Мелочи жизни

«Мы с тобой живучие волки. А сердце, наверное, болит от крепкого кофе...»

© Эльчин Сафарли

«...нет воспоминаний без тебя»

***

14.06. 1999 г.

— Ты мог прийти хотя бы на пару минут, но ты просто забыл Блейз, — Драко срывался на крик. — Это день смерти моего отца. Здесь должны были собраться самые близкие для нашей семьи люди, а где был ты? На очередной пьянке в клубе? — Драко, я… — Забини не успел договорить. — Я даже слушать не стану. Больше не появляйся на пороге моего дома. Проваливай. Они смотрели друг друга, не осознавая как рвется последняя нить. Не ожидая, что дальше их ждёт пустота. Пропасть. И из нее больше никогда не выбраться.

***

Месяц спустя

— Вы так и не поговорили? — Гермиона заваривала чай, пока Драко отбивал пальцами неизвестный ритм по обеденному столу. — Я и не собирался, — безразлично отрезал Малфой. — Вы столько лет были рука об руку. Может, стоило бы? — Пока он сам не одумается, я не стану ничего предпринимать. — Ты ведь в тот день его даже слушать не стал, — Грейнджер осторожно поставила чашку перед парнем, присаживаясь напротив. — А что бы изменилось? — Слова много чего могут изменить, Драко. — Простой набор букв? Они ничего не значат. — Буквы, из которых состоят слова — да. Но то, кто их произносит — еще как. Только люди способны облачить бессмысленные буквы в нечто большее — в то, что способно принести боль, залечить раны, заставить жить с чувством вины или, напротив, избавить от него перед своим уходом. Слова значат порой слишком много. — Это не тот случай. Забини наплевал на… — громкий стук в дверь прервал их беседу. — Ты кого-то ждешь? — Нет. — Я открою, — Малфой устало поплелся к входной двери. — Кого там уже… Уизли? Что с тобой? — Дашь пройти? Я знаю, что вы в последнее время не ладите с Блейзом, но, если ты категорически не хочешь меня видеть, то, считай, что я пришла к Гермионе. — Проходи, — отрезал он. — Привет, Джинни, — Гермиона подорвалась с места, направляясь к подруге. — Ты чего так поздно здесь? Ответа не последовало. Сухие объятия двух подруг начали превращаться во что-то поразительно глубокое. Грейнджер чувствовала дрожащее тело Уизли и слышала всхлипы, напоминающие запертый в грудной клетке крик. — Что случилось, Джинни? — Гермиона слегка отстранилась, чтобы взглянуть подруге в глаза. — Давай присядем. Она повела ее к столу, помогая сесть на стул. Драко молча сел напротив, пока Грейнджер заваривала еще одну чашку чая. Через несколько секунд Гермиона уже была рядом с подругой. — Мы очень сильно повздорили. Безумно сильно. Я… — Уизли запиналась. Казалось, что ей не хватает воздуха. Или силы, чтобы оголить боль, застывшую в немом болезненном возгласе. — Он снова потянулся к алкоголю. Спустя месяц. Впервые. Знаешь, Драко, — она взглянула на парня, — Блейз с того дня не пил. До сегодняшнего вечера. Он выпил слишком много, словно совсем не чувствовал границу. А я была слишком зла… И даже не пыталась остановить. Потом он вышел на улицу, так громко хлопнув дверью. Я еще пообещала как следует отчитать его за это, когда он вернется, но, — Джинни сделала несколько глубоких вдохов. — Блейз не вернулся. Тогда я решила выйти и посмотреть. Он ушел недалеко. Сидел так на траве, опираясь на каменную стену, будто размышлял о чем-то. Подходя все ближе, я даже подумать не могла, что… — девушка не находила в себе силы, чтобы закончить предложение, — ему больше никогда не удастся услышать собственные мысли. А мне больше никогда не почувствовать его дыхание. Может, если бы я вышла чуть раньше, я бы успела. Хоть что-то сделать. Хотя бы что-то сказать. Слезы капали на стол, а голова девушки была опущена вниз. Она по-прежнему дрожала, словно вокруг нее свирепствовала бушующая ледяная метель, окутывающая холодом каждую клетку ее тела. — Его сердце остановилось. Блейз умер, Драко, но, — Джинни подняла голову, чувствуя нежное прикосновение Гермионы, — я думаю, он был бы счастлив узнать, что ты его простил. Он так ненавидел себя за тот случай, — девушка не сдерживала всхлипы — каждый вырывался с хриплым, неровным звуком, как будто в горле застряли камни. Руки дрожали, плечи сотрясались от рыданий, а глаза были покрасневшими и опухшими. — Прости его, пожалуйста. Казалось, такая мелочь, но это могло бы все изменить. Теперь уже поздно думать об этом, но если ради твоего прощения ему требовалось умереть, то он этого заслужил. Малфой застыл, желая услышать, что это самая дурацкая шутка из всех, что мог придумать Забини. Но всхлипы Уизли отчетливо давали понять, что это вовсе не шутка. Это жизнь. Драко так затуманил себя обидой, что не видел ничего вокруг. Даже не думал о том, что мог чувствовать его лучший друг всё это время. Только люди способны облачить бессмысленные буквы в нечто большее, что способно принести боль, залечить раны, заставить жить с чувством вины или, напротив, избавить от него перед своим уходом. Слова значат порой слишком много. Теперь он осознал, что слова и вправду значили слишком много. Что было бы, если бы они просто поговорили? Блейз был бы жив. А теперь всё. Эти минуты безграничной боли ощущались как медленно закрывающийся занавес спектакля, который больше никогда не будет сыгран.