Корни одиночества

Начальная школа Сакура, компьютерный класс, март 2016 года. Кадзуто 8 лет. Кадзуто сидел за компьютером в полупустом классе, дорабатывая программу для автоматического составления расписаний. Кружок программирования стал для него не просто хобби, а убежищем — единственным местом, где он чувствовал себя по-настоящему нужным и понятым. Здесь всё логично. Здесь нет двусмысленности человеческих отношений. Программа делает именно то, что я ей велю. — Каз-кун, ты опять засиделся, — сказала Аяме, заглядывая в класс. — Уже шестой час. — Хочу закончить алгоритм оптимизации, — ответил Кадзуто, не отрываясь от экрана. — Почти готово. Почти готово. Ещё один проект, который принесёт пользу людям. Ещё одно доказательство моей ценности. За последние месяцы после истории с Томоки Кадзуто стал проводить в компьютерном классе всё больше времени. Дом, школа, компьютерный класс — его мир сузился до этих трёх точек, и самой комфортной была именно эта. — А Дайчи тебя ждёт, — добавила Аяме. — Говорит, что вы договаривались поработать над игрой вместе. Дайчи. Да, они действительно договаривались. Но сейчас Кадзуто не хотелось прерывать работу. — Скажи ему, что я приду через полчаса, — попросил он. Через полчаса. Или через час. Время в компьютерном классе течёт по-другому. Аяме ушла, а Кадзуто продолжил работу. Программа составления расписаний была его самым амбициозным проектом — система, которая могла учитывать предпочтения учителей, доступность классов, особенности учеников и создавать оптимальное расписание для всей школы. Оптимальное расписание. Если бы только человеческие отношения можно было оптимизировать так же легко. Звук открывающейся двери отвлёк его от размышлений. В класс вошли трое старшеклассников — Хироши Танака, Кенджи Сато и Юки Мория. Кадзуто их знал в лицо, но близко не общался. — О, вот он где прячется, — сказал Хироши с усмешкой. — Компьютерный гений. Прячется? Я не прячусь. Я работаю. — Привет, — осторожно поздоровался Кадзуто. — Вам что-то нужно? — Слышали, ты умеешь творить чудеса с компьютерами, — сказал Кенджи, подходя ближе. — Не чудеса. Просто программирую. Просто программирую. Хотя для многих это действительно выглядит как магия. — Можешь показать? — попросила Юки. — Мы тоже хотим научиться. Хотят научиться. Всегда приятно передавать знания. — Конечно, — согласился Кадзуто. — Что именно вас интересует? — Всё, — расплывчато ответил Хироши. — Особенно то, как попадать в системы, куда обычно не пускают. Попадать в системы, куда не пускают? Звучит как взлом. — Вы имеете в виду системное администрирование? — уточнил Кадзуто. — Да, что-то вроде того, — кивнул Кенджи. Кадзуто показал им основы работы с системой — как создавать пользователей, настраивать права доступа, работать с файлами. Старшеклассники слушали внимательно, задавали много вопросов. — А можешь показать, как изменить оценки в электронном журнале? — спросил Хироши, когда Кадзуто демонстрировал интерфейс администратора. — Зачем? — насторожился Кадзуто. — Просто интересно, как это работает технически. Технически. Да, понять принципы работы системы — это нормальное любопытство. — Технически это возможно, — осторожно ответил Кадзуто. — Но это серьёзное нарушение. — Конечно, мы не собираемся ничего менять, — заверил Кенджи. — Просто хотим понять, как всё устроено. Понять, как всё устроено. Нормальное желание для изучающих программирование. Кадзуто показал структуру базы данных с оценками, объяснил, как происходит аутентификация, какие есть уровни доступа. — Впечатляюще, — оценил Хироши. — А защита серьёзная? — Достаточно серьёзная для школы, — ответил Кадзуто. — Пароли зашифрованы, логируются все действия. — А логи можно изменить? Снова вопросы о том, как обойти защиту. Подозрительно. — Теоретически можно, но это очень сложно и легко обнаруживается. — Понятно, — кивнула Юки. Демонстрация продолжалась ещё полчаса. Старшеклассники были явно впечатлены знаниями Кадзуто, хвалили его способности. — Ты действительно талантлив, — сказал Хироши в конце. — Для твоего возраста это поразительно. Поразительно для моего возраста. Привычная похвала, но приятная. — Спасибо, — скромно ответил Кадзуто. — А можно ещё раз