Часть 13
21 сентября 2025 г., 02:58
– Ї-їде-е ма-аршрутка,
Як велика со-о-оба-а-ача будка.
На дорозі всіх пі-і-ідрі-ізає, бо "Шансон" в салоні-і-і ру-у-уба-ає, – Телефон в кармане начал бешено трезвонить, это был Ники. Сейчас у них в Германии пол 12 ночи, а если точнее 23:49. Я быстро взяла трубку.
– Алло, привет, – С приподнятым настроением от звонка брата сказала девушка.
– Приве-е-ет! – Писк, визг, смех, все в перемешку создавало очень много шума, что заставило Эмилию немного отодвинуть от себя мобильник.
– Боже, ну не кричи ты так, а то я скоро оглохну. Ты чего такой радосный? – Весело прошептала она в трубку.
– Ой, прости, просто мы с Эриком только, что были на свидании, а потом очень-очень, приочень долго целовались. Потому что он не хотел меня отпускать, ну и я тоже в принципе не хотел его отпускать, ну и кароче к чему я веду, – Я в шоке от его скорости произношения слов, кто ты блять такой? – Он сказал, что хочет пригласить меня к себе на ночевку, а я не знаю, что мне бра-а-ать. Ну ты понимаешь? Пижама там и так далее. Я реально просто в ступоре.
– Как тебе идея взять свою пижаму кигуруми бурундука? – И после этих слов на той стороне телефонной линии заглох скоросной поезд со словами, только что так быстро выезжающий из его рта.
– Нет, – Он так резко и даже не думая ответил, что я аж удивилась.
– Почему-у? – Я реально была в большом недоумении почему он не хочет взять с собой на ночевку к Эрику кигуруми бурундука, который я всего месяц назад отправила ему подарком на день рождение. Я была уверена, что он заценит.
– Потому что Эми ему 23, он человек, который ходит на работу и иногда в паб. И я ребенок, которому только через 5 месяцев исполнится только 17, понимаешь?
– Нет, не понимаю, зачем тогда с ним встречаться, если ты собираешься скрывать от него то, какой ты на самом деле? Ники бурундучок мой, подумай если он не собирается принимать такую мелоч, как твою любовь к кигуруми в виду бурундука, то о чем тогда речь, – Я понимаю это сейчас выглядет странно с моей стороны, но сами вдумайтесь. С той стороны послышался приглушенный вздох.
– Ну, не могу не признать, что ты права. Но понимаешь я хочу постепенно открываться ему, я хочу построить постоянные отношения, а не так просто на месяц или два, – Поникший голос и его все еще присущий ему страх не понравится или неподойти человеку, убивают меня.
– Икин я понимаю тебя, очень хорошо понимаю, я и сама такая. Но может на начале отношений показать ему какой ты, чтобы потом не разачаровываться. Он ведь тебе так сильно нравится, а мне нравится то, когда ты не пытаешься подстраиваться под ожидания других людей, понимаешь? Я хочу, чтобы ты с самого начала показал ему, какой ты, чтобы потом он не был тем очередным ушлепком в твоей жизни, который сделает тебе больно. В твоей жизни таких было предостаточно и не смей из-за них держать свой рот закрытым, неотстаивая себя и то что тебе нравится.
– Знаешь, после такой твоей тирады я передумал, возьму ка я все таки бурудука, – Он хихикнул, а я любяще улыбнулась.
– Вот это мой брат, люблю тебя.
– И я тебя, пока-а-а, ой то есть спокойно ночи, – Воодушевленно, радосно и любяще прокричал он мне в телефон.
– И тебе спокойной ночи, мой бурундучек, – Так же само ответив девушка скинула трубку и посмотреля на белакурого брата рядом с собой. Аарон спал на когда-то кровати Ники, а сейчас у себя. Она вздохнула, накрыла его одеялом и поцеловала в лоб.
дом. Ники уже как 2 месяца в Германии, месяц назад наконец-то встретил свою родню душу Эрика. Эндрю в колонии для несовершеннолетних из которой выйдет через пол года. Но наверное вас волнует один вопросик, что же с "Ним". Дрейк за решеткой, выйдет только через год. Суду были предоставлены неопровержимые доказательства, так что они ничего другого и не могли сделать кроме, как посадить его в тюрьму, хоть суд и был тяжелым.
