Шаг во тьму

      Новый день в "Последнем гроше" ничем не отличался от предыдущего. В воздухе стоял все тот же запах перегоревшего масла, прокисшего вина и человеческой безнадёги. Николас механически вытирал стойку, смахивая липкие пятна засохшего алкоголя. Его пальцы двигались автоматически — он даже не смотрел на то, что делал. В дверях кафе зашевелилась тень. Обычно новые посетители входили либо с пьяным креном, либо с осторожной робостью бродяг, но этот шаг был слишком ровным. Бармен поднял глаза. Незнакомец был одет в длинный тёмный плащ, слишком чистый для этих мест. Его волосы — тёмные, почти синие — были аккуратно зачёсаны назад, а кожа выглядела неестественно гладкой, будто вырезанной из слоновой кости. Он не был старым, но в его взгляде читалось что-то древнее. Кафе на секунду затихло. Даже Борк, обычно не упускавший случая поорать на паренька, замер с открытым ртом. Незнакомец подошёл к стойке. - Виски. Без льда. Голос у него был тихий, но каждое слово звучало так чётко, будто его вырезали ножом в тишине. Нико молча налил. Поставил перед гостем. Тот не спеша поднял бокал, сделал глоток — и даже не поморщился, хотя местный виски обычно заставлял людей скривиться. - Ты работаешь здесь давно? - спросил незнакомец, не отрывая взгляда от Николаса. - Достаточно. - Тогда, возможно, видел одного человека. Он поставил бокал на стойку. - Крепкотелый. С шрамом здесь. - Провёл пальцем по скуле.. Нико почувствовал, как по спине пробежал холодок. - Много людей с шрамами заходят. Незнакомец наклонился чуть ближе. - Этот — особенный. В его глазах что-то дрогнуло. Николас вдруг понял, что не может отвести взгляд. Зрачки незнакомца расширялись, поглощая радужку, пока глаза не стали совершенно чёрными — без белка, без отсветов, просто две бездны, втягивающие свет. На мгновение Нико показалось, что в них что-то шевелится. - Ты уверен, что не видел его? Голос звучал уже не из уст незнакомца — он вибрировал где-то внутри черепа, будто червяк, заползающий в ухо. Николас почувствовал, как пальцы сами собой сжимают край стойки. - Я… ничего не знаю. Чёрные глаза смотрели на него ещё несколько секунд. Потом — резкое моргание. И снова обычные глаза. Карие. Усталые. Незнакомец выпрямился, достал из кармана монету и положил её на стойку. - Если вспомнишь — я найду тебя. Он развернулся и вышел так же бесшумно, как и появился. Дверь захлопнулась. В кафе повисла тишина. Даже пьяницы не решались выдохнуть. Николас медленно разжал пальцы. На дереве стойки остались следы от ногтей. Он посмотрел на монету. Она была старой. Очень старой. И на ней не было герба империи. Там был знак, который он видел впервые, но от которого кровь в жилах застыла. Он резко накрыл монету ладонью. Этот день больше не был обычным. Парень был напуган, да так сильно, что не слышал пьяный базар посетителей из-за боя собственного сердца. Он бросил всё и побежал в свою комнату на втором этаже здания. Он знал, что нужно делать, но не был в этом уверен. Комната Нико на втором этаже "Последнего гроша" была больше похожа на каморку — низкий потолок с пятнами сырости, узкая кровать с продавленным матрасом, один стул у крошечного столика с треснувшим зеркалом. Единственное окно, затянутое грязной тканью вместо занавески, едва пропускало тусклый свет уличного фонаря. Нико запер дверь на щеколду, хотя прекрасно понимал — если Он захочет войти, никакой замок не поможет. Дрожащими пальцами он достал из-под матраса потрёпанный сотовый телефон — дешёвую модель с потёртым корпусом. Единственный номер в памяти был подписан просто: "Господин Каэдэхара". Гудки прозвучали неестественно громко в тишине комнаты. - Я слушаю. - Голос чиновника был таким же, каким Элиас запомнил его в ту ночь: холодным, словно сталь, обёрнутая в шёлк. - Кто-то ищет того человека, о котором вы меня спрашивали. Пауза. — Кто? — Не