, как глубины черного моря, а ближе к зрачку чуть ли не белыми, как антарктические ледники покрытые снегом. Меня пробила дрожь мурашек по всему телу. Не хватало перекрасить волосы в рыжий, и можно начинать косить под сестру Нила Джостена, правда без такого количества травм. Отойдя от шока... Хотя нет, какой отошла?! Я все еще не понимаю, какого хуя у меня белые, черт тебя еби, глаза. Хотя вот блять, у всей семьи они коричневые. Поэтому даже не пытаясь на чем-либо таким размышлять, я на автопилоте направилась туда, где уже ароматно пахла еда. Ну как бы, не будет ли это как-то подозрительно, что я зависла разглядывая себя в зеркале? Мда, я немного опоздала для того, чтобы помочь, хотя бы с сервировкой стола. Я села за стол возле брата немного штырхнув его в бок, там где по идее, он должен был бы больше всего бояться щекотки. Пока он выправлял все вилки перпендикулярно к тарелкам, реакция не заставила себя ждать. Он со скоростью в 10 с/км прилепил свою руку на место, где я его штырхнула и рассмеявшись, плюхнулся обратно на свое место. На столе была отбивная, с пюре из картофеля. Выглядело это все, очень аппетитно, настолько, что у меня аж заурчало в животе. Мария, проходившая мимо меня, тепло улыбнулась, не знаю на что именно, то ли на нашу раннюю перепалку, то ли на звучание песни китов из моего живота. Так не привычно снова быть маленького роста. - Я вижу, кто-то сильно проголодался, - разложив на столе столовые приборы, сказала она. Ага, значит все же на китов - Ники, сходи, позови отца к столу. - Хорошо, - быстро спрыгнув с дивана, сказал брат и убежал в неизвестном направлении. Я в свою очередь, снова погрузилась в свои размышления. - Как спалось нашей маленькой принцессе? - вдруг вытащив меня из размышлений, прозвучи нежный голос. И снова задалась вопрос, какого хрена у меня голубые глаза?! Ага, ждите, есть же такая фигня когда пигминтация карего, ниже чем подложка из голубого, но не об этом. А о том, что я поняла, что Мария по сути нейтральная сторона, которая не может и слова против сказать из-за влияния ее мужа, Лютера. Она, наверное, смогла бы принять своего сына, таким какой он есть. Потому что я более чем уверена, что Ники пошел характером полностью в нее. - Хорошо, - с задержкой ответила я. - Правда, немного не спалось, но в основном все хорошо. - Ну, это хорошо, что хорошо, - сказала она, садясь за стол. Сразу после этого, в дверном проеме появился Лютер, а за ним, маленьким хвостиком и Ники. Сев за стол, Лютер спросил кто прочитает молитву. Я ответила, что я. Ну не зря же я вчера сидела над этой книжечкой, правда выучила я все, едва ли не сразу, как взглянула на страницу. Прочитав молитву, мы начали кушать. - Вчера в церкви, на службе встретил, Милберта, говорит у него очень хороший знакомый, у которого есть балетная школа, мы могли бы отдать туда Эмилию. Что ты думаешь по этому поводу? - Подал голос, Лютер. - Думаю, это была бы хорошая идея. - Интересно, а они спросят моего мнения? - Хорошо, тогда со следующей недели, ты будешь ходить в танцевальную школу, имени Маркуса, - посмотрев на меня, сказал он. Нет, не спросили, но я и рада. Только дайте мне возможность танцевать, я вам и душу продам. Но только не тебе, сплошной кусок гнили. После того замечания в прошлый раз, Ники ни разу не разговаривал за столом, во время еды. После завтрака, мы с Ники поднялись наверх, в его комнату, поиграть. Ну, так и прошел весь день, 6-летней девочки.***
Неделя после
- Привет как тебя зовут? - спросила меня очень приятная девушка - Эмилия. - Ох, Эми мне говорили о том, что ты придешь. Проходи в класс, я дам тебе нужную одежду. Я же могу называть тебя, Эми? - Я кивнула головой и прошла внутрь танцевального зала. - Ну все малышка, пока, пока. Я вернусь за тобой, ровно через час, удачного первого занятия, - бросила на прощание мама и ушла. - Пока, - помахав ей рукой, я прошла в глубь комнаты.Через час
