Kagenora

Они доехали до клана быстро, без остановок, будто сама дорога подталкивала их к этому месту. Труп пришлось прятать в квартире Минхо. Очевидно, Минхо был не рад такому решению, но другого выхода не существовало. И, к его облегчению, уже через час тело забрали люди из клана — без слов, без лишних вопросов, слаженно. Теперь они все стояли в том самом помещении, где обычно проводили посвящение новобранцев. Но сегодня здесь будет не ритуал принятия, а казнь. Атмосфера была настолько густой, что дышать становилось трудно. Все знали, что сейчас убьют предателя. Джисон уже знал кто это — Кэйто рассказал ему всё, и верхушка тоже подтвердила. — Масару, подойди сюда, — голос Джисона был ровный, но холодный, режущий. Масару не понимал, к чему всё идет. Слегка нахмурившись, он сделал несколько шагов вперед и остановился напротив босса. — Вы выполнили мое поручение? Зачистили территорию? — спросил Джисон, не отрывая взгляда. — Господин Хан, всё чисто. Камеры работают, охрана на местах, жучков и постороннего оборудования нет, — быстро, почти на одном дыхании, отчеканил Масару. — Хорошо, — Джисон чуть прищурился, — тогда ответь мне на вопрос. Зачем ты возился с Нэми? Эти слова ударили в сердце Масару, словно нож. Он замер, глаза расширились, а дыхание сбилось. Минхо стоял рядом с Джисоном, молчал, но его взгляд метался между Масару и боссом. Напряжение в воздухе становилось невыносимым. — Я… я чист! Предатель другой, не я! — торопливо заговорил Масару, голос его дрогнул. Кэйто, который всё это время молчал, сделал шаг вперед. Масару машинально повернул голову в его сторону, взглядом цепляясь за единственного человека, который мог его оправдать. Но слова Кэйто прозвучали как приговор: — Те камеры, что мы смотрели с тобой, были подделкой. Настоящие я видел один. А потом уже с господином Такео. Масару всё понял. Это конец. Лёд пробежал по его спине, в груди все сжалось — он провалился. — Масару, — тихо сказал Джисон, — ты выбрал не ту сторону. Масару выдохнул. Усмешка дрогнула на его лице. — Раз на то пошло… — начал он, но голос его был уже глухим. — Тогда у меня есть послание для тебя, Джисон. Всё равно я уже мертвец. Он замолчал на мгновение, и по комнате прокатилась тишина. Все ждали, что он скажет дальше. — Туз в рукаве не у тебя. Он всегда на шаг впереди. — Масару перевел взгляд на Минхо. Его глаза блеснули чем-то странным, обреченным и в то же время злобным. Медленно подняв руку, он сложил пальцы в пистолет и направил их в сторону Минхо. На губах появилась кривоватая улыбка. — Пау… — произнёс он тихо, почти шепотом, но звук отразился от стен, как выстрел. И прежде чем кто-то успел двинуться, Масару резко выхватил у себя сзади настоящий пистолет. Одним быстрым движением приставил к своему виску. Грохот выстрела оглушил помещение. Масару рухнул на пол замертво. Минхо зажмурил глаза. Но когда все-таки открыл их, то первым делом наткнулся не на тело Масару, а на застывший, каменный взгляд Джисона. Тот не моргнул, не отвел глаз. Смотрел прямо на Минхо, будто проверяя его реакцию, будто именно он сейчас стоял перед судом, а не тот, кто только что сам поставил точку в своей судьбе. И уже не отрывая взгляда от Минхо, Джисон коротко бросил остальным: — Зачистите всё. И можете быть свободны. — Его голос был глухим, сухим, лишённым интонаций. Он резко развернулся и пошёл к выходу быстрым шагом, словно боялся задержаться ещё на секунду. Минхо словно по инерции двинулся за ним. В груди тесно, мысли спутаны — что сказать? Нужно ли что-то сказать? Он не понимал, что сейчас творится в голове у Джисона. Тот только что лишился доверенного человека… или нет? Был ли он для него кем-то вообще? Или это просто ещё один предатель, ещё одна галочка в списке? — Всё нормально? — всё же осторожно спросил Минхо, когда они уже почти дошли до кабинета. Джисон не обернулся, не сбавил шага. Его голос прозвучал так же сухо, будто он заранее приготовил ответ: — Если ты думаешь, что он был мне как-то важен, то нет. Мне без разницы, кто он и что из себя представляет. Они вошли в кабинет. Дверь закрылась, отделив их от остальных. Тишина повисла сразу, вязкая и тяжелая. — Я могу чем-то помочь? — спросил Минхо уже тише, вглядываясь в него, пытаясь уловить хоть какую-то трещину в этой холодной маске. — Не можешь, — коротко бросил Джисон, направляясь к рабочему столу. Его шаги были быстрые, но немного сбивчивые, будто он сам не знал, куда спешит. Минхо медленно сделал шаг ближе.  — А что делать дальше будем? — Я не знааааююю… — протянул Джисон, почти сдавленно. Он опустился на мягкий стул, хлопнув себя ладонью по колену, как будто подзывая к себе собаку или ребёнка. Но взгляд у него был всё тот же — тяжёлый, застывший, с какой-то усталостью в глубине. Минхо послушно подошёл и сел. И только тогда почувствовал — едва заметное, осторожное, будто невесомое прикосновение у себя на талии. Тёплое. Просто жест. Словно Джисон наконец позволил себе хоть на секунду выдохнуть и коснуться того, кто оставался рядом, несмотря ни на что. — Ты весь дрожишь, — спокойно подмечает Джисон, чуть крепче обнимая его. — Это было… слишком неожиданно. Столько событий за один день, — выдыхает Минхо, позволяя себе немного расслабиться. Он осторожно удобнее устраивается у него на коленях, словно боясь помешать, и кладёт голову на плечо. Шея оказывается открытой, беззащитной. Джисон не упускает момента: прикусывает её, оставляя короткую горячую боль, а затем покрывает влажным поцелуем. — Раслабься, — шепчет он прямо в ухо, и в этих словах больше приказа, чем просьбы. Минхо повинуется, доверяя. Его тело словно тает в объятиях, и напряжение постепенно сходит. — А где кактусы, которые мы купили? — вдруг вспоминает он, будто стараясь отвлечься от мрачных мыслей. Джисон, не меняя интонации, откатывает вместе с Минхо кресло ближе к тумбе, открывает её и достаёт три небольших горшка. Возвращается к столу и ставит кактусы рядом с документами. Минхо улыбается, его глазах будто вспыхивает свет.  — Если хочешь, можешь прямо сейчас пойти к Кэйто и отдать их, — говорит Джисон деловым тоном. — Он свободен, я его ничем не нагружал. — Подождёт. Я хочу остаться с тобой. Можно? — Можно, — отвечает он, не отрываясь от бумаг. Он пересматривает и убирает их в дальний шкафчик. Ведь, щас эти документы бесполезны, ведь они не только у него. А еще и у врага.  — Ты убьёшь его? — после короткой паузы спрашивает Минхо. — Мы можем поговорить о нём хотя бы прямо сейчас? — Да, убью. И да, можем. Что именно хочешь знать? — Что за вражда? Кто он для тебя? И кто он вообще? Джисон глубоко вздыхает и на мгновение задерживает взгляд на профиле Минхо — на его закрытых глазах, спокойном лице. — Это началось давно. Когда нам было лет по двенадцать. Я не скажу точно, не помню. Его отец любил меня. Баловал мороженым, хвалил, учил. В стрельбе я был лучше, в драках — тоже. Во всём он видел во мне того, кем хотел видеть сына. А Нэми… он завидовал. Ссорился с отцом, не умел держать язык за зубами. Я же ненавидел скандалы. И всё равно, почему его отец выбрал меня, я так и не пойму. Теперь уже никогда и не узнаю, он ведь мёртв, — говорит Джисон тихо, поглаживая Минхо по животу. — После смерти родителей он взбесился.  А когда я стал боссом, и вовсе возненавидел. Считал, что именно он должен быть главой. Лучшим. А теперь винит меня во всём, даже в их смерти. Для него я чудовище, хотя, он прав. Я — чудовище, — в голосе появляется горечь. Минхо открывает глаза и смотрит на него в упор. — Не смей так говорить. Ты — придурок, да. Но не чудовище. — Как скажешь, — усмехается Джисон, но в уголках глаз мелькает усталость. — А вот кто он… Он снайпер. И ладит он только с винтовкой. С пистолетами и другими видами оружия он беспомощен. Странно для профессионала, но факт. Минхо смеётся тихо, будто разряжая обстановку. — Рад, что ты рассказал. — Всё равно бы рассказал. Ты же не отстал бы. — Не отстал бы, — подтверждает Минхо. Мгновение тишины. Потом он произносит твёрдо: — Что бы ни придумал твой сводный братец, я всё равно отдам за тебя свою жизнь.  — Канэтсу, чёрт возьми… — выдыхает Джисон. — Нет. Ты не имеешь права. Ты не просто телохранитель. Ты — мой. Минхо упирается: — Это мой долг. Моё предназначение. За босса. За любимого. — Я убью его, прежде чем он коснётся тебя. Ты понял? — Как скажешь. Джисон морщится, но тянет его ближе. — У меня стресс. Поцелуй меня. — Врёшь. Никакого у тебя стресса нет. Ты просто хочешь поцелуя. — Ты чертовски прав, — усмехается он, сжимает его шею и накрывает губы поцелуем.

***

  — Хаято, и прикинь, это был Масару! — Минхо не удержался, заговорил сразу, как только они уселись у бассейна. Вода мерцала, отражая свет ламп, а их ноги лениво свисали вниз, едва касаясь поверхности. До тренировки оставалось ещё полчаса, но они пришли раньше — специально, чтобы спокойно поговорить, выдохнуть, пока вокруг было тихо. Хаято наклонился вперёд, уставился в гладь воды, будто пытался в ней прочитать ответ, и протянул:  — Я как раз на него и думал. — Потому что он больше всех уезжал из клана, — добавил он, даже не поднимая взгляда. Минхо чуть усмехнулся, будто облегчённо: — Тогда всё понятно. Хаято опёрся руками позади себя, прищурился от блика и вдруг вспомнил:  — Ты кактусы купил? — Купил, как же без них. Мы с Джисоном купили. Хаято резко повернулся к нему, приподняв брови:  — С Джисоном? Ты плохо влияешь на нашего босса. Он уже ездит за кактусами. Какие вы сахарные. Минхо хмыкнул, но не обиделся.  — Обычное дело, разве нет? — Джисон никогда не выезжает за такими делами из клана. За него всегда всё делают. Он считает это пустой тратой времени. — В голосе Хаято звучала смесь удивления и насмешки. — Тогда понятно, — задумчиво повторил Минхо, прокручивая в голове, насколько это «необычно» на самом деле. Тишина зависла ненадолго, лишь плеск воды где-то сбоку и звон цикад наполняли воздух. И вдруг — сзади кто-то резко подошёл. Они оба вздрогнули. Хаято выругался так, что эхо по воде прокатилось. Минхо тоже дернулся, чуть не съехав в бассейн. — Пугливые какие, — протянул Энтони, усаживаясь рядом с Минхо, как ни в чём не бывало. Он облокотился на колени и ухмыльнулся, явно наслаждаясь произведённым эффектом. — Новость о предателе Масару разлетелась по клану слишком быстро, — сказал он так, будто бросил камень в воду. Хаято скривился, глядя на него:  — Очень ожидаемо. Минхо ничего не ответил, только смотрел, как круги по воде расходятся всё шире, будто отражая то, что происходило сейчас внутри клана — слухи, напряжение, недоверие. Энтони приобнял Минхо за плечи и наклонился ближе, с ехидной ухмылкой спрашивая: — Какого это встречаться с боссом? Минхо чуть повернул голову и хмыкнул, будто этот вопрос его вовсе не задел: — Обычно. А разве должно что-то отличаться? Это всего лишь статус.  — Мой тебе совет… — начал было Энтони, многозначительно прищурив глаза. — Мне твои советы как мёртвому минеты, — резко перебил Минхо, даже не моргнув. Хаято, сидевший рядом, захохотал так громко, что аж брызги из бассейна плеснули на его штанину. — Как грубо, — усмехнулся Энтони, но обиду он и не думал показывать. В его голосе читалась привычная насмешка, будто он специально провоцировал. Он сжал Минхо в своих объятиях сильнее пока в зал начали подтягиваться остальные. Время тренировки приближалось. Минхо пытался от него отвертеться, но все не получалось. — Энтони, — протянул Хаято, с хитрым прищуром глядя на него, — ты в курсе, что к занятым людям с такими объятиями не лезут? — Я же по-дружески, — невинно развёл руками Энтони, даже не убирая руки с плеч Минхо. — По-дружески? — Хаято поднялся, кивая на них. — Ты так близко сидишь, что скоро сядешь сверху на него. Энтони только хмыкнул, но в ту же секунду Хаято заметил, как в зал вошёл Джисон вместе с остальными. Джисон замер у дверей, взгляд его упёрся прямо в них, брови приподнялись, а потом он спокойно отошел и облокотился на стену, будто наблюдая спектакль. Хаято трагически выдохнул: — Энтони, ты разгневал бога. Утопись пока не поздно. Минхо не нужно было пояснений. Он и сам всё понял, потому что ощущал на себе тяжёлый, прожигающий взгляд своего любимого. Холодок пробежал по коже, мурашки взбежали по спине, и он чуть напрягся, чувствуя, что Джисон молча отмечает каждое движение Энтони и каждую лишнюю секунду этого «дружеского» объятия. — Я не думаю, что он умеет ревновать, — спокойно сказал Энтони, скользя взглядом по Минхо, который стоял рядом, держа руки за спиной.   — Не делай поспешных выводов, — ответил Хаято, не отводя взгляда от бассейна. — Если он этого не показывает, если смотрит как обычно, это не значит, что у него в голове всё спокойно. Вдруг он щас решит тебя застрелить? — Он глубоко вздохнул и почувствовал, как к его ногам привязывают гонтелю, и фиксируя веревками руки и ноги. Всё происходило в рамках нормативов на время. То же самое повторяли с Минхо и Энтони. Атмосфера была пропитана напряжением, азаротом и скрытой угрозой, словно воздух сам щекотал нервы, заставляя сердце биться быстрее. — Вот и посмотрим, да? Минхо? — подмигнул Энтони, а Минхо хмуро посмотрел на него. И тут трое телохранителей толкнули их в воду. Минхо с головой погрузился в холодную жидкость. Вода обволакивала его, заглушая все звуки, и казалось, что весь мир замер. Сердце билось бешено, лёгкие жадно ловили воздух под водой, но опыт в клане научил его быстро действовать — руки ловко распутывали верёвки, дыхание оставалось ровным. Он ощущал лёгкость и одновременно остроту каждого движения: пальцы скользили по верёвке. Уже через меньше минуты Минхо всплыл, роняя на воду пару брызг, и первым, что он увидел, было спокойное лицо Джисона. Он сидел на корточках возле борта, глаза холодные, сосредоточенные, будто сканировали все мысли Минхо. Когда Джисон медленно встал и отошел на метр, Минхо почувствовал странное сочетание облегчения и тревоги. Каждый шаг Джисона казался вымеренным и осознанным. Когда Минхо поднялся Джисон подошел, взял его за руку и осторожно повёл к выходу из помещения. — Ты, блять, что делаешь? — возмущённо выкрикивает Минхо, и взгляд его сразу цепляется за то, как Джисон ведёт их к тир. Сердце бьётся быстрее, ладони потеют, а внутри словно взрыв. — Что я делаю? — Джисон резко разворачивается, и его глаза горят злостью, настолько яркой, что Минхо едва выдерживает взгляд. — Ты нахуй этому придурку позволяешь с собой флиртовать? Только я могу это делать. Только я! — слова срываются с губ Джисона, пальцы автоматически тыкают в грудь Минхо, каждый удар словно выбрасывает адреналин в кровь. — Ты кем себя возомнил? Ты ведешь себе как ребенок! — холодно отвечает Минхо. — Я не твоя собственность. — Ты мой, — тихо, но твёрдо шепчет Хан, но его голос растворяется в тишине. Джисон заводит его в тир, и дверь с громким щелчком закрывается. Сильная рука Джисона тут же сжимает шею Минхо, прижимая к стене так, что кажется, воздух вокруг застывает. — Отпусти меня, придурок! — шипит Минхо, глаза сводит злостью, но внутри — тревога и азарт одновременно. — Ещё раз я увижу тебя рядом с ним, — сквозь зубы шипит Джисон. — Тебе лучше не знать, что я с ним сделаю. — Ты его не тронешь. — Ещё как трону, — вырывается сквозь зубы, ледяным голосом, Джисон. — Только тронь. Я тебя сам убью! — угрожающе бросает Минхо, отталкивая Джисона. Тот сжимает зубы, делает шаг вперёд, оставляя между ними считанные сантиметры. — Убей. Тут полно оружия. — Ты меня на слабо берёшь? — Минхо смотрит недоумённо, сердце колотится так, что кажется, сейчас выскочит. Джисон приподнимает брови, смотрит с вызовом, улыбка играет на губах. Минхо делает шаг, подходит к металлическому столику, берёт пистолет, возвращается к Джисону, останавливается в метре и направляет дуло прямо на него. Они оба полны злости, напряжение висит в воздухе. Хан делает небольшой шаг вперёд. Дуло касается лба, но он даже не моргает. — Стреляй, Канэтсу, — тихо, почти с улыбкой, говорит Джисон. — Ты меня уже заебал! Я не твоя собственность! — отвечает Минхо, пальцы дрожат на пистолете. — Тогда я тоже могу зажиматься с кем-то? — Джисон продолжает с ехидной улыбкой. — С Минсу, например. Минхо с глухим стуком кладёт пистолет на стол и кидается на Джисона, валя его с ног. Пол скрипит под тяжестью их тел. Минхо садится сверху, сжимает шею Джисона, но внутри всё ещё бурлит. Джисон лишь улыбается, победно и уверенно. — Ещё раз произнесёшь его имя — я тебя ударю, — хрипло говорит Минхо. — Мм, с Минсу прикольно было трахаться, — тихо и провокационно шепчет Джисон. Минхо бьёт его, но не сильно. — Ты боишься меня сильно ударить, Канэтсу. Слабак? — насмешливо спрашивает он. — Не называй его имя при мне, — строгий голос Минхо, он встаёт, но Джисон не даёт ему подняться полностью, быстро валит обратно на пол и нависает сверху. — Ещё раз увижу тебя с кем-то… — начинает говорить Джисон, но Минхо резко и громко его перебивает. — Он сам ко мне полез! Почему ты начинаешь это пиздеть?! — Как же ты меня заебал, — прорывается злость у Джисона. Джисон крепко сжимает его шею, целует глубоко, так, что колени Минхо дрожат, и волосы падают на лоб. Улыбка Джисона мягко ложится в поцелуй. — Ты, сука, только мой, — шепчет он. — И сейчас докажу это. — Я не твой, — едва слышно отвечает Минхо. — Мой. Никому тебя не отдам, — твёрдо говорит Джисон, прижимая колено к паху Минхо. Тот тихо зашипел, но не отступил. — А теперь я вытрахаю из тебя всю эту дурь, чтобы забыл имя этого… отброса, — Джисон шепчет, словно одновременно угрожая и обещая. — Смотри, чтобы я твоё имя не забыл, — играет Минхо, взгляд сверкает. — Ты его будешь кричать, — отвечает Джисон, и воздух вокруг словно замер.

