Прежде, чем опадёт лотос

Ли Ляньхуа почти наощупь выбрался из лодки, уткнувшейся носом в прибрежный песок. Зрение практически покинуло его, но всё же он видел достаточно, чтобы понять - лодку вынесло на пустынный берег без всяких признаков жилья. Ветер взъерошил волосы, огладил прохладными пальцами лицо, и бывший глава Ли мягко улыбнулся. Хорошо, что его история кончится здесь, на песчаной отмели у моря. Все эти десять лет после той знаменательной битвы он, считай, жил взаймы - и вот всё как будто вернулось к изначальной точке. Вернулось к моменту, когда его почти бездыханное тело волны мягко уложили на холодный песок побережья Восточного моря. Что ж, эти десять лет были чудесными. Скажи ему кто в его восемнадцать, что он будет наслаждаться бродячей жизнью без всяких обязательств, без сражений и каждодневных тренировок, глава Ли расхохотался бы в лицо этому сумасшедшему. Но всё было именно так. Ли Ляньхуа совершенно ни о чем не сожалел. Отпустив, он обрёл больше, чем рассчитывал. Но теперь, кажется, пришло время отпустить окончательно. Что-то, оставшееся внутри от честолюбивого и гордого Ли Сянъи, требовало не обременять никого из тех, кто стал ему дорог, сомнительной честью наблюдать последние минуты жизни некогда великого мечника. Ли Ляньхуа сбежал в последний раз. И пусть судьба с завидным постоянством сталкивала их с Добином и главой Ди - сейчас даже она была бессильна. Ляньхуа постоял на берегу, вглядываясь в холодные волны, а затем уверенно развернулся и отправился вдоль по берегу туда, где начиналась кромка деревьев. Если был хоть малейший шанс на то, что эти двое неугомонных примчатся сюда, то он не хотел бы, чтобы Сяобао видел его бренные останки. “Не жестоко ли давать надежду?” - возразил внутренний голос, пока Ляньхуа брел, покачиваясь и держась за грудь. Упрямство Добина, кажется, переплюнуло даже его собственное - ученик превзошел учителя. Ляньхуа совершенно не сомневался, что несносный балбес не отступится, да и Ди Фэйшен не оставит затеи реванша. Может, действительно стоило остаться прямо здесь, на берегу - просто лечь на холодный песок, закрыть глаза и дождаться неизбежного? Так кто-то сможет отыскать его тело, пусть даже это будет и не Фан Добин. Но Ляньхуа лишь качнул головой в ответ на собственные мысли. Он не знал, сколько ещё выдержит - возможно, это продлится пару дней, возможно, несколько часов. И если Фэйшен или Добин отыщут его, пока он ещё будет жив, придется прощаться ещё раз. - Лишнее, - тихо и болезненно усмехнулся он, входя в незнакомую рощу. К чему долгие проводы. Письма, отправленного с лодки, достаточно. Десять лет назад первый меч ордена Сыгу, Ли Сянъи, погиб в Восточном море. Десять лет спустя скромный целитель Ли Ляньхуа растворится в этом мире так же незаметно, как и пришел в него. Разумно ли оставлять надежду? Что ж, иногда надежда - единственное, что даёт силы жить дальше. Он забирался всё глубже, пока ноги ещё слушались; отчаянно ловил угасающим зрением то прекрасное, мимо чего проходил в юности, не оглядываясь - изящество зелёной листвы, солнечные лучи, которые пробивались сквозь кроны, ползучие зелёные полосы мха на коре. Наконец, Ляньхуа окончательно выбился из сил - колени подкосились и он неловко опустился рядом с огромным деревом. Тело бил дичайший озноб, несмотря на теплую накидку; в висках пульсировала яростная боль, грудь сжимало. Ли Ляньхуа обессиленно привалился спиной к толстому стволу и почти провалился в небытие, когда совсем рядом зашуршала трава. - Ой! - вспискнул детский