Наследие

      Ночная туманная дымка густым слоем опустилась над уставшим Лондоном, окутывая пустынные улицы бархатистым мраком. Лишь яркие вывески разрывали привычную глазу темень, завлекая немногочисленных прохожих, спешивших поскорее укрыться от мелкой мороси, что слой за слоем ложилась под ноги. Влага собиралась в крошечных трещинах плит, купаясь в разноцветном ажуре лучей, льющихся отовсюду.       Фонарные столбы, каждый из которых был окружён полчищами мотыльков, беззвучно то вспыхивали, то вновь гасли, на миг открывая вид на затянутое серебряным маревом небо, где едва мерцали золотистые крупинки.       По брусчатке раз за разом с тяжёлым цокотом прокатывались громоздкие колёса, ведомые лошадиными силами. Параллельно, совсем рядом с этим пережитком прошлого, по той же мостовой уже тише скользили шины.       Нововведения, может и не вытесняли привычные для стариков вещи, однако постепенно занимали своё место в привычках людей. Узкие улочки по-прежнему хранили в камне копоть, сырость и вековую сдержанность, но за мутными окнами уже дрожали электрические лампы; в витринах появлялись новые ткани, странные механизмы или безделушки, без которых ещё, казалось бы, вчера легко обходились.       Когда Тёмный Лорд пал, не только город, но и мир впрямь будто расправил плечи. Сам Лондон ещё отвыкал от постоянного напряжения: от шёпота за плотно задёрнутыми шторами, от осторожных взглядов через плечо, от привычки замирать всякий раз, когда в ночи раздавались странные скрипы снаружи. Двери лавок всё чаще оставались открытыми до позднего часа, а люди снова начали задерживаться на улицах после заката, позволяя себе смеяться громче или, быть может, баловать себя ненужными приобретениями, не оглядываясь с мучительной настороженностью на завтрашний день.       И всё же выдох этот так и не стал полным. Десять лет, отделявшие их от конца войны, успели покрыть многое новой краской, но не сумели стереть того, что однажды уже пустило корни под кожей. Те, кто застал то время ещё в подростковом возрасте, хоть и научились улыбаться без дрожи в глазах, но чувство безопасности так и не вернулось к ним целиком.       Всего этого времени попросту не хватило. Поговаривали, что в Министерстве разрабатывают проект по созданию совместного Совета магглов и магов, но и это оставалось лишь слухом, подхваченным где-то в подполье и не имеющим под собой ни одного внятного основания. Многие, так и не избавившись от снобизма, собирались в закрытых клубах и тихо шептались о «разбавленной крови» и утраченном величии.       Переизбранные министры словно раскололись надвое: одни поддерживали реформы, направленные на модернизацию, другие грозили кулаком, страшась утратить последние остатки своей культуры. Пока простые люди, не наделённые ни правом голоса, ни правом выбора, пытались подстроиться под новые реалии.       Именно там, на границе освещённого квартала и спящего пригорода, где улицы меркли под пустыми окнами домов, вытянувшихся ввысь, лежал юноша. Между сломанным забором и наглухо запертым магазином, под облупленным балконом, тянулся долговязый, исхудавший силуэт. Грудная клетка едва приподнималась в судорожном вдохе, когда мимо проскользнули двое, а может, трое человек, даже не поведя взглядом в его сторону. Была ли это привычка отворачиваться от всего чужого и грязного или всего лишь усталость, никто так и не узнает.       В то время как другие спешили прочь, кошка, долго вышагивающая вдоль покошенной ограды, нервно дёрнула облезлым ухом. Несколько раз она замирала, вскидывая морду к ветру, затем снова переступала мягкими лапами по старым доскам, всё ближе подбираясь к нужному месту. Там она помедлила, вытянув мохнатую шею, а после бесшумно спрыгнула вниз, оказавшись совсем рядом.       