Наши будни с Аароном, которого мы забрали на время, о чем еще не знают родители, протекают спокойно и не сильно приятно. С мамой он не сильно в контакте, так просто "Доброе утро", "Здравствуйте", "До свидания" и все. Отец вообше его игнорирует и смотрит с презирающим взглядом. А вот за кого правда можно гордится, так это за меня, мы с ним в хороший отношениях, иногда разговариваем. Я максимально навязываюсь, чтобы он привыкал ко мне. Сейчас я по сути, как Ники просто немного тише.
Нет, не подумайте неправильно, я не думаю что Ники громкий, мне всегда радосно наблюдать за таким громким, взбалмошным и радосным ним. Да, видно, что под всем этим он многое скрывает, но большую часть времени, это искренние улыбки и смех. Я делаю все для того, чтобы так и было.
По поводу Аарона, первое время у него были проблемы с наркотиками, хотя он и до сих пор иногда упарывается, но мы вместе пытаемся с этим бороться. Я очень жду, когда я его заберу в отдельный дом и наконец смогу окончательо снять с этой херни. Знали бы вы, как это сложно видеть, как и что с ним происходит, а в особенности скрывать это от родителей. Особенно от матери, которая большую часть времени проводит дома, но я пока держусь. Мы очень часто с ним гуляем и задерживаемся до поздна, специально для этого. Больше всего мне приносит боль то, что я сама выделяю ему деньги на траву, чтобы он не загнулся, но потихоньку отходил. Потому что, пока что, я не могу предоставить ему все условия для его отходников и это страшно, и больно. Настолько больно, что иногда у меня появляется желание закончить со всем этим, перестать пытаться или стараться. Закончить просто все это и не терпеть свой же плачь по ночам от чувства беспомощности.
Сегодня был один из таких дней, в основном мы перешли на траву, она ему помогает. Ну, если так можно сказать. Раз в три дня не меньше, мы идем на долгую прогулку. Чаще всего это маленький лесок или безлюдный парк. Он выкуривает косяк часов 5 ведет себя, как бестрашный и безумный маленький говнюк. Один раз мне даже предьявил, что он пеликан, потому что он думал, что не чувствует ног и бегал покругу говоря, что он летает. Иногда бывают таким смешные моменты, но иногда бывает, что я слишком уставшая от этого всего и он с плохим приходом, из-за чего мы получаем отвратительное комбо, как сегодня.
– Зачем тебе все это? – Аарон лежит под деревом, уперевшись головой о столб дерева со скрешеными руками на груди и смотрит на Эмили исподлобья.
– Что все? – Спросила она спокойно, делая затяжку. На улице холодно, на Эмилии серое увесистое пальто и розовый полупрозрачный шарф-шаль. Она курит смотря в даль и изредка на небо, сегодняшнее ее настрое было не самым лучшим. Поняв, что через пару месяцев она слиняет из этого дома, она перестала контролировать свои отношения с отцом, они стали напряженными. Она часто начала ругаться с ним из-за Аарона. Он презирал его, как и свою сестру, а Эмилия видела в нем лишь ребенка, которому нужна помощь. И сегодняшний день не исключение. И это все подкрепленное неожиданно накатившей на нее тоской по брату, ночным кошмаром и днем "дозы", не делало этот день хорошим, даже нормальным его сложно было назвать.
– Зачем тебе заступаться за меня, зачем защищать перед своим отцом, я помню какими хорошими были ваши отношения. Зачем помогаешь мне с моей зависимостью, зачем покупаешь мне травку. Зачем тебе это все? Ты ведь меня увидела впервые только 2 года назад, ты по сути знакома со мной всего лишь 2 месяца и не было ни дня, чтобы ты не делала все это, – Под этим всем он подразумевал, помощь с зависимостью, отстаивание его перед ее отцом, хорошое отношение к нему, он видел, что оно было искреннее. Те взгляды необъятной любви и нежности к нему, которые он не понимал. Первое время он принимал это за жалость к нему, погибшая матерь, нахождение в неизвестной для него обстановке, перевод в новую школу, зависимость. Он не понимал чем он это заслужил, ведь любовь надо заслужить, но он даже и пальцем не пошевелил для того, чтобы она начала с ним общаться, шутить, смеятся, помогать, целовать в лоб перед сном, когда она думает, что он заснул после прогулки.
