Часть 1
25 мая 2025 г., 00:46
Если бы вы попросили Уилла пойти на вечеринку, он бы отказался. В семье Байерсов не любили вечеринки — это было известно всем. Однако был один человек, которому Уилл не мог сказать «нет». И именно этот человек сейчас мерил шагами их маленькую гостиную, совмещённую с кухней, и по пунктам объяснял, почему именно эта вечеринка была чертовски важна.
— Я не понимаю, почему ты так сильно хочешь, чтобы я пошёл, — раздражённо выдохнул Уилл. — Там будет куча народу, алкоголя и, скорее всего, наркотиков.
— Но в этом же весь кайф! — возразил Майк. — Не говори, что ты никогда не думал о том, чтобы выпить.
На самом деле, Уилл думал об этом. Но алкоголь напоминал ему об отце — о человеке, у которого руки никогда не были пустыми: если рядом не было алкоголя, он просто сходил с ума. По спине Уилла пробежал холодок, когда он вспомнил тот последний раз, когда видел Лонни.
Дом был пуст — Джойс работала в ночную смену, Джонатан ушёл куда-то, бог знает куда. Уилл просто рисовал у себя в комнате… пока не услышал, как открылась входная дверь, и в кухню не ввалился пьяный и злой Лонни Байерс, громко требуя, чтобы Джойс вышла и принесла ему пива. Спустя час Уилл рыдал в объятиях Майка, пока полицейские уводили его отца, а Джойс подбегала к сыну с мокрым от слёз лицом. Майк тогда очень помог.
— Уилл? — голос выдернул его из мыслей. — Ты завис… Всё в порядке?
Взгляд Уилла наконец сфокусировался, и перед ним оказались обеспокоенные глаза лучшего друга. Сердце тут же потеплело от нежности.
— А? Да, извини, — пробормотал он. — Просто задумался.
Майк, не теряя времени, плюхнулся рядом, усевшись на кровать с учебниками.
— Опять над проектом работаешь? — без особой строгости уточнил он, и Уилл закатил глаза.
— Ты говоришь так, будто я всегда работаю.
— Ты издеваешься? Ты всегда работаешь! Я почти не вижу тебя, — застонал Майк.
— Вот сейчас ты врёшь. Мы только вчера вместе обедали. И вообще-то, мы живём вместе, — возразил Уилл, наблюдая, как Майк недовольно фыркает. От этого по животу разлилось тёплое чувство. Ему правда повезло, что Майк здесь.
— Вчера — это давно. И вообще, тебе нужен отдых. Пожалуйста, просто пойдём со мной. Я не хочу быть там один, — с этими словами Майк состроил щенячьи глазки, глядя на него снизу вверх, трепетно хлопая ресницами — точно как Оди, когда она флиртовала с парнем (всю дорогу домой её, конечно, дразнили). Но Уилл только покачал головой.
— Ты правда собираешься поступить со мной вот так? Ну пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста?.. — Майк Уилер был привлекательным — Уилл понял это ещё в тринадцать. Но сейчас… когда он смотрел так, упрямо, уверенно, с этой проклятой решимостью в глазах… Чёрт бы его побрал, он прекрасно знал, что Уилл всё равно сдастся. — Уилл, ну же. Будет весело, — сказал Майк и сжал его ладонь. Уилл взглянул на него.
— Я знаю, ты никогда не любил толпы и шум. Особенно — алкоголь, — продолжал он, глядя с той самой понимающей улыбкой, от которой у Уилла в груди что-то дрогнуло. Сам факт, что Майк знал и помнил, уже был достаточной причиной согласиться.
Майк ведь всё равно никому не даст его обидеть. Так что Уилл только тяжело вздохнул, как последний влюблённый идиот, и увидел, как лицо Майка вспыхнуло от радости.
— Ладно. Я пойду с тобой. Но я не пью ничего алкогольного.
— Спасибо-спасибо-спасибо! — Майк запрыгал от восторга, такой оживлённый, каким Уилл не видел его уже давно. Он мог и потерпеть пару часов на вечеринке, если это сделает Майка счастливым. Боже, да он конкретно влип.