знаю. Обычный человек, на вид богатый. Только... — Николас сглотнул, внезапно осознавая, насколько безумно звучат его следующие слова. — Он не человек. Тишина в трубке стала густой, как смола. - Опиши. - Тёмный плащ. Гладкое лицо. Глаза... - Голос парня дрогнул. - Они стали чёрными. Совсем. И монету оставил... старую. С каким-то знаком. На другом конце провода раздался резкий звук — будто кто-то с силой поставил стакан на стол. - Ты прикоснулся к ней? - Нет, - солгал Нико. - Умно, - Тахео тяжело вздохнул. - Жди. Я еду. - Подождите, что...? Щелчок. Линия оборвалась. Нико медленно опустил телефон. За окном что-то зашуршало — может быть, ветер, а может, что-то пробежало по крыше. Он подошёл к столу, резким движением налил себе виски из припрятанной бутылки. Жидкость обожгла горло, но не смогла прогнать холод, въевшийся в кости. Он только что позвал сюда того, кто мог оказаться ещё большим монстром, чем гость с чёрными глазами. Но выбирать уже не приходилось. Он посмотрел на монету, лежащую на столе. Знак на ней шевельнулся. Нико не успел сделать и глотка, как стекло в окне дрогнуло от тяжёлого удара. Не ветра — будто кто-то массивный приземлился на крышу. Он резко обернулся. Монета на столе вибрировала, издавая тонкий, словно комариный, звон. Знак на её поверхности — переплетение угловатых линий, напоминающее то ли клетку, то ли паутину — светился тусклым багровым светом. *Тук-тук-тук.* Стук в дверь был вежливым, почти учтивым. - Николас? - голос Тахео звучал неестественно близко, будто говорящий прижался губами к замочной скважине. - Открой. Мы должны поговорить. Парень медленно провёл рукой по лицу. В голове пронеслось: "Это не он! А если это ОН притворяется?" У парня присутствовал здравый смысл — чиновник не мог прийти так быстро. Никак не мог. Монета зазвенела громче. - Я знаю, ты там. - В голосе чиновника появились нотки раздражения. - И знаю, что ты взял монету. Она не твоя. Нико посмотрел на дрожащий кружок металла. "Она не твоя" Но почему-то именно сейчас он чувствовал её. Как будто тонкие нити от монеты вросли ему в ладонь, когда он поднимал её со стойки. - Последний раз говорю — открой. Дверь вздрогнула под тяжестью удара. Щеколла затрещала. Николас резко схватил монету. Боль, острая, как укус сотни ос, пронзила руку. Знак на монете вспыхнул ярко-красным, и на секунду в воздухе повис запах — медный, как кровь, и сладкий, как гнилые фрукты. Дверь с грохотом распахнулась. В проёме стоял Тахео, но... Его мундир был расстёгнут, обнажая грудь, на которой ползли чёрные линии — точь-в-точь как на монете. Его глаза были чёрные, словно смоль. - Ах ты маленький лжец, - он шагнул вперёд, и Нико увидел, что тень чиновника не двигалась следом за ним. Она осталась на месте — и была в три раза больше, чем должна быть. Монета в руке юноши закричала. Нет, это кричал он сам. Потому что монета раскалилась. Она выпала из пальцев парня, звякнув об пол. В ту же секунду тень Тахео вздыбилась, оторвалась от пола и обволокла его, как чернильная пелена. Костюм лопнул по швам — но под ним не оказалось кожи. Только пустота, мерцающая, как масляная плёнка на воде. - Я так надеялся, что ты вспомнишь, - голос гостя с чёрными глазами полился из искажающегося рта чиновника. Его пальцы вытянулись, стали тоньше, острее. Один провёл по горлу Николаса, оставляя жгучую полосу. Нечто менялось на глазах. - Но раз уж ты решил позвать его... Надо сделать так, чтобы ты больше никого никогда не звал. Его рука вонзилась Нико в живот — не разрывая плоть, а просачиваясь внутрь, как ртуть. Каждый мускул скрутило от боли, но крик застрял в горле: гортань сдавила невидимая удавка. - Ты чувствуешь? - чёрные глаза плыли перед лицом, теперь уже в знакомом тонком лице гостя. Его плащ раскинулся по комнате, как крылья летучей мыши. - Я внутри твоего страха. Ты дрожишь не от боли — от понимания: сейчас будет хуже. Он прижал Нико к кровати. Тот почувствовал, как холод растекается по бёдрам — существо не раздевало его, просто растворило ткань своими когтями. - Он ведь пользовался тобой так же? - шёпотом спросило нечто, проводя языком — слишком длинным, слишком гибким — по шее парня. - Но я вижу его следы на тебе. Надо... перебить их. Боль ударила в промежность, как нож из льда. Николас выгнулся, но существо вошло в него целиком, одним движением — не как плоть, а как поток игл. Внутри всё горело и немело одновременно. - Ты даже не представляешь, как ты нужен, - гость наклонился, его губы слиплись с губами Нико. Тот чувствовал, как что-то перетекает из его рта в горло — чёрное, вязкое. - Не как человек, но как информатор... Дыхание гостя обжигало шею Нико — слишком горячее, слишком влажное, будто изнутри его гортани пышет жаром печи. Его пальцы, длинные и костлявые, впивались в бедра парня, оставляя синяки, которые начинали пульсировать синим светом под кожей. - Ты думаешь, он тебя спасёт? - прошептало нечто, и его голос рассыпался на десяток других — детский смех, старческий кашель, женский стон. - Он не сильно отличается от подобных мне. Просто он — человек... Нико впился пальцами в простыни, когда монстр начал двигаться в нём. Это не было похоже на секс — это было вторжение. Нико почувствовал сковывающий холод. Не просто холод, а отсутствие тепла, как если бы его внутренности вдруг оказались в вакууме. Каждый толчок высасывал из него что-то — не воздух, не кровь, а саму жизнь, каплю за каплей. - Ты чувствуешь? - Гость наклонился, его губы коснулись уха юноши. - Я оставляю в тебе часть себя. Чтобы ты помнил. Потому что ты нужен мне... Боль сменилась странной тяжестью. Внутри, глубоко внизу живота, что-то шевельнулось. Николас застонал, но голос его был чужим — низким, хриплым, сорванным. Нечто ускорилось, его движения стали резкими, почти яростными. Казалось, он не получает удовольствия — он копает, как могильщик, зарывая в Нико что-то важное. - Он придёт за тобой. И когда попытается забрать...- Монстр резко впился зубами в плечо Николаса. Тот почувствовал, как что-то впрыскивается в рану — густое, как смола. — ты взорвёшься изнутри. Как твоя грязная мамаша... Внезапно нечто остановилось. Он вышел из парня и принял человеческий облик, будто Николас уже перестал существовать. - До свидания, мальчик. Какая жалость, что ты не помнишь нашу прошлую встречу... И он просто ушёл, плотно закрыв за собой дверь. Николас лежал, дрожа, чувствуя, как чёрная жижа внутри него перетекает находит укромные уголки в его теле и оседает там. Он поднял руку — и увидел, как под кожей запястья промелькнула тень, тонкая, как змея. Он помнил предупреждение монстра — он взорвётся, если встретится с Тахео. Поэтому он отыскал телефон и набрал нужный номер. А тем временем... Дождь хлестал по крыше "Шевроле Импала" 1967 года, стекая по чёрному капоту. В салоне пахло кожей, порохом и дешёвым кофе из заправки. Тахео сидел, откинувшись на кожаном сиденьи, пальцы нервно барабанили по холодному стволу "Магнума", лежащему на коленях. Его лицо освещалось мерцанием уличных фонарей — ни одной эмоции, только лёгкое подёргивание левого глаза. - Блять, ну конечно же, - он внезапно засмеялся, когда телефон затих. - Я же говорил этому пацану: "Не лезь". А он, блядь, полез... Куникудзуши бросил короткий взгляд: — Так едем или как? Вы сказали там демон... Тахео медленно повернул голову, его глаза в темноте казались абсолютно пустыми: - Ты глухой? Он сейчас рванёт, как гребаная бомба. Мне этот шлюшонок не нужен. Дзуши фыркнул, скинул передачу, и "Импала" резко дёрнулась вперёд. - Тогда зачем мы вообще ехали? - слегка раздражённо спросил он. Он и представить не мог, что кто-то может так пренебрежительно относиться к людям. - Потому что если эта тварь оставила в нём метку, значит, он теперь маяк. - Тахео достал сигарету, закурил, выпустил дым в потолок. - И когда он активируется... Телефон снова зазвонил. На экране высветилось — Николас. Чиновник посмотрел на экран, потом на Куникудзуши . - Вот и ответ. Он поднёс трубку к уху, но ничего не сказал. - ...