Kagenora

Минхо с подросткового возраста мечтал попасть в мафию. Его тянуло туда — в дым, власть, точность и правила. Он думал, всё будет как в фильмах: стиль, честь, чёткая иерархия. Но было одно «но» — он не знал, что там творится на самом деле. Что внутри всё куда мрачнее, грязнее, и за каждым словом — кровь.  Там всё было жестоко. Правила, перестрелки, кровь — ничего гламурного. В его любимых фильмах показывали то, что хотели видеть сценаристы. Настоящий мир был другим. Жестче. Грязнее. Отвратительнее. Он был совсем другим.  Минхо хотел попасть только в один мафиозный клан. О нём раньше мелькали новости. «Kagenora» — так он назывался. В переводе с японского — «Сеть теней». Минхо не знал, как к ним добраться. Да и страшно было. А вдруг убьют? Этого он боялся больше всего — не боли, не последствий, а попытаться… и сдохнуть. Сидя в своём гнилом офисе в двадцать семь, он хотел выбраться отсюда как можно быстрее. Жизнь была до тошноты скучной. Всё стабильно. Квартира, потом работа. С работы домой — и по кругу. Сотни раз. Уже десять ебаных лет. У него, кажется было все, о чем он когда либо мечтал. Машина, квартира, путешествия. Которые уже были не к чему.  Личной жизни у него не было никогда. Из-за ориентации. Девушки его не интересовали. Они были хороши как подруги — и только. В постели — не его. Не чувствовал ничего. Не было той страсти, которая должна была быть.  Однажды ему удалось переспать с парнем. Но уже на следующий день тот слился, бросив через сообщение: «Я не такой. Это был алкоголь». Потом просто заблокировал. Было тогда до жути обидно.  Грустно осознавать, что, возможно, у тебя никогда и не будет никого. Ни отношений, ни близости, ни нормального «мы». И не будет того чувства, что тебя ждут. Что тебя кто-то жаждет. Что за тебя готовы жизнь отдать, или же убить за тебя.  Минхо уже пять лет ходит на стрельбу. Хотел научиться стрелять из-за клана. Раньше, ещё в подростковом возрасте, занимался боксом. Потом, с двадцати, перешёл на тхэквандо. Он дерётся хорошо. Быстро, чисто, без лишних движений. И стреляет так же. Меткость — это его сильная сторона. А бои будто и были его призванием.  — Минхо, молодец, ты уже скоро меня обгонишь, лучше меня будешь, — усмехнулся тренер. — Хаха, ну вы что, вы в любом случае круче, — отмахнулся Минхо, чуть склонив голову. Он очень уважал этого человека. Уважал сильнее кого либо из своего окружения.  — Не всегда, я-то старею, а ты ещё молодой парень, — спокойно ответил мужчина. Ему было за пятьдесят, но в нём чувствовалась сталь. Минхо повезло, что попал именно к нему. Другой бы не вытащил из него нужное. — А к чему ты так стремишься? Расскажешь? Или тайна, мистер Ли? – щурится мужчина.   — Да просто для себя. Всегда хотел чем-то таким заниматься, — соврал Минхо. Он знал: если сказать правду, тренер его просто выкинет.   Какой нормальный человек вообще мечтает влезть в мафию? Убивать? Или быть убитым? — Ладно, поверю, — усмехнулся тот, сжимая плечо Минхо.  — Давай, Double Spinning Kick, — скомандовал он. Минхо без слов оттолкнулся, сделал два разворота и отбил воздух резким ударом ноги. Тренер поднял руку, остановил. — Теперь Jumping Front Kick. Потом сразу — Switch Spin Kick. Пошёл. Минхо кивнул и пошёл в движение. Всё было как обычно чётко. Тело слушается. Он такой и должен быть — быстрый, точный, молчаливый. С стальной холодностью в глазах.

