Игра – Точка Исчезновения.

Город дышал чужим воздухом. Таким, который как будто вдыхали до него — с тревогой, с предчувствием, с криком, застрявшим в горле. И теперь этот воздух осел плёнкой на стенах зданий, на мокром асфальте, на витринах, в отражениях. Он не был его. Ису стоял у входа в клуб и не чувствовал ни собственных рук, ни ног. Только часть своего запястья. На нём — метка. Чёрным фломастером. Полумесяц с точкой в центре. Просто рисунок — а чувствовалась как выжженное клеймо. Он провёл по ней пальцем. Чернила не размазывались. Кто-то уже отметил тебя. Как будто стрелка дротика, уже летящего в мишень. Клуб пах потом, алкоголем и чем-то влажным — как подвал, в котором танцуют мёртвые. Свет рассекал толпу на куски, музыка будто разрывала виски изнутри. таким видел этот клуб Ису. Люди здесь были частью одной пульсирующей массы, сливающейся в серую гулкую жвачку, в которой никому не было дела до одиночки. До тех пор, пока Ису не увидел их. Первый сидел у стойки, в серой куртке, испачканной краской. Волосы торчали в разные стороны, профиль острый, глаза — тёмные, прожигающие, как керосин. Ису узнал его сразу. Тот самый ублюдок, который с хрустом отправил его камеру в небытие. Даже не извинился — только фыркнул. Да и сейчас, будто чувствовал взгляд, — повернул голову и метнул на Ису короткий, напряжённый взгляд. В нём было что-то... вспыльчивое. Как спичка, которую держат между пальцами, не поджигая, но зная — она может вспыхнуть в любой момент. Рядом с ним стоял другой, тоже уже знакомый Ису. Мокрые волосы, тёмный худи, руки в карманах. Он выглядел так, будто каждую секунду ждал удара. И точно знал, откуда он прилетит. Ису подошёл медленно. Горло пересохло. — Эм... Привет. — Он старался говорить спокойно. — У вас… тоже метка? Парень с краской даже не повернулся сразу. Только фыркнул, как от вопроса, который раздражает уже заранее. — А у тебя? Ису показал запястье. Немая демонстрация принадлежности. — Ну вот и славно. Значит, не один я в этой хуйне, — буркнул тот. Голос хриплый, с характерной дерзкой манерой, будто даже буквы он выговаривал с вызовом. — Мы знакомы? — спросил второй. Голос — глубокий, немного хриплый, но медленный, будто он был где-то наполовину во сне. Или далеко. Или в себе. — Не особо, — осторожно ответил Ису. — Я вам… кофе по вечерам делал. В том кафе на улице Сибуя. Он немного поклонился. — Чон Ису. Пауза. Лёгкая, как тень между вдохом и выдохом. — Хао, — нехотя бросил парень с краской на рукаве. — Харука, — сказал второй. Его глаза не моргали, всё ещё изучающе глядя на Ису. Так смотрят не на людей. Так смотрят на улики. — Я не думал, что нас будет несколько, — признался Ису. — Или что мы встретимся здесь. Тишина. Она как будто приросла к полу, к стенам, к их лицам. Потом — чьи-то шаги. Быстрые. Немного неловкие. — Эм… — раздался тонкий голос. К ним подошёл парень — худой, как стебель, с прозрачными бусинами на запястье. Глаза большие, будто чуть испуганные, но не прячущиеся. Он выглядел младше всех — почти школьником, но на деле было ли это так? — У тебя метка? — Ага, — кивнул Ису. Он узнал парня, которого спас от хулиганов. — И у тебя? Парень поднял запястье. Та же фигура. — Меня зовут Тэо, — сказал он и, вместо того чтобы подать руку, сделал шаг ближе. Он дрожал, но не отступал. Просто боялся рядом. Последним подошёл ещё один. Высокий, с усталым взглядом. Одежда — как будто нарочно рваная. На шее — несколько крестов, и ни одного выражения на лице. Он молчал. Это и было самое громкое в нём. — Это… он тоже?.. — прошептал Тэо. Парень просто поднял рукав. Та же метка. — Дайсуке, — сказал он тихо. Почти не глядя. Теперь их было пятеро. Как чужая театральная группа, случайно собравшаяся