пожалуйста... не приезжай... - голос Николаса был едва слышен, прерывистый, словно его душили. - Он... внутри... я чувствую... Тахео закрыл глаза на секунду, потом резко сказал: - Ты уже мёртв, пацан. Просто осознай это. Он выбросил телефон в открытое окно. Дзуши даже не повернулся. Хотя ему до зуда в руках хотелось разбить лицо Каэдэхары. - Мужик, ты самый настоящий монстр. - Я — реалист. Машина замедлилась перед поворотом. - Так куда? - спросил Дзуши. Чиновник достал из кармана монету — точь-в-точь как та, что осталась у Нико, только его была серебряной, с треснувшим краем. Такую монету Тахео в своё время нашёл в руке мёртвой матери Нико. - Ты пойдёшь спасать парня от влияния высшего демона. - недовольно сказал Тахео. - А я подожду здесь, в салоне. - Может и имя демона подскажешь? - А ты не испугаешься? - хохотнул мужчина. - Его зовут Азазель. Куникудзуши нервно ухмыльнулся, добавил газу. Это был самый что ни на есть высший демон, и Дзуши был несказанно рад, что не встретится с ним лично. Он взял телефон и сообщил обо всём Кадзухе. А в это время... Нико лежал на полу, скрючившись, руки впились в живот, где под кожей шевелилось что-то чёрное. Оно росло. Оно смеялось. И оно ждало, когда Тахео появится на пороге... Жаждало свести старые счёты с ним, а потом найти и убить Кагэхару.

***

      Главная библиотека находилась в западном крыле. Комната была огромной, с высокими потолками, украшенными фресками, изображавшими древние ритуалы. Высокие стеллажи из чёрного дуба, заполненные редкими фолиантами в коже и серебре тянулись до самого потолка. Некоторые книги заперты в витринах с бронированным стеклом. В воздухе — запах старой кожи, воска и чего-то металлического. На столе — пергаменты с фамильными печатями и перо с чернильницей из воронёной стали. Кадзуха сидел у массивного дубового стола, заваленного картами, свитками и потрепанными дневниками. Перед ним лежал главный фолиант — дневник его отца, Кагэхару Каэдэхары. Страницы были испещрены плотным, нервным почерком, а на полях красовались странные символы, похожие на комбинацию клинописи и алхимических знаков. И нет, это не тот дневник, который они нашли в кабинете Кагэхару, этот принёс Наоми. И вот в нём были ответы на кое-какие вопросы. А главное — отец увлекался демономантией. Кадзуха перелистывал страницы, пока его пальцы не остановились на одном месте. - "Когда тень впитает трижды отмеченного, врата откроются..." - прочитал он вслух, затем резко захлопнул книгу. - Это не просто записи. Это инструкция. А знаете для чего? Для прерождения! Совместить демона и человека — мерзость! У окна, затянутого тяжелыми бархатными шторами, стоял Куникудзуши. Он держал в руках бокал с бренди, но не пил — просто вращал его, наблюдая, как жидкость оставляет темные следы на хрустале. Его сероватые глаза, всегда такие живые и яростные, сейчас казались потухшими. - Твой отец сознательно готовил Николаса как сосуд? - спросил он, не отрывая взгляда от окна. Кадзуха не ответил сразу. Он провел рукой по переплету дневника, ощущая под пальцами шершавую кожу. - Я не уверен, что это отец... Можешь ещё раз описать что ты видел? - Внутри Нико бурлила эта чёрная жижа, а потом его на мгновение распидорасило по всей комнате. А потом он стал нормальным... - Дзуши громко, рычаще вздохнул. - Живёхонький, здоровёхонький, но детектор показывает, что паранормальная энергия в нём зашкаливает. Судя по его рассказу. А это, блять, пиздец! Я не буду тебе рассказывать... Он слился с плодом демона. Сейчас он демон с сознанием человека. По