прийти? — попросил Кенджи. — Хотелось бы изучить программирование поглубже. — Конечно. Кружок программирования работает каждую среду. — Отлично, — улыбнулся Хироши. — До встречи, гений. Гений. Снова это слово. Почему-то от них оно звучит иначе, чем от учителей. Дом Киригая, вечер того же дня. За ужином Кадзуто рассказал семье о новых участниках кружка. — Старшеклассники заинтересовались программированием? — удивился папа. — Это хорошо. — Да, они задавали много вопросов о системном администрировании. Много вопросов. Возможно, слишком много. — А какие они? — поинтересовалась Суго. — Обычные, — пожал плечами Кадзуто. — Хотят учиться. Хотят учиться. Надеюсь, действительно учиться, а не что-то ещё. — Главное, чтобы они серьёзно относились к обучению, — сказала мама. — А то знаешь, как некоторые старшеклассники могут быть легкомысленными. Легкомысленными. Или ещё хуже. — Я буду осторожен, — пообещал Кадзуто. Осторожен. После истории с Томоки я научился не доверять слепо. Неделя спустя. Компьютерный класс. Хироши, Кенджи и Юки действительно пришли на следующее занятие кружка. Они вели себя дружелюбно, внимательно слушали объяснения, помогали младшим участникам. Ведут себя нормально. Может быть, я зря подозревал. — Каз-кун, — обратился к нему Хироши после занятия, — а можешь показать нам что-то более продвинутое? — Что именно? — Ну, мы уже изучили основы. Хотелось бы узнать о более серьёзных вещах. Более серьёзные вещи. Что он имеет в виду? — Например? — Сетевое программирование, работа с базами данных, безопасность систем. Безопасность систем. Снова эта тема. — Хорошо, — согласился Кадзуто. — Покажу основы сетевого программирования. Следующий час он объяснял принципы работы сетей, показывал, как программы общаются друг с другом, как происходит передача данных. — А можно перехватить эти данные? — спросил Кенджи. — Технически можно, но это нарушение конфиденциальности. Снова вопросы о том, как нарушить правила. — Конечно, мы просто изучаем теорию, — заверила Юки. — Теорию, — повторил Кадзуто, но чувство беспокойства не покидало его. Только теорию. Надеюсь. Две недели спустя. Странное поведение. Кадзуто начал замечать странности в поведении старшеклассников. Они приходили на занятия кружка, но вели себя как-то... расчётливо. Задавали очень конкретные вопросы о системе безопасности школы, интересовались подробностями о паролях и правах доступа. Слишком конкретные вопросы. Это уже не похоже на обычное любопытство. — Каз-кун, — сказала Аяме после одного из занятий, — мне кажется, или Хироши и его друзья ведут себя странно? — В каком смысле? — Они всё время расспрашивают о том, как обойти защиту компьютеров. Это нормально? Не нормально. Определённо не нормально. — Возможно, их просто интересует, как работает безопасность, — неуверенно ответил Кадзуто. — Может быть, — согласилась Аяме, но выглядела обеспокоенной. Она права. Их поведение действительно подозрительно. В тот вечер Кадзуто долго размышлял о том, что происходит. Старшеклассники явно интересовались не программированием как таковым, а способами взлома систем. Но что я могу сделать? Обвинить их в намерениях? У меня нет доказательств. Ещё через неделю. Компьютерный класс после уроков. Кадзуто работал над новой программой — системой для отслеживания успеваемости учеников. Программа должна была анализировать оценки и выявлять учеников, которым нужна дополнительная помощь. Ещё один способ помочь школе. Технологии на службе образования. — Привет, Кадзуто, — послышался голос за спиной. Он обернулся и увидел Хироши. Старшеклассник был один, без своих обычных спутников. — Привет, — ответил Кадзуто. — Что-то случилось? — Хочу поговорить с тобой, — сказал Хироши, садясь рядом. — Без свидетелей. Без свидетелей? Это звучит зловеще. — О чём? — О том, что ты можешь для нас сделать. — Для вас? Наконец-то он показывает истинные намерения. — Видишь ли, у нас есть небольшая проблема с оценками, — продолжил Хироши. — Нам нужно их... подкорректировать. Подкорректировать оценки. Он просит меня о взломе. — Я не могу этого сделать, — твёрдо сказал Кадзуто. — Почему? Ты же знаешь, как это сделать. — Знать и делать — разные вещи. Это нарушение. Нарушение, которое