***

Сидя в раздевалке, он пил воду и вытирал лицо и шею салфетками. У него очень хорошо прокачанный скилл, но в глубине души он знает — этого всё равно мало. На улице лил дождь, будто небо решило вымыть весь город. Давно дождя не было, и как всегда он не вовремя. — Блять, придется на такси тратиться, — пробормотал он надевая капюшон. Заказав машину, он с надеждой уселся на заднее сиденье. Но судьба, как всегда, решила подшутить. Таксист — старый мудак — через пару минут заявил, что дальше везти не будет, сославшись на пробки. А оставался всего один квартал.  — Вы мудак! — сорвался с места Минхо, захлопнув дверь такси и вынырнув под дождь. Шлепая по мокрому асфальту, он думал только о том, как промок до нитки. Зайдя домой и повесив зипку на крючок, он моментально почувствовал холод — октябрь был таким, что промозглость впивалась в кости. — Ебаный октябрь, — пробормотал он, сбрасывая с себя одежду и направляясь в душ. Под горячей струёй воды он наконец начал расслабляться, чувствуя, как напряжение медленно сползает с плеч. — Слава богу, сегодня пятница, — улыбнулся он себе. — Я попаду в Kagenora, чего бы мне это ни стоило, — тихо пообещал он себе, не ведая, что на самом деле его ждет впереди. Минхо хоть и не знал много о мафии, но знал две вещи — нельзя иметь близких. Это делает тебя уязвимым. Единственные, кто у него были — мама и папа. Но ему повезло, они аж в Калифорнии. Вторая вещь, это убивать. Он точно кого-то то и убьет. Но он искренне надеялся, что этого никогда не произойдет. Что он не убьет.  Это было страшно. Страшно убить. Они с родителями редко общались, но оставались близки. Последний раз виделись пару месяцев назад, когда Минхо приезжал к ним на неделю в гости. Утром он свалил на пробежку. У него была отличная физическая форма. Подкаченные плечи, пресс, спина. Не то чтоб он был качком, просто подкаченное и сильное тело. Пробежав пару километров, он зашел домой, чтобы переодеться и пойти в кафе, где постоянно брал кофе. Стоя в очереди, услышал: — Бог ты мой, Kagenora здесь, — сказал один из работников и быстро унесся в туалет. Стоп, Kagenora здесь? Минхо огляделся и увидел босса? Он вышел из машины купить… блять… кофе? Нет, он пошел в бар с еще двумя людьми. Бар был буквально в двадцати метрах от кафе. Но почему он припарковался именно тут? Не важно, ему как-то плевать на это.  Минхо понял — это шанс. Но сука, что делать? Подойти и сказать: — Здравствуйте, у вас идет отбор в клан? Могу ли я вступить? Так, блять? Он быстро огляделся и вышел из кафе. И, на удивление, в этом минивэне никого не было. Странно. Он на свой страх и риск обернулся еще раз и дернул ручку. Ебать. Открыто. Кто вообще оставляет машину открытой и без пресмотра? Не теряя времени, он залез в салон и быстро перебрался в самый конец, спрятавшись за сиденьями, сел и затаился. Он прижал колени к груди и ждал.  — Блять, я тебя когда-нибудь пристрелю, Кэйто, — сказал Хан, присаживаясь в салон машины. — Хан Джисон, прошу прощения, я просто споткнулся, — усмехнулся Кэйто. Джисон каждому (почти) человеку из клана даёт своё имя. Так требует одно из правил клана. Особое, соответствующее.  Кэйто — в переводе «Охотник небес». Обозначение: наблюдающий, скрытный дальний стрелок. — Господин Хан, куда направляемся? — В клан. — Впереди часовая пробка, навигатор так показывает. Если поедем другой дорогой — сэкономим полчаса. — Езжай тогда, Масару, — сказал Джисон и со злостью посмотрел в окно.  Масару — целеустремлённый и амбициозный борец. Босс, или же Хан Джисон, сегодня явно не в духе. Минхо понял — он попал. И очень жёстко. Он полный идиот, если решил сразу запрыгнуть в машину к мафии. Были же много других способов добраться до мафии. Но выбрал самый тупой и самый опасный для его жизни.  — Господин Хан, а что с предателями делать? Они так и сидят в подвале, — спросил Масару. – Убей и избавься от них. Можешь скормить собакам, можешь белкам. Мне плевать, – выдохнул Джисон сквозь зубы, даже не глядя. Минхо вжимался глубже в сиденье, как будто мог провалиться в обшивку. Ему было холодно и липко. Кажется, он только что услышал приговор. И не как свидетель – как тело, от которого надо избавиться. Всю дорогу были слышны разговоры клана. А точнее за поставку наркотиков и нового оружия. Минхо, кажется, узнал много лишнего. То, чего не должен знать любой другой человек не из клана.  Машина ехала долго, и каждый метр был как отсрочка перед чем-то фатальным. Наконец, спустя полчаса, мотор заглох. – Открыть сзади. Сейчас подойдут и загрузят груз, – бросил Хан и хлопнул дверью. Он остался стоять у задней части машины, спина напряжена, сигарета в пальцах, будто всё идет по плану.  А внутри, в темноте салона, Минхо практически не дышал. Он прижимался к сиденью, как зверь в клетке. Сердце било так громко, что он не слышал, как подошли. Дверь скрипнула. Он зажмурился. До боли. Джисон поднял бровь. Первые секунды даже не понял, что за дерьмо. Взгляд упал внутрь машины. Там, между сиденьями — кто-то сидел. Его люди вытаскивали какого-то мальчишку. – Что за… – нахмурился он и резко повернулся к Масару и Кэйто. – Какого хуя? Почему машина не была заперта? Минхо открыл глаза, но молчал. Он не мог выдавить ни слова, ни дыхания. Джисон выдохнул зло. Сделав два шага в вперед, он заглянул в глаза Минхо, а затем спокойно, слишком спокойно, протянул оружие ближайшему бойцу. – Пристрели. Он видел адрес и слышал разговор. Этого достаточно, – сказал он и развернулся уходя прочь. Минхо понял, что его сейчас убьют. Он вскрикнул, не думая: – Хан Джисон! Я хочу стать частью клана! Сделай меня частью клана! – голос сорвался, страх резанул всё внутри, будто ножом по животу. Хан остановился. Обернулся медленно, с усмешкой и холодом в глазах. Никаких слов – только знак рукой. В подвал. – Эй, ты куда замахивае… – донеслось, но Минхо уже не слышал. Его вырубили ударом по затылку. – Малолетний дебил. Он себе подписал смертный, блять, приговор, – буркнул Масару, глядя на тело. – Босс его пытать будет? – спросил Кэйто, поднимая брови. – Мне вообще похуй. Тащите его в подвал, – Масару развернулся и пошёл следом за Ханом. – Блять, тяжёлый! Сука, че вы встали? Поднимайте, – Кэйто сматерился и махнул двум парням. Те подняли Минхо и потащили вниз. Прошел, кажется час. Минхо очнулся. Сначала была тьма. Потом свет слева, дрожащий. И чья-то фигура напротив. Джисон. Он листал бумаги, курил, не обращая на него внимания. – Ли Минхо. Девяносто восьмой год рождения. Родители в Калифорнии, сестер нет, и братьев тоже, арестов тоже нет. Работаешь в одном из престижных офисов Токио. Биография святая. Зачем ты решил всё просрать? Кто тебе заплатил? – голос спокойный, даже ленивый. Джисон медленно поднимает на парня взгляд. – Это собственное желание, – отрезает Минхо, сухо, как только может. – Повторюсь, – ухмылка, и движение. Он не спеша встает, и подходит. Берет его за челюсть, сжимает пальцы на ней, от чего Минхо шипит от боли.  – Кто заплатил, имя! – шипит он ему в лицо. – Никто! Я сам р.. – и не успел Минхо договорить, как его ударили. Минхо захлебнулся в гудении. Кровь теплая, и липкая на подбородке. Она противно стекала по подбородку и капала на его единственные светлые в его гардеробе штаны.  – Ты, сука, губу мне разбил! – орёт он, дергаясь, но он не мог ничего сделать. Он был связанный. – Ой, мальчику лицо так важно? – и ещё один удар. В этот раз он был сильнее. Минхо сжал свои кулаки, от чего его ногти впились больно в кожу. Потом тот снова хватает за челюсть и сквозь зубы говорит:  – Последний раз спрашиваю. Имя. – Я сам хочу стать частью клана! Почему ты не слышишь?! – Смелый? Давай язык отрежу, станешь вежливым, точнее, молчаливым, а то слишком острый у тебя язык на слова, – говорил он зло и сухо. – Та иди ты нахуй! Ты боишься меня! Боишься, что я сильнее тебя, вот и связал! – То что ты занимаешься Тхэквондо с каким-то стариком, не означает что ты сильнее меня, ты слишком глуп для этого мира, как ты вообще живешь? Или ты выживаешь? – ухмыляется Джисон. – Значит, боишься. – Во-первых, на вы. Во-вторых… – он отходит и берёт пистолет со стеллажа, подходит, и прижимает ствол к губам Минхо. – Будешь дальше пиздеть – я тебе это засуну в глотку и выстрелю, понял? – Господин Хан… – говорит медленно губами Минхо. – Что? Наконец имя и вежливость вспомнил? – Сделайте меня частью Kagenora, – говорит он тихо. Очень упрямо. Джисон на секунду усмехается. Потом снова ударяет – и тьма. – Имя, я сказал. Имя, Ли Минхо, – холодный голос. Он тушит сигарету об спинку стула рядом с головой Минхо, рядом с ухом. Металл двери хлопает. Он закрыл ее на ключ.  – Не дай бог он сбежит – я вас всех тут похороню, – бросает Джисон на ходу. И быстро уходит. Тишина. Только лампа над Минхо трещит.

***

– Хан Джисон, извините, но, что вы будете делать с ним дальше? – Масару сидел в углу кабинета, на диване, чуть ссутулившись.  – Застрелю или застрелю, – отрезал Джисон, не отрываясь от монитора. Масару молчал, но взгляд у него оставался настойчивым. Джисон уловил его, вздохнул и лениво поднял глаза, сверля собеседника темным взглядом. – Ты почему рот не держишь закрытым? Напомнить, как тут разговаривают? Могу. Молча, – он фыркнул, откинувшись в кресле.  Масару сразу отвёл глаза и замолчал. Он знал правила. И знал, что Джисон не блефует. Правила поведения в его кабинете знал каждый человек из клана.  – Он хочет в клан, – неожиданно сказал Джисон, будто сам себе. Масару молчал, но через паузу всё же услышал: – Та отвечай ты. Разрешаю. – Господин Хан… вы хотите его взять? – голос стал осторожным, почти неслышным. – Нет. Нормальный человек в клан сам не лезет. Особенно в мой, – сухо бросил Джисон. И в этой фразе было больше истины, чем где либо еще.  Он знал, что клан — это гниль. Не героизм. Не сила. Это вечная кровь на руках и каждый день на грани. Здесь выживают, но не живут. И только идиот добровольно суёт голову в петлю. – В нём есть сила… Парень не из хлипких. Походу и дерётся, и стреляет. Хотя насчёт стрельбы — хуй знает, – усмехнулся он, почти лениво. – Что тогда будете делать? – Сказал же, застрелю, – повторил Джисон.  Он достал сигарету и закурил. Дым лёг на стол ровной серой полосой. Он прикрыл глаза, прислушался к гудению системника. Всё как обычно. Он в клане уже очень давно. А как босс — последние шесть лет. Тридцать один, но по глазам будто прожил три жизни. Место досталось не потому что захотел — а потому что так вышло. Предыдущий главарь умер своей смертью, стариком, но успел отдать «трон» именно ему. Доверял Джисону как родному, хотя крови между ними не было. Родителей Джисон похоронил в тот же год, когда стал главой. Их убили очень жестоко — за старые грехи клана, за ошибки прошлого босса. Расплата, которую пришлось принять не тем, кто натворил, а тем, кто остался. Отец Джисона был не обычным человеком — а правая рука прошлого и уже мертвого главы.  Теперь у Джисона никого. Ни братьев, ни сестер, ни матери, ни отца. И никто больше не держит его за руку, не зовёт домой. И он сам выбрал так — чтобы никто не смог стать его слабостью. Ведь слабость – это означает быть уязвимым.