голосок. - Мама! Мамочка, скорее сюда! “Ребенок… Ну почему?...” Он так и не додумал мысль - сознание угасло окончательно. Вначале пришли запахи. Пахло странно - благовониями, немного фруктами и… пригоревшей стряпней? Он почти бессознательно закашлялся, попытался открыть глаза - и, на удивление, это получилось довольно легко. Ляньхуа приподнялся на локте, оглядываясь. Обстановка вокруг одновременно напоминала храм и чье-то довольно скромное, - если не сказать, бедное, - жилище. Удивительно, но видел он так ясно, будто и не находился на пороге смерти. Маленький алтарь даже без статуи - вместо неё висело изображение божества; на небольшую печь в углу падали солнечные лучи из явно дырявой крыши; рядом ютился колченогий стол и пара лавок. Если не считать циновки, на которой он и лежал, больше здесь не было ровным счётом ничего. И никого - от котелка на плите всё сильнее пахло горелым, однако хозяин жилища не спешил спасать свой завтрак, обед или ужин. Из-за закрытой двери определить время суток было невозможным. Ляньхуа откинулся на циновку и прислушался к своему телу - по всем правилам, он должен был лежать не здесь, а в мертвецкой. - Невозможно! - кровь отхлынула от щек, он резко сел на циновке, сложил пальцы в нужный знак, дабы проверить течение ци. Яда не было. Каналы ощущались слабо, были почти иссохшими, но ци текла по ним хоть и слабой, а всё-таки весьма уверенной струйкой. Если бы он увидел такое у другого, мог бы с уверенностью сказать - заклинатель истощен, но время и медитации это исправят. Вот только в его случае это было попросту невозможным. Пусть яд Бича и был замедлен иглами, за десять лет он повредил практически все каналы - вместо ажурного кружева Силы они, скорее, напоминали смятый клубок нитей. Он глубоко вздохнул, пытаясь успокоить бушевавшие внутри эмоции. Ум, привыкший к логическим построениям, подчинился воле, и Ляньхуа начал размышлять. Первое - он не знал, куда именно вынесло лодку. Возможно, течение унесло её за пределы цзянху, в неведомые земли - но, очевидно, если это и так, уклад здесь весьма похож на привычный ему. По меньшей мере, Ли Ляньхуа не заметил в обстановке вокруг ничего особо удивительного или чужеземного. Второе - кто-то оказал ему помощь. Безвозмездно ли? Каков шанс на то, что ему попался не просто сердобольный заклинатель, но такой, который сумел вывести отраву, десять лет разрушающую Ляньхуа изнутри? Конечно, во время своих странствий в тереме бывший глава Ли видел немало удивительных вещей, однако, как правило, в них редко входило человеческое бескорыстие. Каждый поступок имеет цель. Так какой же была цель этого чудесного исцеления? Зачем кому-то мог понадобиться умирающий чужак? Горелым пахло всё сильнее, так что Ляньхуа отвлекся от размышлений и попытался встать. В конце концов, рано или поздно должен объявиться хозяин жилища - тогда и можно будет разузнать, что к чему. А пока стоило спасти то, что варилось на плите. Ли Ляньхуа осторожно сел, прислушиваясь к себе - тело все ещё было охвачено слабостью, однако встать и удержаться на ногах он точно был способен. Так что он поднялся, оправил одежды - на нем оставались лишь рубаха и нижние штаны, - и двинулся в сторону плиты. Прихватив посудину рукавом, Ляньхуа сдвинул ее, приподнял крышку, и тут же закашлялся. Варево выглядело и пахло отвратительно. - М-да, кажется, готовить тут не умеют, - пробормотал он, поспешно кладя крышку обратно. На столе рядом он заметил овощи, пучок зелени и соль, так что… - Воистину странная штука судьба, - хмыкнул Ляньхуа, нарезая