– Потому что люблю, потому что ты мой брат, потому что ты хороший человек. Да иногда ведешь себя, как маленький говнюк, но это не отменяет того факта, что ты один из немногих моих близких людей. Помню, каким колючим ты был, когда только приехал к нам, колючка, – Она посмотрела на него с улыбкой и тыкнула в бок – Ты часть той семьи, которая не является двуличными идиотами. И по поводу отца, я никогда его не любила, я всегда презирала его. Он хотел выдать меня замуж без моего на то ведома, просто поставил перед фактом и все. Он ненавидит Ники за то что ему нравятся парни... – Парень перебил ее.
– Потому что это отвратительно. Фу блять, я не могу тебя понять в этом вопросе... – А она перебила его в ответ.
– Но он же его сын, – Резко ответила она и не давая ему сказать и слова, дальше продолжила – Быть геем не значить убивать людей, или насиловат их как некоторые ублюдки, – На слове "ублюдки" она сделала видимое ударение.
– Ха, но все равно это отвратительно и убого, – Сказал он с заплетающимся языком.
– Хочешь сказать, что Ники убогий и отвратительный? – Она в бешенстве, она знала, что Аарон еще тот говнюк и всегда обходила эту тему стороной или сглаживала углы. Может быть если бы ее настроение не было таковым, какое оно сейчас, она бы просто хмыкнула, грусно улыбнулась и сказала бы: "В этом нет ничего такого, это так же нормально, как и любовь к девочкам", но сейчас она не в том настроении. Сейчас она готова рвать и метать, защищая другого брата. И лучше травке не действовать на Аарона слишком хорошо, потому что если он сейчас не придержит язык, то она ему его отгрызет.
– Да, потому что это отвратительно пихать чей-то член себе в очко. Блять как представляю, фу блять... – Он хотел продолжить, но взгляд сестры ему не дал – Ха, неужто ты так не считаешь, ты правда думаешь, что это нормально!?
– Да я считаю, что это нормально, точно так же как пихать себе в пизду чей-то член, убогий ты кусок говна, – Она видела, что в его глазах появилась боль от сказаных ею слов, обида, горькая и неприятная и подступающие слезы.
Она отвернулась, затянулась и продолжила смотреть туда куда и смотрела перед этим. Боковым зрением она видела, что он все еще смотрит на нее и подозревала, что по его щекам сейчас текут слезы. Сегодняший трип, который он получил был плохим, поэтому он чувствовал все в два, а то и в три раза хуже. Мало того, что он испытывал страх и ему было плохо от этого, так еще и состоялся вот такой разговор. Это выводило на эмоции сильнее, чем усталость или эмоциональное выгорание, поэтому он никак не мог контролировать выступающие и катящиеся по его щеке слезы. Он давился всхлипами, стараясь не издавать ни звука. Шелест осенних листьев из-за неожиданно подувшего ветра, перебивал эти звуки еще сильнее, но Эмилия сидела слишком близко, чтобы не слышать их.
– Что? Неуж-то неприятно, когда тебя называют убогим, куском говна, – Она снова обернулась к нему и увидев все картину своими глязами, ее начала терзать совесть, но она не подала виду. Лишь отвернулась и сделала следующий затяг. Они сидели дальше молча, аж до самого вечера.