***

Минхо очнулся через несколько часов. Кровь будто застыла у него в глотке, оставляя мерзкий привкус железа. Нижняя губа саднила — была разбита. Когда глаза сфокусировались, он осмотрелся. Нет, не сон. Он по-прежнему тут. Его действительно отпиздил сам босс. Хан Джисон. Темно, за окном, судя по всему, вечер. Точное время хрен знает, телефона при нём уже нет — забрали. Блядство. Как обычно, ничего не идёт по плану. Но он уже не удивлён. Его удача стабильно идёт нахуй. Каждый год, каждый месяц.. по сути, каждую минуту. Не удачный он человек. Что ж поделать. За дверью были слышны какие-то мужские голоса. – Эй, меня кто-то слышит?! – крикнул он. Тишина. – Блядство, развяжите меня! У вашего босса, блядь, кинк на связывания? Развяжите! – крик повторился, но снова без ответа. – Бляди… – выдохнул он, уронив голову. – Хотя нет, вы хуже! Человека связать — это что, вы боитесь его? Боитесь, что он вас переиграет?! – не унимался Минхо. Злость пронзала все тело. Как колючая проволока. – Закрой своё ебало, – прорычал кто-то из-за двери. – С каких хуев? Я просто хочу, чтоб вы развязали меня! Не проще ли послушать и поверить? Тем более у вас уже есть всё на меня, вплоть до того, как я первый зуб потерял! – кипятится Минхо. Ответа не последовало. Он выдохнул, закрыл глаза. Видимо, придётся ждать. И ждать придется долго. Хоть и усталость накрывала с головой. Он держался чтобы не уснуть. – Нахуй я вообще туда полез. Щас бы сидел в кафе, кофе пил. А не тут, связанный как долбаёб, – пробурчал он. Где-то на излёте надежды ему стало совсем тоскливо. У него даже нет никого, кто бы забеспокоился. Родители? Очень сомнительно. Они за границей, и то, если он пропадёт на две недели, максимум, что подумают — переработал. Часовые пояса, сука. Похоже, он всё-таки задремал. Потому что даже не заметил, как кто-то вошёл в его «уютную» тюрьму, где он гнил уже хрен знает сколько. По ощущениям — часиков десять точно. Жопа болела, как будто её использовали вместо подушки безопасности. – Подъём, – сказал кто-то, похлопав по щеке. Минхо резко распахнул глаза, не сразу сообразив, что происходит. – Если попытаешься сбежать или устроить что-то подобие цирка, я имею полное право тебя застрелить. Это приказ босса, – сказал мужчина. – Добрый незнакомец, да ты серьёзно? Думаешь, если я сюда сам влез, то теперь собираюсь всех тут резать? – Я вообще-то Масару. – Поздравляю. А я откуда могу знать? Почему бейджика нет? Или мне по твоей ауре гадать? Может, я еще случайно знаю твой год рождения? Или кто ты по гороскопу? – Завались, пока я не оторвал тебе язык, – рявкнул Масару, развязывая Минхо. Тот смотрел на него с таким лицом, будто готов кинуться. – И куда ведёшь? Новая комната для связывания? – Я тебе не ясно сказал? – процедил Масару, развязывая последний узел. Минхо поднялся, хрустнул костями и вытянулся во весь рост. – Кайф, свобода… хоть на чуть-чуть, – пробормотал он, следуя за Масару, который уже уходил. Потому что оставаться тут точно не входило в планы. – Так куда мы идём, Макару? – Масару. И не выношу болтливых. Рот на замок. Минхо кивнул, но всё равно ухмыльнулся, осматриваясь. Визуально всё выглядело прилично: аккуратные кусты, пара больших зданий, даже фонтан. Ни дать ни взять – домик в деревне. Хотя, в деревне таких домиков нет. Только вот внутри этого «домика» скрывается клан мафии, а не семейка с барбекю и дачными посиделками. – Не язвить, не драться, говорить вежливо, не возмущаться и не грубить. Всё ясно? – отрезал Масару, остановившись перед дверью. – Ты только что перечислил всё, в чём я профессионал, – фыркнул Минхо. – Ну, если мечтаешь сдохнуть — добро пожаловать. – Масару постучал. И услышав слово «войдите» — и Минхо пинком отправился внутрь, чуть не споткнувшись. Масару его нормально так толкнул. – Ли Минхо, ты серьёзно такой отбитый, что хочешь в клан? – произнёс Джисон, сидя за столом. – Привет тебе тоже. У тебя кинк на связывание, да? Почему все эти.. – Минхо скосил взгляд на часы. – Ебать. Десять часов? Меня держали связанным десять часов?! – он зашипел, чувствуя боль в боку. – Тебя вежливости не учили? Если нет, то я могу, как собаку, обучить командам, – усмехнулся Джисон, глянув на охранников. Те тут же вмазали Минхо снова в бок. – Ты изверг, – прохрипел он, сгибаясь. – Сочту за комплимент, – Джисон закурил. – Масару должен был объяснить тебе, как себя вести. А ты, видимо, уверен, что тебе всё можно, – снова удар. Чуть мягче, но всё равно больно. – Ты еще и садист, – выдавил Минхо. – Я просто хочу быть частью клана! Неужели это так сложно? – сорвался он. – И да, я настолько отбитый! Жизнь скучная, хочу экстрима. Адреналина. – Ты хочешь убивать? Играть со смертью? – усмехнулся Джисон, выпуская дым. – Мы и так каждый день на грани жизни и смерти, – сказал Минхо. Без шуток. Ведь так и было. Каждый день ты борешься за жизнь. В любой момент ты можешь умереть. – Отлично. Будешь горничной. Нам как раз не хватает. – Чё, блядь?! Я не собираюсь мыть сортиры в этом ёбаном клане! Я пришёл стрелять, а не убирать! – Блять, как же ты смешной, – выдохнул Джисон. – Уведите его нахуй. – Чертов Хан Джисон! – Та куда вы меня тащите! – Минхо вырывается, пятясь назад, но его хватают крепко, словно манекен, которым можно крутить как угодно. – Я тебе щас пистолет в глотку засуну, – зло буркнул один из охранников.  – Угу. Я вижу, у вас это семейное, – фыркнул Минхо, но сдался. Бесполезно вырываться. Его заводят в какой-то кабинет, толкают внутрь, захлопывают дверь и щёлкают замком. – Блять, – тихо ругнулся он, окидывая взглядом пространство. Уж лучше тут, чем в подвале. Значит, убивать не собираются. Уже неплохо. Внутри – ничего особенного: стол, компьютер, пара стульев. Но вот подоконник… на нём как минимум десяток кактусов. Маленьких, круглых, вытянутых, с иголками как у ежа. Кто-то, походу, реально любит растения. Было б смешно, если бы это был второй кабинет босса.  Минхо опускается в кресло, зевает и оглядывается по сторонам. Тишина. Скука. Ни телефона, ни часов.   – Я кушать хочу, – ноет он вслух, уставившись в потолок. Щелчок замка. Минхо напрягается. В кабинет входит незнакомец. Высокий, с чёрными волосами, тянет за собой спортивную сумку и тут же закрывает дверь на замок изнутри. – Я Кэйто. Правая рука босса Хан Джисона, – произносит он, ставя сумку у стола. – Встал с моего места, – спокойно, без агрессии говорит он. Минхо молча поднимается. – Вот твой телефон, – добавляет Кэйто, кидая устройство на стол. Минхо хватает его, включает. Ни одного сообщения. Ни пропущенных. Ни «ты где?». Ни «жив?». И он ещё надеялся, да? – Интересный ты человек, Минхо. Идёшь на встречу к смерти, – усмехается Кэйто, включив компьютер. – Ты уже не первый, кто так говорит, Кэйто, – отвечает Минхо, не отрывая взгляда от экрана телефона. – Почему? С виду ты очень даже хороший парень.  – Хочется. Такой ответ тебя устроит? – Конченых людей я никогда не понимал, – вздыхает Кэйто, не отрываясь от монитора. – Слушай, Минхо, я узнал, что ты слишком сильно грубил Хан Джисону. Зачем? Ты бессмертный? – Что-то вроде того. Да блять, он возомнил себя не пойми что. Даже если он босс, какое он имеет право… – Ещё какое имеет. Есть правила. Большинство из них ты нарушил. Масару тебе объяснял – и всё мимо. Так что, всё по делу. – Понятно… Как попасть в клан? – Ты лучше езжай домой. И держи рот на замке. А то тебя убьют. Это еще в лучшем случае. В худшем.. лучше тебе не знать.  – Почему я не могу попасть в клан? – Потому что сюда попадают либо по связям, либо… через жопу судьбы. Я, например, попал из-за двоюродного брата. Хотя даже не хотел. – А если я реально хочу? Кэйто, пожалуйста. Я искренне хочу попасть сюда. Да, я отбитый, раз жажду этого. Моя жизнь – это пустая, скучная херня. Мне это нужно. Больше десяти лет хочу. – Нет, – коротко, без эмоций. – Что мне сделать, чтобы попасть сюда? – Единственный способ – работать горничной. Без автомата. Без доступа. Хотя… у нас была одна бабушка с автоматом. Цирк такой был. Все офигели. Весело было, – он вспоминая это, аж слегка засмеялся.  Минхо упрямо смотрит на него, не моргая. – Тебя отвезут домой, – спокойно говорит Кэйто. – Кэйто, что мне нужно сделать? – Тебе подойдёт костюмчик горничной. – Пошёл к чёрту, – сквозь зубы отвечает Минхо, отходит к подоконнику, застывает перед кактусами. – Тронешь моих детей – выкину с пятого этажа. Прямо с этого окна. – Какой нормальный человек называет кактусы детьми? Ты сумасшедший? – Прямо как и ты. Не я же в клан хочу вступить, – усмехается Кэйто. Минхо сжимает край подоконника, лицо напряжено. – Я серьёзно. Если ты сейчас тронешь мои кактусы… – Я не трону твои кактусы! Они мне нахуй не сдались! – Отлично. Мои детки будут жить. Мои малыши… – Ради бога… закрой рот. – Ты закрываешь рот правой руке босса. Ты как смеешь? – Ты даже не звучишь грозно. Почему ты со мной так общаешься? – усмехается Минхо. – Интересный ты человек, Минхо. Впервые такого вижу, – отвечает Кэйто. – Та и тем более… люблю юмор. – И кактусы. – И кактусы, – спокойно соглашается Кэйто. – Блять… Помоги мне доказать, что я могу тут быть. Что я могу стать частью Kagenora, – голос Минхо становится тише, упрямее. – Нет, Минхо. Ты меня уже злишь. Не порть мне настроение, – сказал Кэйто, чуть резче, сквозь зубы. – Езжай домой, – добавил он и нажал кнопку под столом.  Охранники зашли, но даже не тронули Минхо. Он вышел сам. Не получилось. И теперь, кажется, за ним будут следить. Это было неприятно. Тупо. Он сел в машину, его отвезли домой. Зайдя в квартиру, он полез в карман за телефоном. Вынул – и заметил, что чехол как-то странно выпирает. – Что за хрень… Неужели ещё и телефон сломали… Он снял чехол, и оттуда выпала записка.