овощи. - Стоило умирать второй раз, чтобы снова вернуться к готовке! Сразу же вспомнились мирные дни в тереме, лай Лисёнка, болтовня Фан Добина… Ляньхуа вздохнул. После того памятного дня, когда он стоял у ворот собственного клана, не решаясь войти, Ли Ляньхуа твердо решил - больше он не возьмёт ни за кого ответственность. Это Ли Сянъи положил на свои плечи больше, чем способен был нести. Ли Ляньхуа такой ошибки не сделает. Призракам не положены друзья, не положены возлюбленные. Отныне его судьба - лишь его дело. Никто не будет больше горевать о нем, никто не станет ждать - не это ли настоящая свобода? Вот только этого обещания перед собой он не сдержал. Вначале, в первые несколько лет, он просто впитывал в себя эту нежданную роскошь - возможность снова дышать, улыбаться солнцу, быть вольным ветром на пыльных дорогах цзянху. Но потом этой свободы внезапно стало слишком много. Одиночество из желанного превратилось в вынужденное. И когда он увидел на обочине щенка, то подобрал, не раздумывая. Когда-то Ли Сянъи знал, что любовь, уважение, привязанность надо заслужить. Он упорно совершенствовался, вознося себя на вершину пика мастерства. Вот только оказалось, что на этой вершине не было ничего, кроме слепящего одиночества. Ли Ляньхуа больше не надо было ничего и никому доказывать. И Лисенок любил его не из-за мастерства владения мечом, а просто потому, что он был. Любил абсолютно любым - уставшим, весёлым, разгневанным. А потом появился Фан Добин, и вначале Ляньхуа лишь посмеивался - юноша воздвиг в своем сердце настоящий алтарь тому, кого видел лишь однажды. Если честно, глава Ли почти не запомнил тот короткий разговор с юным Добином. В те дни Ли Сянъи видел перед собой лишь сверкающий путь совершенствования. Стыдно вспомнить, но тогда он принимал всеобщее восхищение и уважение как должное, абсолютно не задумываясь над тем, какую ответственность это налагает. Ли Ляньхуа был другим. Стал другим. Он не собирался делить остатки своего пути с кем-либо, поэтому лишь удивился превратности судьбы, столкнувшей его с Добином. Случайная встреча, случайное дело вместе - а дальше он снова отправится в дорогу. Мир под небесами огромен. Велика ли вероятность того, что он вновь встретит нежданного ученика? Но судьба посмеялась над ним в очередной раз. Из забавного случайного попутчика Добин как-то исподволь превратился в надёжного напарника, а затем и друга. Ляньхуа словно отступал шаг за шагом - отступал, побежденный этой живой искренностью, заботой, непостижимым упрямством. Отступал, все глубже впуская Добина в собственное сердце, и уже не мог остановиться. Опомнился лишь, когда понял, что его неприятно царапает непоколебимая любовь Добина к Ли Сянъи - потому что хотелось, чтобы так любили и скромного целителя Ли. Опомнился и ужаснулся - но было уже слишком поздно. А когда Фан Добин узнал, кто на самом деле был владельцем Лотосового терема, всё окончательно запуталось. Что ж, кого бы не любил Фан Добин - героя цзянху Ли Сянъи, или скромного лекаря Ли Ляньхуа, теперь он потерял обоих. Нож больно чиркнул по пальцу, и Ляньхуа вздрогнул, выныривая из мыслей. Сяобао , верно, уже давно получил то письмо. Даже учитывая его непостижимое упрямство, он должен был понимать, что Ли Ляньхуа действительно осталось недолго. Все возможности и методы лечения были исчерпаны. Так мог ли он даже помыслить о том, чтобы вновь найти Фан Добина? Мог ли воскреснуть в третий раз, если уже дважды вдребезги разбивал чужое сердце? Ляньхуа вздохнул, качая головой и задумчиво трогая