***
Сейчас я живу относительно спокойно, жду когда получу свои права и выжидаю моего 18-тилетия, чтобы съебаться нахуй с этого больного места под названием***
На то, чтобы дойти домой им требовалось минут 40. По пути они зашли в ближайшую фастфудную забегаловку, купили Аарону поесть и пошли на последний автобус. Молча, не издавая ни звука, просто чтобы дойти домой и разойтись по своим углам. Уже когда они вышли на своей остановке и им осталось идти 20 минут к дому, Эмилия заговорила. – Через 2 месяца мне исполняется 18, я собираюсь уезжать и жить отдельно от этого дурдома, – Аарон ничего не ответил, он уже был при своем уме. Эмилия чувствовала от него эту ауру негодования. Что-то по типу, зачем ты мне это рассказываешь давай вали куда подальше, нахрен мне это знать. Что на самом деле означало, его максимальное нежелание ее отпускать. Ему было страшно, она было единственной кто был... – Хочу взять над тобой опекунство и забрать с собой. Так что подумай над этим и скажи мне свой ответ до того, как я слиняю из этого адского божьего пристанища. Аарону было нечего сказать, а если бы и было он бы не успел ведь они уже пришли к придорожной тропинке дома. Эту неделю отца не было дома из-за командировки, а Мария уже скорее всего спала, так что они так же продолжая молчать, зашли в дом и не обмолвившись ни словом на прощание, разбежались по своим углам. Аарон до сих пор не мог точно сказать, что он чувствовал по отношению к тем словам. Хочу взять над тобой опекунство и забрать с собой. Это было неожиданно, он понимал ее действия перед этим, она хотела подружиться, она считала его братом и любила только за то, что он ее брат. Делала столько и не просила ничего взамен, может это были еще отголоски травы, но он снова заплакал. Ему все еще было больно от сказаных нею тогда слов. Неужто Ники она любит точно так же, без каких либо условий. Условий быть тихим, не просить еду, не просить купить что-то в школу, не лезть по руку, не быть дома до самой ночи потому что он мешает матери и ее очередному ухажеру мудаку. Условий, не быть. Он любил свою мать и потерял ее так неожиданно. Когда она, в те редкие разы трезвости была мила с ним, покупала сладкое, иногда когда была в очень хорошем настроении покупала CD диск с мультиками. Они вместе иногда рисовали, да это было редко но все же. А Эмилия, она не была такой, да она бывает разной, резкой в плохом настроении, веселой, иногда громкой, смешной, доброй, и кажется даже любит его. По крайней мере она так сказала. Когда в последний раз мама говорила ему, что она любит его. Он не помнит. Он не знает, что сказать ей на ее предложение. Так что подумай над этим и скажи мне свой ответ до того, как я сленяю из этого адского божьего пристанища. Он оскорбил ее брата хоть и обоснованно, но оскорбил. А она все равно сказала ему, что-то такое от чего грело внутри и хотелось улыбаться. Слезы все еще с пременчивостью катились по его щекам. Он лежал на кровати и думал. Заслужил ли он сказать, что хочет. Хочет, чтобы она забрала его с собой. Он точно знал, что да, он хочет. Но заслуживает ли он этого, но ведь если бы она не хотела этого, она бы не сказала бы ем у об этом, ведь так? Может все таки... Нет, он подумает об этом завтра, не сегодня, сегодня случилось слишком много всего. Он подумает об этом завтра. В дверь раздался стук. Нет, я сплю, не трогай меня сейчас. Но Эмилия не может читать мысли и она просто подумала, что Аарон обиделся на нее слишком сильно. И в любом случае она зайдет в комнату, потому что вторую кружку чая она не собиралась пить сегодня вечером. Тем более она собиралась занести ему таблекти от головы, так что без разницы. Но зайдя в комнату она застала картину спящего Аарона, повернутого лицом к окну. Она прошла в комнату оставляя его кружку с чаем на тумбочке с пластинкой таблеток. Слишком заботливая, слишком любящая, слишком доверчивая, слишком странная, слишком непонятная. Слишком страшно, слишком больно, слишком доверчиво, слишком странно, слишком непонятно, слишком, слишком, слишком, слишком, слишком, слишком, слишком, слишком, слишком, слишком, слишком, слишком, слишком, слишком, слишком, слишком, слишком, слишком, слишком, слишком, слишком, слишком, слишком, слишком, слишком, слишком, слишком, слишком, слишком, слишком, слишком, слишком, слишком, слишком, слишком, слишком, слишком, слишком, слишком, слишком, слишком, слишком, слишком, слишком, слишком, слишком, слишком, слишком..... – Аарон? – Прошептала