.
25 мая 2025 г., 16:00
Солнце уже давно зашло за горизонт, давая возможность ярким звёздам сверкать в небе. В воздухе витал терпкий запах рома, смешивающийся с искрящимися нотками шампанского. Из телевизора играла какая-то популярная песня из 90-х в перемешку со смехом гостей. Сегодня был день рождения отца Антона, и небольшая компания самых близких друзей и родственников собралась в квартире Шастунов, чтобы отпраздновать это событие.
Антон расположился у себя на кровати, уткнувшись в телефон. Он не любил всю эту суматоху, шумиху и праздники, и выходил из своей комнаты только, чтобы сходить в туалет. И даже несмотря на уговоры гостей выпить с ними, — ведь парню уже давно исполнилось 18, — Антон отвечал отказом.
Из приоткрытой двери доносились уже не очень трезвые разговоры взрослых. Они обсуждали политику, бытовые мелочи и каким-то образом затронули тему астрологии. Именно поэтому, когда юноша услышал, что отец его зовёт, Антон обречённо вздохнул и неторопливо направился на кухню.
В последнее время главным увлечением Антона стала астрология. Началось всё с интереса к звёздам и планетам, а затем всё переросло в некое хобби, благодаря его подруге Олесе. Родители же, находили забавным увлечение сына и относились к нему с небольшой иронией.
— Антон, — вновь повторил Андрей, когда юноша, наконец, пришёл на кухню и, словно извиняясь, опёрся плечом о дверной косяк, — Ты же у нас теперь почти волшебник, да? — его лицо расплылось в широкой, немного глуповатой улыбке, а слова, хоть и оставались разборчивыми, всё же выдавали нетрезвость обладателя, — Тётя Лена вот жалуется на какие-то проблемы на работе... Может, сделаешь ей какой-нибудь расклад? Успокоишь её...
Все люди, приглашённые на сегодняшний праздник, вмиг повернулись в сторону Антона, с любопытством рассматривая парня. Юноша, смутившись от такого внезапного внимания, слегка нахмурился и привычно закусил щёку изнутри.
— Эм... ну да, могу попробовать, — с сомнением в голосе пробормотал он.
После его слов помещение вновь наполнилось оживлённым шумом и разговорами. Все вернулись к своим делам, словно ничего и не произошло.
В этот момент Арсений, — давний друг семьи, мужчина лет тридцати, брюнет, с проницательными голубыми глазами и обаятельной улыбкой, — приподнял бровь и, еле заметно усмехнувшись, тихо произнёс, глядя прямо в глаза Антону:
— А меня можешь разложить?
Пауза повисла в воздухе. Арсений же, словно играя с огнём и наслаждаясь эффектом, с хитрым прищуром внимательно прожигал взглядом парня.
— На столе, — добавил он, еле слышным шёпотом.
Антон, и без того немного смущенный, мгновенно залился краской. Он почувствовал, как кровь прилила к лицу, а слова застряли в горле. Все продолжали общаться на отдалённые темы, но Антон уже не слышал ничего. Его взгляд был прикован к Арсению, в глазах которого плясали игривые искорки. Юноша не знал, что ответить, как себя вести. В голове хаотично мелькали мысли, а руки непроизвольно сжимали край футболки, будто это был единственный спасательный круг из этого омута неловкости и стыда.
***
Попов торопливо тянет Антона за собой, придерживая его за запястье. Они заходят в комнату Шастуна и мужчина прикрывает дверь, поворачивая замок. В помещении повисла неприятная тишина, прерываемая лишь учащённым дыханием Антона, который стыдливо опустил голову, уставившись взглядом в пол. Арсений сделал осторожный шаг навстречу. Он двигался плавно и мягко, будто боялся спугнуть маленького зверька. Его рука аккуратно и почти невесомо коснулась подбородка юноши, вынуждая его приподнять голову, словно парень — фарфоровая кукла, которой можно управлять, но при одном неловком касании, она разобьётся вдребезги. Глаза Антона были широко распахнуты. Зрачки, расширившись от волнения, почти полностью заполнили зелёную радужку. Румянец, горевший пламенем на щеках и шее, казался ещё более ярким. Грудь сбивчиво и неровно вздымалась. Арсений по-доброму улыбнулся краешками губ, сбавляя накал обстановки. Улыбка получилась ободряющей и успокаивающей. — Если ты не хочешь, мы можем остановится, — тихим и до трепета спокойным голосом проговорил Арсений. Он обеспокоено пробежался взглядом по Антону, выискивая хоть какой-то намёк на дискомфорт или отвращение к данной ситуации. Шастун же, будто загипнотизированный, лишь отрицательно замотал головой, не в силах выдавить ни слова. Сглотнув образовавшийся в горле