Принц и Ворон Его Высочества.

      Покои принца пропитаны густым, дурманящим запахом альфы — смесью кожи, дорогого ладана и чего-то дикого, что заставляет Тэхёна сглотнуть. — Иди ко мне! — голос Чонгука низкий, как шелест шёлка. Альфа тянет руки к любимому, чтобы почувствовать тепло, и улыбается так ярко.       Тэхён не отвечает, он мягко подходит к ворону и садится на его колени, проводя пальцем по щеке Чонгука. Его собственный запах — сладкий как персик, густеет в воздухе, заставляя Чона ухмыльнуться. — Как же ты пахнешь..... — он опрокидывает принца на кровать.       Рука альфы впивается в бедро омеги, заставляя его выгнуться. Тэхён стискивает зубы, но стон вырывается сам, когда губы Чонгука впиваются в его шею, оставляя нежные поцелуи. — Мой, — рычит альфа, и Тэхён чувствует, как его тело отвечает жаром, предательски раскрываясь.       Чонгук отрывается от его шеи, оставляя на нежной коже багровую отметину. Он смотрит в глаза Тэхёна — тёмные, полные желания. Ухмылка становится шире, более хищной. — Что ты скалишься, птица пернатая, сделай что-нибудь!       Чонгук больше не медлит. Пальцы стягивают с омеги наряд, ткань скользит по коже, оставляя после себя лишь трепет. Он целует любимого в губы — требовательно, жадно, как будто хочет поглотить Тэхёна.       Тэхён отвечает с такой же страстью, тонет в этом омуте, тонет в Чонгуке и не хочет выплывать. Поцелуй становится голоднее. Язык Чонгука проникает в рот принца, исследуя каждый уголок, вызывая волну мурашек по всему телу. Тэхён стонет, прижимаясь ближе, и этот звук разжигает Чонгука ещё больше. Альфа отрывается от его губ, чтобы перевести дыхание, но тут же принимается осыпать поцелуями шею, ключицы, плечи. Руки фамильяра очерчивают каждый изгиб любимого тела, лаская каждый сантиметр кожи. Он чувствует, как Тэхён дрожит в его руках, и эта дрожь лишь подстёгивает его. Он хочет обладать им целиком и полностью, до последней клеточки.       Чонгук нависает над Тэхёном, его глаза горят страстью. Он смотрит на него, изучает каждую чёрточку его лица. Омега смотрит в ответ, и в его глазах желание, чистое и неприкрытое. — Мой, — шепчет Чонгук, слова звучат как клятва. Он целует Тэхёна снова, и этот поцелуй — обещание бесконечного наслаждения. Тэхён отвечает, отдаваясь ему без остатка.       Ночь поглощает их в объятия страсти. Есть только они, их тела и неутолимое желание друг друга. Жаркие поцелуи продолжаются, перерастая в нечто большее, чем просто ласки. Кожа горит от прикосновений, каждый вздох — как признание в любви.       Чонгук разрывает поцелуй, спускаясь ниже, к животу Тэхёна. Он чувствует, как тот вздрагивает под его губами, и это вызывает у ворона волну нежности и собственничества. Он оставляет лёгкие укусы и дорожки поцелуев на коже омеги, ставя свои метки. Тэхён отвечает стонами, запуская пальцы в волосы Чонгука, притягивая его ближе.       В комнате повисает тишина, нарушаемая лишь их прерывистым дыханием и тихими стонами. Время останавливается, пространство сужается до комнаты, где существуют только они, в своём собственном мире страсти и желания. Тэхён чувствует, как внутри него разгорается огонь, пожирающий его всего. Он хочет чувствовать Чонгука внутри себя, ощущать его силу и власть, его любовь и желание. Он хочет быть его.       Альфа опускается ниже, к самому сладкому местечку, откуда вытекает ароматная смазка, глаза Чона чернеют от желания, он проводит пальцем по сфинктеру, собирая смазку и засовывает его в рот, смотря Тэхёну в глаза. Тот стонет от удовольствия, извиваясь под вороном, словно гибкий тростник на ветру, смотря в глаза напротив. Каждое прикосновение альфы словно электрический разряд, заставляющий кровь кипеть в венах. — С ума сводишь, любовь моя.       