Отврат, почему это тело такое слабое. А, конечно, наверное потому ему 6 лет и оно никогда еще не встречалось, с настоящими нагрузками. Ну ладно, это можно исправить дополнительными тренировками дома. В любом случае для осуществления моего плана на будущее мне нужна будет хорошая физическая подготовка. - Привет, как прошло занятие? - спросила меня вернувшаяся мама с пакетами продуктов. Видимо, ходила в магазин. Ну да тут от студии, до дома, туда-обратно 1 час, нет смысла идти домой кроме как, сходить за продуктами. - Все просто замечательно, мне так понравилось, - На самом деле мне понравилось, этот хореограф, знает что делает и чем он занимается. - Ну, главное, чтобы тебе нравилось, - с нежностью в глазах проговорила она. Я чуть не расплакалась. По отношению ко мне, никогда не проявляли, такой теплоты и заботы. Даже если мне не нравилось, я все равно должна была делать и им все равно бьет или обзывает меня, мой хореограф. Главное, что есть результат и у них есть плюс один факт, того, чем можно похвастаться, перед знакомыми или коллегами. А результат был. Легкая стадия анорексии, врач сказал, что если я не начну есть, меня ждал летальный исход. Родители даже в этом обнаружили мою вину. Они сказали, что это все ваши гаджеты, поэтому с 10 до 14 лет я ходила с кнопочным телефоном.Дома
Если так подумать, пока все идет гладко и даже слишком. А обычно. после таких фраз, все идет по наклонной. Может это просто, затишье перед бурей? Не знаю ой не знаю, не нравится мне это ощущение, а как правило лучший друг девушки - это ее интуиция. И она подсказывает, что дела так легко и просто не пойдут, но что произойдет она пока, что даже не подозревает.Через год
Мне уже 7 лет и я хожу в школу. Честно, я так скоро сдохну. Все пять дней ты просыпаешься рано утром и идешь в школу. А потом в воскресенье, ты снова тратишь свой день на то, чтобы проснуться рано утром, потому что надо же в церковь, мы же богомольцы, верим в Иисуса. В результате чего у меня был один выходной и тот проходил с самого раннего утра, потому что одно маленькое, энергичное, солнышко не могло сидеть смирно, на своей пятой точке. Но все же мои будни проходили гладко и спокойно. Пока я не начала ходить в школу... ничего необычного. Она была одной из самых обычных школ с христианским уклоном. Однако проблема заключалась вовсе не в школе или людях, находящихся в ней, а во мне. Что я не прочитаю, что мне не расскажут, как не пройдет мой день, я точно могу воспроизвести каждое слово, которое прозвучало на уроке или смене, из уст учителя или ученика. Что я не услышу или не законспектирую, я все помню точно до каждого слова. И единственное, к чему меня это ведет, эдетическая память. Просто говоря фотографическая. Только фотографическая память помнит фотографии, тексты, пейзажи, картины и многое другое, что могут увидеть глаза, а эдетическая все. В прямом смысле этого слова. Чувства, прикосновения, звуки, запахи, картинка, как двигаться, что делать и т.д. С одной стороны, это круто скажите вы, но на самом деле, это не так. Теперь я в полном спектре чувств, понимаю скуку со стороны Миньярда по отношению к своим будням. Могу лишь сказать, спасибо правилам прописанного мира, который не дает твоей жизни превратиться в день сурка, с повторяющимися временными петлями. Все всегда идет по-разному, тема урока, тема разговора одноклассников, еда которая подается в столовой и т.п. и т.д. и т.