Опасно любить тебя

После всего произошедшего Адель поняла: ей нужно время. Время, чтобы осознать, что её прошлое внезапно оказалось рядом, в этой квартире, на соседней подушке. Чтобы осмыслить, почему сердце сжалось, когда она услышала его голос. Почему ей стало тепло от того, что он просто остался. На работе она оформила отпуск. Неделя — не так много, но ей хватит, чтобы немного прийти в себя. После завтрака, когда троица уже собиралась уходить, Адель оглянулась на квартиру. — Эм… а мне куда? — спросила она, будто только сейчас до конца осознав, что осталась в незнакомом мужском логове, где даже полотенце пришлось искать интуитивно. Санзу, уже натягивая куртку, остановился. — Оставайся пока здесь, — сказал просто. — Потом решим, что дальше. Сейчас тебе опасно ехать одной. Тем более так далеко. Ран подмигнул: — Да и ты тут уже как дома — можешь смело командовать. — Как будто у нас выбор был, — добавил Риндо с ухмылкой. Адель усмехнулась, махнула рукой: — Ладно. Только не удивляйтесь, если ваша берлога немного преобразится. Когда за ребятами захлопнулась дверь, в квартире повисла тишина. И в этой тишине она впервые за долгое время почувствовала себя спокойно. Она решила: это будет её “спасибо”. Благодарность за то, что не бросили, за то, что остались рядом, за то, что были по-настоящему добры. Первым делом — стирка. Одежды, судя по всему, у них хватало, но она валялась как попало. Затем — пылесос, швабра, тряпки. Полы сияли, ковры вдруг обрели свой первоначальный цвет, а под диваном нашли пять носков и что-то, что явно когда-то было куском еды. На кухне началась следующая битва: посуда. Много. Сложно понять, как они её накапливали, учитывая, что готовкой явно никто не увлекался. Когда она открыла холодильник… — Вы, блядь, шутите?.. — выдохнула Адель, глядя на полку с кетчупом, майонезом, четырьмя банками энергетиков и пачкой… лапши быстрого приготовления. Шкафы не порадовали больше — одинокий рис, растворимый кофе и ещё лапша. Адель закатила глаза и начала расчищать всё до основания. Прошло несколько часов, и квартира засияла. В буквальном смысле. И вот — ключ в замке, шум шагов, голоса… — Я не туда зашёл? — первым отреагировал Ран, глядя на стерильно чистый пол. — Это точно наша хата? — Риндо потряс головой. Санзу вошёл молча. Осмотрелся. И впервые за долгое время сдвинул брови в удивлении. — Это ты всё?.. — спросил он, не сводя взгляда с Адель. — Нет, это были феи чистоты, — буркнула она, снимая перчатки. — Серьёзно, вы так живёте? Макароны, лапша, энергетики?.. Вы взрослые люди! — Эй! — возмутился Ран. — Не все умеют вот так шиковать и готовить! — А холодильник кто должен был чистить? Призрак оперы? Все быстро сделали вид, что не при делах. Риндо вдруг стал изучать потолок, Ран демонстративно ушёл в ванную, а Санзу прошёл на кухню, открыл шкаф и почесал затылок. — Ну, в этом ты права, — тихо сказал он. Адель уселась на табурет. — Серьёзно, вы чем вообще питаетесь? Кто вас так воспитывал? — Нас жизнь воспитывала, — пожал плечами Ран, уже снова появившись с банкой колы. — Но теперь у нас есть домашняя фея. Может, ты и ужин приготовишь? Она закатила глаза. — Не наглей. Лучше расскажите, как на работе. Где вообще работаете? Наступила короткая тишина. Первыми переглянулись Ран и Риндо. Потом оба синхронно уставились на Санзу, явно перекладывая инициативу. Санзу поставил чашку и спокойно произнёс: — Работа… своеобразная. Можно сказать, частная. — Секретная, — вставил Ран. — Но при этом доходная, — добавил Риндо. — Мы не бедствуем, но и в офисе не сидим, — закончил Санзу, взглянув на Адель. — Угу, — она сощурилась. — То есть мне доверили квартиру, накормили лапшой и ничего не рассказывают о своих теневых бизнесах. — Точно доверили! — воскликнул Ран. — И даже любим! — Что? — Адель вскинула бровь. — В смысле как друга! Как человека! Просто уважаем! — вмешался Риндо, не давая брату продолжить. Санзу хмыкнул. — Ты можешь остаться столько, сколько нужно. А ужин мы сегодня заказываем. Ты заслужила отдых. Адель взглянула на него, в глазах читалось: “Я всё ещё хочу понять, кем ты стал, Санзу… И кто ты теперь для меня.” И она осталась. Ещё на один вечер. А потом, быть может, и на всю жизнь — кто знает?