может разрушить мою репутацию. Хироши улыбнулся, но улыбка была холодной. — Кадзуто, ты не понимаешь ситуацию. Это не просьба. — Что ты имеешь в виду? — Ты нам поможешь. Добровольно или нет — твой выбор. Угроза. Он угрожает мне. — А если я откажусь? — Тогда в школе узнают несколько интересных фактов о тебе. — Каких фактов? Каких фактов? У меня нет тёмных секретов. — Например, о том, как ты хвастался, что можешь взломать любую систему. О том, как подробно объяснял нам уязвимости школьной сети. — Я ничего такого не говорил! — А кто тебе поверит? Слово трёх старшеклассников против слова одного малыша. Слово трёх против одного. Как с Томоки, только хуже. — Но у вас нет доказательств! — Доказательства можно создать, — усмехнулся Хироши. — Особенно когда знаешь, как работают компьютеры. Создать доказательства. Подделать улики. Кадзуто почувствовал, как пол уходит из-под ног. Ситуация была ещё хуже, чем с Томоки. Тогда у него украли готовую работу, а теперь его хотели принудить к преступлению. — Что именно вы хотите? — тихо спросил он. — Ничего сложного. Просто изменить несколько оценок в журнале. Быстро и незаметно. Быстро и незаметно. Как будто взлом школьной системы — это мелочь. — А если меня поймают? — Не поймают, если будешь осторожен. А мы поможем с алиби. Алиби. Они уже всё продумали. — А если я всё-таки откажусь? Лицо Хироши стало жёстким. — Тогда завтра директор узнает, что восьмилетний "гений" планировал взломать школьную систему. У нас есть записи наших разговоров, свидетели твоих слов о том, как легко обойти защиту. Записи разговоров. Свидетели. Всё было спланировано заранее. — Это шантаж, — прошептал Кадзуто. — Это сотрудничество, — поправил Хироши. — Ты помогаешь нам, мы помогаем тебе избежать неприятностей. Сотрудничество. Красивое слово для отвратительного поступка. Кадзуто сидел, не в силах произнести ни слова. В голове крутились мысли о том, что произойдёт, если он согласится, и что произойдёт, если откажется. Если соглашусь — стану преступником. Если откажусь — меня обвинят в преступлении, которого не совершал. — Подумай до завтра, — сказал Хироши, вставая. — Но помни — у тебя нет выбора. Нет выбора. Ловушка захлопнулась. Дом Киригая, бессонная ночь. Кадзуто лежал в кровати, уставившись в потолок. Сон не шёл — в голове крутились варианты развития событий, и все они были плохими. Что делать? Рассказать родителям? Но что я скажу? Что меня шантажируют, но доказать не могу? Он мог представить реакцию родителей, их шок и разочарование. Даже если они поверят ему, что смогут сделать? Слово их сына против слова трёх старшеклассников. А если я расскажу учителям? То же самое. Моё слово против их. Хуже всего было то, что Хироши прав — технические доказательства можно подделать. А учитывая его репутацию компьютерного гения, все поверят, что он способен на взлом. Репутация, которой я гордился, теперь работает против меня. — Каз-кун, ты не спишь? — тихо спросила Суго из своей кровати. — Не сплю. — Что-то случилось? Ты выглядишь расстроенным. Что случилось? Моя жизнь рушится во второй раз. — Ничего особенного, — соврал Кадзуто. — Просто думаю о школьных проблемах. — О каких проблемах? — Сложные задачи по программированию. Сложные задачи. Да, это можно назвать сложной задачей. — А я могу помочь? — Нет, Суго. Это такие проблемы, которые нужно решать самому. Самому. Я совсем один в этой ситуации. Следующий день. Школа. Кадзуто пришёл в школу с тяжёлым сердцем. Весь день он мучился выбором, но к вечеру понял — выбора действительно нет. Если я не сделаю то, что они просят, меня обвинят в планировании взлома. А доказать свою невиновность я не смогу. После уроков он направился в компьютерный класс. Хироши уже ждал его там. — Ну что, принял решение? — спросил старшеклассник. — Принял, — тихо ответил Кадзуто. — И? — Я сделаю то, что вы просите. Я сделаю то, что вы просите. Слова, которые делают меня соучастником. — Умница, — одобрительно кивнул Хироши. — Я знал, что ты поймёшь. — Что именно нужно изменить? Хироши протянул ему листок с именами и оценками. — Вот список. Ничего сверхъестественного — просто поднять несколько троек до четвёрок. Просто поднять оценки. Простое преступление. Кадзуто