д. В школе, я ни с кем не разговариваю, осваивалась тоже сама. Но мне нравится, многие учителя очень хорошие, а другие просто нейтральные по отношению ко мне. Хотя я все еще не понимаю, зачем просиживаю здесь 13 часов, 4 из которых мы молимся перед началом уроков и под конец. Это странно, и не побоюсь сказать, что слишком фанатично. Ну а если коротко, то школа нормальная, с ненормальным фанатизмом к вере и одержимостью идея воспитывать девочек отдельно от мальчиков. С того момента я почти не училась, ничего не писала и не читала, никогда не делала домашнее и всегда, всегда писала проверочные на все 90%. Поэтому никто и никогда не мог мне ничего сказать. Училась я на отлично, правда в какой-то период времени, учителя отсаживали меня так, чтобы я не могла «списывать». Но поняв, что проблема совсем не в этом, вообще перестали общаться на то, что я ничего не пишу. Время шло и неожиданно мне наступило осознанием того, что я уже как 10 лет, нахожусь в этом теле, после моей смерти. И вроде бы все пока в норме, я привыкла ко всем наставлениям отца, о том что я девочка и должна безукоризненно подчиняться мужскому полу. Я лишь делала вид, что полностью с ним согласна, поддакивала ему, когда он обращался ко мне с таким вопросом, на публике. Но случилось то, что я не могла предвидеть. В одно воскресенье на утренней службе, Ники пришел с мальчиком. Выглядел он как его ровесник, поэтому не подала вида, ну просто подружился с парнем и он пришел вместе с ним на службу. Но потом я увидела, как они держаться за руки и перешептываясь посмеиваются, к сожалению, это увидела не только я, но и мать с отцом. Я была в панике. Дома начался настоящий скандал. - Отец, но я ничего не могу сделать, чтобы мне не нравиться парни, - почти плача, говорил брат. - Нет, можешь! Еще как можешь! Ты вообще представляешь, какой это позор для нашей семьи! Я уже не говорю насколько это большой грех, это просто ужасно! - кричал он, на уже плачущего сына. - Но отец. - Я не хочу ничего слышать, уйди с глаз моих и даже не появляйся передо мной пока тебя не перестанут нравится парни, я надеюсь, я понятно объясняю? - сурово отрезал Лютер. Плача Николас сбежал вверх по лестнице и как только раздался хлопок закрывающейся двери, отец опустился на диван. - Господи, я чего много прошу? Эми, доченька. Я лишь хочу себе нормального сына, который найдет себе такую же богобоязненную женщину, как ты и ваша мама. - Нет отец, но я думаю он одумается со временем, давайте мы просто подождем, - пронося в гостиную поднос с чаем и подавая стакан ему, сказала я. - Спасибо. Как хорошо, что я имею такую прекрасную дочь, как ты. - Спасибо, я наверное тогда пойду готовится ко сну, спокойной ночи вам. - И тебе спокойной, обязательно не забудь прочитать вечернюю. - Конечно, - бросив на прощание, я вернулась за чаем для брата, поднялась наверх. Постучав дважды, я вошла. На кровати скрутившись комочком плакал, обычно всегда 13-летний мальчик. Подойдя и поставив чай на тумбочку, я присела на кровать. - Эй, - Ники дернул головой и закопавшись еще глубже в свои колени, он начала плакать с новой силой. - Эй, посмотри на меня, - Найдя руками подбородок брата, я повернула его к себе лицом. Его глаза все еще не собирались встречаться с моими - Икин, посмотри на меня, - увереннее проговорила я. Наши глаза встретились. Я увидела столько боли, столько чувства не понятности, было в его черно-карих, как кофе глазах. Я знаю этот взгляд, я видела его в зеркале каждый раз, когда срывалась в ванной, после того, как мне внушали, что я не правильная, не достойная. Но самое болезненное было в том, что ты ничего не можешь с этим сделать, даже если ты это кому-то расскажешь, то слышишь в ответ «Оооооо, а вот я», «А, вот у меня», «Да что там, а вот у xx у xx было вот так и