перед пьесой, которую никто не читал. — Всем приходило одно и то же? — спросил Ису. — Метка, задание, фото? — Угу, — кивнул Хао. — Только теперь, видимо, нас не кормить собрались. Проверяют, как крыс в лабиринте. — Или подготавливают, — пробормотал Тэо. — Как в фильмах. Испытание. Или наказание. Хао вдруг повернулся к Ису, почесал затылок, немного нахмурился и выдал: — Слушай, про камеру… ну... сорян. Я тогда был не в духе. Ну, ты понял. Он не смотрел в глаза, но голос стал чуть менее колючим. — Хотел тебе кофе на голову вылить, но камера подвернулась. Ну… выбор очевиден. — Приятно, что ты выбрал технику, — сухо отозвался Ису, но уголки губ чуть дрогнули. — Твоя морда дороже, наверное, — пробурчал Хао, закатив глаза. — Хотя, если бы знал, что встретимся вот так… всё равно бы швырнул. — Взаимно. — Ну чего мы тут встали как унылые бляди? — перебил Хао, — пошлите выпьем. Они прошли к барной стойке. Бармен — высокий, лысеющий, с татуировкой паука на шее — уставился на них слишком долго. Сначала просто смотрел. Потом что-то прошептал другому, стоявшему у колонки. Тот повернулся и тоже уставился. Глаза — чёрные, как нефть. — Не нравится он мне, — пробормотал Харука, не глядя ни на кого. — Он следил за нами с самого начала, — сказал Дайсуке, и в его голосе не было сомнения. — Может, он один из них, — выдохнул Ису. Сам не был уверен, кого имел в виду. Но эта мысль казалась правильной. Хао, стоявший чуть в стороне, скрестил руки и лениво усмехнулся: — Или просто думает, что мы тут цирк приехали устраивать. Смотри, как на тебя уставился. Может, влюбился, а, камерабой? — Хао, — бросил Дайсуке. Бармен вдруг что-то сказал вслух — тихо, но отчётливо. Усмешка. Что-то насмешливое. Хао мгновенно напрягся. — Что ты сказал? — он подошёл к стойке, наклонился, будто пёс, учуявший угрозу. — Посоветовал вам не задерживаться. Вы тут не по адресу. Следующий момент — как вспышка. Хао перехватил ворот рубашки бармена и со всего размаху ударил его о стойку. Стекло зазвенело, посыпались бокалы. Тэо вскрикнул, Харука отшатнулся, Дайсуке шагнул вперёд, пытаясь остановить Хао, но тот уже занёс руку для следующего удара. — ХАО, СТОЙ! — рванулся Ису. — Это ловушка! Он провоцирует тебя! Это часть игры! Бармен сполз, со сбитой губой, но улыбался. Как будто всё шло по плану. Как будто он знал. — Он знал, что мы придём, — прошептал Тэо, бледный, как стена. Хао дышал тяжело, пальцы дрожали, но он отступил. — Убираемся. Через какое-то время у всех пятерых завибрировали телефоны от сообщения. «Вам уже весело? продолжайте в том же духе. Комната 368. Караоке. Развлекайтесь ;)» — Заебись, — выдохнул Хао. — “Развлекайтесь”. Сейчас бы повеситься весело. Многие проигнорировали комментарий Хао, только один Харука посмотрел на него, но промолчал, явно о чем-то задумался. Комната была душной. Мягкие диваны, микрофоны, липкий ковёр. Запах дешёвого алкоголя, влажных стен и чужих голосов. Хао первый плюхнулся на диван, закинул ногу на стол и объявил: — Кто первый в этот цирк? Пауза. Напряжённая, как перед прыжком в ледяную воду. — Я попробую, — сказал Дайсуке и подошёл к пульту. Он держал микрофон с почти театральной сосредоточенностью. Стоял, не глядя в экран, и пел песню 90-х, срываясь на хрип и вдруг звуча почти чисто, как будто голос жил отдельно от него. Тени под его глазами казались глубже, чем свет прожекторов. Он держался ровно, но пальцы дрожали. Харука сидел на диване, скрестив руки, будто защищаясь от шума. Он уткнулся взглядом в один из динамиков, как будто надеялся, что громкие звуки заглушат его собственные мысли. Лицо было каменным, но время от времени он искоса бросал взгляд на Тэо, как будто хотел что-то сказать… или убедиться, что