Последний полёт в Нетландию

Прошла неделя. Мальчик сидел в комнате, которая когда-то была детской, и горько рыдал. Он обнимал свои колени и не мог поднять от них головы. Даже когда тяжёлые шаги донеслись из коридора, когда дверь в комнату заскрипела, когда чья-то рука легла на плечо Питера, тот сидел не шевелясь, лишь едва подрагивая от слёз. - Хао, вождь, - произнёс добрый старческий голос. Эти слова, будто корабельный крюк, выдернули мальчика из моря грусти, в которое тот окунулся с головой. Питер глубоко втянул воздух, разжался и обернулся: - Майкл! Это ты! - Да, это и вправду я, Питер - произнёс пожилой мужчина. Годы украшали Майкла. В статном мужчине с окладистой серебряной бородой сложно было признать лопоухого мальчугана, который бегал по всей Нетландии в одних подштанниках в обнимку с любимым плюшевым мишкой – и всё же, это был он – и никто другой - Я видел тебя на похоронах, Питер. Не думал, что ты прилетишь. И тем более не думал, что ты останешься, – продолжал Майкл, – Почему же ты не вернулся в Нетландию после смерти моей сестры? - Я не могу – очень тихо произнёс Питер. Глаза его были совершенно пусты, после слов Майкла перед глазами стояла картина похорон: шелестящие тёмно-зелёные тополи и ивы, лёгкий дождь, стучащий по камню и земле, а где-то вдалеке – Кенсингтонские сады, где прошло детство Питера. Холодные плиты с именами, невнятная и монотонная речь мужчины в чёрном длинном платье - и много людей с носовыми платками, которые лили горькие слёзы по Венди, его Венди. Сам же Питер в тот день прятался за деревом и изредка поглядывал на толпу людей около ямы в земле. Он подошёл к могиле уже тогда, когда все ушли. Сначала он стоял как вкопанный, и смотрел на серый камень с надписью “Любимой маме, сестре и бабушке Венди Мойре Энджеле Дарлинг от её семьи – да будет покой её вечен”. А затем дождь кончился, и будто что-то рухнуло внутри мальчика. Он упал на колени и стал яростно раскидывать свежий холм земли. В душе его бушевала буря, а голова кипела от негодования: “Какой ещё к чёрту покой?! Только приключения! Только новый полёт! Венди не может не быть, она просто уснула, надо её вернуть!” Когда Джером, ночной сторож, шёл с фонарём по территории кенсингтонского кладбища перед закрытием, то заметил юношу, уснувшего на куче земли на свежей могиле некой Венди Дарлинг. Все его ногти были в земле, а на лице застыло полное умиротворение. Джером не раз видел людей, которым нужна была помощь, поэтому с первого взгляда понял, что нужно делать. Наведя фонарик на могилу, он почесал в затылке и наклонился к Питеру: – Вставай, мальчик, вставай. Пойдём, я напою тебя чаем. Расскажешь о своей бабушке, посидишь у меня. Питер еле разлепил глаза и слегка вскрикнул в ужасе – перед ним склонился усатый бородатый гигант в толстенных очках. Однако он почти сразу заметил, что верзила протягивает ему одну руку, а в другой держит фонарь. Мальчик взялся за руку, а Джером поднял его легко, будто пёрышко. Они прошли через всё кладбище до кирпичной сторожки, не обменявшись ни словом. Там они сидели и пили чай – молча, в абсолютной тишине, пока Джером окончательно не утомился. Он расстелил два матраца – на полу себе и на тахте для Питера. Мужчина хотел предложить мальчику устраиваться поудобнее, но Питер сидел, вцепившись мёртвой хваткой в кружку чая, и смотрел куда-то сквозь кирпичную стену абсолютно пустым взглядом. Тогда охранник устроился поудобнее на полу и вскоре захрапел. На утро же мальчика и след простыл – будто бы его никогда и не было. Только перекопанный холм на могиле Венди Дарлинг напоминал о нём.