переносицу. Мёртвому не место среди живых. Дважды мёртвому - тем более. - Вы очнулись! - мягкий возглас за спиной. Ляньхуа обернулся, так и держа нож в одной руке. - Приветствую хозяина, - он аккуратно уложил нож на стол и сложил ладони. - Не поймите неправильно, я пытался спасти ваш обед. Вошедший улыбнулся - улыбка у него оказалась очень искренняя, светлая, - выполнил малый поклон: - Пришлось отлучиться ненадолго, совсем позабыл, что поставил Божественные Кабачки Благоденствия на плиту. - Какие, простите, кабачки? - не удержался от смешка Ли Ляньхуа. Хозяин замялся, всё так же смущённо улыбаясь. - Ах, это Саньлан, - непонятно пояснил он, снимая доули и вертя в руках. - Он почему-то любит называть все мои блюда как-то по-особенному. О, я ведь не представился, - спохватился он. - Се Лянь. - Ли Ляньхуа, - бывший первый меч Сыгу с интересом рассматривал собеседника. При первом рассмотрении Се Лянь выглядел обычным безобидным даосом - таких много на дорогах цзянху. Скромные белые одежды, простой пучок, даже без шпильки, видавшая виды шляпа. Но Ляньхуа смотрел на сильные пальцы, сжимающие край доули и у него были смутные подозрения, что всё далеко не так просто, как кажется. - Господин Ли, - Се Лянь подошёл ближе, потянулся к запястью, - разрешите? - Пожалуйста, - Ляньхуа ощутил бережное касание, а затем пришло странное чувство. Изнутри словно разлилось мягкое тепло, подобно воде, согретой летним солнцем. Как будто что-то могущественное, почти всесильное мягко держало его духовное ядро в ладонях. - Вы здоровы, но очень истощены, - заметил Се Лянь, отнимая пальцы от запястья. - Могу предложить вам пользоваться моим скромным гостеприимством до полного восстановления сил? - Зачем это вам? - Ли Ляньхуа задал неожиданный вопрос “в лоб”, и теперь внимательно отслеживал реакцию. Но не дождался ничего, кроме уже знакомой мягкой улыбки. - Высшее благо подобно воде, - Се Лянь отошёл к алтарю, положил на него вынутый из рукава надкушенный маньтоу. - Она приносит пользу всему, не сражаясь за первенство, - окончил цитату Ли Ляньхуа. - А бог не обидится, что кладете ему такое подношение? - Ах, - смущённо рассмеялся Се Лянь, оборачиваясь, - видите ли, в чем дело… В общем, это мой алтарь. Ляньхуа ошарашенно склонил голову набок, но прежде, чем он успел что-то ответить, дверь храма скрипнула. - Гэгэ, я вернулся, - юноша в красном шагнул через порог и замер, оглядывая нежданного гостя. - Саньлан! - глаза Се Ляня засияли каким-то особенным, и при этом до боли знакомым светом. С таким взглядом Фан Добин укрывал его одеялами и поил теплым вином. С таким взглядом наблюдал, как Ляньхуа готовит, играет с Лисенком или возится на грядках. - Это господин Ли, - прервал воспоминания голос Се Ляня. - Местные нашли его в дальней роще. Он был сильно истощен, поэтому я принес его сюда. - Гэгэ, как всегда, милосерден, - лицо Саньлана одновременно выражало восхищение и некоторое недовольство, словно он хотел бы добавить “милосерден ко всякому сброду”. - Господин Ли, вам лучше прилечь, - Се Лянь указал на циновку. - Ваши силы необходимо восстановить, меридианы сильно пострадали. Скажите, что с вами случилось? - Ерунда, - Ли Ляньхуа остался стоять, несмотря на любезное разрешение. - Давняя и неинтересная история. - Тогда поступим так, - Се Лянь хлопнул в ладони, - вначале поедим, а затем вы расскажете, если захотите. Рагу, которое Ли Ляньхуа на скорую руку успел приготовить, оказалось на удивление вкусным. Ели молча. Ляньхуа между делом успел рассмотреть портрет божества - которое, если