она, всматриваясь в признаки присутствия его сознания. Но ничего не увидев, вздохнула. Аарон не хотел сейчас заводить разговор с ней, не в том состоянии в котором он сейчас находится – Ну и что мне с тобой делать, с врединой такой, ха-а, – Она опять вздохнула, а у Аарона опять подступались слезы. Это было сказано с такой нежность, любовь и усталость, что было не сложно понять истинный смысл этих слов. Вдруг раздался громкий звук телефонного звонка, парень почти вздрогнул, почти. По разговору было понятно, что звонит Ники. Она заводит какой-то разговор за то, чтобы ценить себя и всякое такое, ну посыл был приблизительно такой. С разговора было понятно, что у Ники видимо появились отношения в Германии. Сейчас почему-то язык не поворачивался назвать его гомиком. Неужели она любила Ники даже с учетом того, каким отвратительным он был. Потом они попрощались и Эмилия сделала то, чего Аарон уже не выдержал. Она встала, укрыла его одеялом, легонько провела ладония по лбу и поцеловала его меж бровей. Он уже решил, что скажет ей на ее предложение. Да, только что, но решил. Он открыл глаза и встретися с удивленными глазами сестры. Она точно этого не ожидала. Они не долго смотрели друг на друга, но ощущение было, будто прошли часы прежде, чем Аарон открыл рот для озвучивания своего вердикта. – Я тоже хочу, чтобы ты забрала меня с собой из этого адского божьего пристанища, – Он устало усмехнулся, было что-то забавное в том, чтобы повторить за ней эти слова. А еще немного хотелось разрядить обстановку. Эмилия на это улыбнулась все еще смотря ему в глаза, а потом потупила взгляд в кружку в ее руках. В темноте было не сильно видно, но Аарон увидел, как она заплакала. Девушка смахнула слезы радости и облегчения, смяв губы в ровную полоску, пытаясь контролировать их. У нее не было много времени для того, чтобы себя накрутить и много об этом подумать, но усталость и эмоциональное переполнение взяло верх. Она подняла голову вверх, улыбаясь и глубоко дыша. А потом посмотрела обратно на брата. – Спасибо, – Хоть у нее и не было много времени для того, чтобы поволноваться об этом вопросе стоящем, как штык в горле, сегодня. Но времени в размере последних два месяца его пребывания здесь, было более чем предостаточно, чтобы она представила настолько много, насколько только возможно сценариев развития событий. И ни в одном из них не было настолько идеального решения ситуации. Если Аарон хотел плакать пять минут назад, то сейчас точно не хотел, не тогда, когда он видит столько счастья и слез одновременно, в глазах девушки напротив. И снова захотелось разрядить обстановку и не показать своих настоящих чувств, так же открыто как она. – Всяко лучше с тобой под одной крышей, чем с этим сектантом мудаком и невидимым духом, извини, – Он извинился за комментарий в сторону матери. Одновременно со словами он взял кружку с чаем, отодвигаясь чуть в сторону, что Эмилия приняла, как приглашение и не ошиблась. – Ничего, иногда странно наблюдать то, как тихо она себя ведет, особенно на фоне нас с Ники. Тем более в твоих словах есть доля правды, а на правду не обижаются, – Вытерев слезы сказала девушка. Что-то слишком часто она начала плакать. И все же есть что-то в том, чтобы даже через такие разговоры или чувственные всплески, сближаться. А еще, есть что-то в том, чтобы вот так вот, в уютной тишине, сидеть в темноте, бок о бок и пить чай, после выматывающего дня. Тихое биение ложок о стенки кружок, когда кто-то из них делает глоток гарячего напитка, тихое дыхание и такое же тихое присутствие. Иногда это раслябляет даже лучше, чем массаж или сон. – Ты только учти, как только мы переедем, я собираюсь всерьез заняться твоей зависимостью, никаких "травка раз в три дня" или еще чего, – Говоря это она продолжала смотреть в стену перед собой, видя, что Аарон тоже не шевелится. – Мгм, – Соглашаясь промычал он, делая следующий глоток. И это были последние слова прозвувщие от этих двух людей сегодняшним вечером. Всегда, даже после самой страшной бури, настоет момент когда все спокойно и можно выдохнуть, не бояться и бежать. Можно просто сидеть и ничего не делать, наслаждаться моментом, не боясь, что произойдеть что-то, что оборвет твою жизнь навсегда. И это воодушивляет больше всего, на то чтобы бороться с бурей. Потому что чем сильнее и страшнее буря, тем спокойнее, счасливее, красивее и ценнее спокойствие, идущее после нее.