сел за компьютер и открыл систему управления школой. Руки дрожали, когда он вводил административный пароль. Последний шанс отказаться. Но если я откажусь... — Давай быстрее, — поторопил Хироши. — Время не резиновое. Кадзуто открыл электронный журнал и нашёл нужные записи. Изменить оценки было технически просто — несколько кликов мышью. Несколько кликов, которые сделают меня преступником. — Ну? — нетерпеливо спросил Хироши. — Делаю, — ответил Кадзуто и изменил первую оценку. Первый шаг в пропасть. Одна за другой оценки меняли свои значения. Тройки превращались в четвёрки, двойки — в тройки. С технической точки зрения всё было просто, но каждое изменение отзывалось болью в душе. Я нарушаю правила. Я становлюсь таким же, как те, кто меня шантажирует. — Отлично, — довольно сказал Хироши, когда все изменения были внесены. — Видишь, как всё просто? — Да, просто, — мрачно согласился Кадзуто. Просто стать преступником. Просто предать собственные принципы. — А теперь сотри логи, — распорядился Хироши. — Что? — Логи системы. Записи о том, кто и когда входил в систему. Сотри их. Стереть логи. Скрыть следы преступления. — Но если я сотру логи, это будет выглядеть подозрительно. — Не сотри все. Отредактируй. Сделай так, чтобы не было видно, что ты вносил изменения. Кадзуто понял, что попал ещё глубже. Мало того, что он изменил оценки, теперь ему нужно скрыть следы. Каждое действие затягивает меня глубже в это болото. Но выбора не было. Он отредактировал логи, удалив записи о своих действиях и создав ложные записи, которые не указывали на него. — Превосходно, — оценил Хироши. — Теперь никто ничего не докажет. Никто ничего не докажет. Но я буду знать правду. — Это всё? — спросил Кадзуто. — На сегодня — да. Но мы ещё увидимся. Ещё увидимся. Значит, это не конец. — Что вы имеете в виду? — Думаешь, одного раза достаточно? — усмехнулся Хироши. — У нас могут появиться ещё просьбы. Ещё просьбы. Я попал в ловушку, из которой нет выхода. — Но вы же сказали... — Я сказал, что если ты поможешь нам сегодня, у тебя не будет проблем сегодня. А завтра — это совсем другой день. Кадзуто понял ужасную правду. Совершив одно преступление, он стал пленником шантажистов. Теперь они могли требовать от него всё что угодно. Одно преступление привело к другому. И это не конец. — А если я откажусь выполнять новые требования? — Тогда в школе узнают, что их компьютерный гений — на самом деле хакер-преступник. У нас есть доказательства того, что ты изменял оценки. Доказательства, которые я сам создал. Мои собственные действия стали орудием шантажа. Хироши ушёл, оставив Кадзуто одного в классе. Мальчик сидел перед экраном компьютера, чувствуя себя грязным и преданным. Преданным. Но на этот раз предал себя я сам. Дорога домой. Осознание. По дороге домой Кадзуто мучительно анализировал произошедшее. Он совершил преступление. Не потому, что хотел, а потому, что был принуждён, но факт оставался фактом. Я стал преступником. В восемь лет я стал тем, кого всегда презирал. Хуже всего было понимание, что это только начало. Хироши и его друзья не остановятся на одном разе. Теперь у них есть реальные доказательства его вины. Они будут требовать ещё и ещё. А у меня не будет выбора. Мысль о том, чтобы рассказать родителям, приходила в голову, но каждый раз он отгонял её. Как объяснить, что он совершил преступление? Что согласился на шантаж? Они будут разочарованы. Их сын — преступник. А самое страшное — он действительно сделал то, в чём его обвиняли. Технически он был виновен. Виновен. Но не по собственной воле. Дом Киригая, ужин. За ужином Кадзуто молчал, отвечая на вопросы родителей односложно. — Каз-кун, ты какой-то грустный, — заметила мама. — Что-то случилось? — Ничего особенного, — соврал он. Ничего особенного. Просто стал преступником. — А как дела в кружке программирования? — спросил папа. — Нормально. Нормально. Если можно назвать нормальным принуждение к преступлению. — А те старшеклассники, о которых ты рассказывал, как они? — продолжала мама. — Хорошо учатся, — ответил Кадзуто, и слова показались ему насмешкой. Хорошо учатся. Теперь будут учиться ещё лучше — благодаря моему преступлению. — Каз-кун, ты точно в