крайней мере по счётчику... Тишина повисла в воздухе, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине. Из глубины библиотеки раздался шорох. Наоми вышел из-за стеллажа, неся в руках старинный фолиант с серебряными застежками. Его движения были плавными, почти бесшумными, словно он боялся потревожить тени, живущие среди книг. - Папа изучал этот ритуал годами, - сказал он, ставя книгу на стол. Его голос был тихим, но каждое слово звучало отчетливо. - Этот демон периодически появляется и проводит подобные эксперименты. Николас был не первым. Просто... единственным, кто выжил после отметины. Если папа узнает... Кадзуха резко поднял голову. - Были другие? Наоми открыл книгу на странице с иллюстрацией. На пожелтевшем пергаменте был изображен человек, чья кожа покрыта такими же узорами, какие были у Николаса до "взрыва". - Как минимум четверо из нашего рода. Двоих нашли мертвыми в этой же библиотеке... с выжженными глазами. - Он смахнул со лба волосы, сделав своеобразные шторки. - Папа считал, что наша кровь содержит ключ к вратам. Но видимо демон чхать хотел на нашу кровь и просто экспериментировал на всех подряд. Чёрт, это жестоко... Куникудзуши с силой поставил бокал на стол. Хрусталь звякнул, едва не треснув. - И твой блядский дядя просто подкинул Николаса как приманку?! Я ведь видел его лицо в момент, когда всё раскрылось. Он даже не удивился, не посочувствовал! Наоми вздохнул. Он всегда подбирал слова осторожно, словно боялся, что они могут ранить. Правда иногда это бесполезно... И теперь на его подбородке будет шрам просто потому, что дяде показалось забавным поранить его. - Дядя Тахео... он верит, что может контролировать то, что выйдет. Что если принести "готовый сосуд" демону, то можно договориться. - Он усмехнулся, но в его глазах не было веселья. - Он всегда был плохим игроком. Внезапно все лампы в библиотеке замигали. Дзуши и Кадзуха сразу же напряглись. Мигающий свет — первый признак нечисти. Дзуши сразу же достал и включил детектор. И тут он заметил, пожалуй, единственную странность в младшем брате Кадзухи. - Эй, Наоми, - с подозрением обратился он. - А почему это у тебя нет паранормального поля? У любого живого существа есть хотя бы одно деление, а рядом с тобой — ноль. Наоми отрешённо посмотрел на Куникудзуши, потом на Кадзуху, затем на потолок. Далее покачал головой и сказал: - Прости, но отец не будет счастлив, если я скажу вам. Я не хочу, чтобы он сорвался с охоты и надрал мне жопку, если узнает... - Спасибо за честность, - ухмыльнулся Дзуши. Его недоверие к парню испарилось в один миг. Это даже хорошо, что поля нет. Значит, Наоми точно не нечисть. Он отодвинул от него детектор и тот показал довольно высокое значение. - По счётчику здесь демон... - Это Нико за дверью подслушивает, - спокойно прошептал Наоми и направился к дверям. Когда он рывком их открыл, Николас ввалился в библиотеку и расстелился на ковре. - Мог бы просто постучать и войти... Николас, приложив немалые усилия, встал. Всё его тело разрывалось от боли. Болела каждая мышца, ломило каждую кость. Одна радость — никакой хрени в его теле больше нет. Но, конечно же, он не понял слов Наоми. Теперь он сам эта хрень. Наоми обошёл блондина вокруг и задержал взгляд на его плече. Там была чёрная метка Азазеля. Он ткнул пальцем в татуировку и обрадовано улыбнулся. - Кадзу, Дзуши, а вы умеете демонов изгонять? - Да, - хором ответили они. - Тогда для вас работка, - просиял парень. - Нико не преродился. Демон сделал его маячком. Просто изгнать, как из одержимого, и всё! - Наоми, - Кадзуха положил руку на сердце. - По теории — пять, по практике — два. Это вообще ни разу не просто... Но выбора ведь нет? - Нет... - раздосадованно вздохнул Райдэн. - Что ж... Мелкий, брысь отсюда! Кадзуха, метнись к машине за дневником Яэ. И потом не нойте, что библиотеку разнесли...