« Это Кэйто. Я знаю, что ты будешь меня уговаривать попасть в клан, но я откажу. Вот мой номер. Если ты правда готов. Правда хочешь этого – я тебе помогу. Ты хороший человек. Это видно сразу, Минхо. Буду рад с тобой общаться. Конечно, это запрещено. Но я разберусь с этим. Мой номер на другой стороне записки. Если ты меня сдашь, я убью тебя.

Я помогу тебе стать частью Kagenora »

Минхо ухмыльнулся и покачал головой. – Ты реально сумасшедший, любитель кактусов… – пробормотал он. И улыбнулся. А затем вбив номер в поиске, и нажав на чат, написал:

Вы:

Скажу сразу, горничной я быть не собираюсь.

Кэйто: Это грустно. Ладно, в клан попасть просто так невозможно. От тебя должен быть толк. Бесполезных здесь не любят. Судя по твоей биографии, ты отлично подходишь на роль охранника. Точнее, они называются телохранителями. Еще есть люди, с которыми проводятся операции: перестрелки, драки, покушения и убийства, переговоры или что-то подобное. Кэйто: Я тебе всё рассказывать не могу, но самое нормальное рассказал. Раз тебя не устраивает горничная. Кэйто: Я поговорю с Хан Джисоном, потому что именно охранников я нанимаю. И да, «в клан попадают по связям» — это оценивается как чуть большее, чем охранники или горничные. Не могу рассказать большее. Жди пару дней.

Вы:

Спасибо, буду должен.

Кэйто: С тебя пять кактусов.

Вы:

Ладно, любитель кактусов.

Кэйто: И не пиши мне больше. Если кто-то увидит — убьют.

Вы:

Специально напишу.

Кэйто: Я тебя заблокирую и не помогу.

Вы:

Я буду ждать, пока ты мне напишешь.

Кэйто: Вот и славно. Всего хорошего.

***

Кажется, с тех пор прошло несколько дней. А от Кэйто – ни слуху ни духу. Минхо уже не раз порывался ему написать, но каждый раз отступал. А если потом у Кэйто будут проблемы? Он ведь не хочет, чтобы кто-то страдал из-за него. Хотя… если подумать, Кэйто сам согласился ему помочь. Сам сунул ему номер. Значит, знал, на что идёт. Минхо всё так же бегал по утрам, тягал гантели, изводил себя тренировками. Но что бы он ни делал – мысли всё равно забивало одно. А если не получилось? А если он так и не попадёт туда? Вечно будет вот так… ходить в офис, пить кислый кофе? Он остановился у угла. Ветер гнал по тротуару бумажку. Минхо мельком глянул на витрину кафейни. Решил — зайду. Как обычно взял латте, без сахара, и вышел обратно на улицу. Было около одиннадцати утра. Телефон молчал. Ни одного уведомления. Зайдя в офис, он еле заметно скривился, глядя на коллег. Ужасные люди. Противные, скучные, фальшивые. Как мухи в банке. – Эй, Минхо, – раздался за спиной знакомый голос. Минхо как раз опускался в кресло. – Что? – без энтузиазма ответил он. – Ты сегодня вечером занят? – поинтересовался парень. Он был старше на пару лет, звался Мисуним. – Мисуним, с чего вдруг? – Мы хотим встретиться коллективом, выпить немного. Расслабиться. – Извините. Без меня, – коротко сказал Минхо, не поднимая головы. – Да ну тебя. Пошли, – усмехнулся Мисуним и хлопнул его по плечу. На секунду завис, глядя в лицо Минхо, будто хотел что-то сказать. Или.. Потом развернулся: – Ладно, я пошёл. – Охренеть… – тихо фыркнул Минхо и включил комп. Весь день прошёл как в тумане. Он работал механически. Проверял бумаги, пересылал письма, делал вид, что слушает. А сам то и дело косился на телефон. Восемь вечера. И по-прежнему – пусто. Ни от Кэйто, ни от кого. – Кэйто, я же жду, – пробормотал он себе под нос. – А ещё я конченый человек… Всё равно сам пойду в клан. Адрес я помню. И ровно в этот момент экран мигнул. Пришло уведомление. Кэйто: Завтра в семь утра за тобой заедет машина. Будь готов драять комнаты. – Неужели, – пробормотал он с улыбкой на лице.

Вы:

Я отказываюсь быть горничной.

Кэйто: Шучу я. Я поговорил с боссом. Он сказал, что подумает. Ждёт тебя завтра в семь в клане.

Вы:

Он меня убьёт?

Кэйто: Не знаю. Но горничной ты не будешь. Радуйся.

Вы:

Я очень счастлив.

Пока.

Минхо уставился на экран, потом тихо выдохнул. – Блядь… наконец-то, – прошептал он и стал собирать документы в рюкзак. Завтра. Семь утра. Kagenora.