Казалось бы, та вот-вот отшатнётся в сторону, зашипев на бездействующую фигуру, но зверьё только поддалось ближе, проводя шершавым языком по удивительно чистому для такого места лицу. Пару мгновений ничего не происходило.       И лишь на третий удар сердца юноша дёрнулся настолько резко, что едва ли не зацепил локтем мусорный контейнер. Внутри всё шло вразнобой, не собираясь в единую картину: жар то разгорался с новой силой, затем уступая место той ледяной пустоте. Удивительно парадоксальное чувство, не поддающееся описанию.       Он всё же подскочил, сорвав последний вздох, и едва не ударившись затылком о мокрые балки. Перед глазами по-прежнему мелькали силуэты, не находящие форму, но издали напоминающие круг, а может, и руны, что тогда покрылись зелёным пламенем. Пламенем...       Дыхание снова сорвалось. Драко вскинул руки к себе, уже не владея собой, и уставился на обожжённые, как ему казалось, перчатки. Под ними пальцы оказались целы. Он дёрнул одну, затем вторую, уставившись на ладони, после чего с такой же судорожной поспешностью провёл рукой по щекам, виску и даже волосам. Ничего. Ни рваной кожи, ни опалённых прядей, ни той липкой, расползающейся боли, которая ещё мгновение назад казалась последним, что он вообще сможет помнить.       Только тогда он огляделся по сторонам. Взгляд метался с одного места на другое, пытаясь совместить ускользающий образ с тем, что стояло перед ним теперь. Ни заснеженного, пустынного леса. Ни старой провинции, куда его могла бы выбросить магия. Место казалось смутно знакомым, словно он видел его когда-то давно, мимоходом, в окне экипажа или в обрывке детского воспоминания. Неважно.       Кошка, явно добившись своего, уже скользнула далее по улочке, теряясь между высокими кирпичными стенами и оставляя парня без ответа.       Он поморщился, прежде чем с усилием подняться на ноги. Те предательски дрогнули в последний миг, но всё же удержали. Подошвы скользнули по мокрой брусчатке, в боку отдалось тупой болью, пока в висках колотился ритм.       Драко, стиснув зубы, упёрся ладонью в сырую стену и сделал первые шаги, двигаясь вдоль домов, пока ноги не вынесли его на более оживлённую часть улочки, где машина вдруг вынырнула сбоку так близко, что он смог разглядеть своё размытое отражение в холодном стекле.       Колёса взвизгнули, когда тяжёлая морда автомобиля остановилась в нескольких дюймах от его колен. Парень отшатнулся, задев плечом чей-то рукав, поскользнулся и едва не рухнул снова, но чья-то грубая ладонь толкнула его в сторону, возвращая на край тротуара. Из приоткрытого окна донёсся раздражённый поток ругани, тут же теряющийся под натиском усиливающегося дождя.       Он так и остался стоять у самого края, не понимая, что делать и куда двигаться дальше. Всё было, как в старом кошмаре, словно кто-то намеренно пытался воссоздать картину по размытому наброску и каждый раз выходил за контуры.       — Косой переулок?.. — прошептал тот, вглядываясь в вывески, похожие на те, что были когда-то, но слишком чистые. Некоторые магазины он не узнавал вовсе.       Парень резко повернулся к первой женщине, оказавшейся рядом. Та как раз проходила мимо него, прижав к груди тёмную сумку и кутаясь в светлый плащ, влажный по подолу. Он ухватил её за рукав быстрее, чем успел подумать, и миссис вздрогнула всем телом, вскидывая на него испуганный взгляд.       — Постойте, — голос сорвался на хрип, и ему пришлось сглотнуть, прежде чем выдавить хоть слово. — Где я?       Та лишь отшатнулась, стряхнув воображаемую пыль с длинных рукавов, и, словно увидав беспризорника, поскорее удалилась прочь. Другой, пожилой волшебник намеренно ускользнул на другую часть улицы, минуя новообразовавшийся барьер. Пара подростков, проходя мимо, коротко хохотнули.       — Эй! — уже громче произнёс юноша, пытаясь дотянуться до плеча ближайшего мужчины. — Скажите мне, где я?       Тот отмахнулся, не дав себя поймать.       — Ты что, пьян? Домой иди. И не цепляйся к людям.       Паника подступала к горлу. Он снова и снова бросал взгляд на незнакомые лица, на новые здания, на разноцветные вывески, пока справа, с пересечения улиц, послышались громоздкие шаги, щёлкающие каблуком. Драко, не медля, поддался к ним, останавливаясь всего в двух шагах от высоких фигур, облачённых в длинные, тёмные плащи без всяких знаков отличия. Мужчины, увидав ободранного подростка, переглянулись между собой, прежде чем тот коренастый подал голос:       — Ты в порядке, парень? — спросил он, задерживая руку у рукава.       — Я… не знаю, где я.       — Пьян, что ли? — усмехнулся второй, сканируя парня с головы до ног. — Кто в таком виде шатается по улице ночью?       — Я не… — запнулся он, не зная, что именно должен был сказать. Столько всего разом крутилось на языке, не находя возможности вырваться.         — Ладно, хватит, — вздохнул первый, пряча усмешку. — Документы есть? — Драко непонимающе моргнул. — Имя, хотя бы?       Он всего на секунду задумался, а затем медленно произнёс:       — Драко. Драко Малфой.       Оба замерли, не зная, шутит ли парень или до сих пор пьян. Один из них натужено фыркнул:       — Ага. Конечно. А я — Геллерт Гриндевальд, рад знакомству. Идём, малец. Выспишься в участке, утром свяжемся с родителями. Кем бы ты там себя ни возомнил.       — Я не шучу! — выкрикнул Драко, но это лишь заставило второго крепче схватить его за плечо.       — Ну-ну. Расскажешь всё в отделении. Пошли, — вцепившись в него с двух сторон, они повели его прочь.

***

      Как бы юноша ни старался лишний раз остановиться, ненадолго выиграв время и вглядываясь в смутно знакомую архитектуру, дорога не заняла много времени.       Помещение, куда его завели силком, оказалось небольшим, больше похожим на старую коморку, из которой ещё недавно выскребли последний хлам, оставив взамен лишь одинокий, строгий стол у стены да пару потёртых стульев напротив. Воздух здесь был куда более спёртым, чем в коридорах, по которым ещё недавно горделиво вышагивали двое мужчин, хвастливо заявляя о поимке хулигана.       Драко хотел было притормозить у самого порога, повторно заявив о своём особом статусе, однако его только толкнули в спину.       — Садись, — проворчал один из патрульных, настырно надавливая где-то между лопатками и побуждая парня опуститься, пока второй возился у графина с водой.       Аврор, заполнив стакан доверху, наконец обернулся, не скрывая своего брезгливого выражения лица:       — На. Только не вздумай блевать прямо здесь.       На замечания у Драко невольно дёрнулась щека. Он едва ли удержал язык за зубами, крепко сцепив их, ясно чувствуя, как в горло уже некоторое время сводило болезненной жаждой. Следовало бы подчиниться, не создавая новых проблем.       Стакан оказался у губ, стоило только мальчишке выхватить его из маскулинных рук и разом осушить его.       Тот, второй, уже успевший опуститься на стул по другую сторону стола, наблюдал за этим без всякой жалости, лишь щурясь, словно прикидывал, сколько ещё грязи и проблем принесёт с собой этот оборванец.       — Ну вот, — бросил он, сцепляя пальцы на столешнице. — А теперь давай без фокусов. Кто ты такой?       Драко медленно поставил стакан на стол, проводя влажным языком по пересохшим губам.       — Ты не имеешь права говорить со мной в таком тоне, — выдавил он глуше, чем хотел. — Когда узнаете, кто я, вам придётся отвечать уже за это.       Долговязый мужчина коротко хмыкнул, откинувшись на спинку стула, а второй забрал у него пустой стакан, тут же отставив обратно к графину.       — Слышал уже, — сказал он устало. — А теперь давай без фокусов. Назови имя и как мы можем связаться с твоими родителями.       Юноша промолчал, скользнув взглядом к двери, за которой искрилась полоска света на полу, прикидывая, можно ли ещё вырваться обратно.       — Драко Малфой, — произнёс наконец. — Люциус Малфой мой отец. Моя мать Нарцисса Малфой.       — Ну ты и артист… — скептически фыркнул аврор. — А ну-ка, посиди тут, не двигайся. Сейчас старшего позовём. Пусть сам разбирается, не по рангу нам с призраками болтать.       Мужчина с короткой стрижкой покинул кабинет, хлопнув дверью. Второй оставался у стены, с нескрываемым недоверием посматривая в сторону проблемного подростка, изредка покачивая головой.       Прошло, может, минут десять, а может, и больше, прежде чем ель с протяжным стоном вновь подалась вперёд, и следом за ней, словно вырванная из самого пространства, показалась широкоплечая фигура. За ней проступили и краски: рыжие волосы, небрежно зачёсанные назад, возрастные складки у глаз, тронутые синевой. Длинное тёмное пальто было равнодушно перекинуто через плечо, позволяя разглядеть саму форму, где сапоги плотно обхватывали щиколотки, захватывая край свободных брюк. А через грудь проходил ремень, туго стягивая угольный китель.       Лишь по отдельным чертам, по тем же веснушкам, Драко смог предположить, кто перед ним. Рон Уизли. Или, по крайней мере, кто-то удивительно на него похожий.       — Ну и что за цирк вы тут устроили? Неужели с пьяным подростком справиться не можете?       Один из патрульных, тот самый, что до этого возился с графином, криво усмехнулся и, потирая костяшки, мотнул головой в сторону стола, за которым всё ещё сидел Драко.       — Да вот, полюбуйтесь, — протянул он с насмешкой, переводя взгляд с Рона на парня и обратно. — Поймали у самых окраин. Грязный, шатается, а теперь неожиданно заявляет, что он Малфой.       Но начальник уже не слушал. Опустил светлый взгляд на неподвижно сидящего перед ним юношу, нащупывая в его чертах знакомые привычки. То, как непоколебимо держится осанка, как ложатся складки у глаз в надменном прищуре.       Драко так же не сводил с него глаз, улавливая возрастные изменения раньше, чем тот вообще откроет рот.       — …Малфой? — произнёс аврор на выдохе.       — Уизли? — голос снова охрип. — Ты… ты что здесь… ты…       Он так и не закончил фразу, не понимая, что видит перед собой. Чью-то глупую шутку. Сон... или же всё действительно взаправду.       Только дёрнул рукой к виску, крепко сжимая ресницы, словно собираясь немедленно согнать этот жуткий мираж.       — Это сон. Или заклинание. Иллюзия. Они точно что-то сделали... Кто-то играет со мной...       Рон не рванулся, только поддался на миллиметр ближе, вглядываясь в побелевшее лицо, застывшее с маской неподдельного ужаса.       Патрульный неловко кашлянул, не выдержав паузы.       — Сэр, я же говорил. Головой приложился. Несёт всякое с улицы, потом фамилиями сыплет.       Рон вскинул ладонь, и тот осёкся раньше, чем успел договорить. Однако сам парень лишь дрогнул, невольно отодвигаясь в сторону угла, за которым, как казалось тогда, можно было укрыться.       — Сколько тебе лет?       Драко моргнул, не сразу ориентируясь:       — Что?       — Возраст, — повторил Рон. — Сколько тебе лет?       Парень смотрел на него ещё пару долгих секунд, точно надеясь, что тот сейчас усмехнётся, махнёт рукой, признаваясь в странном розыгрыше, но ничего подобного не произошло.       — Шестнадцать, — выдавил он наконец. — Какое это имеет значение?       Аврор оставался неподвижен, пока его невыдающиеся подчинённые тихо перешёптывались за спиной.       — А последнее, что ты помнишь? — спросил он после короткой паузы.       