ком, он нервно прикусил нижнюю губу, словно пытаясь унять дрожь. Подавив невольную усмешку, Попов плавно и осторожно, будто прощупывая почву, наклонился ближе и втянул Антона в нежный поцелуй. Губы Антона оказались мягкие и податливыми, слегка покусанными и с привкусом металла. Арсений, чувствуя, как ответная дрожь пробегается по телу Антона, неторопливо запустил свою ладонь в кудри юноши, кончиками пальцев массируя кожу головы и немного надавливая, углубляя поцелуй. Шастун, как будто очнувшись, неуверенно ответил, сжимая рубашку Попова на груди. Сквозь приятную ткань, Антон чувствовал лёгкое биение сердца, что придавало уверенности и спокойствия. Фиалковый парфюм мужчины кружил голову и обволакивал, и, казалось, заполонил всё помещение, проникая в лёгкие. Антон неуверенно приоткрыл рот, позволяя поцелую стать более глубоким. Он чувствовал, как Арсений нежно обхватил его лицо ладонями, словно боясь разбить. Охваченный новой волной волнения, он прижался ближе, ощущая тепло чужого тела. Дыхание стало сбивчивым, а внизу живота разлилась приятная тяжесть. Попов оторвался от губ Антона и осыпал его лицо нежными и мимолётными поцелуями, касаясь губами лба, щёк, подбородка. — Можно? — прошептал Арсений, прижимаясь своим лбом ко лбу Антона и смотря младшему прямо в глаза, будто выискивая там что-то. В голове, словно по щелчку пальцев, прояснилось то самое волнение. В мыслях появилось множество сомнений и страх. — Я... я не знаю, — одними губами прошелестел Антон, чувствуя, как его сердце вновь начинает бешено колотиться. Арсений немного отстранился, его руки покинули лицо Антона. — Прости, — пробормотал мужчина, опустив взгляд, — Я не должен был... — Постой! — взволнованно воскликнул юноша. Почему-то мысль о том, что Арсений сейчас уйдет, оказалась невыносимой. Старший, виновато глянув на Антона, осторожно прикоснулся к его ладони, ободряюще сжимая. — Извини, что я так накинулся на тебя, — тихо проговорил Арсений, — Я слишком поторопился. Антон поднял взгляд и стал внимательно изучать лицо Попова, пытаясь разглядеть хоть каплю лжи. Но видел только искренность и... нежность? Арсению хотелось верить, Арсения хотелось обнять и поцеловать, с Арсением хотелось провести как можно больше времени и никуда не отпускать. Антон, вместо слов, медленно приблизился и коснулся губами губ Арсения. Легкий, невесомый поцелуй, который обжег Попова изнутри и дал ему зелёный свет. Арсений Антона нежно целует, проходясь губами по шее юноши. Небольшая щетина старшего приятно покалывет кожу, вызывая кучу мурашек. Мужчины, время от времени, углубляли поцелуй, позволяя языкам сплестись между собой в каком-то замудрённом танце. Антон с отдачей отвечал Арсению на все ласки приглушённым стоном. Когда воздух закончился, Арсений медленно отстранился, переводя дыхание. Его глаза были темно-синими от желания, но в них по-прежнему читалось небольшое волнение и забота. — Антон, — вдруг прошептал Арсений, — Я... я не хочу тебя торопить. Если ты не готов, мы остановимся. — Не останавливайся, — сбивчиво дыша, произнёс он, прикрывая глаза и смазано целуя мужчину в линию челюсти. Арсений выдохнул и, выдержав какое-то время, неожиданно подтолкнул Шастуна к кровати, усаживая его на мягкую поверхность. Сам брюнет опустился на колени и разместился между его ногами, принявшись медленно расстегивать ширинку и пуговицу на джинсах Антона, который не прерывал зрительный контакт. Антон нетерпеливо облизывал губы, руками, до побеления костяшек, сжимая простынь. Когда с джинсами было покончено, перед глазами Арсения предстал внушительный бугорок, выпирающий из-под чёрных боксеров, на которых уже образовалось небольшое мокрое пятно от предэякулята. Не долго думая, мужчина провёл языком по ткани, словно дразня. Антон чуть ли не до крови закусил губу, немного поскуливая. Подавив самодовольную ухмылку, Арсений решил не мучить юношу и вскоре избавился и от боксеров, высвобождая возбуждённый огран. — У тебя был опыт? — как бы между прочим спросил Попов, беря в руки налитую кровью плоть и проводя по ней пару раз, задерживаясь на головке. Шастун в ответ что-то замычал, положительно кивая. — А с парнями? — продолжил свой «допрос» мужчина, смотря из-под длинных ресниц на смущённое лицо Антона. — Нет... — через силу выдавил из себя он, рвано выдыхая. Арсений хмыкнул и, больше ни секунды не медля, вобрал на половину член юноши