порядке? — встревожилась Суго. — Ты выглядишь больным. — Просто устал. Устал от лжи. Устал от страха. Устал от того, что стал не тем, кем хотел быть. Спальня Кадзуто, ночные размышления. Лёжа в кровати, Кадзуто пытался найти выход из ситуации. Но чем больше он думал, тем более безнадёжным казалось положение. Рассказать правду? Но кто поверит, что меня принуждали? Особенно когда я действительно совершил то, в чём меня обвинят. Обратиться в полицию? Но что он скажет? Что его заставили совершить преступление? А доказательства принуждения где? Доказательств принуждения нет. Есть только доказательства преступления. Попытаться противостоять шантажистам? Но у них есть записи, свидетели, и теперь ещё и реальные доказательства его вины. Они держат меня в ловушке. И с каждым днём ловушка будет только крепче. Самым болезненным было осознание того, что он сам загнал себя в эту ситуацию. Своей наивностью, доверчивостью, желанием помочь. Я думал, что передаю знания. А они использовали мои знания против меня. — Каз-кун, — тихо позвала Суго, — ты плачешь? Кадзуто провёл рукой по лицу и обнаружил мокрые щёки. — Нет, — соврал он. — Просто глаза устали от компьютера. — А может быть, расскажешь, что тебя беспокоит? Расскажу? Восьмилетней девочке о том, что её брат стал преступником? — Ничего серьёзного, Суго. Просто школьные проблемы. — Но ты же умный. Ты всегда решаешь проблемы. Всегда решаю проблемы. Если бы она знала, какую проблему я создал на этот раз. — Не все проблемы имеют решение, — сказал Кадзуто. — Не верю, — упрямо ответила Суго. — Папа говорит, что для каждой проблемы есть решение. Просто иногда его трудно найти. Для каждой проблемы есть решение. Хотелось бы верить. — Может быть, папа прав, — согласился Кадзуто. — Но иногда решение хуже самой проблемы. — Что ты имеешь в виду? Что я имею в виду? То, что единственный способ остановить шантаж — это признаться во всём. Но это разрушит мою жизнь. — Ничего, Суго. Спи. Завтра в школу. — А ты? — Я тоже скоро усну. Усну ли? С таким грузом на совести? Следующие недели. Нарастающее давление. Хироши не заставил долго ждать. Через неделю он снова подошёл к Кадзуто с новыми требованиями. — Нам нужно кое-что изменить в расписании экзаменов, — сказал он без предисловий. — Что именно? — Перенести экзамен по математике. У нас конфликт с другим важным мероприятием. Перенести экзамен. Ещё одно нарушение. — Я не могу этого сделать. Расписанием экзаменов занимается завуч. — Можешь. У тебя есть доступ к системе. — Но это заметят! — Сделаешь так, чтобы не заметили. Ты же умный. Ты же умный. Мой ум превратился в инструмент преступления. Кадзуто понял, что снова нет выбора. Отказ означал разоблачение предыдущего преступления. Одно преступление ведёт к другому. Цепочка, которую невозможно разорвать. Он изменил расписание экзаменов, снова скрыл следы в логах системы. С каждым новым нарушением ловушка сжималась всё крепче. Месяц спустя. Эскалация требований. Требования Хироши и его друзей становились всё более дерзкими. Теперь они просили не только изменить оценки, но и получить доступ к персональным файлам учителей. — Нам нужны домашние адреса и телефоны, — сказал Кенджи во время очередной "встречи". — Зачем? — спросил Кадзуто. — Не твоё дело. Просто найди их в системе. Не моё дело. Но я становлюсь соучастником их планов. — Это уже слишком, — попытался возразить Кадзуто. — Персональные данные... — Ничего не слишком, — перебил Хироши. — Или ты забыл, в каком положении находишься? В каком положении. Преступник, которого шантажируют другие преступники. Кадзуто выполнил и это требование. Теперь он не просто менял оценки — он воровал личную информацию людей. Я становлюсь всё хуже. Каждое новое требование делает меня более виновным. Дом Киригая, растущая изоляция. Груз тайны становился невыносимым. Кадзуто всё больше времени проводил в одиночестве, избегая разговоров с семьёй. — Каз-кун, ты стал каким-то замкнутым, — сказала мама за ужином. — Может быть, стоит поговорить с психологом? Психолог. Рассказать ему о своих преступлениях? — Не нужно. Просто много работы по программированию. — Но ты почти не выходишь из комнаты. — В комнате мне комфортно. Комфортно. Единственное место, где