Последний полёт в Нетландию

Ночное небо над Лондоном было затянуто туманом. В его дымке отражался блеск фонарей, свет фар проезжающих машин – чаще всего таких же чёрных, как и ночь вокруг. Город блестел холодом, как старая хрустальная ёлочная игрушка – да и выглядел он совершенно игрушечным с высоты полёта Майкла и Питера. Мужчина держал мальчишку на руках и смотрел куда-то вдаль. Вокруг его глаз глубоко залегли морщинки от улыбок, по которым катились слёзы. Ночной ветер хлестал летунов по лицу, но Майкл не был намерен уступать. Он лишь поджимал нижнюю губу в широкой улыбке и крепче перехватывал мальчика, который смотрел на него широко распахнутыми удивлёнными глазами. - Я не понимаю, Майкл, как… - Питеру было тяжело говорить, дыхание перехватывало на ветру. Он не привык лететь боком вперёд, да ещё и никоим образом не управлять своим полётом. - Как я всё ещё летаю, Питер? Так я делаю ровно то, чему ты учил – обращаюсь к заветным и счастливым мыслям, а они меня поднимают! Я частенько летал после возвращения из Нетландии, иногда даже вместе с Венди и Джорджем, царствие им небесное… - Нет, Майкл, я про другое! Не понимаю, как в тебе может не быть дырки для счастья! – Питер перекрикивал ветер, сбивающий его слова, – Во мне же она есть, и я лететь не могу, а ты можешь, почему у тебя нет дырки?! - Она есть, Питер – тихо ответил мужчина. Эти слова дались ему с трудом, затем он повторил их уже громче, чтобы мальчик на руках точно его услышал, - Она есть, Пит! Просто с годами она стала меньше, а ещё я научился удерживать счастье внутри. Это всё опыт и возраст! Майкл летел ещё несколько минут, прежде чем посмотреть на Питера с тревогой - чего же мальчик прервал разговор? В этот раз взгляд у юноши был задумчивый. Он смотрел куда-то мимо лица Майкла и всех звёзд, раскинутых на небосводе волшебной россыпью. Да, Питер был у Майкла на руках – но умом и душою, казалось, витал где-то очень далеко. А на самом деле мальчик был близко. Слова Майкла просто отправили Питера куда-то вглубь себя. Внутри юноши была странная смесь чувств, которых он доселе не испытывал. Он завидовал Майклу, который нёс его на руках, он больше не чувствовал радости от собственной вечной юности, он падал куда-то вглубь, утратив веру в то, что всегда прав. Майклу всё это было, конечно же, невдомёк, однако он уже был достаточно стар и мудр, чтобы воздержаться от вопросов и не наседать на мальчика.