Альфа приподнимает бёдра омеги чуть выше и облизывает губы, смотря на сжимающееся колечко мышц. Во рту скапливается слюна, которую Чон гулко сглатывает и припадает губами к краям сфинктера.       Тело омеги дрожит в ответ на это касание, пальцы цепляются за простынь. Альфа чувствует, как его собственный пульс учащается, кровь приливает к лицу. Он медленно и нежно касается языком горячей, податливой плоти, пробуя ее на вкус. Легкий стон вырывается из горла принца, заставляя Чона улыбнуться.       Чонгук, проникая языком внутрь, вызывает у омеги судорожные вздохи. Он играет с ним, лаская и дразня, пока тот не начинает извиваться, моля о большем. Альфа отрывается на мгновение, чтобы взглянуть в глаза Принца. В них плещется похоть и мольба. — Потерпи, тебя нужно растянуть!       Чонгук вставляет в анус омеги один палец, смазанный естественной смазкой. Тэхён стонет, вцепившись пальцами в шелковистые простыни. Лёгкий румянец заливает его щёки, контрастируя с бледностью кожи. Чонгук двигается медленно, изучая реакцию Тэхёна, наблюдая за тем, как расширяются его зрачки. — Больно? — шепчет Чонгук, его дыхание опаляет ухо омеги.       Тэхён отрицательно машет головой, прикрыв глаза. — Продолжай, — выдыхает он, его голос дрожит от возбуждения.       Чонгук углубляет проникновение, добавляя второй палец. Тэхён громко стонет запрокинув голову. Чонгук придвигается ближе, целуя его в шею, оставляя лёгкие засосы на бледной коже. Он чувствует, как тело Тэхёна напрягается и расслабляется под его прикосновениями.       Постепенно Чонгук увеличивает темп, его пальцы работают внутри Тэхёна, вызывая волны наслаждения. Омега стонет всё громче, его тело содрогается от каждого толчка. Он чувствует, как приближается пик, и его дыхание становится прерывистым. — Чонгук… — шепчет принц.       Чонгук не отвечает, лишь продолжает двигаться, надавливая на комочек простаты, пока Тэхён не взрывается в экстазе, его тело бьёт мелкой дрожью. Чон замирает, давая ему возможность выдохнуть. Когда Тэхён немного приходит в себя, Чонгук вынимает пальцы и нежно целует любимого в губы. — Всё хорошо? — спрашивает он, его голос полон заботы.       Тэхён кивает, тут же даря нежный поцелуй. Пока омега лежит разнеженный после оргазма, Чон приставляет свой стоящий колом член к сфинктеру и медленно входит на всю длину, выбивая из омеги весь воздух. Чонгук двигается медленно и размеренно, давая ему время привыкнуть к ощущениям. Каждый толчок сопровождается стоном омеги, и это сводит альфу с ума.       Он ускоряет темп, чувствуя, как тело омеги напрягается. Ещё несколько толчков, и его снова настигнет волна наслаждения. Он выдыхает, крепко сжимая бедра Принца, и отпускает себя.       Каждый несдержанный толчок альфы отзывается сладкой дрожью в теле Тэхёна, унося его всё дальше и дальше в пучину блаженства. Он чувствует, как его разум растворяется в океане страсти. Его пальцы судорожно цепляются за спину Чона, царапая кожу, но тот, кажется, не замечает боли, поглощенный их общим экстазом.       Дыхание учащается, становится прерывистым, словно они бегут наперегонки. Сердцебиение отдаётся в ушах оглушительным эхом.       И вот, когда предел уже совсем близко, оба чувствуют, как их накрывает волна удовольствия. Тело Тэхена пронзает судорога, и он издаёт протяжный, сладкий стон, кончая себе на живот. Ворон отвечает ему глубоким, утробным рыком, изливаясь в него и выходя до сцепки.       Оба замирают, обессиленные и счастливые, лежа в объятиях друг друга. Их тела мокрые от пота, а дыхание — сбивчивое и неровное. В комнате царит тишина, нарушаемая лишь тихим стуком их сердец, бьющихся в унисон. — Я люблю тебя, мой принц, — говорит Чон, целуя тёплое плечо.