***

  С тех пор прошло уже больше чем две недели. Декабрь выдался суровым, ледяным, вечно тянулся сквозняками по улицам и морозил ноги до онемения, щеки до рези, а пальцы — так, что их не чувствовал даже в перчатках. В воздухе стояла тишина, прерываемая только редким шумом машин и скрипом снега под ногами. В такие вечера город казался чужим и злым, но в стенах кабинета, где сидел Минхо, было тихо и тепло, будто другой мир. Он сидел за большим столом Джисона, разбирая кипу документов, которая всё не заканчивалась. Листы хрустели в его пальцах, чернила в глазах сливались в одну рябь, но он всё равно продолжал — не просто из желания помочь, а скорее из внутренней потребности быть рядом, подхватывать то, что его любимый не успевает. Да и ещё одна причина — Кэйто. Именно он должен был сопровождать Джисона в один из подпольных клубов, где намечалась встреча, передача какого-то кейса с деньгами. По этому, за место Кэйто Минхо взялся за документы. Ведь, в этот раз Джисона должен сопровождать другой телохранитель и правая рука. Наверное, за это время Минхо многое переосмыслил. И даже не просто переосмыслил — а перевернул в голове заново все свои представления о них двоих. Он точно понял: Джисон — конченый на голову. Больной, одержимый, жёсткий. И в то же время… невероятный. Иногда казалось, что в нём больше собственника, чем человека. Хотя собственник ли? Скорее, всё делилось поровну: пятьдесят на пятьдесят. Потому что и сам Минхо ничем не лучше — такой же, до дрожи ревнивый, до сумасшествия привязанный. Да и вообще, они оба друг друга стоят. Та ещё парочка. Два человека, которые любят друг друга так, что готовы убить ради этой любви. И, если понадобится, умереть тоже. После той ситуации, что произошла тогда, больше двух недель назад, картинка до сих пор стояла у Минхо в голове отчётливо, будто это было вчера. Он прекрасно помнил тот момент, когда ударил его. Помнил до мельчайших деталей: резкое движение, звонкая боль в кулаке, и тишина после. Заслуженно. Ещё как заслуженно. И пусть сердце рвалось от противоречий, он потом всё равно пообещал, что не повторит такого. Он извинился — сильно, искренне, почти до слёз на щеках, когда голос срывался, а дыхание путалось. Он сам себе казался униженным, но ему было плевать, лишь бы Джисон понял, что это не пустые слова. А Джисон, как всегда, всё перевернул с ног на голову. Целуя его лицо, он вдруг сказал, что это его, чёрт возьми, возбудило. И в тот момент Минхо понял — перед ним самый настоящий подонок. Самый. Настоящий. И всё равно — его подонок. Минуты тянулись долго. Секундная стрелка щёлкала громко, будто дразня. Минхо торопливо листал очередную папку, проверяя данные, сверяясь с записями, но мысли постоянно сбивались. С минуты на минуту должен был вернуться Джисон. Сердце от этого стучало чуть быстрее, чем нужно. И вдруг дверь распахнулась. В кабинет вошёл Джисон. Высокий, уверенный, в своей теплой куртке, запах которой уже пропитался морозом и сигаретами. На шее — чёрный шарф, и на нём отчётливо выделялась серая вышивка змеи, словно знак, что даже одежда у него не может быть просто вещью, а обязана быть символом. Джисон не стал тянуть. Быстро, почти небрежно скинул с себя тёплую одежду, словно она мешала ему дышать. Куртка и шарф были повешены на вешалку у двери. Он остался в костюме, строгом, но при этом каким-то дьявольски свободном на нём. Потом снял и пиджак, бросив его рядом, и оказался в шелково-чёрной рубашке, тонкой, гладкой. Минхо застыл с бумагами в руках. И хоть делал вид, что продолжает читать, на самом деле он уже не мог отвести взгляда.  И он подходит к Минхо, который уже во всю без стеснения рассматривал любимого, с таким видом, будто хотел запомнить каждую черту, каждый изгиб его фигуры, как будто боялся, что вдруг это исчезнет, растворится в воздухе, и останется только холодная пустота. — Канэтсу, дальше я сам, спасибо, — тихо сказал Джисон, склонившись к нему так близко, что дыхание горячо коснулось кожи. Он провел пальцами по его волосам, медленно, почти лениво, а затем опустил губы к макушке и поцеловал его так мягко, что у Минхо перехватило дыхание. Минхо прикрыл глаза, задержав в себе этот момент, эту заботу, которая всегда сбивала его с толку. — Ты ел? — спросил Джисон просто, но так уверенно, будто не оставлял шансов на отговорки. С чего такая забота?  — Как днем сел, так и не ел, — почти безразлично отозвался он, будто специально обесценивал свое собственное состояние. Джисон прищурился.  — Канэтсу, сейчас одиннадцать вечера. Ты серьезно ничего не ел? — в его голосе не было злости, только тяжелая строгость. Он развернул стул к себе, так что Минхо оказался лицом и телом к нему, и поставил ладони на подлокотники, замкнув его в своём внимании. Он наклонился ближе, глядя прямо в глаза, не отводя взгляда, и Минхо почувствовал, что снова застрял под этим давлением. — Да, я… Я хотел всё закончить до твоего прихода, — пробормотал он и тут же отвернулся, снова разворачивая стул к монитору, будто только работа могла стать оправданием. Его пальцы дрожали на клавишах, но он всё равно пытался цепляться за них, словно за спасение. — Катастрофа ты моя, — Джисон тихо усмехнулся, но в голосе было больше усталой нежности, чем насмешки. Он легко поднял Минхо со стула, несмотря на его протесты, и сам сел на него. Потом уверенно схватил Минхо за талию, не оставив выбора, и усадил его к себе на колени. Минхо дернулся, но тут же оказался прижатым крепко, с силой, которую невозможно было игнорировать. — Почему ты не мог выделить себе хотя бы полчаса, чтобы поесть и отдохнуть? Хоть чуть-чуть отойти от монитора и этих проклятых документов? — Джисон говорил жестко, но пальцы его сжимали бедра Минхо мягко, почти бережно. Минхо отвел глаза в сторону.   — Я привык работать и долго не есть. Не обращай внимания… Дай доделать работу, а то я с ума сойду, — голос его дрогнул, но он всё равно пытался звучать уверенно, серьезно, но его усталый вид всё портил: побледневшая кожа, губы сухие, треснувшие, и сильная усталость, которая кричала. Джисон молча посмотрел на него ещё мгновение, потом поднял ладонь на его живот. Сначала просто коснулся, а затем медленно провел пальцами по ткани белой рубашки, поглаживая так, будто хотел стереть напряжение, вытянуть из него весь этот стресс. Минхо вздрогнул, вдохнул глубже, и плечи сами опустились, хотя он пытался сопротивляться. — Вот так, — почти шепотом сказал Джисон, продолжая медленные движения ладонью. — Расслабься. Я рядом. И в этот момент Минхо вдруг понял, что всё его упрямство рушится быстрее, чем он успевает его собрать. — Канэтсу, я и забыл, что ты у нас офисный работник, — хмыкает Джисон, откидываясь чуть назад и прищуриваясь, словно специально дразнит его этой фразой. — А вот не надо интересоваться только сексом со мной, — Минхо дерзко вскидывает брови и смотрит на него почти обиженно. — Человека нужно узнавать душевно, а не узнавать, в каких позах он лучше выглядит. Джисон усмехается, спокойно, с легкой победной ухмылкой, будто всё это ему только в удовольствие.  — Я о тебе знаю всё, — уверенно произносит он, чуть наклоняясь ближе. — Хорошо, — Минхо не сдаётся, кидает вызов. — Мой любимый вид холодного чая? — Ты пьёшь холодный чай? — приподнимает брови Джисон с нарочитым удивлением, делая вид, будто понятия не имеет. — Вот и всё, я пошёл, — Минхо театрально поднимается, поворачивается, но в его голосе слышна лёгкая обида, будто и правда задело. Джисон, едва сдержав смешок, резко перехватывает его за талию и тянет обратно. — Лимонный, — произносит он твёрдо, как будто закрывает тему. — Ты ещё и любишь малиновый. Минхо замирает, его глаза чуть расширяются.  — Откуда ты знаешь? — Ты недавно его покупал в большом количестве, — спокойно отвечает Джисон, будто это очевидно, будто ничего особенного. — И ты так запомнил? — Минхо смотрит почти с недоверием, но в глубине глаз что-то дрожит, что-то тёплое. — Запомнил, — кивает Джисон, глядя прямо на него, мягко, но уверенно. — Я не только хочу узнавать, в каких позах ты хорош, но ещё и какой твой любимый вид кухни. Ты какую еду любишь? — Я всё ем, — отвечает Минхо, устало, но честно. — Нет чего-то определённого. Джисон наклоняется ближе, его взгляд задерживается на лице любимого.  — Минхо, у тебя глаза закрываются. Ты спать хочешь, — он говорит это негромко, но твёрдо, почти как утверждение. — Я не хочу уходить от тебя, — тихо признаётся Минхо, словно капризный ребёнок, который боится, что его прогонят. — Ты только что от меня чуть не сбежал, — Джисон усмехается, качает головой, всё ещё удерживая его. — Это было две минуты назад, — Минхо отмахивается, почти ворчливо. — Хочешь, чтобы я ушёл? Хорошо, я уйду. — Он резко встаёт, будто хочет доказать, что способен. — Какой ты капризный, — хмыкает Джисон и легко перехватывает его за запястье, одним движением усаживая обратно к себе на колени, разворачивая лицом к себе и прочно фиксируя руку на его пояснице. Минхо тут же сдаётся, утыкается носом в его шею, глубоко вдыхая его запах. Его руки ложатся на плечи Джисона, пальцы цепляются за ткань, и он облегчённо выдыхает, будто именно этого и хотел. — Обязательно надо было устраивать такой концерт? — шепчет Джисон, чуть склонив голову набок. — Да, — Минхо выдыхает уже с улыбкой, и эта улыбка так ярко отражается в его голосе, что по коже Джисона пробегают мурашки. Его шея будто оживает от одного этого короткого звука. — Спи, а я всё закончу, — говорит Джисон, мягко, почти убаюкивающе, поглаживая его по спине. — Ты не устал? — Минхо поднимает на него глаза, сонные, тяжёлые, но полные заботы. — Нет, — отвечает Джисон спокойно, уверенно, будто действительно ничего его не может сломать. — Давай вместе поспим, — упрямо тянет Минхо, сжимаясь в его объятиях сильнее, словно не хочет отпускать. — Минхо, работать нужно, — вздыхает Джисон, но в голосе нет строгости, лишь мягкое ворчание. — Забудь за клан, давай поспим, — Минхо устраивается удобнее прямо у него на коленях, словно диван или кровать ему и не нужны. — Прям в этой позе? — с усмешкой спрашивает Джисон, склонив голову к нему, и нежность прорывается в каждом слове. Он медленно, бережно, с какой-то трепетной осторожностью целует его в лоб, будто этот миг дороже всего остального. — Если тебе неудобно, бери меня на руки и неси на тот диван. Мне вот удобно, — шепчет Минхо, уже почти проваливаясь в сон. И Джисон только крепче прижимает его к себе. — Главное, что тебе удобно, — тихо пробормотал Хан, будто соглашаясь, и всё же сделал вид, что тоже собирается спать рядом, хотя мысли его оставались далеко от сна. — Вот и славно. Обними меня и давай поспим, — с облегчённой улыбкой сказал Минхо, прижимаясь ближе, будто окончательно нашёл своё место. Хан не стал спорить. Его руки легко, но уверенно обвили талию Минхо чуть сильнее, удерживая его на себе, прижимая ближе к груди. Он прикрыл глаза — будто бы тоже готов был провалиться в тёплую дремоту, хотя на самом деле мозг всё ещё лихорадочно перебирал задачи, документы, цифры, которые ждали его на столе. Но сейчас, когда тело Минхо оказалось таким тёплым и расслабленным в его руках, он позволил себе хотя бы на мгновение замедлиться. Тишина в комнате сгущалась. Минхо устроился удобнее, обнял его за плечи, и его дыхание постепенно стало спокойнее, размереннее. Хан уловил, как его грудь мерно поднимается и опускается у него на коленях, как тело постепенно обмякает. Минуты текли медленно. Прошло больше десяти, и уже было ясно — Минхо уснул. Он спал крепко, доверчиво, полностью положившись на него, будто весь мир перестал существовать, кроме этих рук, что держали его за поясницу. Джисон осторожно приоткрыл глаза, глядя на его лицо, расслабленное, спокойное. Ему даже не хотелось нарушать это равновесие, но работа ждала. Он не сдвинул его, не решился даже поправить, чтобы не разбудить. Вместо этого одна рука осталась там же, где и была — на его пояснице, мягко удерживая и иногда поглаживая, как бы проверяя, что он рядом. А другой рукой Хан потянулся к столу. Он взял документы, аккуратно разложил их на краю стола, чтобы не зашуршать лишний раз. Писал осторожно, подписи выводил ровные, быстрые, будто боялся, что чернила или движение ручки могут разбудить Минхо. Какие-то листы сразу откладывал в сторону, ненужные — скомкав, бросал в урну, но даже этот звук делал тише, почти бесшумным движением. Минхо спал, а он работал — и оба этих процесса вдруг показались правильными, нужными, как будто без них вместе момент не был бы полным.