тот всё ещё рядом. Пальцы сжимали рукав куртки так сильно, что костяшки побелели. Тэо прижался к стене, ноги поджал под себя. Он тихо покачивался вперёд-назад, в такт не столько музыке, сколько своему внутреннему беспокойству. Его глаза блуждали по углам комнаты, будто искали дверь, окно — выход. Иногда он моргал слишком часто, будто сдерживая слёзы или приступ. Когда Дайсуке запел особенно громко, Тэо вздрогнул. Никто не обратил внимания — кроме Ису. Ису сидел ближе всех к центру. На коленях — его камера, выключенная. Он всё не решался поднять её, будто фотография сейчас была бы нарушением, чем-то постыдным. Но он смотрел. Запоминал. Рисовал внутренние портреты: Харука — замёрзший, упрямый лёд; Тэо — стеклянная тень, хрупкий, дрожащий; Дайсуке — поющий мёртвец с огоньком в груди, который не даёт ему окончательно исчезнуть. А Хао… Хао лежал, закинув руки за голову, на кожаном диване. Он даже не смотрел на поющего. Глаза были прикрыты, но не от усталости — от скуки. Он двигал ногой в такт, будто специально поддразнивал. Периодически бросал колкие замечания в сторону текста на экране. — Это что, романтика из катафалка? — пробормотал он. — Парень поёт, будто хоронит собственное детство. Но голос его был вялым, не таким, каким он обычно нападал. Харука медленно поднялся с дивана, будто каждое движение давалось ему с усилием. Он сделал шаг к двери, руки слегка дрожали, но лицо оставалось непроницаемым, как каменная стена. Его пальцы сомкнулись на холодной металлической ручке, и он медленно потянул её — дверь не поддалась. Харука не сказал ни слова, только тихо и долго смотрел на неё, будто проверяя, не ошибся ли. Пытаясь открыть дверь ещё раз, он слегка нажал на неё плечом, но тщетно. Сердце билось ровно, но внутри всё сжималось от растущего чувства безысходности. Тут Хао, лёжа на кожаном диване, внезапно поднялся. Его лицо исказила злость — резкая, почти хищная. Он подошёл к двери и резко оттолкнул Харука в сторону. — Чего стоишь? — с раздражением прогремел он. — Что за пиздец — нас тут реально заперли?! Хао, сжав кулаки, развернулся к двери и со всей силы ударил по ней плечом. Дверь не поддалась, но глухой стук эхом разнесся по комнате. Он не остановился — бил снова и снова, с каждым ударом растерзаннее и злее, словно пытаясь выломать невидимые цепи, что держали их внутри. Вдруг из колонок прорвался резкий, пронизывающий писк — высокий и противный, словно взрыв в ушах. Свет в комнате замигал, лампы моргнули и потухли, затем вспыхнули снова, создавая рваный, болезненный ритм. Воздух будто сжался, наполнился тяжёлой вибрацией и тревогой. Тэо замер на месте, глаза его расширились в ужасе. Его тело резко сжалось, плечи вздрогнули — началась паника. Он прижал руки к голове, пытаясь заглушить визг в ушах. Дыхание стало частым и прерывистым, грудь подрагивала в болезненном ритме. Его ноги подогнулись, и он опустился на пол, обхватив колени, как будто хотел спрятаться от всего мира. — Тэо.. — тихо позвал Ису, медленно опускаясь рядом. Его голос был мягким, почти шёпотом, словно боялся ещё больше напугать. Он осторожно положил руку на плечо парня, стараясь передать хоть немного покоя. Дайсуке, стоявший неподалёку, безмолвно шагнул вперёд и встал рядом с Ису, прикрыв их собой. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах горел тихий огонь решимости. Хао, услышав писк, резко остановился, лицо исказила смесь раздражения и непонимания. Он оглянулся на остальных, злость медленно сменилась тревогой, но он не отпускал дверь. Комната всё ещё дышала гудящим напряжением — свет мигал, писк резал слух, а воздух становился плотным и тяжёлым, будто сама реальность сжималась, не давая им ни малейшего шанса на спасение.