🐦‍⬛🐦‍⬛🐦‍⬛

      А тем временем, один очень хитрый белый тигр неторопливо вышагивает в сторону покоев короля, словно невзначай останавливаясь у каждого окна, заглядывая во все встречающиеся коридоры. — Юнги, это уже даже не смешно, — напряженно выдыхает Король, — я понимаю, что ты что-то замыслил, но давай уже как- то побыстрее решим этот вопрос? — Мыр? — словно не понимая, мурчит Юнги, вставая на задние лапы, положив передние на плечи Чимина, и облизывая тому лицо. — Ну блин, Юнги-и, ты же знаешь, как я не люблю, когда ты так делаешь! — тигр снова приземляется на четыре лапы, и, пофыркивая и веселясь, добегает, наконец-то, до дверей покоев.       Чимин открывает тяжёлую дверь, приглашая тигра, что продолжает мурчать что-то себе под нос. — Хитрый ты кот, что у тебя на уме? Что ты опять замыслил? — опускаясь на колени и запуская пальцы в густую шерсть, спрашивает Чимин. Тигр довольно мурлычет, потираясь своей усатой головой о грудь и лицо своего короля. — Я, кажется, начинаю догадываться, чего хочет моя любимая киса, да? — улыбается Чимин, трепля тигра за щёки.       Мин фыркает, быстро уворачиваясь от ласкающих рук и убегает в купальню. Чимин в предвкушении начинает было расстёгивать свой камзол, но появившаяся в проёме аккуратная ножка путает все мысли. Его фамильяр, его омега, его любимый, откровенно дразнит его, легко пританцовывая, и, наконец-то выходя полностью из купальни. Чимин не может поверить своим глазам. На Юнги одеты прозрачные шаровары, что держатся на выступающих тазовых косточках, на шее — золотой ошейник со множеством цепочек, опоясывающих всё тело, складывающихся в узоры, достающие до пояса, на голове — венок из любимых пионов… Чимин завороженно наблюдает за движениями любимого омеги, чувствуя нарастающее возбуждение.       Юнги кружит вокруг своего короля, незаметно помогая ему избавиться от одежды, оглаживая крепкую грудь, плечи, мышцы рук, спускаясь ладонями ниже, переплетал его пальцы со своими, прижимаясь к груди, и губами к губам любимого в дразнящих поцелуях. Оставшаяся одежда сброшена и Мин толкает короля на постель, укладываясь сверху, крепко прижимая его руки к простыням. — Мой Король был сегодня так несдержан, — мурлычет Юнги, облизывая горошинки сосков Чимина, — мой Король позволил себе приревновать своего фамильяра к другому альфе, — продолжает он, глядя в глаза Чимина, потираясь вставшим членом об его, ёрзая попкой, — Мой Король… — продолжает было Юнги, но оказывается резко перевёрнут и подмят под горячее тело. — Мой тигренок захотел поиграться? — выдыхает Чимин в губы омеги. В их глазах пылает пламя, и каждый знает, чем закончится сегодняшний вечер. Губы сталкиваются с губами, вытягивая из обоих стон удовольствия, поцелуй горячий, кусачий, жадный. Чимин, выдёргивая пояс халата, связывает запястья Юнги, закрепляя его руки у изголовья. — Чимин, что? Что ты задумал? — ёрзает Юнги. — Ничего такого, что могло бы тебе не понравиться, — усмехается тот, стягивая шаровары, — а вот это мы оставим, — подцепляя одну из цепочек, шепчет он на ухо Юнги. Тот напрягается и шумно выдыхает воздух. Король, как и много лет назад, всегда одинаково действует на Юнги, он буквально плавится от его прикосновений. — Тигрёнок дразнился всю неделю, спал в своих покоях, ходил всё время тигром… Тигрёнок плохо себя вёл… Его надо наказать… — вылизывая нежную кожу, шепчет Чимин, спускаясь всё ниже, точно так же обласкивая языком вставшие сосочки, прикусывая, заставляя Мина выгнуться и