***

  Хаято остановился перед дверью кабинета и постучал. Дверь была знакомая, тяжелая, с матовым стеклом, за которым угадывался мягкий свет лампы. Кабинет правой руки Джисона. Кабинет Кэйто. Тишина тянулась пару секунд, пока изнутри не донеслось глухое: «Входи». Он осторожно открыл и шагнул внутрь. Кэйто, как и всегда, сидел за столом, заваленным папками, документами и какой-то канцелярской мелочью. Его взгляд был прикован к строкам, пальцы лениво переворачивали листы. — Как съездили? — спросил Хаято, закрывая за собой дверь. Голос звучал ровно, но внутри будто дрожала ниточка. Он сделал несколько шагов вперед, держа в руках небольшой бумажный пакет, словно что-то слишком важное и хрупкое. — Нормально. — голос Кэйто прозвучал сдержанно, сухо, даже равнодушно. — Только в этот раз меня всё слишком утомило. Будто он хотел не отвечать. Будто его сам факт разговора раздражал. Хаято нахмурился, но не подал виду. И только потом Кэйто нехотя оторвал взгляд от бумаг. Его глаза поднялись, встретились с Хаято, и в них мелькнуло что-то непонятное — то ли усталость, то ли раздражение. А Хаято в это время стоял посреди кабинета, глядя на него с какой-то пугающей нежностью, как будто изо всех сил пытался достучаться сквозь лед. — Зачем пришёл? — коротко спросил Кэйто, словно каждое слово ему стоило усилий. Хаято усмехнулся, пытаясь разрядить воздух, и отозвался тихо, но с упрёком: — Слишком грубо. — Как умею. — равнодушно бросил Кэйто, чуть откинувшись на спинку кресла. — Так что это? Хаято аккуратно поставил пакет на край стола. — Кактусы. Которые тебе задолжал Минхо, — произнёс он почти без интонации, но в голосе скользнула тонкая обида. Кэйто выгнул бровь, чуть удивлённо, и потянул пакет к себе. — Ого, — коротко сказал он, когда вытащил оттуда три небольших, круглых, смешных кактуса в одинаковых керамических горшочках. Он покрутил один в руках, словно проверяя, живой ли. — Удивил. Я ему лично передам спасибо. — Его голос звучал почти спокойно, но тут же оборвался холодом. — А теперь можешь идти. Он аккуратно достал горшочки и переставил их на подоконник к остальным растениям. Ровный ряд кактусов теперь пополнился ещё тремя. Хаято напрягся. Он замер. — Ты меня прогоняешь? — Да. — коротко, без капли колебания. У Хаято на секунду дрогнули руки. Он сжал пальцы в кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Горло перехватило. Почему? Почему Кэйто такой? Грубый, отстранённый, с колючими словами. Иногда тёплый — до боли тёплый, будто его руки могут согреть в любую бурю. Но потом, как сейчас, снова превращается в ледяную стену. Холоднее льда. — Почему ты меня отталкиваешь? — выдохнул Хаято, чувствуя, как в груди всё ломается. В глазах искрились слёзы, но он их сдерживал. Кэйто резко отодвинулся от стола, опустил взгляд обратно на бумаги, и его голос прозвучал резким, будто ножом по стеклу: — Хаято, ради всего святого. Закрой дверь с той стороны. Его слова были холодными, как плеть. Хаято скрипнул зубами, чувствуя, как предательски увлажняются глаза. Он не хотел плакать здесь, перед ним. Никогда. Поэтому он резко развернулся, быстрыми шагами направился к двери и хлопнул ей с такой силой, что, казалось, дрогнул весь коридор. Хлопок заставил Кэйто вздрогнуть. Его плечи на миг сжались, но он остался сидеть неподвижно. А Хаято в коридоре задыхался от обиды. Ему было больно — так сильно, что будто внутри разорвалось что-то острое. Он редко обижался по-настоящему. Но сейчас… сейчас это было слишком. Слишком жестоко. Слишком больно.

***

Спустя пару дней.