***

– Кэйто, этот Минхо будет под твоим надзором. Ты за него отвечаешь своей головой. Если ты ошибся на его счёт — я тебя расстреляю, – говорит Джисон, не отрывая взгляда от окна. С пятого этажа открывался узкий, но ясный вид на кусок Токио, покрытый утренней дымкой. – Хан Джисон, обещаю, он станет хорошим вашим телохранителем. Даже больше — я уверен, что он будет одним из лучших. Если он постарается. – Один из лучших? Не смеши, – Джисон усмехается и закуривает сигарету. – Масару, а ты что думаешь? – спрашивает он, глядя на того, кто сидел, развалившись, на диване. Будто у себя дома. А не в кабинете у босса. – Хан Джисон, по-моему, Кэйто действует слишком необдуманно, – Масару бросает короткий, раздражённый взгляд на «друга». – У нас и так недобор после последней ситуации на границе Токио. А Минхо — нормальный кандидат. У него отличная физическая… – Ты уже вчера это мне в уши заливал, мне хватило. У нас тут все в форме, все внимательные. Только вот почему-то после каждой операции — трупы. Может, пора перестать брать щенков вроде него? Сначала хотят, а потом в подушку ревут, как дети. – Кэйто, я тут с Хан Джисоном полностью согласен. Ты стал плохо справляться в последнее время. – Хватит. Найти готовых — это уже проблема. Хоть кого-то. Не все готовы на такое.. – Никто не спрашивает, готовы ли они. Это клан. Не секта поддержки. – А вот Минхо вы всё равно не хотите брать… – Кэйто, ты решил мне по нервам пройтись? Тебе мало работы? Могу нагрузить, – Джисон тушит сигарету о край пепельницы и медленно возвращается к рабочему столу. – Простите, – глухо отвечает Кэйто и кланяется. – Уже половина восьмого. Где он? – Простите… водитель, кажется, задержался. – Ты хотя бы отправил за ним наших? – спрашивает босс смотря на документы на краб стола. – Да, – коротко отвечает Кэйто. – Ну хоть что-то правильно сделал, – бурчит Масару. Кэйто бросает на него мрачный взгляд. Как же ему хочется застрелить ублюдка. Но не сейчас. Пока нельзя. – Что такое? Правда глаза режет? – усмехается Масару. – Нет, – отвечает Кэйто, и, когда зазвонил телефон, молча берёт трубку. Спустя несколько секунд он убирает мобильный в задний карман и смотрит на босса. – Они приехали. Всех собирать в помещение? – Да. Зови старших. И сам с Масару будешь присутствовать. – Хорошо, – сказал Кэйто и поспешно вышел.

***

Минхо стоял посреди тёмной комнаты без окон. Пахло гарью и железом. Воздух был вязкий, тяжёлый. Хотелось сделать глубокий вдох и выдох — но воздух резал горло. – Джисон, ты уверен, что хочешь взять именно его? – тихо спросил один из старших. ( его имя было Акиро ) – Кто-то очень настаивал, – ответил Джисон, не глядя, а затем бросил взгляд на Кэйто, стоящего рядом с Минхо. – Кэйто, это что за нож и прочие чудеса? Вы меня убивать собрались? – прошептал Минхо. – Нет. Это ритуал посвящения. Но без крови ты отсюда не выйдешь, – сказал Кэйто и ушел к боссу. Встав рядом с ним как Масару. Глаза Минхо расширились. Что значит «без крови»? – Новобранец, твоё имя Ли Минхо? – И вам здравствуйте, эм… да, – выдавил Минхо и тут же почувствовал на себе взгляды. Масару. Кэйто. Хан Джисона и старших. Холодные. Настороженные. – Что за «эм, да»? Что за хуйня? Тебя не учили, как правильно отвечать? Где твои манеры? – Джисон, ты уверен? – повторил второй старший ( его звали Такео ), глядя на босса. Босс не ответил. Только молча кивнул. Джисон медленно подошёл к Минхо. Его взгляд был прямой. Стальной. Пугающий. – Минхо. Ты осознаёшь, куда пришёл? – Да. – Ты готов жить ради клана и умереть за него? Минхо замер. Он на несколько секунд задумался. А потом, встретившись взглядом с Джисоном, уверенно произнёс: – Готов. Джисон положил перед ним лист бумаги и ручку. – Напиши клятву. Свои слова. Без чужих фраз. А потом, – он протянул кинжал, – сделаешь порез на внутренней стороне ладони. И капнешь кровью на символ клана. Шрам останется навсегда. Чтобы ты помнил, кому ты принадлежишь. Минхо молча кивнул. Сел прямо на пол — столов здесь к сожалению не было. Он написал: “Готов брать на себя грязную работу. Готов умереть за клан. Не предам”. Просто. Без прикрас. У него не было особой фантазии, что бы можно было написать. Ему никогда этого не приходилось делать. Он никому прежде не клялся. Он взглянул на кинжал рядом. Пальцы сжались. – А сколько нужно крови? – Несколько капель. – Я тут всю бумагу залью… судя какой порез будет.. – Слишком много говорит, – буркнул Акиро и облокотился о стену. – Я нервничаю, – честно признался Минхо. – Мне плевать. Бери и делай. Минхо поджал губы. Взял кинжал. Прижал к ладони — и замер. Рука не слушалась. Он никогда прежде не причинял себе боли. Никогда себя не резал. Как вообще на такое решится самому можно? – Извините, а Кэйто может порезать? – спросил он, поднимая глаза на Джисона. – Не положено. Должен сам, – раздался жёсткий голос Такео. – Я никогда себя не резал. Не… – Я тебя сам сейчас порежу, – сказал Такео. Он явно сегодня не с той ноги встал. Кэйто сделал шаг вперёд. Один взгляд Джисона — и он получил разрешение. Подошёл, сел рядом. – Минхо. Если ты этого сейчас не сделаешь — ты отсюда не выйдешь. Понимаешь? – Что?.. – выдохнул Минхо. – Тут уже двадцать таких, как ты, не решались. Теперь они в земле. Ты хочешь быть двадцать первым? Минхо, ты понима.. Он не успел договорить, как Минхо сжал зубы, провёл кинжалом по ладони. Не закричал. Только зашипел, будто яд пошёл по венам. Масару фыркнул. – Неужели. – Заткнись, – коротко бросил Кэйто, похлопал Минхо по плечу и вернулся на место. Минхо капнул несколько капель на лист. Кровь растеклась по тёмному символу. Он посмотрел на свою ладонь — глубокая рана пульсировала болью. Его чуть не вырвало от этого жуткого зрелища. Он ненавидел видеть кровь на себе. Без разницы какую. Ему было ужасно дерьмово это наблюдать. – Масару, расскажи ему главные правила. Потом передашь полный список, – сказал Джисон холодно. Масару подошёл. Глаза Минхо были стеклянными. – Первое. Не приноси сюда заразу: полиция, правительство, чужие кланы — всё это грязь. Связался — мёртв. – Второе. Слово босса — закон. Не обсуждается. Не сомневаешься. Исполняешь. Прыгнуть — прыгаешь. Не прыгнул — труп. – Третье. Не трогай чужое. Не твоё — не лезь. – Четвёртое. Клан — твоя семья. Больше никого у тебя нет. – Пятое. Не вмешивайся в дела старших. Тебя никто не посвящал. Если захотят – расскажут. – Шестое. Попался — молчи. На грани — умри. – Седьмое. Подходить к боссу — только с его разрешения. Без исключений. – Восьмое. Посторонние сюда не входят. Даже если на твоих руках умирают — убьём обоих. – Девятое. Никаких упоминаний о Kagenora в сети, по телефону или письменно. Это не фан-клуб, блять. Масару это говорил на одном дыхании. Будто скороговорку. – Масару, без лишних выражений, – сказал Джисон, осмотрев его злым взглядом. – Да, прошу прощение Хан Джисон… Что ж, и последнее. Самое главное. Не нарушай тишину круга. Всё, что сказано внутри — остаётся внутри. Нарушишь — исчезнешь. Минхо кивнул. Он всё понял. Он уже чувствовал это место как глухой капкан. И теперь он был внутри.