***
Это была ужасная идея. Уилл знал это до того, как сказал «да». Вот на что ты идёшь, когда по уши влюблён. Майк был очень пьян — это было ясно с первого взгляда. Он бродил по комнате, то и дело смеясь, спотыкаясь и цепляясь за людей — он был в стельку. Слава богу, хоть кто-то был в состоянии потом вести машину. И вот, как назло, Майк прямиком направлялся к нему. Пытаясь перекричать отвратительно громкую музыку, Майк шагал к нему с широченной, чересчур радостной улыбкой — настолько пьяной, что стало даже неловко. — Уилл! Ты пришёл! Уилл усмехнулся, делая глоток воды. — Конечно, ты же сам затащил меня сюда. Майк засмеялся и плюхнулся — нет, скорее рухнул — на диван рядом с ним. Театрально вздохнув, он уставился на лучшего друга. — На что смотришь? — спросил Уилл, решив немного его поддразнить. Вот только он не ожидал, что Майк вдруг наклонится ближе и начнёт смотреть на него так, будто видит нечто невероятное. Как будто Уилл — самое красивое, что он когда-либо видел. — На тебя, — ответил Майк. Уилл затаил дыхание. Он пьян. Сильно. Просто несёт чушь. Это ничего не значит. Всё в порядке. — Ты красивый, — почти прошептал он, но Уилл всё равно услышал. И тут громкая музыка будто ушла на задний план, и они остались вдвоём — в своём собственном маленьком мире. — Что?.. Что ты сейчас сказал? Нет. Только не это. — Я сказал, что ты красивый. Потому что так и есть. Что теперь делать? — Уилл, ты меня слышал? Я сказал, что ты… — Я услышал тебя, Майк, — перебил он. Немного подумав, он кивнул. — Пойдём на улицу. Тебе нужно подышать свежим воздухом. И вот они вдвоём — один идёт, а второй пошатывается и почти падает — пробираются к задней части гостиной, стараясь не зацепить парочку, прижавшуюся к стене. При виде этого Майк морщится, несмотря на то, что это гетеро-пара, но Уилл только пожимает плечами. Майк пьян вусмерть, он вообще хоть что-то сейчас осознаёт? Они наконец-то выходят во двор — а он, мягко говоря, огромный — и проходят всего пару шагов, прежде чем Майк валится прямо на траву. — Чёрт! — говорит Уилл и, как последний влюблённый идиот, бросается к другу, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке. И, конечно, Майк смеётся. По-настоящему, от души, всем телом — лицо залито смехом, щёки вспыхнули румянцем, губы растянуты в такую искреннюю, широкую улыбку, что Уиллу хочется поцеловать его прямо сейчас. — Боже, Майк, ты меня напугал! Ты в порядке? Майк ничего не отвечает — только смеётся ещё сильнее. Он перекатывается на бок, утыкается лицом в траву и весь дрожит. Понимая, что толку сейчас не будет, Уилл садится рядом и просто ждёт, пока тот выдохнется. Через несколько минут смех стихает до сдавленных смешков, и Уилл поворачивается к нему. — Всё, выдохся? — спрашивает он, на что Майк только шире улыбается. — Не моя вина, что ты такой смешной. — Конечно, Майк, — Уилл закатывает глаза. Они просто сидят в тишине. Уилл, обхватив руками колени, а Майк — глядя в звёздное небо. Уилл то и дело бросает на него взгляды, чтобы убедиться, что тот не уснул, и взгляд невольно задерживается. Приоткрытые губы, полные, красные; глаза — устремлены к звёздам, пальцы то и дело дёргают край футболки. Уиллу очень, очень хочется его поцеловать. — Эй, Уилл. — Да? Майк не отвечает, вместо этого тянет Уилла за собой, пока тот не ложится рядом. Уилл быстро оглядывается, чтобы убедиться, что они одни, и поворачивается к другу. — Что? — Майк пожимает плечами. — Просто хотел, чтобы ты был рядом, — он говорит так, будто это самая обычная вещь. — Ну, я рядом, — улыбается Уилл. Они оба хихикают, и Уилл начинает подозревать, что тоже слегка навеселе. — Посмотри на звёзды, — Майк указывает в небо. В его глазах такое восхищение, как будто ему снова пять, и Уилл обожает его за это. — Ты такой милый, когда пьяный. Скорее всего, слова Уилла даже не доходят до Майка, потому что тот, не задумываясь ни на секунду, отвечает: — А ты — красивый. Вот это Уилл услышал. И тот же заливается краской, будто его окатили кипятком. Он смеётся, сбивается, заикается. — Ты не понимаешь, что говоришь. Ты пьяный в хлам. Майк отрывает взгляд от звёзд, поворачивается к нему с видом глубоко оскорблённого. — В смысле? Я всё отлично понимаю, — бурчит он, приподнимаясь на локте, и становится до