Они сидели вдвоём в столовой, поздний ужин, никого вокруг, только тусклый свет лампы над столом и запах ещё горячего мяса. Минхо лениво ковырял стейк, будто не особо хотел есть, но всё же отрезал кусочек, а потом вдруг поднял глаза и спросил, будто между делом: — Хаято, а ты не задавался вопросом, почему он так к тебе относится? Слова повисли в воздухе. Хаято чуть напрягся, положил нож, посмотрел на Минхо, не сразу ответил. Потом вздохнул и сказал тихо: — Задавался… конечно. Но так и не понял. Я ведь… я никогда его не обижал. Никак.   Минхо пожал плечами, на лице лёгкая тень раздражения: — Тогда, он просто мудак. — Отрезал стейк до конца, положил кусочек в рот и прожевал, как будто ничего особенного не сказал. Хаято усмехнулся, но улыбка вышла слабая, перекошенная. В глазах мелькнуло что-то тяжёлое. — Наверное… но мне так обидно, я… Блять… — он резко замолк, прикусил губу и сжал кулак на коленях. Потому что почувствовал — ещё чуть-чуть, и просто сорвётся, расплачется прямо тут, перед Минхо. А этого нельзя. — Ладно. — он тряхнул головой, резко сменил тон, почти оттолкнув сам себя от этой слабости. — Плевать на него. Хаято схватил стакан и выпил половину воды залпом, будто смывал всё это горло, чтобы больше не прорвалось. — Раз не хочет со мной быть… — он помолчал, а потом с какой-то злостью, неожиданно резко выдал: — Тогда пошёл он к черту. Минхо посмотрел на него, не перебивая. Только в глазах что-то мягкое, чуть грустное, будто он понимал слишком много. И вдруг они не заметили, как рядом опустился Энтони. Подвинул стул, поставил локоть на край стола, кивнул. — Привет. О чём говорите? — спросил он как обычно, но взгляд почему-то остановился на Минхо. Хаято быстро выпрямился. — Ни о чём. О работе, — ответил он почти мгновенно. Энтони кивнул, но серьёзно посмотрел на него. — Слушай, Хаято. Тебя там Джисон звал. Срочно. Сердце у Хаято ухнуло. Он чуть сдвинул тарелку, нахмурился. — Прямо сейчас? — Прямо сейчас, — коротко повторил Энтони, без улыбки. Хаято нахмурился сильнее. Что такого, что Джисон требует его срочно, вот так? Он отставил тарелку, встал, не допив воду, и быстрым шагом направился к выходу из столовой. — Энтони, что ты хотел? — спросил Минхо, слегка приподнимая бровь и не сводя глаз с его лица, пытаясь понять намерения «друга». В помещении стояла лёгкая тишина. — Просто поговорить, — спокойно сказал Энтони, осторожно приобняв Минхо за плечи. Минхо рефлекторно отдернул плечо, убирая его руку. — Мм, держи свои руки при себе, — прохрипел он, ощущая лёгкое раздражение и одновременно тревогу. Что-то в этой неожиданной близости вызывало странное напряжение в животе. — Да ну, Джисона же здесь нет, — пробормотал Энтони с улыбкой, но Минхо заметил лёгкую хитрость в его взгляде. Он убрал руку, но не отводил глаз, а Минхо уже с недоверием стал следить за ним. — Что там происходит? — спросил Энтони, взгляд которого вдруг стал устремлён к другому углу столовой. Минхо, из-за любопытства, тоже повернулся, пытаясь разглядеть, что привлекло внимание Энтони. Энтони быстро наклонился, словно случайно, и с тихим, почти незаметным движением, посыпал что-то в его стакан, размешав содержимое своим указательным пальцем. Минхо почувствовал лёгкий холодок по спине. Энтони вытер палец об пиджак и с легкой усмешкой сказал: — Ладно, показалось. Минхо вернул взгляд на еду, внутри у него всё напряглось. Его руки слегка дрожали, сердце ускорило ритм, а глаза бегло пробегали по столовой, ища любую подсказку, хоть намёк на угрозу. Он делал вид, что всё в порядке, хотя тонкая тревога скользила по всему телу. — Энтони, я из-за тебя чуть не поссорился с Джисоном, — сказал Минхо тихо, опуская взгляд на стол. — Отсядь от меня. — Как скажешь, — ответил Энтони, слегка отстранившись, и сел на месте Хаято, оставляя Минхо одного. Но ощущение, что что-то не так, не покидало его. Минхо глубоко вдохнул, пытаясь успокоить сердце. — Масару правда убили? — спросил Энтони, словно невзначай. Он сделал пару глотков воды, но почти сразу почувствовал, как тело теряет привычный контроль. Спустя пятиминутного разговора сонливость накатывала волнами, тяжесть в глазах становилась почти невыносимой, а дыхание начало немного учащаться. Минхо попытался подняться, но ноги не слушались — словно весь пол под ним превратился в мягкую поверхность. Сила уходила, руки опускались, а голова начинала кружиться. Он заметил, что взгляд стал затуманенным, и каждый вдох давался с трудом. Через пару минут пришла и тошнота. Минхо сглотнул, чувствуя резкий прилив беспомощности. Руки дрожали, сердце билось словно безумное, а в голове проносились тревожные мысли. Каждое движение давалось усилием, а тело словно не слушалось — ноги предательски подкашивались, спина прогибалась, и он почти падал на стол, но каким-то чудом ухватился за край. Энтони сидел напротив, его взгляд был странно спокойным, почти невозмутимым. Пульс бил в висках, дыхание становилось прерывистым, и сильная сонливость начала одолевать сознание. — Со мной что-то не так… Тошнит… — с трудом прошептал Минхо, еле сдерживая себя, чтобы слова вышли из пересохшего рта. Его взгляд был затуманен, голова кружилась, и мир словно слегка покачивался. Казалось, Энтони не услышал его. — Пошли в туалет? — спросил тот, слегка нахмурившись. А нет, он все таки услышал. Минхо с трудом кивнул, но его руки дрожали, а ноги едва держали вес.  — Пошли, а то я… — Минхо закрыл рот рукой, пытаясь сдержать тошноту, и кое-как поднялся с места. Энтони мгновенно подскочил, осторожно придерживая его за талию и плечи. Он помог Минхо пройти к выходу из столовой, при этом шаги Минхо были неуверенные и прерывистые. Каждый раз, когда он делал шаг, казалось, что щас вот вот упадет. Он не успел открыть дверь в туалет, как в глазах потемнело. Сначала слегка, но достаточно, чтобы мир вокруг стал расплывчатым. Тело больше не слушалось — руки и ноги будто отказывались выполнять команды мозга. Минхо лишь чувствовал, как кто-то осторожно ведёт его, удерживая, чтобы он не упал. — Куда… Ты меня… ведёшь? — спросил он дрожащим голосом, ощущая мягкую поверхность под собой. Кровать. Всё вокруг шаталось, голова кружилась, и в груди стоял холодный страх. Минхо мгновенно понял, что ему подмешали что-то в еду или воду. Но удержать эту мысль в сознании было трудно. — Солнце, ты такой красивый… И не подпускаешь к себе, — сказал Энтони, и его руки аккуратно уже растягивали рубашку Минхо. Тот пытался сопротивляться, но движения были вялые и почти беспомощные. — Вот мы с тобой и развлечемся, пока есть время, — произнёс Энтони, медленно снимая с Минхо рубашку. Минхо пытался оттолкнуть его руками, но сила и координация ушли почти полностью. Он лишь тихо мычал, шептал матерные слова, чувствуя безысходность и стыд. Энтони медленно и целенаправленно прижимался к нему, поцелуи спускаясь на грудь Минхо. Тот еле мог реагировать, лишь слегка дрожащие пальцы пытались оттолкнуть его, но силы не хватало. Минхо ощущал холод внизу спины, напряжение в плечах и болезненную слабость во всех конечностях. Он чувствовал, как дыхание стало прерывистым, как сердце ускорилось до почти невыносимого ритма. Каждое движение Энтони казалось усиленным, навязчивым и неумолимым. — Эй, хватит… — пробормотал Минхо шепотом, едва слышно. Но слова почти сразу растворились в слабости. Энтони не спешил, будто играл с его телом и сознанием, исследуя каждое движение Минхо. Он чувствовал, как Минхо практически теряет контроль над собой, и это добавляло странное напряжение к всей ситуации. Минхо хотел закричать, но голос не слушался. Он пытался вспомнить, как дышать ровно, как удержать равновесие, как хоть как-то сопротивляться.   Энтони продолжал свои действия, целуя и прижимаясь к Минхо, будто наслаждаясь его бессилием. Минхо еле мог шевелиться, шептал слова отвращения и отчаяния, но всё было бессильно. Он чувствовал себя пленником собственного тела, которое больше не слушалось.