меня не достанут шантажисты. — А друзья? Дайчи звонил, спрашивал, почему ты не отвечаешь на звонки. Дайчи. Как я могу разговаривать с ним, зная, что стал преступником? — Не хочется общаться. — Почему? Почему? Потому что я не тот, за кого они меня принимают. — Просто устал от людей. Мама выглядела обеспокоенной, но не настаивала. Кружок программирования, последние дни. Кружок программирования превратился для Кадзуто в источник постоянного стресса. Каждое занятие могло принести новые требования от шантажистов. — Каз-кун, ты изменился, — сказала Аяме после одного из занятий. — Раньше ты с таким энтузиазмом объяснял материал, а теперь... — Теперь что? — Теперь ты выглядишь... испуганным. Испуганным. Да, я боюсь. Боюсь каждого дня, каждой встречи с Хироши. — Просто устал, — отмахнулся Кадзуто. — А может быть, дело в этих старшеклассниках? — осторожно спросила Аяме. — Мне кажется, они плохо на тебя влияют. Плохо влияют. Если бы она знала, как именно. — Что ты имеешь в виду? — Я видела, как они с тобой разговаривают. Как будто... как будто давят на тебя. Видела. Значит, это заметно со стороны. — Тебе показалось, — соврал Кадзуто. — Каз-кун, если у тебя проблемы, ты можешь рассказать. Мы же друзья. Друзья. Но дружба не поможет мне выбраться из этой ямы. — Никаких проблем нет. Аяме не поверила, но больше не настаивала. Неделя спустя. Последняя капля. Хироши пришёл к Кадзуто с новым требованием, которое переполнило чашу терпения. — Нам нужны результаты контрольной по химии, — сказал он. — До того, как её проведут. — Что? — не понял Кадзуто. — Контрольная составлена, файл лежит на компьютере учителя. Нам нужно его скопировать. Украсть контрольную работу. Это уже не просто изменение оценок. — Я не могу этого сделать, — твёрдо сказал Кадзуто. — Это воровство. — А то, что ты делал раньше, по-твоему, не воровство? — усмехнулся Хироши. Не воровство. Да, было воровством. Но это переходит все границы. — Это другое. — Ничем не другое. Преступление есть преступление. Преступление есть преступление. Он прав. Я уже преступник. — Но если я украду контрольную, это заметят. — Не заметят, если будешь осторожен. Скопируешь файл, а оригинал оставишь на месте. Кадзуто понял, что дошёл до точки, дальше которой идти не может. — Нет, — сказал он. — Хватит. Я не буду этого делать. Нет. Впервые за месяцы я говорю "нет". — Ты серьёзно? — удивился Хироши. — Абсолютно серьёзно. Делайте со мной что хотите, но больше я ничего не буду делать. Что хотите. Пусть обвиняют, пусть исключают. Это лучше, чем продолжать. Хироши внимательно посмотрел на него. — Ты понимаешь, что это значит? — Понимаю. — Завтра вся школа узнает, что их маленький гений — хакер и взломщик. Узнает. И что? Это лучше, чем быть марионеткой. — Пусть узнает. — Тебя исключат. Возможно, заведут уголовное дело. — Возможно. Возможно. Но по крайней мере, это будет честно. Хироши пожал плечами. — Твой выбор. Но помни — мы предупреждали. Предупреждали. Да, предупреждали. Но иногда честность важнее безопасности. Дом Киригая, принятие решения. Дома Кадзуто долго размышлял о том, что произойдёт завтра. Хироши выполнит свою угрозу, его обвинят во всех преступлениях. Обвинят. И будут правы. Я действительно виновен. Но странное дело — впервые за месяцы он чувствовал себя... спокойнее. Решение принято, и теперь не нужно мучиться выбором. Решение принято. Лучше быть честным преступником, чем лживым жертвой. — Каз-кун, — позвала Суго перед сном, — ты сегодня выглядишь... по-другому. — В каком смысле? — Не знаю. Грустнее, но спокойнее. Грустнее, но спокойнее. Точное описание. — Возможно. — Что-то случилось? Что-то случилось. Да, я решил перестать лгать. — Завтра, может быть, случится, — сказал Кадзуто. — Но ничего страшного. — Ты уверен? — Уверен, Суго. Спи спокойно. Спи спокойно. Хотя бы одна из нас должна спать спокойно. Следующий день. Развязка. Кадзуто пришёл в школу, готовый к худшему. Он ожидал, что его вызовут к директору с утра, но день проходил обычно. Обычно. Может быть, Хироши передумал? Но после обеда к нему подошла Танигучи-сенсей. — Кадзуто-кун, директор хочет тебя видеть. Хочет видеть. Началось. — Сейчас? — Да, сейчас. В кабинете директора Кадзуто увидел