жути серьёзным. — Я знаю, что говорю, — он запинается, медленно моргает, но не отводит взгляд. — Ты очень красивый. И в этот момент у Уилла будто всё замирает — потому что Майк пододвигается ближе, ложится рядом и берёт его за руку. Осторожно сжимает пальцы — мягко, почти бережно. — Может, я и пьяный, но я не вру. Ты правда красивый и любой парень был бы счастлив, просто имея возможность смотреть на тебя. Уилл рассказал ему, что он гей пару лет назад — прямо посреди жёсткой ссоры, которую они оба вряд ли когда-нибудь забудут. Они были в ярости, кричали, не выбирая слов, и Уилл просто сказал это. А потом сразу расплакался. И, конечно, Майк сразу его обнял, прижал к себе, держал, пока тот не выплакался до конца. Он усадил его на диван, откинул волосы с лица и сказал, что всё нормально. Что он любит его. Всегда будет рядом. Они проговорили до ночи, и с тех пор Майк стал его настоящей опорой. — Уилл? Ты опять завис? Майк всё ещё смотрел не него так, как будто… Будто он думает о… — Да. Прости. Уилл чувствует, как у него пересохло во рту. Их сцепленные руки всё ещё лежат между ними, и Майк явно не собирается отпускать. — Нам пора домой. Ты пьян, — говорит Уилл, будто это новость. Майк кивает, и они двигаются к его старой, измученной жизнью машине, которую он водит с шестнадцати. Царапины от Демопсов и прочей нечисти из Изнанки всё ещё украшают капот, но они стараются не вспоминать об этом.***
— Боже, ты такой тяжёлый! Они уже почти дошли до своей паршивой общей квартирки рядом с кампусом, и Майк, разумеется, решил облокотиться на Уилла всем своим весом. А учитывая, что он гораздо выше, Уилл оказался в каком-то невозможном положении с перекошенной спиной. Он уже несколько минут безуспешно пытается вытащить ключи из кармана, но пьяный Майк включил режим «прилипалы», и отлипать не планирует. — Майк, пожалуйста, мне надо открыть дверь. — И что? Мы не торопимся. — Майк, сейчас почти час ночи. У нас завтра пары. Ты не проснёшься. — Плевать. Он прижимается ещё ближе, его бёдра давят в бок, и Уилл чувствует, что вот-вот умрёт прямо на месте. Наконец вселенная решает сжалиться над ним — ключ поворачивается, дверь открывается, и он втаскивает их обоих внутрь. Но толком даже не успевает отдышаться, потому что Майк уже захлопывает дверь и, не дав Уиллу даже развязать шнурки, заключает его в объятие. — О господи, Майк. Что с тобой сегодня? — Уилл вроде как смеётся, но внутри всё сжимается в ком. Майк не отвечает — просто медленно оттесняет его к стене, ладони ложатся на его талию, тёплые, уверенные, а лицо прячется у него в шее. — Майк, что ты… — Тихо, — выдыхает он прямо на кожу, и Уилл вздрагивает. — Я просто хочу тебя обнять. И вдруг Уилл перестает паниковать. Ну конечно, Майк просто хотел обнять его. А чего ещё ждать от своего лучшего друга натурала, с которым они дружат больше десяти лет, живут вместе, и который прекрасно знает, что Уилл — гей? Просто обычные, безопасные, дружеские объятия. Ну да. Всё логично. — Хотел бы я, чтобы ты был девушкой. Наверное, он ослышался. Ну не мог же Майк действительно прошептать это ему прямо в шею, прижавшись губами к коже и сжав талию так, будто боялся его потерять. Но что бы он ни сказал — Уиллу становится холодно. — Что? Майк чуть отступает — буквально на полшага, — теперь они дышат в одном ритме. — Я сказал, что хотел бы, чтобы ты был девушкой. Глаза Уилла предательски увлажняются, и он с облегчением осознаёт, что в комнате темно. Единственный источник света — фонарь за окном, тускло освещающий комнату, — но его вполне хватает, чтобы Уилл смог увидеть выражение лица Майка. Он выглядит… как будто ему больно. Это нечестно. Совсем. — Не пойми меня неправильно. Ты идеальный, просто… если бы ты был девушкой, всё было бы намного проще. Он не должен спрашивать. Не должен. Но Уилл не может удержаться — его руки сами собой обвиваются вокруг Майка, сцепляясь на затылке. Пальцы медленно перебирают волосы, и он тихо спрашивает: — Что именно было бы проще? Майк замирает. Он не смотрит в глаза, его взгляд скользит куда-то вниз, и это… нечестно. Словно всё происходит само собой, Майк наклоняется, и их губы касаются — едва ощутимо, как дыхание. — Поцеловать тебя, — шепчет он. От него пахнет дешёвым пивом и тем одеколоном, что