***

Хаято дошел до кабинета Джисона быстро. Он постучал в дверь. Внутри послышался тихий голос, разрешающий войти, и Хаято осторожно открыл дверь и вошел. — Здравствуйте, вы меня звали. Что-то случилось? — спросил он. Джисон поднял взгляд на него, уставившись с непониманием. — Я? Звал? Нет, я тебя не звал, кто тебе такое сказал? — его голос был ровный, но в нем слышалась скрытая тревога. — Ну… Энтони. Мы сидели с Минхо в столовой, он подходит, говорит, что вы срочно меня звали, — ответил Хаято, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Джисон аж вздрогнул от ужаса — это мгновение выдало всю неожиданность ситуации. Его брови подскочили вверх, глаза расширились, а губы сжались в напряжении. — И ты оставил Минхо там одного? — прохрипел он, словно не веря своим ушам. — Ну… он с Энтони… Стоп, вы меня не звали? — Хаято сделал шаг назад, уже ощущая внутреннее напряжение, смешанное с растущей тревогой. — Нет, — холодно и твердо сказал Джисон. Хаято мгновенно осознал всю серьезность ситуации. Блять. В голове промелькнула паника, желудок скрутило. Он даже не подумал, что Энтони мог ввести его в заблуждение, ведь они знакомы давно. Он резко развернулся и выбежал из кабинета, спеша по лестницам вниз, каждый шаг отдавался эхом в пустых коридорах. Джисон почти мгновенно бросился за ним, не теряя ни секунды. Его движения были быстрыми и точными, как всегда. Когда Хаято добежал до столовой, там уже никого не было. Минхо и Энтони исчезли, оставив за собой пустую, тихую столовую. Сердце телохранителя стучало, дыхание учащалось. Он с каждой секундой понимал, что ситуация могла быть очень опасной. — Минхо! Энтони! — крикнул он, но слышал лишь эхо своих слов, разбивающееся о стены. Каждая секунда растягивалась, как будто время само замедлялось. Джисон тем временем собрал нескольких телохранителей. Его голос был ровным, но твердым, без намека на сомнение: — Найдите Минхо. Срочно. Телохранители кивнули и мгновенно начали двигаться, разделяясь по коридорам, тщательно осматривая каждое помещение. Джисон не отводил взгляда от Хаято, который продолжал ходить по столовой. Джисон сделал резкий вдох, сжимая челюсть. Он быстро оценил ситуацию и понял, что времени мало. Каждый момент промедления мог стоить Минхо безопасности. — Хаято, помогай координировать поиски. Сообщай, если увидишь что-то необычное, — сказал Джисон, уже двигаясь дальше по коридору, где телохранители разделились, как тень, охватывая все возможные пути. Хаято кивнул, пытаясь взять себя в руки.

***

— Энтони… не трогай меня, — прохрипел Минхо, чувствуя, как его ремень тянут с усилием и выбрасывают на пол. Холодный воздух комнаты обжигал кожу, а сердце стучало так громко, что казалось, его слышат все стены. — Мм, ты такой красивый… Такой… Только мой, — шептал Энтони прямо на ухо, дыхание обжигало шею Минхо, заставляя его содрогнуться. Слова лились словно яд, каждый звук проникал внутрь и вызывал одновременно страх и ярость. Минхо ощущал рядом с собой что-то тяжелое — инстинкт подсказывал, что это шанс, возможность защититься. Не раздумывая, он схватил предмет и со всей возможной силой, которая у него осталась ударил Энтони по голове. В комнате раздался оглушительный грохот — удар был настолько сильным, что кровь брызнула на пол, а тело Энтони едва удерживалось на ногах. Энтони почувствовал, как кровь хлынула из его головы, и боль мгновенно заставила его потерять координацию. Минхо, истощенный и переполненный страхом, отключился. — Сволочь… — шипел Энтони, пытаясь прийти в себя, но внезапно услышал голоса, которые разрезали тишину комнаты. Сердце замерло — кто-то приближается. Паника захлестнула его, он знал: оставаться здесь нельзя. Он бросился к балкону, перепрыгнул через перила и спустился по лестнице, которую заранее подготовил. В спешке мысли путались, каждая секунда казалась вечностью, а дыхание было прерывистым и хриплым. Энтони исчез, оставляя за собой только пустую комнату и запах крови. В этот момент в комнату ворвался Джисон. Его взгляд мгновенно упал на Минхо, лежащего на кровати почти голым и без сознания. Сердце Джисона сжалось, адреналин мгновенно прокатился по венам. Он подбежал к кровати и без раздумий залез на неё, присев рядом с Минхо. — Канэтсу! — закричал он, ударяя Минхо по щекам, дергая за плечи, пытаясь разбудить. Его руки дрожали от гнева и тревоги, глаза блестели, дыхание было частым, но ровным. — Очнись, блять! Джисон крепко прижал его к себе, пытаясь убедиться, что тот жив и в безопасности. В этот момент в комнату ворвался Хаято. Он вбежал, замерев на пороге, глаза широко раскрыты. Балкон был открыт, холодный зимний воздух свободно входил в комнату. — Блять, Хаято! Найдите этого выродка! — рявкнул Джисон, глаза пылали яростью. Он поднял Минхо на руки, чувствуя, как дрожит его тело, и осторожно нес его прочь из комнаты, одновременно контролируя собственный гнев, чтобы не навредить любимому. Хаято не мог отвести взгляд от балкона и лестницы. Сердце сжалось, он понимал, что этот момент мог закончиться куда хуже.