Мелочи жизни

«Важно — всё»

© Василий А.

***

14.06.1998 г.

Ветер гонял обрывки тумана над трибунами, скользил по перилам и раскачивал флаги, оставшиеся с последнего матча. Этот стадион был гораздо больше того, к которому бывшие студенты могли привыкнуть за годы обучения в Хогвартсе. В вышине, на фоне серого неба два силуэта стремительно рассекали воздух. В какой-то момент они остановились, зависнув над центром поля. — Не тормози, Забини, — усмехнулся Драко, увидев, как друг вновь пропустил снитч. — Отвали, Малфой, серьезно, — Блейз подлетел ближе с такой же улыбкой на лице. — Как поживает Грейнджер? — Очень вовремя. Посмотри на трибуны, — Драко кивнул вниз, прожигая взглядом темную макушку. — Даже здесь умудряется читать свои книжки. Она уже второй день носится с каким-то сраным отчетом. Боюсь спросить, почему Уизлетта не пришла? — Устала, — игривая ухмылка на лице Забини уже отчетливо указывала на то, отчего именно могла устать Джинни. — Попробуй также занять Грейнджер. Уверен, после этого к отчетам она еще неделю не притронется. Или книжки возбуждают ее больше, чем горячий ловец Малфой? Драко удивленно вскинул брови, а после закатил глаза. — Заткнись. — Ладно-ладно, — будто отступая, произнес Блейз, но никуда не пропавшая с его лица ухмылка говорила лишь о том, что он, напротив, считал, что одержал безоговорочную победу. — На сегодня все? — Думаю да. Они плавно начали спускаться вниз. Почувствовав под ногами землю, парни сразу же направились к трибунам. Малфой издалека заметил Гермиону и ускорил шаг, пока до него доносились обрывки ее возгласов. — Мерлин, что за ерунда? Для чего вообще вносить это в отчет, — в недоумении воскликнула Грейнджер, перебирая в руках несколько листов бумаги и даже не догадываясь о приближении двух слизеринцев. — Что уже случилось, Гермиона? — поинтересовался только что подошедший Драко, разглядывая девушку с ног до головы. — Да так, мелочи жизни. Ты уже закончил? Мне нужно срочно бежать обратно в архив, я упустила один пункт,— Грейнджер подняла глаза на подошедших парней. — Привет, Блейз. — Я тоже рад тебя видеть,— улыбнулся Забини и хлопнул друга по плечу. — Я, пожалуй, пойду. Думаю, тебе и вправду нужно последовать моему совету, Драко. — Проваливай уже, — отрезал Малфой. — Тогда я жду, пока ты переоденешься и заскочим в министерство, — пробормотала Грейнджер. — Пока ты будешь там копаться, я загляну к маме ненадолго. Встретимся уже дома. — Хорошо, — Гермиона начала собирать все свои бумаги и двигаться к выходу с поля. — Я подожду тебя у входа. Драко лишь кивнул, провожая девушку взглядом.