подарила ему Нэнси на день рождения. — Я правда этого хочу. Это нечестно, это нечестно, это нечестно. Это неправильно. Он пьян. Не надо. Он хочет поцеловать Уилла. Уилл хочет поцеловать его. Уилл хочет… Уилл собирается… Так же мягко, сдержанно, Уилл прижимается в ответ и шепчет:— Тогда поцелуй меня. Он не знал, чего ожидал. Это ведь не первый поцелуй в его жизни. Но разве так должно быть? Целовать своего лучшего друга, в которого был влюблён с детства? Это должно было ощущаться странно, неловко, неправильно. Но вместо тяжести — только лёгкость. Внутри всё будто вспыхивает от нежности. Майк целует его осторожно, с закрытым ртом, будто боится спугнуть. Ладони бережно обнимают его лицо, будто он что-то хрупкое и бесценное. Но Уиллу этого мало. Мало после всех лет, что он тосковал. Он запускает пальцы в волосы, нежно тянет, скользит по прядям, и сердце стучит так громко, что отдаётся эхом в кончиках пальцев. Майк тянет его ближе, рука ложится на поясницу, и Уилл сдаётся окончательно. Он тянется ближе, касается языком его губ — лёгкий намёк, просьба. Майк открывает рот. И тогда поцелуй становится другим. Глубже. Жаднее. Слишком долгожданным, чтобы быть осторожным. Кажется, прошла целая вечность с тех пор, как Майк закрыл за ними дверь, и Уилл, сам не осознавая, отстраняется, утыкаясь лбом в его грудь. Они оба тяжело дышат, влажный тёплый воздух повисает между ними, а Майк водит ладонями по его спине — будто пытается его успокоить, убаюкать. — Что случилось? Голос у Майка низкий, сиплый, почти ласковый, и от этой близости Уилл вздрагивает. Они всё ещё плотно прижаты друг к другу, руки Уилла всё ещё в его волосах, а Майк обнимает его крепко, надёжно. Уилл вдруг усмехается — горько и почти зло. — Ничего. Всё нормально. — Не похоже. Он поднимает глаза, чтобы посмотреть на Майка — и едва не теряет равновесие. Его волосы взъерошены, губы припухшие и покрасневшие, рубашка смята, взгляд чуть затуманен. Он выглядит… чертовски привлекательно. Так хочется просто поцеловать его ещё. Но Уилл сдерживается. Где-то в глубине ещё тлеет остаток самоуважения, и вместо того, чтобы нырнуть обратно в его губы, он делает шаг назад, неуклюже улыбаясь, и опускает руки. — Я пойду спать. Майк ничего не говорит. Только слегка кивает. В его глазах что-то дрогнуло, еле заметное, прежде чем он отпустил его. — Тогда… спокойной ночи, — шепчет он, и у Уилла снова по телу пробегает дрожь. Без его рук холодно. Пусто. Безопасность, в которой он тонул, исчезает мгновенно. Майк бросает на него последний взгляд, разворачивается, снимает обувь и уходит к себе. Через пару секунд за ним тихо закрывается дверь. Только тогда Уилл выдыхает — впервые за это время. Он даже не понял, что всё это время не дышал. Давит ладонями на глаза, пока не уходит глухая пульсация в висках, и еле-еле добирается до своей комнаты, прежде чем всё разваливается. Слёзы приходят внезапно — тихо, рвано, как будто изнутри вырывают воздух. Он не может вдохнуть. «Ты ведёшь себя как дурак. Это был всего лишь поцелуй», — говорит голос в голове. Вот только в этом и проблема. Он поцеловал своего лучшего друга. Поцеловал Майка Уилера. И тот ответил. Они целовались. Господи. Медленно, почти машинально, Уилл переодевается в домашнее, забирается под одеяло и кутается до подбородка. Сердце всё ещё колотится, как безумное, будто это только что произошло. И он ненавидит это. Ненавидит, что он гей. Ненавидит, что влюблён в лучшего друга. Ненавидит, что Майк становится таким прилипчивым, когда напивается. Ненавидит, что они только что целовались. Ненавидит, что завтра Майк ничего не вспомнит. И ненавидит, что ему придётся притворяться, будто ничего не было. Но пока что Майк спит у себя в комнате. Пока что Уилл просто лежит и думает. Пока что светит луна, звёзды всё ещё висят на своём месте, и мир, вроде бы, не развалился. Вроде бы всё спокойно. Вроде бы. Он отворачивается, прижимается щекой к подушке, стараясь замедлить дыхание и унять сердце. Будильник на тумбочке показывает 02:34, безмолвно укоряя его за убитый режим. Он переворачивается на бок, глубоко дышит, пытаясь угомонить загнанное сердце. Он закрывает глаза. И в какой-то момент – засыпает, проваливаясь в темноту, туда, где можно ни о чём не думать. Хоть на немного.
