Опасно любить тебя

На следующий день после встречи у Санзу всё было как будто по-прежнему — школа, уроки, шум в коридоре, перешёптывания одноклассников. Но внутри у Адель всё было иначе. С того короткого момента в коридоре, когда их взгляды встретились… в её голове словно что-то щёлкнуло. И уже не выключалось. А потом — ссора с Майки. И всё рухнуло. Вечер того же дня — Где ты была? — голос Майки прозвучал неожиданно, но не злым, а усталым. Он стоял в дверях, сутулый, с мягкой тенью под глазами. Брат, у которого сердце вот-вот лопнет от тревоги. — Гуляла, — тихо ответила она, избегая его взгляда. — Одна? — Да, — почти прошептала. Он помолчал. Потом сделал шаг вперёд, мягко, без нажима. — Адель… ты не боишься? После того, что было с Тайджу… Я просто… я не хочу, чтобы с тобой снова… — Хватит, — перебила она, но голос её дрогнул. — Я не ребёнок. Я не фарфоровая кукла, которую надо прятать на полку. — Я не думаю, что ты кукла. Я просто… — он опустил взгляд. — Мне страшно за тебя. Я знаю, какой жестоким может быть этот мир. Я сам в нём живу. Она молчала. И это молчание было слишком громким. — Ты… — Майки вновь поднял глаза, и в них было не раздражение, а боль. — Ты была с парнем, да? Она вздрогнула. Не ответила. Просто отвернулась, как будто ветер мог унести её прочь. — Адель, я не знаю, кто он. Но если он хоть раз причинит тебе боль… — Он не такой, — прошептала она. — Он… совсем другой. Майки смотрел на неё долго. Потом просто выдохнул — с грустью и пониманием. — Хорошо. Я не буду лезть. Но я рядом. Всегда. Она не ответила. Только закрыла за собой дверь своей комнаты — медленно, как будто это был щит. А он остался в коридоре. Один. С горечью в груди и тревогой, которая никуда не делась. В ту ночь она не могла уснуть. Словно не хватало воздуха. Просто вышла — на улицу, в темноту. Хотелось идти. Дышать. Замёрзнуть. Исчезнуть. Но ночь готовила ей своё. В темноте пустой улицы она увидела силуэт. Сердце остановилось. — Привет, Адель, — знакомый голос прорезал воздух. Тайджу. — Что ты тут делаешь?.. — голос её дрогнул, предал. — Знал, что выйдешь. Ты ведь мягкая, добрая, наивная. Не такая какой кажешься. Он сделал шаг, и она отступила. — Уходи. Оставь меня в покое. — Со мной ты не заскучаешь не переживай. Ты же подруга моей сестры значит уже почти близки. — Я не собираюсь быть с тобой, — прошипела она. — Не нужно меня преследовать и приставать. Он подошёл слишком близко. В его глазах не было света — только злость, тень контроля. От него тянуло опасностью, как от костра в закрытом помещении — опасное перекрытие воздуха. Она рванула прочь. Бежала, не думая, только инстинкт. Сердце стучало, как выстрелы. Укрылась на остановке, запыхавшись, прижавшись к холодному железу. Он её не нашёл. Через двадцать минут она стояла перед дверью Сенджу. Промокшая, с дрожащими руками. Волосы липли к лицу. Дождь капал с ресниц, как слёзы, которых уже не осталось. — Кто там? — раздался голос Сенджу. — Это… я. Адель. Дверь открылась почти сразу. — Ты вся дрожишь! Заходи! Что случилось? — Я… — голос сломался. — Я поссорилась с Майки. И… Тайджу. Он… Я не могу домой. Можно у тебя переночую? Она ее крепко обняла.  — Конечно не переживай. Как я могу выгнать свою лучшую подругу? Кстати… ты у меня впервые на ночёвке. Так что… знаешь что? Мы устроим пижамную вечеринку. Сейчас только Юдзухе напишу — она рядом живёт. Адель впервые за вечер слабо улыбнулась. — Спасибо… Вы лучшие. Через полчаса в комнату ворвалась Юдзуха — как буря, но с добротой и светом в глазах. — Всё, девочки! Я на месте! Кто обидел мою девочку?! — и через секунду обнимала Адель. Она сбросила обувь и плюхнулась на подушки. — Готова к самым горячим сплетням Токио. В комнате было тепло — гирлянды на стенах, мягкий свет, чай с мёдом. Всё казалось почти волшебным — обычным, но по-особенному настоящим. Сначала говорили ни о чём: кто с кем поссорился, кто что носит, кто кому подмигнул на