***

— Привет, мам, — голос Драко, казалось, звучал слишком громко на фоне холодной, пронизывающей до костей, тишины Малфой-мэнора. — Мам? Ты где? Драко осторожно прошел вглубь просторной комнаты и увидел женщину, сидящую в одиночестве за огромным мраморным столом. Он осторожно положил руку на плечо матери. — Мам? — Здравствуй, Драко, — ее голос дрожал. — Что случилось? Нарцисса, не поднимая глаз, протянула сыну свиток. Малфой осторожно развернул его. Он пробежался глазами по наплывистому потоку букв, не замечая как дрогнула его рука. — Салазар… Отец… — Драко поднес руку ко лбу, делая глубокий вдох. «С прискорбием сообщаем вам, что Люциус Абраксас Малфой трагически скончался в своей камере в Азкабане. По предварительным данным, смерть наступила по естественным причинам. Полное расследование проводиться сотрудниками Азкабана и Министерства Магии не будет. В соответствии с магическим законодательством, тело покойного будет передано вам после завершения необходимых процедур. Если у вас есть пожелания относительно организации похорон или иные вопросы, пожалуйста, свяжитесь с Отделом регистрации магических смертей. Приносим наши искренние соболезнования в связи с вашей утратой. С уважением, Министерство Магии Великобритании» — Когда ты это получила? Он умер сегодня? — Позавчера, — голос женщины дрожал, пока холодная слеза скатывалась по бледной щеке, разбиваясь о черный мрамор обеденного стола. — Он умер позавчера. Сегодня были похороны. — Что это значит? Мама, что это значит? — Драко кричал. Боль пробирала изнутри. Он ощущал ее с каждым вдохом, не находя в себе силы сделать выдох. — Какого чёрта, мама? Почему ты мне не сказала? — Драко, сынок, я… — Нарцисса замялась и приподнялась с места, чтобы обнять его. — Прости. Я не хотела тебя расстраивать. У тебя только всё наладилось. Я хотела сообщить немного позже. — Серьезно? Позже? Мой отец умер, а я даже не мог подумать об этом. Пока я радостно играл в квиддич и верил, что наконец-то всё закончилось, тело моего отца засыпали землей. Ты у меня спросить не думала? Может, я хотел кинуть горстку земли на крышку его гроба? Может, мне было, что ему сказать, а ты лишила меня этой возможности? Он плакал. Всё его тело одолевала бешеная дрожь. Малфой не мог подпустить к себе мать. Пятился назад, мотал головой — всё что угодно, лишь бы оказаться подальше от нее. Драко выбежал из поместья, оставив Нарциссу в одиночестве. В спешке он трансгрессировал домой. К ней. — Гермиона? — О, ты уже вернулся? Я как раз заварила нам мятный ча… Святой Годрик, Драко, что произошло? — увидев красные от слёз глаза, Грейнджер, не думая, побежала, чтобы заключить его в свои объятия. И Драко поддался. Покорно опустил голову на ее плечо, зарылся руками в запутанные волосы, чувствуя, как ткань ее тонкой рубашки намокает от нескончаемого потока слез. — Пойдем, — девушка слегка приподняла голову, нежно целуя его в лоб и немного отстраняясь. Она обхватила его руку своими хрупкими пальцами и повела его на веранду их небольшого дома. Оказавшись на улице, они направились в сад, находившийся за невысоким заборчиком. — Вдохни глубже. Закрой глаза, — прошептала Гермиона, когда они очутились в плену тишины и прохладного летнего ветра. Вокруг них — протяжно тянущиеся кусты цветов, маленькие деревья и зеленая трава. За спиной — дом, в котором им удалось взрастить свою любовь сквозь километры смертей, боли и ненависти. Ей казалось, что всё позади. Как будто больше страдать уже некуда. Грейнджер искренне верила, что теперь они могут быть счастливы. Но увидев его слезы, она почувствовала горечь собственной ошибки, хруст своих поспешных выводов и крик их погибающей мечты. Они легли спиной на холодную траву, чувствуя, как мурашки медленно пробегают по телу. Драко крепко обнял Гермиону, вдыхая такой родной запах карамели. — Я не знаю, что случилось, но, поверь, это всё мелочи жизни. Ты сможешь пережить любую боль и однажды взглянешь на нее через несколько лет с облегчением. Всё временно. И боль, и радость, — произнесла Гермиона, вглядываясь в далекое небо. — Отец умер, — он обнимал ее так же крепко, но смотрел, как будто бы сквозь всё, что его окружает. Словно видел что-то незыблемо важное в том, что для других — простая трава, простое небо и простой воздух. — Мерлин, Драко, я не знала, — сердце Гермионы пропустило удар. Она уже начинала ненавидеть себя за сказанное, но Драко, почувствовав это, прервал ее. — Всё в порядке, Гермиона. Мне кажется, ты права. Мне потребовалась одна секунда, чтобы ощутить боль, похожую на удары плетью, что оставляет незаживающие шрамы. Одна чертова секунда. А ведь бывает боль, не прекращающаяся месяцами, годами, десятилетиями. И никогда не знаешь, сколько тебе еще придется пройти. Никогда не получишь ответ, спрашивая себя, закончится ли боль на этой секунде или еще предстоит прочувствовать ее в десятикратном размере. Эта секунда — такая мелочь по сравнению со всей жизнью. И с тем, что спрятано в каждом ее моменте. Малфой прижал девушку еще ближе. Наверное, она — единственное, что напоминало ему о том, что между строк, написанных кровавым пером несчастья, всегда найдется место для любви.