***

Когда все наконец вышли, Минхо украдкой глянул на время. Девять утра. Посвящение длилось час. Целый час. Он до сих пор толком не понял, что именно с ним произошло. Рука пульсировала, ладонь будто прожгли насквозь. Джисон коротко приказал Кэйто показать ему остальное. Мол, экскурсия. На деле — просто провести в штаб. Где тот теперь будет жить, тренироваться и знакомиться с другими, такими же прошедшими это чёртово посвящение. – Минхо, я в этом клане с самого начала, но чтоб посвящение час длилось — такого не было. Обычно всё заканчивается за двадцать-тридцать минут. – усмехнулся Кэйто, шагая рядом. – Здорово. Почётный рекорд, – буркнул Минхо, глядя перед собой. Голова гудела. Ладонь болела мерзко и глубоко. – Не парься. Сейчас обработаем, перевяжешь, и забудешь как страшный сон. – Ты такой заботливый. Я аж прослезился. – Кстати, – Кэйто резко сменил тему, будто просто между делом, – ты уволен со своей работы. И, частично, квартиры у тебя больше нет. – …чего? – Ну, ты теперь часть клана. Живёшь в штабе, работаешь на клан. Квартира тебе зачем? Всё здесь. Привыкай. Но, если у тебя будет отпуск, ты можешь с спокойной душой сьебаться с свою квартиру. – Подожди. Я сам теперь вообще выезжать не могу? – Это к боссу. Я тут не решаю. – Ага. Боюсь, он единственный человек, с кем у меня получится пообщаться исключительно матом. Кэйто хмыкнул и открыл дверь. – Вот и пришли. Добро пожаловать домой. Минхо вошёл. Внутри было неожиданно просторно. Тёмные оттенки — коричневые стены, мебель цвета графита, чёткие углы. Всё выглядело чисто и строго. И только в некоторых углах белоснежные стены выбивались из общей картины. – Белые стены? – вслух пробормотал Минхо. – В таком месте? – Ну да. Чисто же. И раздражает меньше, чем серые, – пожал плечами Кэйто. – Щас тут никого нет, все на тренировке. – Все – это кто? – Телохранители. Джисона и старших. Ты думал, что один будешь тут жить? – Ну… понадеялся, – криво усмехнулся Минхо. – Надежда умирает последней. Но тут она дохнет быстро, – сказал Кэйто и пошёл дальше по коридору. Минхо молча шагнул следом. Он ещё не понял, как жить в этом новом «доме». – Как ты уже понял, это не просто штаб, а целый отдельный дом, где живут телохранители, – начинает Кэйто, шагая чуть впереди. – Но, спешу обрадовать: у тебя будет комната с соседом. Будете делить одну кровать, – сказал он с каменным лицом, и, дождавшись реакции Минхо, усмехнулся. Минхо посмотрел на него так, будто готов был вернуться обратно в ту комнату, где его чуть не пристрелили. – Та шучу я, – Кэйто легонько толкнул его в плечо. – Там две кровати. Просто он до этого жил один, а теперь… ну, вы оба не будете особо счастливы. Надеюсь, подружитесь. Или хотя бы не перебьёте друг друга. Он подошёл к панели на стене и нажал кнопку. За ней с негромким гулом открылся лифт. – А сколько тут этажей вообще? – Пять. Немного, – спокойно ответил Кэйто, – но ещё есть одно большое подземное помещение. Минхо уже почти вошёл в лифт, но остановился на полушаге. – А оно… зачем? – Увидишь, – сказал Кэйто коротко и шагнул внутрь. Минхо молча зашёл за ним. Лучше не знать раньше времени. Ехали они в лифте молча. Минхо стиснул зубы, словно от злости — но в первую очередь от боли в ладони. Конченое посвящение. Ничего святого. Коридор, по которому они вышли, был длинный, пустой и гулкий. Стены светлые, пол гладкий. Дверь за дверью — каждая с табличкой, каждая с номером. Комнаты телохранителей. – Надеюсь, вы подружитесь. Вам ещё вместе работать, – сказал Кэйто, подходя к одной из дверей с номером 317. Постучал, прислушался и толкнул её внутрь. – Привет, Хаято, – сказал он. – О боже, Кэйто… Я не хочу. Мне одному так охуенно жилось, – без особой радости отозвался парень внутри. – Не выделывайся, – отмахнулся Кэйто, а потом обернулся через плечо. – Чего стоишь? Заходи уже, не принц ты, красной дорожки нету. Минхо медленно переступил порог, будто заходил в чужую территорию — что, по сути, и было правдой. – Ладно, вы тут знакомьтесь. И ты, Хаято, проведи ему остальную экскурсию. Я к Хан Джисону, – бросил Кэйто и, не дожидаясь ответа, вышел, хлопнув дверью. Хаято стоял, опершись на край стола, с бутылкой воды в руке. Смотрел на Минхо, оценивающе, молча. Долго. – Ты хоть имя скажешь? Или мне телепатию включить? – Минхо, – коротко сказал тот, подходя ближе. – Ну, Минхо, через час у нас тренировка. Так что особо не расслабляйся. Твоя кровать вон там, – он кивнул в сторону двух одинаковых кроватей, стоящих рядом. – Да, односпальная. Если ты раньше спал на королевской – отвыкай. И матрас тут, будто из бетона, – усмехнулся Хаято. – Мне всё равно. Я ко всякому привык, – фыркнул Минхо, подходя к кровати и кидая рюкзак на нее. – Слушай, а тебе вообще сколько лет? Выглядишь… очень молодо. – Двадцать семь, – ответил он, немного удивлённый этим «молодо». Все давали ему больше тридцати, а тут.. это. – Серьёзно? И как тебя сюда занесло? По связям? – Нет. Сам пришёл. По своей воле, – ответил Минхо. Хаято моргнул. Он нахмурил брови и сказал: – Ты чокнутый. Сам. Сюда. По доброй воле… – он почесал затылок. – Ну, удачи тебе. – Ты не первый, кто так говорит, – Минхо усмехнулся. – Ладно. Предлагаю перекусить и хоть чуть-чуть понять, с кем я жить теперь буду. – Я не против, – согласился Минхо. – Только мне бы руку обработать.. – фыркнул старший. – Щас все сделаем, пойдем, – сказал Хаято. Они вышли в небольшую кухонную зону, встроенную прямо в комнату. Хаято открыл шкафчик где лежала аптечка. Он подошел к Минхо, который сидел за столом и ждал помощи. Когда все было обработано, Хаято подошел к холодильнику и вытащил пару пластиковых контейнеров. – Прости, я не готовлю. Поэтому в комнате питаюсь вот так, бутербродами. А в столовой — нас кормят нормально, – объяснил он, вываливая на стол пару бутеров. – Да мне норм. Я такое люблю, – сказал Минхо, беря в руки это творение и откусывая. – Честно, я думал, ко мне какого-нибудь мудака подселят. А ты вроде… нормальный, – сказал Хаято, усаживаясь напротив. – Значит, подружимся, – спокойно сказал Минхо. На мгновение повисло молчание. Неспешное, не неловкое. – А ты как сюда попал? – поинтересовался Минхо. – Родители, – сказал Хаято, глядя на бутылку в руке. – Они были знакомы с прошлым главой мафии. Так я и оказался тут. – А тебе сколько? Прости, если много спрашиваю, просто… – Да нормально, чё ты. Всё равно ведь узнаем друг друга. Мне двадцать пять. Я на два года младше, – хмыкнул Хаято. – Тогда зови меня господином, – с серьёзной миной сказал Минхо. – Не дождёшься, – Хаято тут же взял бумажку со стола и кинул в него. Минхо не успел увернуться — и начал смеяться. Будет весело. Даже слишком.