Собеседник не спешил с ответом, беззвучно перекатывая язык за зубами и пытаясь выцепить хоть что-то, что не прозвучало бы как абсурд, но при этом не раскрыло бы лишнего, способного повлиять на его свободу. Ведь если Уизли здесь… если Лондон выглядел именно так, как он его помнил, значит, Лорд, вероятно, пал.       — Я.. — начал он. — Я не помню.       Один из мужчин сухо усмехнулся, кивая самому себе:       — О, замечательно. Теперь ещё и это.       Драко машинально вскинул подбородок к нему, по старой привычке защищаясь:       — Это не твоё дело.       Рон медленно выдохнул, проводя жёсткой ладонью по переносице, сгоняя усталость одним движением. Затем развернулся к патрульным.       — Выйдите, — спокойно приказал он.       — Сэр?       — Оба. В коридор. Сейчас.       Они не посмели спорить. Только один помедлил у самой двери, переводя взгляд с начальника на парня, но не смея останавливаться на дольше.       Уизли дождался, пока шаги отдалятся, и лишь потом снова посмотрел на него.       — Хорошо, — продолжил, заметно понижая тон. — Тогда давай иначе. Если это не иллюзия и не чья-то игра, скажи мне то, чего никто посторонний знать не может.       Драко нахмурился, чувствуя, как сердце вдруг ударило сильнее.       — Что именно?       — Что угодно, — ответил Рон. — Но такое, что убедит меня быстрее, чем твоя фамилия.       Малфой смолчал пару секунд, опустив глаза на собственные пальцы, всё ещё стиснутые на краю стула.       — На втором курсе, когда твоя палочка была сломана, ты попытался метнуть в меня заклинание, а потом несколько часов блевал слизнями, — процедил мальчишка. — Достаточно?       Рон даже не дрогнул. Только устало повёл плечом и откинулся на стул, будто заранее знал, что услышит не то.       — Об этом знает половина школы, если не больше, — ответил тот, сцепляя пальцы на колене. — Все, кто тогда учился, это видели. Мне нужно другое. Что-то такое, что знал бы только настоящий Малфой.       Парень поморщился, словно наткнулся в глубине воспоминаний на самое отвратительное зрелище из всех возможных. Его веки вдруг дрогнули, а голова сместилась ниже, то ли прислушиваясь, то ли брезгуя продолжать играть в гляделки.       — У хижины Хагрида, — медленно начал он, переводя взгляд обратно на Рона. — Когда гиппогрифа должны были казнить, помнишь? Грейнджер ударила меня тогда.       Однако и это не произвело нужного эффекта, потому Драко продолжил:       — А на тебе был тот отвратительный бордовый свитер, который тебе связала мать, — выдохнул он, не пряча усмешки. — Ты часами чесался на уроках, за что я лично прозвал тебя блохастой псиной.       Усмешка так и осталась у мальчишки на губах, но уже в следующее мгновение начала осыпаться сама собой, стоило лишь всмотреться в лицо напротив. Рон не ответил. Не фыркнул, не отмахнулся, не бросил в ответ ничего колкого, чем так удобно прикрывать растерянность.       Последняя надежда, что перед ним не старый знакомый, а всего лишь какой-нибудь оборванец с улицы, решивший прикрыться чужой фамилией, постепенно сходила на нет. Но всё же не удержался и отвёл взгляд в сторону, цепляясь за потёртый край, ведь более не стерпел выносить прямой контакт.       — Про это стоило бы забыть.       — Я много чего помнить не должен, судя по твоей физиономии, — выдохнул Малфой. — Так что либо ты сейчас объяснишь, что это за безумие, либо…       Он не договорил до конца, подскочив на ноги так быстро, что едва удержал равновесие. Подался вперёд, с силой ударив по краю стола, и тут же пожалел об этом, когда боль остро отдалась в ладони.       — Что здесь происходит? — слова вылетели резче, чем он рассчитывал. — Почему ты выглядишь так? Почему этот город... — он резко повёл головой в сторону двери, будто за ней до сих пор стоял залитый электрическим светом Лондон, — что с ним стало? Где мои родители? Где я вообще оказался?       