***

Заброшенный собор Святого Кастиэля — некогда величественный храм, теперь поглощённый тьмой. Высокие своды, украшенные потускневшей позолотой, пронзают полумрак, а витражи, изображающие лики святых, разбиты, оставляя лишь острые осколки, похожие на клыки. Лунный свет струится сквозь дырявую крышу, ложась серебристыми полосами на пыльный алтарь. В центре, среди разбросанных церковных скамей, стоит массивный дубовый стол, покрытый чёрным бархатом. Вот уже семнадцать лет как про этот храм все забыли. У народа он ассоциируется с падшей императорской семьёй Ренд. Трое демонов собрались здесь, их силуэты неестественно длинны в этом священном, но осквернённом месте. Азазель стоит у разбитого витража, скрестив руки, его иссиня-чёрные волосы сливаются с костюмом, сотканным словно из теней. Его голос звучит низко, с лёгкой хрипотцей, будто шепот ветра в пустых коридорах: - Николас…- легко усмехнулся. - Маячок, зажжённый отчаянием. Скоро погаснет… но пока он светит, мы должны внимать каждому слову этих олухов. Его пальцы сжимают осколок витража — стекло чернеет и рассыпается в прах. - Кагэхару слишком долго играл в охотника. - надменно сказал он. - Пора показать ему, что значит быть загнанным зверем. Моракс сидит на краю алтаря, его каштановый хвост медленно раскачивается, как маятник, жёлтые глаза горят в полумраке. *Голос:* глубокий, с металлическим отзвуком, будто скрежет клинка по камню. - Он уже близко, - прозвучал его голос: глубокий, с металлическим отзвуком, будто скрежет по камню. - Чует ловушку… но не может устоять перед таким искушением. - Демон коротко оскалился. - Свято место пусто не бывает — особенно когда его занимаем мы. Он проводит ладонью по алтарю — каменная поверхность покрывается трещинами, словно обугливается. Барбатос развалился на церковной скамье, его миловидное лицо освещено бледным лунным светом, в бирюзовые косички будто светятся. На своей лире он играл завораживающую, но при том жуткую мелодию. Во тьме его голос:сладкий, певучий, но с ядовитыми нотками, прозвучал словно кинжал, которым резко рассекли воздух. - Ах, как трогательно… - демон отпустил лёгкий звонкий смешок - Он думал, что станет спасителем. А теперь его душа — всего лишь приманка на крючке. - Демон коснулся пальчиком фрески с изображением божественного сюжета, и та осыпалась чёрной пылью. Он наклоняется вперёд, синевато-бирюзовые глаза сверкают, как у кошки в темноте. Последний раз дёрнув струну, он добавил: - Но разве не прекрасно, когда герои горят ярче всего перед тем, как угаснуть? Азазель медленно обводит взглядом собор, тень за его спиной колышется, будто живая - Значит, решено. Мы используем его свет, пока он ещё не погас. Кагэхару не уйдёт, - поднимает руку — тени на стенах содрогаются, сливаясь в очертания крыльев. Моракс встаёт, уродливый клинок из горной породы на его поясе издаёт тихий звон - Пусть охотник узнает, каково это — оказаться в капкане. Барбатос вскакивает, косички взлетают, как живые. - О, это будет… просто восхитительно! Позже я сочиняю об этом балладу... Лунный свет гаснет на мгновение — будто сама ночь затаила дыхание. Когда он возвращается, демонов уже нет. Лишь чёрные следы на алтаре да шепот ветра в раз битых окнах напоминают об их присутствии.