не только Ямада-сана, но и Хироши с его друзьями. Старшеклассники выглядели торжествующе. — Кадзуто-кун, — сказал директор, — до меня дошла очень тревожная информация. Тревожная информация. Вот оно. — Какая информация? — Эти ученики утверждают, что ты рассказывал им о том, как можно взломать школьную систему. И даже демонстрировал методы взлома. Демонстрировал методы взлома. Превратили обучение в подготовку к преступлению. — Это правда? — спросил директор. Кадзуто посмотрел на Хироши. Тот смотрел на него с холодной усмешкой. Правда. Да, я показывал им, как работает система. Но не для взлома. — Частично правда, — ответил Кадзуто. — Как это понимать? — Я показывал им принципы работы системы безопасности. Но не для того, чтобы её взламывать. Не для того, чтобы взламывать. Но они использовали эти знания именно для этого. — Но ты признаёшь, что объяснял им уязвимости нашей сети? — Объяснял. Объяснял. Моя ошибка, которая привела к катастрофе. — Кроме того, — добавил Хироши, — он хвастался, что может изменить любые оценки в журнале. — Я не хвастался! — возмутился Кадзуто. — У нас есть свидетели, — спокойно сказал Кенджи. Свидетели. Конечно, есть свидетели. — И что ты можешь сказать в свою защиту? — спросил директор. Кадзуто молчал. Что он мог сказать? Что его принуждали? Но принуждение не отменяет преступления. В свою защиту. А есть ли у меня защита? — Я не собирался никого учить взламывать систему, — сказал он наконец. — Я хотел объяснить, как работает безопасность. — Но результат один и тот же, — заметил директор. Результат один и тот же. Да, к сожалению. — Кроме того, — продолжил Хироши, — мы проверили логи системы. Кто-то действительно вносил изменения в оценки за последний месяц. Логи системы. Но я же их стёр! — Это невозможно, — прошептал Кадзуто. — Почему невозможно? — спросил директор. Почему невозможно? Потому что я стёр все следы. — Потому что... потому что я ничего не делал. — А логи говорят об обратном, — сказал Хироши, протягивая директору распечатку. Кадзуто взглянул на бумагу и ахнул. Там были записи всех его действий — изменения оценок, редактирование расписания, доступ к личным файлам. Все мои действия. Но как? Я же стёр логи! — Видишь ли, Кадзуто, — усмехнулся Хироши, — ты многому нас научил. В том числе тому, как восстанавливать удалённые логи. Восстанавливать удалённые логи. Они использовали мои же знания против меня. — Все эти записи говорят о том, что именно ты вносил несанкционированные изменения в школьную систему, — сказал директор. Именно я. Да, это правда. Но не вся правда. — Да, — тихо сказал Кадзуто. — Это был я. Это был я. Нет смысла отрицать очевидное. — Ты признаёшься? — удивился директор. — Признаюсь. Признаюсь. Хватит лжи. — Но почему? Зачем ты это делал? Кадзуто посмотрел на Хироши. Тот едва заметно покачал головой. Почему? Потому что меня заставили. Но кто поверит? — Не знаю, — соврал Кадзуто. — Просто... хотел проверить, смогу ли. Хотел проверить. Пусть думают, что это была детская глупость. — Проверить, сможешь ли взломать школьную систему? — не поверил директор. — Да. — И ты понимаешь серьёзность своих действий? — Понимаю. Понимаю. Лучше, чем кто-либо другой. Директор тяжело вздохнул. — Кадзуто-кун, это очень серьёзное нарушение. Я вынужден исключить тебя из школы и передать материалы в полицию. Исключить из школы. Второй раз в жизни. — Понимаю, — сказал Кадзуто. — А вы, — директор обратился к старшеклассникам, — спасибо, что сообщили об этом. Вы поступили правильно. Поступили правильно. Обвинили жертву собственного шантажа. — Это наш долг, — благородно ответил Хироши. Долг. У них нет ни стыда, ни совести. Дорога домой. Облегчение и горечь. Выходя из школы, Кадзуто чувствовал странную смесь облегчения и горечи. С одной стороны, кошмар закончился. Больше никто не будет его шантажировать. Кошмар закончился. Теперь начинается новый кошмар. С другой стороны, он снова был изгоем, исключённым из школы за преступление. Изгой. Во второй раз. И на этот раз я действительно виновен. Но самое болезненное — это понимание того, как легко им удалось его использовать. Его доброту, наивность, желание помочь превратили в оружие против него самого. Моя доброта стала