застонать. Он спускается всё ниже, оставляя на бледной коже следы засосов, тут же их зализывая, щекочет языком ямочку пупка, играясь с бусинкой пирсинга…       Чимин привстаёт, собирая одной рукой текущую смазку, и, глядя в глаза Юнги, начинает оглаживать его возбуждение. Обводит пальцами покрасневшую головку, слегка сжимает ствол, снова спускается к текущей дырочке, любуясь изнемогающим омегой. Король наклоняется, проходится языком по всей длине члена, раз, другой, пока из любимых губ не вырваются несдержанные стоны, обхватывает губами головку, чуть сжимая, лаская языком, насаживаясь глубже.       Омега под ним поскуливает, подаётся бедрами вверх, желая более глубокого погружения. Чимин аккуратно массирует текущую дырочку, разрабатывая вход, проникая пальцами с каждым движением глубже, растягивая податливые стеночки. Ему сносит голову от такого разнеженного омеги, от такого желанного, такого его… Чувствуя, что оба уже на грани и терпеть становится уже невмоготу, Чимин вынимает пальцы, встаёт на кровати на колени, подтягивая на себя бедра омеги и дразня чувствительный вход головкой члена, потирается, шипя от удовольствия и возбуждения… — Чимин, твою мать!!! Или ты возьмёшь меня здесь и сейчас, или я обращусь и найду себе другого хозяина! — рычит измученный омега. — Плохой, плохой тигра! — шепчет король ему на ухо, резко входя на всю длину, наполняя горячий вход собой и замирает, уткнувшись носом в основание шеи омеги, пережидая, когда пройдёт первый восторг от проникновения и омега привыкнет. — Давай же, мой Король, двигайся! Ну же-е!!! — стонет под ним Юнги.       И начинается сумасшедший марафон страсти… Хлюпанье смазки, шлепки тел друг о друга, стоны, рычание… — Чимин, Чими-ин, я хочу по-другому… — почти скулит Мин, — развяжи-и…       Чимин рывком разрывает пояс и свободный омега резко переворачивается, на мгновение соскальзывая с члена, вставая в свою излюбленную позу кошки. Грудь и лицо прижаты к кровати, бедра раздвинуты и вздёрнуты вверх, поза абсолютной покорности. Со стороны Чимина слышится несдержанный рык, альфа жадно сминает упругие ягодицы, раскрывая для себя текущую дырочку. Соблазн так велик, что он, даже не особо задумываясь, склоняется к ней, проходясь языком, слизывая сладкую смазку, лаская…       Омега скулит, стонет, сходит с ума от того, что вытворяет его Король. Наконец альфа насыщается ласками и снова входит, замирая на мгновение и начиная двигаться быстрее, жёстче, резче. Ничего не важно для этих двоих, только их желание, только здесь и сейчас… Чимин, уже чувствуя, что омега на грани, отпускает себя и начинает вбиваться глубже, каждый раз замирая, чувствуя, как начинают сокращаться и пульсировать горячие стеночки омеги. Самая прекрасная картина для Чимина — видеть, как его омега изливается, не прикасаясь к себе.       Король рычит, делая последние толчки и тоже кончает, неожиданно впиваясь удлинившимися клыками в заднюю часть шеи омеги. Он рычит, чувствуя неземное блаженство, чувствуя, как набухает узел и происходит сцепка. Омега снова бьётся в экстазе, придерживаемый любимыми руками. Некоторое время спустя, уже приведя себя в порядок, пара лежит обнявшись. Юнги уютно устроился на груди любимого альфы. — Ты хоть понимаешь, что ты сделал? — устало шепчет тигр. — Конечно, — Чимин притягивает омегу ближе и целует в макушку. — Завтра всё королевство узнает, что король больше не завидный жених, и, может быть, даже будущий отец во второй раз! — мечтательно произносит Чимин.