***

Минхо был до жути поражён тому, сколько здесь вообще телохранителей. Он едва успевал крутить головой, и каждый раз его лицо словно становилось всё более ошарашенным. Хаято шёл рядом и едва сдерживал смех. – Да тут, блять, будто армия, а не клан, – выдал Минхо, остановившись у тренировочного зала, где парни с оружием метко стреляли по движущимся мишеням. – Это тебе не охрана в ТЦ, Минхо. Тут ты должен уметь всё. Нож, пистолет, рукопашка, поведение на переговорах, владение тактиками, знание языков, психологическая устойчивость… Умеешь только драться и держать пистолет? Этого недостаточно, – усмехнулся Хаято и толкнул его в плечо. – Пошли. Они подошли к бассейну. Огромный, чистый. И там уже ожидали инструкторы. – Сегодня у нас заплывы. Спец День – «освобождение под водой». – Это как? – Минхо уставился на плескающуюся воду. – Тебе свяжут руки, ноги, и ты должен сам себя развязать на дне. Всё просто. – А если не смогу? – Тогда, может, повезёт, и кто-то тебя вытащит. А может и нет, – Хаято подмигнул и потянул его за собой. – Пойдем переодеваться. Минхо продолжал что-то бурчать под нос, пока шёл в раздевалку. — Мне вот интересно, — начал говорить Хаято. — Что? — Кем ты будешь? Типа, чьим телохранителем? Если ты будешь телохранителем Джисона, то, думаю, нам с тобой будет весело. Потому что я его телохранитель. А если точнее, то я один из лучших его телохранителей. По этому очень приближен к Джисону. И бываю почти на всех переговорах с ним. — Наверное, сложно? — Если честно, поначалу было, а со временем адаптируешься — и уже не так сложно. Будет здорово, если ты будешь стоять рядом со мной. — Даже не знаю, что мне на это сказать, — честно отвечает парень. — Да расслабься ты, всё будет хорошо, — отвечает Хаято и надевает специальный костюм. — Чего стоишь? Бери на той полке, — он указывает пальцем на костюм, и Минхо смотрит на него, а затем подходит и тоже начинает переодеваться. — Он такой неудобный. — Ты, кстати, плавать-то умеешь? — Умею, не беспокойся, — отвечает Минхо со слабой улыбкой на лице. — Тогда вперёд. Хаято выходит из раздевалки, а за ним — Минхо. Они вышли на дорожку, и Минхо сразу заметил знакомый силуэт по другую сторону бассейна. — Ого, а почему тут босс? — не понимает Хаято. — В смысле? Почему ты так удивляешься? — не понимает Минхо. — Он у нас не ведёт тренировки. Видимо, ему скучно. Или что-то случилось. — Уж надеюсь, что просто скучно. — Почему? — Потому что, кажется, он хочет меня утопить. — Та не нервничай ты так, он на всех так смотрит. — Только уже минуту он пилит меня взглядом, будто я надел костюм клоуна, а не… — Оу.. Та если бы я сразу заметил, тоже бы пялился. У тебя такие… бёдра… — Это нормально, если я тебя сейчас утопить хочу? — Минхо стоит у борта, и его тем временем связывает один из телохранителей. — Не нормально, но теперь хотя бы понятна причина такого надзора. Какой же Хан Джисон извра… Хаято не успел договорить, как их всех толкнули в воду. Минхо не сразу понял, что произошло. Они всё быстрее опускались на дно. Оказывается, к их ногам была прикована гантеля. Минхо судорожно пытался развязать верёвки на запястьях, но пальцы его не слушались, а движения были неуклюжими. Паника медленно подбиралась, как холодная вода, что обволакивала всё тело. Хорошо, что перед самым толчком в воду он всё же успел глотнуть немного воздуха — только это его сейчас и спасало. Прошло, наверное, секунд тридцать, может больше — время будто замедлилось. Он почти не видел ничего из-за страха. Наконец верёвка на руках поддалась, и он тут же потянулся к ногам, к этой чёртовой гантеле, тянущей его всё глубже. Лёгкие начинало сдавливать. Воздуха почти не осталось. Грудная клетка будто сжималась изнутри. Он уже чувствовал, как лёгкое головокружение поднимается вверх к вискам. Руки еле справлялись, но он не останавливался. И вот — последний узел. Минхо резко рванул вверх, отталкиваясь ногами от дна. В голове шумело. Тело ныло. Он вырвался наружу и, захлёбываясь, с шумом вдохнул. Вода стекала по лицу, глаза щипало от хлора. Он огляделся. Он всплыл последним. – Две минуты. – Проговорил Хаято, который сидел рядом с ним. – Это ужасный результат, Минхо. – Две минуты плохой результат?.. Ты издеваешься? Я чуть не сдох! – Максимум минута. Ты должен реагировать быстрее, не поддаваться панике. И тебя связали слабо, потому что ты ещё новичок. Минхо не стал отвечать. Только обернулся и снова заметил взгляд Джисона. Он не моргал. Не шевелился. Стоял будто вырезанный из камня. Ужасно это бесило. – Щас должно быть еще несколько заплывов, – сказал Хаято. Второй заход был чуть лучше. На целых десять секунд быстрее. Но всё равно этим результатами не был удовлетворён. – Это полный пиздец! – заорал Минхо в столовой, едва откусив стейк. – Потише, – хихикал Хаято. – У меня вода до сих пор поперек горла стоит! – А ты что думал? Что всё так просто? – фыркнул Хаято, лениво развалившись на стуле. – Но меня всё ещё удивляет, что Хан Джисон будет присутствовать на двух тренировках сегодня. – А откуда ты узнал про вторую? – удивился Минхо, продолжая жевать. – Кэйто сказал. – Кэйто, кстати, вроде, нормальный парень. – Так и есть. А вот Масару… ещё тот козёл. За спиной Хаято внезапно раздался сухой кашель. Оба вздрогнули. Это был Масару. Хаято тут же подорвался с места. – Это я козёл? – медленно переспросил Масару, прищурив глаза. – Нет-нет, я… Я говорил за другого Масару… – пробормотал Хаято. – Сделаю вид, что не слышал, – отрезал старший. Он перевёл взгляд на Минхо, который спокойно продолжал есть, будто ничего не происходило. – Минхо, манерам тебя так и не научили? – А что, я должен делать реверанс? – Встать. С тобой разговаривает старший. Минхо чуть ли не закатил глаза, но встал. – Ну вот, встал. – Завтра ты едешь с Хан Джисоном на переговоры. Как новый телохранитель, должен себя проявить. А заодно — адаптироваться. Хаято слегка приподнял брови и странно посмотрел на них обоих. – Я понял, – коротко ответил Минхо. Масару перевёл хмурый взгляд на Хаято. – Ещё раз услышу подобную хрень из твоего поганого рта – тебя случайно найдут мёртвым в реке. Он ушёл так же резко, как и появился. Будто его и не было. – Соболезную, Минхо, – сказал Хаято, садясь обратно. – Что теперь не так? – Ты под надзором Хан Джисона. Это проверка. – Это пиздец, – буркнул Минхо, снова берясь за еду. – Это плохо. Значит, он серьёзно в чём-то тебя подозревает. Хаято внезапно расплылся в широкой улыбке. – Что? – подозрительно спросил Минхо. – Или он просто запал на твои бёдра… – Сука, – Минхо замахнулся на него, а Хаято только громко рассмеялся. Минхо его точно когда-нибудь ночью задушит подушкой. – Доедай давай, через полчаса стрельба.

***

– Минхо, ты случайно не рождён с пистолетом в руках? – хмыкнул Хаято, стоя позади и наблюдая, как тот уверенно выбивает цель за целью. Мишени дергались, двигались, но Минхо словно заранее знал, куда они пойдут. Стрелял чётко, хладнокровно, будто делал это всю жизнь. Тренировки при жизни до мафии дают о себе знать. – Ты сейчас стреляешь лучше, чем половина охраны Джисона, – продолжил Хаято, – но вот лучше меня ты всё равно не станешь. Это уж прости, наша звездочка. – Да не льсти себе, я ещё тебя обгоню, – бросил Минхо, и тут же замер. Как вкопанный. Глаза на секунду расширились. Он увидел его. У входа стоял Джисон. Спокойный, с сигаретой в пальцах, прислонившись к косяку. Взгляд — чистая бездна. Он наблюдал.. с самого начала? Серьезно? Он реально, блять, пришел? – Сука… – прошептал Минхо, невольно покашливая. – Он что, реально всё это время стоял тут? Хаято тоже обернулся. Его брови поползли вверх. – Ага… – протянул. – Похоже, ты ему не просто интересен. Он прям весь в тебе. – Он меня бесит, – процедил Минхо сквозь зубы. – Я ему сейчас подойду, и… – Да да, только потом он тебе в глотку засунет пистолет и спросит: «повторишь?», – усмехнулся Хаято, сдерживая смех. – Лучше стреляй. Минхо надел наушники обратно, громко щёлкнул затвором и вернулся к мишеням. Но он чувствовал на себе взгляд. Горячий, холодный, давящий. Он не слышал, как бьётся сердце — оно будто вообще остановилось. Только пальцы сжимали рукоятку, только ствол наводился на цель. Он не промахивался ни разу. За его спиной снова послышались шаги. Кэйто подошёл к Джисону: – Здравствуйте… Минхо показывает очень хорошие результаты, – начал он спокойно. – Я и без тебя вижу, – сухо бросил Джисон, даже не поворачиваясь. Его взгляд всё ещё был прикован к Минхо. Кэйто сглотнул и чуть склонил голову. – Хан Джисон… А вы определились, кого он будет охранять? – Определился. Меня, – спокойно ответил Джисон, скинув пепел на пол. – Он стреляет лучше, чем вы все вместе взятые. Кэйто на миг завис. – Вы… вы серьёзно?.. Он же только сегодня… – Сколько лет мы работаем, Кэйто, – перебил его Джисон, наконец обернувшись. – А ты всё ещё не можешь понять мои шутки? Буду проверять его на прочность. Он усмехнулся и не дожидаясь ответа, вышел из зала, не спеша, как будто у него за спиной не кипит никакая война. Кэйто выдохнул. Посмотрел на Минхо, потом вниз себе под ноги, где лежал пепел. Понятно. Босс выбрал себе игрушку. Точнее, выбрал, кого будет ломать. Минхо теперь не просто охранник. Он будет жить в аду.