ничего, жива». Все это было у них, у того человека, который совсем не заслуживает такого обращения к себе. - Почему я не могу, просто любить того, кого хочу, почему я такой не правильный. Почему, почему, почему, почему, ну почему я, - Истерично шепча, дергая себя за нежные кудряшки своей головы, он качался туда-сюда и бил свои косточки, не переставая при этом вытирать бесконечно льющиеся слезы о свои колени. Я хватала его за руки, но это совсем не помогало, поэтому я обхватила его в сильные объятия, не давая даже пошевелиться. Обхватив его за спину правой рукой, а левую положив на голову, я начала немного покачиваться и тихо шептать ему в мягкую макушку, что все хорошо, что это нормально, что он нормальный, что все хорошо, если ему нравятся парни, что он не должен слушать своего отца. Через время я почувствовала, что что-то тяжелое чуть ниже ключицы. Это были руки. Руки, которые искали опоры и защиты. Руки, которые искали защиту. Немного отстранившись, от все еще дрожащего тела, я взяла его руки в свои и круговыми движениями начала вырисовывать нехитрые рисунки. - Не слушай отца, - резко подняв взгляд, он взглянул на меня. Ник все еще шмыгал носом, но уже спокойнее - Ты не неправильный, ты не ненормальный, ты не грешный, ты никогда не был таким и никогда не будешь. Запомни это раз и навсегда, - Подняв глаза, мы встретились взглядами. Правильно говорят, глаза - душа человека. Я никогда не могла понять смысла этих слов. Ну глаза да глаза, что в них такого. И лишь когда я выросла, я поняла. Ты можешь не показывать ничего лицом, телом, всем чем угодно, но глаза никогда не обманут. Вот и сейчас, я смотрела и понимала, он лишь хотел понимания и любви со стороны своих близких, так же, как я в свое время. Хотела семью, настоящую семью, где все друг за друга горой и небольшим склоном. И он получит ее. Да он сейчас не знает об этом, но я постараюсь дать ему семью, заботу, любовь, поддержку, понимание, чего ему не хватает от его родителей, пока не появятся Эндрю с Аароном и Лисами. Меня резко обняли. Я не ждала этого, Ники просто набросился на меня и снова начал плакать. Я обняла его в ответ и медленно покачиваясь, перебирая пряди волос на его затылке, я продолжала его успокаивать.Ники
Придя домой я понимал, что меня ждет разговор и я чувствую этот разговор закончится для меня плачевно. Раздевшись отец прошел дальше по коридору. - Николас, пойдем поговорим, - Пройдя в гостиную сказал он. Пока я шел за ним, наши с Эмилией взгляды встретились. Меня пробила дрожь, ее глаза всегда такие глубокие, яркие, они почти светятся, проникают глубоко глубоко внутрь, так будто она знает о тебе все и даже больше, чем ты знаешь сам о себе. Войдя в гостиную, я посмотрел на отца. - Что это было? И что это значит? - Сразу же к делу, как всегда. - Это мой парень, Уильям. Он сказал, что хотел бы побывать на службе, - опустив глаза в пол, быстро протараторил я. - Парень? - возмущенно крикнул он, встав с кресла - Парень говоришь, - чуть тише проговорил он - Ты не будешь встречаться с парнем. Никогда, ты меня услышал? Чтобы завтра расстался с ним и нашел себе нормальную, можно даже не верующую девушку. Ты понял меня? - Отец, но я ничего не могу сделать с тем, что мне нравятся парни, - начиная чувствовать как слезятся у меня глаза, говорил я. - Нет, можешь! Еще как можешь! Ты вообще представляешь какой это позор для нашей семьи, я уже не говорю насколько это большой грех, это просто ужасно! - кричал отец на меня, я не сдержался и начал плакать. - Но отец! - Я не хочу ничего слышать, уйди с глаз моих и даже не появляйся передо мной, пока тебя не перестанут нравится парни, я надеюсь, я понятно объясняю? - сурово отрезал он, даже не дав и