тренировке. Смех возвращал Адель к жизни. Но потом… — Эм… Адель, — осторожно начала Юдзуха, — не хочу лезть, но… что произошло? Адель взглянула в чашку, будто пыталась там найти ответ. — Майки… — голос дрожал. — Он узнал, что мне кто-то нравится. Мы поссорились. Он начал задавать вопросы, а я… я сорвалась. Просто выскочила из дома — мне нужно было подышать, успокоиться… Адель сглотнула, прижала ладони к коленям, будто пытаясь сдержать дрожь. — И тогда я встретила Тайджу. Он… он узнал меня. Схватил за руку. Сказал, что “соскучился”, что я “выросла”. Его глаза были… такими же, как тогда. Я испугалась. По-настоящему. — Её голос оборвался. — Я убежала. Куда глаза глядят. Даже не понимала, куда иду — просто бежала. И случайно оказалась рядом с твоим домом, Сенджу. А домой возвращаться было страшно… Он искал меня. Ждал где-то. Я это чувствовала. В комнате повисла тишина. Юдзуха резко встала с подушки, в глазах — огонь. — Он что?! Я убью его. Клянусь, я… — она стиснула кулаки. — Он тронул тебя? — голос Сенджу был тихим, но в нём звенела сталь. — Нет, — покачала головой Адель. — Не успел. Я убежала. Но он бы… если бы я не… Юдзуха подошла и обняла её со спины, сжав крепко, но бережно: — Он мой брат, но если он хоть пальцем к тебе прикоснётся — больше не поднимет ни одного. Он не человек, он чудовище. Ты больше не одна, ясно? — Мы с тобой, — подтвердила Сенджу, сев рядом и взяв Адель за руку. — Здесь ты в безопасности. Никто не посмеет тебя тронуть. Адель слабо кивнула, опуская глаза: — Спасибо. Правда… спасибо. Я просто… я устала бояться. Они немного посидели в молчании. Только дыхание и стук сердца. Потом Юдзуха вдруг сощурилась: — Ладно… ты сказала, что Майки узнал, что тебе кто-то нравится? Адель моргнула, как будто только сейчас поняла, что проговорилась. Сенджу вскинула бровь: — Подожди… что? — Ну да… — выдохнула Адель. — Я… влюбилась. Юдзуха открыла рот, потом прищурилась: — Тебе… кто-то нравится? — Юдзуха подняла брови. — Серьёзно? Тебе!? Сенджу хмыкнула: — Только не говори, что это кто-то из банды. Или… подожди… ты же не влюбилась в… Адель вспыхнула, зарылась лицом в подушку и пролепетала: — Ну как сказать... — Как есть, давай, — твердо и поддерживающие сказала Сенджу, — Но знай — что бы ты ни чувствовала, мы на твоей стороне. Юдзуха подмигнула: — Только если это не кто-то вроде… не знаю… Мицуи. У него же нос сломан чаще, чем он улыбается. Адель невольно улыбнулась сквозь усталость. Она чувствовала — впервые за долгое время — не страх, а поддержку. И в этой комнате, среди близких, вдруг стало тепло. Почти по-настоящему. — Ну как бы… — Адель закусила губу. — Честно — это твой брат, Сенджу. Мир как будто на секунду остановился. Потом обе воскликнули хором: — ЧТО?! — Да… — выдохнула Адель. — Санзу. — Адель… — Сенджу рассмеялась, но без осуждения. — Ты точно уверена? Он же… немного… — Я знаю, — перебила Адель. — Он странный. Замкнутый. Но… он не притворяется. Он настоящий. И… он красивый. Даже если под маской шрамы. Наверное, даже из-за них. — Честно? — Юдзуха подалась вперёд. — Это звучит неожиданно, но круто. Это даже… романтично. — Романтично? — Адель скривилась. — Я не знаю, что мне делать. Если я признаюсь — а он отвергнет меня? Или, что хуже, начнёт ненавидеть? Сенджу положила руку ей на плечо: — Он не из тех, кто играет чувствами. И если он хоть немного видит в тебе то, что видим мы — у тебя есть шанс. — Я согласна, — Юдзуха подмигнула. — Завтра признаешься. Всё. Мы будем рядом, если что. — Не-е-ет! — вспыхнула Адель, пряча лицо в подушке. — Я не готова! Мне страшно! — Тем более признайся, — засмеялась Сенджу. — Самые смелые поступки делаются не тогда, когда не страшно, а когда страшно до чёртиков… но ты всё равно идёшь. Они смеялись, кричали, кидались подушками, пока не выбились из сил. И где-то между шумом, признаниями и тёплым светом гирлянды в глазах Адель впервые за долгое время появилась искра… надежды.