***

На часах было семь утра. Маленькая квартирка Минхо и Хаято взрывалась криками. – Хаято! Ты бы знал, что было, блять, вчера! – Минхо метался по кухне с перекошенным лицом. – Сука, при мне застрелили человека! Прям в упор! Я больше с Джисоном никуда не пойду! Ни-ку-да! – Минхо, – лениво протянул Хаято, зевая. Он только что вышел из ванной, – ты такой интересный. А ты чего вообще ожидал? Что он тебе конфетную фабрику покажет? Он знал, куда Джисон вчера повёл Минхо. Это не было случайностью. Это был тест. Или приговор. – Что я ожидал?! – Минхо резко обернулся, указывая на него ножом для масла. – Хотя бы ебаной моральной подготовки! Я, сука, в жизни не видел столько крови! Я думал, я там в обморок ебнусь прям на место преступления! Он швырнул хлеб на тарелку и намазывал масло как будто собирался его избить. В голове всё ещё крутились кадры со вчерашней встречи. Звуки выстрелов, запах пороха. Мозг не отпускал. – Минхо, остынь. Ты правда не понял? Он тебя проверяет. Либо на прочность, либо мстит за твой острый язычок, – хмыкнул Хаято, налегая на спинку стула. – На прочность?! Да я его сам щас проверю на прочность, пулей в лоб! Или в колено! В оба, нахрен! – Минхо вскипел, размахивая ножом. И тут всё стихло. Кто-то постучал в дверь. Минхо отбросил нож на стол и рванул к двери. – Чего надо?! – Ты чего орёшь так с утра? – ухмыльнулся Кэйто, стоя в дверях с привычной невозмутимостью. Минхо лишь цокнул и молча отступил, пропуская его внутрь. – Кэйто, ты к нам по делу или просто решил подышать адом с утра? – спросил громко Хаято все также сидя на кухне. – По делу, – ответил тот и сразу направился на кухню к кулеру. – Первая тренировка отменяется. У вас другая. Через два часа. Вы едете на полигон. – Серьёзно?! – Хаято аж вздрогнул. – Только не полигон! Ты же знаешь, как я его ненавижу! Ты опять меня там будешь пугать до икоты! Кэйто улыбнулся и налил себе воды. – Буду. Признаю. А как же иначе? – И сколько это продлится? – Весь день. Стрельба, бег, уклонение от пуль. Будете бегать как зайчики, – усмехнулся Кэйто, глядя в стакан. – Мои колени снова будут проклинать меня… Надо наколенники взять, – проворчал Хаято. – А на заданиях ты тоже в наколенниках будешь прыгать? – спокойно спросил Кэйто. – А ты хочешь, чтобы я на задании из-за боли завалился? Вот и думай. – Не выделывайся, – бросил Кэйто. – Я ни-ху-я не понимаю, – влез в разговор Минхо, облокотившись об кухонный стол. – Какой, блять, полигон? Оба обернулись на него. – Что именно не понимаешь? – уточнил Кэйто, поставив стакан на стол. – Всё, что вы тут несёте. Какой ещё полигон, какие задания? – Слушай, у вас будет тренировочная миссия. Вы должны будете защищать определённую цель. Только в этот раз по новым правилам, которые Джисон мне ещё не озвучил, – объяснил Кэйто. Минхо выдохнул. Ну конечно. А когда Спокойствие? Отдых? Сон? Что это вообще такое? – А я, значит, наивный, надеялся поспать до восьми вечера после первой тренировки… – пробормотал он, потирая лицо. Хаято развёл руками: – После смерти поспишь. А пока живой – работай, детка. – Я Джисона убью. За позавчера. За вчера. За сегодня. За завтрашний день. – Минхо развернулся, сжав кулаки. – Тебе бронежилет дать? – не моргнув, спросил Кэйто. – Зачем? – Чтобы хоть легкие не разворотило, когда Джисон тебя за твои мысли прострелит, – хмыкнул тот. Они оба прыснули от смеха. – Придурки, – буркнул Минхо и ушел захлопнул за собой дверь ванной. На кухне повисло лёгкое молчание. Хаято откинулся на спинку стула, улыбаясь. – Кэйто, ну скажи честно… у него же бедра огонь, а? – Извращенец, – буркнул Кэйто и дал ему подзатыльник. – Зато Джисон со мной полностью согласен, – довольно протянул Хаято, потирая затылок. Кэйто лишь покачал головой и в конечном итоге ушел из их квартиры. У него есть свои дела.

Минхо решил выйти прогуляться. До выезда оставался ещё час, а он вдруг понял, что толком даже не рассматривал здание, в котором теперь жил. Сколько он тут уже… три дня? Из-за заданий и выездов он толком не успел подробно рассмотреть где именно теперь обитает. Он спускался медленно, по этажам. Корпус оказался куда больше, чем он представлял в первый день. Комнаты, коридоры, тренировочные залы, стрельбища, медпункт, столовая, переговорная, комнаты охраны, комнаты отдыха… Казалось, тут было всё. Больше всего Минхо зацепила качалка. Он вчера туда зашёл на двадцать минут — и, если честно, его чуть не унесло туда с головой. Теперь же он просто брёл. Не спеша. Не думая. Хотелось тишины. Или хоть минутного перерыва от всей этой… новой реальности. На первом этаже, пройдя мимо боковой лестницы, он свернул к уборной. Внутри было пусто. Только лёгкий запах антисептика, белые плитки, шум вентиляции и большое зеркало на стене — почти во всю длину. Как в торговых центрах. Минхо на секунду завис, глядя на своё отражение. И подумал, что выглядит уже немного иначе. Чужим. Он повернулся к выходу. Открыл дверь и с кем-то столкнулся лбом. Жёстко. До искр в глазах. – Йобаный ты рот! – выругался Минхо, схватившись за лоб. – Что ты сейчас сказал?.. – голос. До боли знакомый. До дрожи. Минхо будто сжался внутри. Хан Джисон. Он стоял прямо перед ним. Всё тот же — в тёмном пиджаке, с прямой спиной, ледяным выражением лица. – Ты слепой, Канэтсу? Куда прёшь? – холодно бросает Джисон, поправляя лацкан пиджака. – А ты, блять, сам не видишь куда идешь? – не сдерживается Минхо, всё ещё держась за лоб. – Еще и на меня злишься, хотя сам врезался! – Прибереги язык, Канэтсу. Минхо моргнул. – Что?.. Я вообще-то Минхо. – У тебя теперь другое имя. Канэтсу, – повторил Джисон без тени эмоции. – Я тебе собака, чтобы мне клички давать? – цокает Минхо. Джисон смотрит на него своим темным взглядом и одновременно борясь с желанием задушить Канэтсу. – Мне не нравится. Придумай нормальное. – Минхо надувает губы, зло смотрит в глаза напротив. – Минхо, ты меня раздражаешь. Я сейчас тебя пристрелю. Голос был ровным. Спокойным. Слишком спокойным. Минхо лишь цокает и, не думая, толкает его в плечо, проходя мимо. Но в следующую секунду он падает. Джисон сбивает его с ног и наваливается сверху. Минхо успевает только выдохнуть, как оказывается на полу — а сверху, тяжело, становится ботинок босса. Прямо на грудь. – Что с твоими манерами, Канэтсу? – спрашивает Джисон, глядя сверху вниз. Его глаза чуть прищурены. – Ты, видимо, испытываешь моё терпение. Я зря тебя взял, да? Ты ради этого сюда так рвался? Чтобы я прямо сейчас тебя пристрелил? Минхо хватается за его ногу, пытаясь сбросить. Без толку. Давление только усиливается. Он чуть ли не хрипит — но молчит. – Ещё хоть раз что-то выкинешь — выкину тебя как щенка за ворота. Даже глазом не моргну, – шипит Джисон. И только тогда медленно отнимает ногу. Он уходит. Не оборачивается. Просто разворачивается и уходит, оставляя Минхо на полу. Тишина. Минхо резко садится, держась за грудь. Зло выдыхает. – Придурок… Чёрт… – выругался сквозь зубы. Он встал, отряхнулся и почти швырнул дверь. Ему нужно срочно поговорить с Хаято. Пожаловаться. Высказаться. Потому что у него уже просто не было сил терпеть этого ебаного, чертового, сумасшедшего Хан Джисона.