нескольких слов мне вставить. Сразу поняв слова отца, я убежал наверх. Комната, комната, я просто хочу сейчас исчезнуть, исчезнуть и больше никогда не появляться. Почему я не могу просто любить того, кого я хочу, не глядя на пол этого человека. Почему все настолько яро утверждают, что таких людей, как я, надо лечить. Что это болезнь, что это ненормально. Чем им мешает то, что я в отношения не с девушкой, а с парнем? Может проблема действительно во мне, может это правда болезнь, может это правда ненормально. И я ненормальный, я неправильный, это неправильно. Стук, щелчок, кто-то пришел ко мне, матрас прогнулся под тяжестью неизвестного. Прошу только не отец, только не отец, только не отец, только не отец, нет, нет, нетнетнетнетнетне..... - Эй, - сказал чей-то голос. Я не могу разобрать, кто это. «Нет, прошу» подумал про себя я и дернул головой прячась еще глубже в свои колени и руки. - Эй, посмотри на меня, - Снова. Этот голос, такой знакомый, такой теплый, нежный, что мне хочется выйти из своего укрытия и посмотреть кто это. Нет, нет, ты не можешь, ты неправильный, ты не достоин этого. - Икин, посмотри на меня, - Так меня называет только ..... Эмилия. Я резко взглянул на нее. Наши глаза встретились и я увидел ледяные обломки замершей воды, которая находилась в таких местах как Антарктида или там, где это нормально видеть их каждый день. Они смотрели глубоко, пробираясь по всем стенам подсознания, что постоянно пугало меня, но сейчас я видел нечто другое. Понимание, нежность, знание всего того, что чувствую я, так будто она проживала это ежедневно на протяжении всей жизни. - Почему я не могу, просто любить того, кого хочу, почему я такой не правильный. Почему, почему, почему, ну почему я, - Снова. Опять, оно, я даже не контролирую это, просто голос отца, одноклассников когда они узнали это, голос сестры. Нет, нет, нет, Эми бы никогда не поступила так со мной. Я хотел заткнуть эти голоса, чтобы не слышать их больше. Вдруг резко стало тепло, как будто сейчас лето и я валяюсь под солнцем, на щекочущей меня траве. Но сейчас разгар зимы и я совсем не на улице. Оказалось я был в крепких объятиях моей сестры. В них было так тепло, хорошо, как будто меня обнимает мама. Она так давно не обнимала меня. Я услышал шепот, это была моя сестра, она говорила что-то очень тихо, так тихо, что практически ничего не слышал. Нет, я все-таки услышал, она ели слышно говорила, что я нормальный, что это нормально, что я не неправильный и что это не неправильно. Немного отстранившись от меня она взяла мои ладони в свои и начала вырисовывать какие-то хаотичные рисунки. - Не слушай отца, - Что? Эмили, которая никогда и слова грешного, в присутствии отца не скажет, и которая всегда его слушает и не оспаривает его решения, сказала не слушать его? - Ты не неправильный, ты не ненормальный, ты не грешный, ты никогда не был таким и никогда не будешь. Запомни это раз и навсегда. Когда она посмотрела на меня, я увидел глубокое море нежности, понимания, поддержки и сочувствия. Я не достоин такой сестры, она слишком хороша по сравнению со мной. Не сдержавшись, я набросился на ее обнимая и снова расплакавшись с пущей силой. Когда я успокоился, Эмилия предложила мне чай. Он всегда получается особенный. Сколько бы я ни пытался выпытать ее секрет, она никогда не раскрывать его, говоря "Он потому и особенный, потому что только я знаю его рецепт". Он вроде бы и сладкий, но не сильно, немного кисловатый и даже есть небольшая остринка, но в купе это все придает ему особый вкус. Я много раз пытался понять, как она его делает, следил за ней, но так и не смог узнать. Он всегда успокаивает, так же как и ее объятия. В итоге, мы так и заснули в обнимку.