в рот, начиная двигать головой, одновременно массируя рукой яички. Антон чуть ли не подавился воздухом и прикусил ребро ладони. Арсений продолжил неторопливо играть с каждым сантиметром плоти Антона. Он выводил языком незамысловатые узоры вдоль венок, посасывал малиновую головку, проникая кончиком языка в уретру. Попов слышал тихие не сдержанные стоны, вырывающиеся из горла Антона, и это подстегивало его еще больше. Он провел языком по уздечке, заставляя юношу вздрогнуть. — Блять... — тихо проскулил Шастун, выгибаясь. Арсений привстал с пола, накрывая губы Антона поцелуем, одновременно продолжая ласкать рукой член. Он почувствовал, как он приближается к пику, и пережал орган у основания, заставляя младшего неразборчиво замычать. — Ещё рано, солнце, — будто успокаивающе, проговорил Попов, невесомо целуя Антона в нос и надавливая на его плечи, чтобы тот откинулся спиной на кровать. Арсений навис над Антон, начиная нетерпеливо стягивать футболку с нижнего, не отрывая от него взгляд. Каждый жест мужчины был наполнен не только желанием и возбуждением, но и каким-то трепетом. Он не хотел ничего испортить или как-то спугнуть. Когда футболка упала на пол, Арсений провел ладонью по обнаженной груди парня, чувствуя, как тот вздрагивает от его прикосновения. — Красивый какой, — прошептал Арсений, склоняясь к Антону и нежно целуя его в ключицу. Он медленно спустился ниже, осыпая поцелуями шею, грудь и живот. Затем остановился и посмотрел в глаза Шастуна. — Есть смазка? — спросил Арсений хриплым от возбуждения голосом. Антон угукнул, указывая взглядом на тумбочку, ведь слова будто застряли в пересохшем горле. Попов кивнул и вскоре начал не спеша подготавливать Антона. Он надавил на тюбик со смазкой, щедро нанося ее на свои пальцы, а после осторожно поднося их к сжатому колечку мышц. — Расслабься, — попросил он и медленно проник внутрь на половину фаланги, вовлекая Антона в поцелуй, стараясь отвлечь от неприятных ощущений. Он двигал пальцем медленно и плавно, а Антон, с каждой минутой, все больше расслаблялся, и если в самом начале он стискивал зубы, сжимал рубашку на плечах Арсения и жмурил глаза от боли, то сейчас парень ощущал приятное возбуждение. Когда в Антоне уже было три пальца и тело уже дрожало от предвкушения, то Арсений остановился и, не разрывая зрительного контакта, сам начал раздеваться. На пол полетела рубашка, брюки и боксеры, а Антон, как загипнотизированный, наблюдал за всеми действиями Попова. «Очнулся» он, только когда почувствовал прикосновение к промежности и вздрогнул. Арсений прижался к нему всем телом и прошептал на ухо: — Сейчас будет немного больно, но ты потерпи, хорошо? Антон кивнул, прикрывая глаза и делая глубокий вдох. Арсений медленно вошел в него, а Антон застонал от боли и стиснул зубы. Мужчина остановился, давая ему время привыкнуть. — Все хорошо? — спросил Арсений. — Да... — на выдохе проговорил Антон, сжимая губы в тонкую линию. Арсений начал играть с сосками Шастуна, скучивая их и сжимая. Антон тихо постанывал и выгибался в пояснице. Когда Попов осторожно начал двигаться, Антон постепенно расслаблялся, ведь боль уступила место наслаждению. Арсений немного ускорил темп, его движения становились все более уверенными. Антон вновь закусил ладонь до небольших вмятин на коже и зажмурился до разноцветных кругов перед глазами, когда Попов задел простату. Арсений удовлетворённо улыбнулся и внезапно подхватил Антона, укладывая его грудью на письменный стол. Ручки вместе с тетрадями полетели в сторону. Антон резко выдохнул от неожиданности, ноги дрожали и он еле удержался. — Ты же вроде просил тебя разложить на столе? — дрожащим и севшим голосом проговорил Шастун, шумно дыша через рот. — Я передумал, — прошептал в ответ Арсений, легко улыбаясь и прижимаясь к Антону, продолжил двигаться, — Как-нибудь в другой раз, милый. — Боже, блять... — застонал Шастун то ли от такого прозвища, то ли от того, что Попов вновь прошёлся по простате. Арсений ускорился и вдруг Антона накрыла волна оргазма. Он непроизвольно громко застонал из-за чего мужчине пришлось прикрыть рот Шастуна ладонью. Арсений сделал ещё пару движений тазом и кончил следом, содрогаясь от удовольствия. Они замерли на столе, тяжело дыша. Арсений нежно поцеловал Антона в загривок. — Как ты? — тихо спросил Арсений, прерывая тишину. — Ахуенно, — выдал Антон, удовлетворённо прикрывая глаза.