он правильно всё понял, и было этим самым скромным даосом. Юноша в богатом наряде и с мечом в руке - действительно ли когда-то он был таким? Если так, то у него и Ляньхуа на удивление много общего. В нем проснулось знакомое любопытство. А ещё Ляньхуа уловил не слишком дружелюбный взгляд, которым его одарил Саньлан, заметив интерес к портрету. Вот и ещё одна загадка. Кто такой этот странный юноша в красном, от которого ощутимо веет темной энергией? Кем он приходится Се Ляню? После еды Се Лянь собственноручно убрал посуду, мягко отказавшись от помощи, и вернулся за стол. - Господин Ли, - сказал он. - Вы можете ничего не рассказывать, если не желаете этого. Уверяю, здесь безопасно. Восстановите силы, и я с радостью пожелаю вам лёгкой дороги домой. От этого “домой” что-то внутри ёкнуло. Как же он хотел этого! Хотел бы вернуться в свой уютный терем; потрепать за ухом Лисёнка; поставить на огонь любимый щербатый чайничек… Но главное - увидеть своего Сяобао. Ощутить эту неподдельную заботу, позволить себе, наконец, то, о чем до сих пор мечталось украдкой, несбыточно… - Господин Ли, - Се Лянь вздохнул. - Путь в тысячу ли начинается с первого шага. Всем нам иногда нужен тот, кто просто пройдет рядом несколько шагов. Мы случайно встретились, и разойдемся вскоре. Но если я могу помочь… - Зачем вы спасли меня? - Ли Ляньхуа спокойно взглянул в теплые карие глаза. - Потому что мог, - просто ответил Се Лянь. Ляньхуа рассмеялся - коротко, горько. Вот так легко, да? Просто потому что мог. Одной фразой этот странный даос словно развеял все его сомнения и страхи. - Эх, Сянъи, как был ты эгоистом, так и остался, - пробормотал Ляньхуа. Где-то там его Сяобао наверняка упрямо продолжает искать “хитрого старого лиса” - потому что может. Потому что не желает отступать. А что он, Ляньхуа? Как обычно, решил всё за него? Обещал ведь, что не станет больше уходить. Обещал…. Ли Ляньхуа поднялся и - впервые за долгое-долгое время - склонился в глубоком поклоне. - Не страшно идти медленно - страшно стоять на месте, - он выпрямился, глянул на двоих, сидящих за столом. Двоих, таких разных - и таких невероятно похожих. Идеальный баланс обоюдоострого лезвия Инь и Ян. - Спасибо, - просто сказал он, улыбнувшись. - Мне нужно добраться до побережья Северного моря. Там меня ждут. - Саньлан, - даос мягко положил ладонь на пальцы своего спутника. - Одолжим господину Ли твои игральные кости? - Как пожелает гэгэ, - склонил голову юноша в алом, раскрыл ладонь - на ней лежали две игральные кости. - Держи, - он небрежно кинул их Ляньхуа. - Четко представь нужное место и подбрось. Пока Ли Ляньхуа рассматривал неожиданный подарок, в хижине сверкнуло. В мгновенно появившихся столпах света стояли двое. - Ваше Высочество! - Небесный император! Беда в Южном море! - Прошу прощения, - Се Лянь улыбнулся всё той же слегка виноватой улыбкой. - Но мне тоже пора. Лёгкой дороги, господин Ли. Три столпа света взмыли ввысь и исчезли. Юноша в красном хмыкнул, недовольно пробормотав что-то наподобие “опять эти небесные бездельники!” и рассыпался роем серебристых бабочек. Ли Ляньхуа стоял в мигом опустевшем храме, сжимая в ладони кости. Затем пожал плечами, улыбнулся и подбросил их вверх. - Это ты… В самом деле ты! Фан Добин, словно полоумный, целовал Ляньхуа всюду, куда мог дотянуться, по осунувшемуся лицу текли слезы, которых он даже не замечал. - Я думал… Мы все думали, что... Но ты вернулся. Ты вернулся! - Вернулся, - тихо вторил ему Ли Ляньхуа, вплетая пальцы в темные волосы. - Потому что мог.