моей слабостью. Мое желание помочь — инструментом шантажа. — Значит, больше никому нельзя доверять, — сказал он себе вслух. — Абсолютно никому. Абсолютно никому. Люди используют доверие как оружие. Дом Киригая, признание. Дома Кадзуто рассказал родителям о случившемся. Не всю правду — о шантаже он промолчал. Просто сказал, что проверял защиту школьной системы и зашёл слишком далеко. — Ты изменял оценки? — не поверила мама. — Да. — Но зачем? Зачем? Потому что меня заставили. Но я не могу этого сказать. — Хотел проверить, насколько легко это сделать. — Это очень серьёзно, Каз-кун, — сказал папа. — Ты понимаешь? — Понимаю. Понимаю. Я преступник. Снова. — Мы найдём другую школу, — пообещала мама. — Начнём заново. Начнём заново. Во второй раз. Но кто захочет принять ученика с такой репутацией? — Может быть, стоит перейти на домашнее обучение? — предложил папа. — Да, — согласился Кадзуто. — Так будет лучше. Так будет лучше. Дома меня никто не предаст. Неделя спустя. Полная изоляция. Кадзуто перешёл на домашнее обучение и практически перестал покидать дом. Виртуальный мир стал его единственным убежищем. Виртуальный мир безопасен. Здесь нет шантажистов, нет предателей. Он создавал программы, изучал новые технологии, общался с людьми только через интернет под псевдонимами. Псевдонимы. Анонимность как защита. — Каз-кун, — сказала Суго, заходя в его комнату, — ты почти не выходишь отсюда. — Здесь мне комфортно. — Но это не нормально. Не нормально. А что нормально? Доверять людям, которые тебя предают? — Для меня нормально. — А друзья? — У меня нет друзей. Друзей нет. Друзей не может быть. Дружба — это риск предательства. — Как это нет? А Дайчи? Аяме? — Я больше с ними не общаюсь. Не общаюсь. Слишком опасно. — Почему? — Потому что люди не заслуживают доверия, Суго. Они используют твою доброту против тебя. Используют доброту против тебя. Урок, который я выучил слишком хорошо. Суго выглядела расстроенной. — Не все люди такие. — Откуда ты знаешь? Ты ещё маленькая. Ещё маленькая. Ещё не успела столкнуться с человеческой жестокостью. — А что же теперь делать? — Жить одному. В виртуальном мире. В виртуальном мире. Единственном безопасном месте. Месяц спустя. Окончательное решение. Кадзуто всё больше времени проводил в онлайн-играх и виртуальных мирах. Реальность казалась ему враждебной и опасной. Реальность опасна. В ней есть люди, которые могут причинить боль. — Каз-кун, — сказала мама, — может быть, стоит попробовать найти новую школу? — Не хочу. — Но ты не можешь всю жизнь просидеть дома. — Могу. Могу. Технологии позволяют жить, не выходя из дома. — Это нездоровая изоляция. — Здоровее, чем общение с людьми. Здоровее, чем риск нового предательства. — Люди не все плохие. — Хорошие используют твою доброту. Плохие — твою слабость. Результат один. Результат один. Боль и разочарование. Мама вздохнула, понимая бесполезность уговоров. В тот вечер Кадзуто написал в своём дневнике: "Я понял важную вещь о людях. Им нельзя доверять. Совсем. Даже те, кто кажется хорошим, могут использовать твою доброту против тебя. Хироши и его друзья научили меня больше, чем любой учитель. Они показали, как работает реальный мир — мир, где сильные используют слабых, где доверие — это оружие, а доброта — уязвимость. Я больше не буду совершать эту ошибку. Я буду жить один, в мире, который создам сам. В виртуальном мире, где я контролирую всё, что происходит. Реальный мир слишком опасен. Люди слишком жестоки. Но в виртуальном мире я могу быть тем, кем захочу, и никто не сможет использовать это против меня. Замкнутый круг завершён. Я ухожу от людей окончательно." Окончательно. Решение принято. Только виртуальный мир, только безопасность изоляции. За окном светило солнце, дети играли во дворе, жизнь продолжалась. Но для восьмилетнего Киригая Кадзуто эта жизнь закончилась. Теперь была только комната, компьютер и бесконечные виртуальные миры, где можно спрятаться от жестокости реального мира. Спрятаться навсегда. В мире, где нет предательства, нет боли, нет людей, которые могут причинить вред. Мальчик, который когда-то мечтал помогать людям с помощью технологий, теперь использовал технологии, чтобы избежать людей. Круг замкнулся.