Рон поднялся следом, нависая над мальчишеской фигурой.       — Сядь, — скомандовал он.       — Нет, — отрезал Драко, сжимая пальцами столешницу. — Нет, хватит. Я не стану сидеть и делать вид, будто это нормально. Ты постарел. Улица снаружи выглядит так, будто мир сошёл с ума. Меня едва не задавила маггловская машина. А теперь ты стоишь передо мной и делаешь вид, что это мне нужно что-то доказывать?       Рон промолчал.       — Что с моими родителями? — выдохнул юноша, срываясь на хрип. — Уизли, не смей молчать. Что произошло? Где Лорд? Почему ты здесь? Почему я здесь?       Он наконец замолчал, позволяя комнате погрузиться в глухую неподвижность, нарушаемую только далёким цокотом каблуков за дверью. Уизли по-прежнему не произнёс ни слова, то ли пытаясь осмыслить мальчишку, будто выдранного откуда-то из прошлого, то ли решая, с чего начать.       — Сядь, — повторил Рон уже жёстче. — И я отвечу на твои вопросы.       Парень нехотя плюхнулся обратно на твёрдое сиденье, давая взрослому возможность начать самостоятельно:       — Тёмный Лорд пал много лет назад, — произнёс он наконец. — И, похоже, ты очень сильно опоздал, Малфой.       Драко дёрнул плечом, словно пытаясь стряхнуть с себя эту фразу.       — Давай без загадок.       Рон помедлил ещё миг, затем продолжил:       — После войны ваш дом долго стоял под наблюдением. Потом начались чистки уже с другой стороны: кто-то мстил, кто-то заметал следы, кто-то устраивал охоту за головами. Сам понимаешь. Мэнор в итоге сгорел.       Мальчишка поначалу даже не понял, что именно сейчас услышал. Моргнул раз, другой, беззвучно раскрывая рот, словно выброшенная на берег рыба.       — Сгорел? — переспросил он.       Аврор кивнул.       — Восточное крыло выстояло. Остальное рухнуло. В подземной части нашли следы магического выброса, кровь, остатки защитных чар и две палочки. Одну опознали как палочку твоего отца. Вторая принадлежала твоей матери. Самих тел не нашли.       — Тогда какого чёрта вы решили, что они мертвы?       Рон дёрнулся на этот взвизг, но голоса не повысил.       — Не решили. Их официально признали погибшими. После обрушения, пожара и того, что осталось внизу, вытаскивать там было уже нечего. От заклятий в тех коридорах до сих пор фонит так, что никто в здравом уме туда не полезет.       Драко подался вперёд с каким-то рваным, лихорадочным рвением, уловив в этих словах каплю надежды.       — Тогда они могли уйти. Могли выбраться. Могли...       — Успокойся, — жёстко оборвал его Уизли. — Я не говорил, что видел их гибель. Я сказал, что их признали погибшими. Это разные вещи. Но с тех пор их никто не видел, хотя многие действительно искали.       Вся прежняя надменность, веками лежавшая на плечах старинного рода, будто разом осыпалась, беспомощно обнажая тот голый пласт чувств, который захлестнул совсем юного мальчишку.       Даже Уизли, не выдержав, тихо добавил:       — Мне жаль.       Драко лишь судорожно выдохнул сквозь едва приоткрытые губы и отвёл глаза к окну, за которым томился ночной город, теряясь в пляске искусственного света. Именно там, словно над самым карнизом, за слоем морозной сырости, раздалось отвратительное скрежетание, отдавая по телу липкими мурашками.       Звук больше не повторился ни через пять секунд, ни через минуту, растворившись в слабом дуновении ветра, что нёс за собой новые капли дождя. Но парень продолжал смотреть, не отводя глаз так долго, что Рон всё же заметил это.       — Что? — спросил он, нахмурившись.       Драко не ответил сразу. В отражении собственные глаза казались темнее, чем должны были, и на одно короткое мгновение ему почудилось, что за его плечом в стекле дрогнула лишняя тень. Он моргнул, и всё встало на место.       — Ничего.