Какое тебе дело до того, что думают другие?

      Признаться, пережить свое половое созревание даже в первый раз было просто ужасно. Пережить его второй раз, умерев и переродившись, было ни разу не легче, даже сохранив свой былой разум.              Но пережить его, будучи прыщавым подростком, запертым в другом мире, в общежитии с десятками таких же потных и возбужденных парней, было попросту невозможно. Система, матушка, помилуй, если посчитать все его прошлые годы, ему было уже больше сорока пяти лет, зачем ему, вдобавок ко всему, проблемы с его собственным телом? Но нет, его голос уродливо ломался, он весь вонял, как сильно бы он не тер себя мочалкой в купели, на его лице упорно росла колючая щетина, сколько бы он не резал ножом себе лицо, ежедневно сбривая ее, а его эмоциональные всплески взбешивали даже его! Неужели, за какие-нибудь баллы нельзя было избавиться хотя бы от яростного желания запихнуть свой член куда угодно, даже если это была слюнявая пасть его товарища по койке, из которой тошнотворно воняло капустой по ночам?!       Дрочить хотелось так сильно, что у него руки дергались, но он просто не мог расчехлиться посреди комнаты подростков, будучи в душе взрослым мужиком, это было бы отвратительно! Да и на что ему передергивать, когда порно сайтов не существует в его мире, а счастливые обладатели запрещенных в школе желтых книжек с похабными картинками берегли их, словно свое достоинство!       Самые смелые парни периодически делали вылазки на Сяншу, где успешно получали мечом по любопытной морде, а самые привлекательные красавчики подлизывались к редким ученицам других пиков, обещая им взамен пошаманить с поставками и добыть для них редкие и зачастую нелегальные в школе вещи.       Ну, самые отчаянные шли к девчонкам с Аньдин. Но плата за ночь с ними была непосильно высокой и унизительной — месяц батрачить за них, пока они будут всласть бездельничать и отсыпаться. Ясно дело, что такого слабака, как Шан Цинхуа, они бы даже не пустили к себе в комнату, поскольку они были уверены, что он и за себя-то не всегда сможет сделать достойную работу.       Но гормоны так невыносимо грызли несчастного переселенца, покрывая его тело все большим количеством прыщей и волос, которые конкурировали друг с другом за территорию на коже, что он наконец решил просто удрать ночью в лес, дабы спокойно ублажаться в одиночестве, в надежде, что запах его возбуждения не привлечет диких зверей или злобных духов.       Оставалось лишь одно но.       — Система, можешь отключиться ненадолго? Я не могу делать этого, когда на меня смотрят!       [У Системы нет глаз, чтобы смотреть. Однако, Система рекомендовала бы воздержаться от напрасного расхода своего биоматериала, поскольку трата спермы без парного совершенствования понижает ваш уровень духовной энергии.]       Шан Цинхуа уже было плевать. Он все равно умрет, едва успев дожить до основного сюжета, какая ему разница, сколько у него духовной энергии, когда его член разрывает ему штаны от желания!              Плюнув в ладонь, он принялся с яростью втирать ее в чувствительный ствол, застонав вслух от долгожданного удовольствия. Его ноги подкосились, и он облокотился другой рукой об ствол дерева, удесятерив скорость своих движений. Долго он не продержался. Чистый воздух в легких, прохладное дуновения слабого ветерка на его влажную от слюны и предэякулята головку, экстаз от первой дрочки за пятнадцать лет — с недостойным вскриком он кончил, обильно выплеснувшись в траву густой, горячей жидкостью.       — Хорошо... — блаженно выдохнул он самому себе, натягивая обратно штаны и вытирая мокрую руку об листву какого-то кустарника, когда он заметил вдалеке два желтых змеиных глаза, внимательно наблюдающих за ним своими вертикальными зрачками.       Испугавшись настолько, что, забыв даже заорать от ужаса, Шан Цинхуа со скоростью выпущенной стрелы бросился обратно в школу, запинаясь об свои собственные ноги.       Что вообще за хрень следила за ним?!!       Несколько дней он трясся от страха, шугаясь каждого шороха, но никакая неведомая тварь за ним не пришла, и никто не узнал о его ночных похождениях, поэтому юный заклинатель, вновь выбрался из постели, ведомый своим возбужденным членом.       [Система предлагает Пользователю квест «30 лет воздержания»! Если Пользователь сможет сберечь свое целомудрие в течении 30 лет, Система подарит ему суперспособность!] — вновь всплыл надоедливый интерфейс, которому явно было не место в мире сянься.       — Ага, нет уж, спасибо, ты за меня придурка не держи! Не доживу я до 30 лет!       [Способность будет разблокирована не на тридцатилетие, а по достижению 30 лет непрерывного воздержания. Дается неограниченное количество попыток! Активировать испытание?]       — Еще хуже! Я уже нарушил свой обет, да и не нужны мне твои дурацкие способности. Зная тебя, это какая-нибудь способность чувствовать вкус задницей или умение наращивать ногтевые пластины по всему телу!       [Суперспособность, подготовленная Системой для Вас: чтение мыслей.]       — Нашла тут мне суперспособность, как будто я и без нее не догадываюсь, о чем думают все эти ублюдки вокруг меня! Я их всех прописал и знаю их грязные мыслишки как свои собственные! — он двинулся дальше в лес, когда из черной глубины чащи раздался чудовищный рык, заставивший его присесть от страха. — А, впрочем, давай сюда свой квест, раз штрафа за провал нет, пусть висит, может и выполнится.       [Задание принято. Система желает Пользователю удачи.]       Под радостное механическое пиликанье, Шан Цинхуа развернулся и бросился обратно, умудрившись наткнуться на патрульных и получить строгий нагоняй за нарушение комендантского часа. Скрипя зубами от ненависти ко всему миру, он чистил мечи и ремонтировал манекены на Байчжань, куда его отправили в качестве наказания, где он и думать забыл про какие-либо плотские желания.       Позже его перевели обслуживать Цинцзин, где Шэнь Цинцю за десять ли чувствовал, что кто-то пытался сотворить нечто непотребное, и тут же заявлялся с мечом на перевес, а позже он и вовсе попал в полное рабство к Мобэй-цзюню, как этого и предполагал оригинальный сюжет.       Демон был так же сказочно красив и сексуален, с его мягкой, накачанной грудью и очерченными мышцами пресса, как и смертоносно опасен, с его бесшумной поступью и способностью незаметно телепортироваться в любое место мира. Шан Цинхуа боялся по ночам даже просто спать в своей кровати, не говоря о том, чтобы достать свой член и передернуть. Едва ему стоило подумать о старой доброй дрочке — и воздух вокруг леденел, а из ниоткуда появлялся его новый господин — только ради того, чтобы прикрикнуть какой Цинхуа бесполезный и пару раз пнуть его в лицо.       Так и шли его долгие, безрадостные годы. Половое созревание прошло, а вместе с ним и желание. Стояк по утрам беспокоил его все реже, а через несколько лет после принятия своего титула и вовсе перестал появляться. Ло Бинхэ, главный герой мира, вырос и канул в Бездну; Шэнь Цинцю с его новым, странным поведением оказался еще одним переселенцем, а сюжет стал медленно, но верно искажаться. Шан Цинхуа, не зная отдыха, работал и работал, словно проклятый, сначала на Аньдин, затем в Северном Королевстве, а после и на обе стороны, когда мир пришел в гармонию, а его главный хейтер смог дать его роману новую, лучшую концовку, пожертвовав своей задницей.       Сам же Цинхуа все же смог себе выбить тоже более-менее счастливый финал, где Мобэй-цзюнь лично унизился, дабы уговорить своего слугу вернуться к нему. И даже сделал ему лапшу, как и обещал, правда она была так же съедобна, как и собачья рвота, но Цинхуа с вымученной улыбкой все равно ее съел, дабы не обидеть демона. Главное ведь уделенное внимание, а не результат?       Со своим сумасшедшим ритмом жизни, Цинхуа напрочь забыл о покое и уединении, как и забыл, что такое испытывать оргазм, поэтому он очень удивился, когда перед его лицом внезапно вспыхнуло окно Системы с кучей пиксельных фейерверков, напугав его настолько, что он чуть не пролил чернила на только что заполненный документ.       [Поздравляем! Поздравляем! Поздравляем! Важные вещи нужно говорить трижды!]       И с чем это его поздравляет обезумевший искусственный интеллект? У него сегодня день рождения? Но почему его никогда не поздравляли с ним ранее?       [Квест «30 лет воздержания» выполнен! Награда: чтение мыслей! Удивите ваших друзей и поразите ваших врагов своей новой суперспсобностью!]       О, боги, неужели он не дрочил уже тридцать лет?! Целых тридцать лет его самолет не пронзал небеса! Насколько же жалкой и никчемной была его жизнь, что у него за все это время не нашлось и свободной минуты, чтобы помедитировать с членом в руке?       Дало ли ему воздержание приток духовной силы? Нисколько, напротив, он оставался самым слабым среди владык пиков. Вспоминал ли он про квест и отсчитывал годы? Тоже нет. Он не Огурец-бро, который вечно дергает интерфейс Системы, хватая все задания подряд, разрывая жопу, во всех смыслах этого слова, ради пары лишних баллов.       Однако, раз у него уже есть эта способность, почему бы не развлечь себя немного? Он перевел взгляд и пристально уставился на Мобэй-цзюня, который опять занял его кровать, забравшись туда прямо в своих грязных ботинках, и теперь сидел и читал какой-то очень важный на вид свиток. Настолько важный, что он даже не всучил его Цинхуа, а принялся изучать сам. Но вы больше не сможете скрывать от этого свои маленькие секреты, Ваше Величество! Узрите мощь своего слуги!       Он сощурил глаза, изо всех сил пытаясь понять, как же пользоваться своей суперспособностью, но ничего не произошло.       Ничего! Ни единой мысли! Нет, Цинхуа конечно догадывался, что за этим хорошим личиком и красивыми глазами скрывается не так уж много ума, но он и подумать не мог, что его Король настолько тупой, что в его голове царит абсолютная гнетущая тишина.       [Чтобы применять свой навык чтения мыслей, необходим физический контакт.] — кажется Система была ровно такого же мнения об умственных способностях своего Пользователя, даже если это выразилось лишь едва заметным подергиванием текста на голубом экране.       И как спрашивается, Шан Цинхуа должен был об этом догадаться? Он что, должен уметь читать мысли?       Посмеиваясь со своей же несмешной шутки в голове, он протянул руку и украдкой схватил край плаща демона, осторожно стараясь держаться на расстоянии вытянутой руки. Хм? Все еще ничего?       [Физический контакт подразумевает кожа к коже.] — тут же появилась еще одна всплывающая надпись, и Шан Цинхуа нахмурился.       Едва ли даже уличные собаки позволяли ему себя гладить, вот настолько противен всему миру был его несчастный Создатель, а ему предлагают дотронутся до голой кожи Короля? Да ему оторвут обе руки и размозжат голову в кровавые ошметки, не успеет он и подумать об этом. Единственный физический контакт, который доступен этому достопочтенному, — это нежное прикосновение кулака демона к его щеке, которым его одаривали трижды в день. Как и ожидалось, проклятая Система в очередной раз впарила ему бесполезное дерьмо. Можно ли было обменять эту способность на очки?       [Система не принимает возврат или обмен. Наслаждайтесь своей новой суперспособностью!]       Показав средний палец отвратительной сущности, Шан Цинхуа поднялся и отряхнул свои одежды, решив прогуляться. Раз он зря аж целых тридцать лет не пронзал небеса своим самолетом, он хотя бы хотел развлечься, почитав мысли своих учеников, да, возможно его боевых братьев. Он был более чем полностью уверен, что к нему все — от самого младшего ученика внешнего круга Аньдин до главы школы — относятся исключительно с ненавистью и пренебрежением, но был более чем готов к такому. Его Король оскорблял и избивал его ежедневно, у него непробиваемая психологическая броня! Поплачет он потом от жалости к себе ночью, под одеялом, а сейчас, возможно, он постарается добыть для себя пару сплетен и крупицу ценной информации для шпионажа.       — Куда собрался? — вслед ему повеяло смертельным холодом, и он невольно поежился, разворачиваясь.       — Ваше Величество, прошу прощения, у этого ноги затекли от долгого сидения, поэтому этот осмелился взять себе небольшой перерыв, а заодно проверить, как идут дела на его пике, — с низким поклоном оправдывался он.       Мобэй-цзюнь скривил губы в негодовании, но, так как он не нашел, к чему придраться, он кивнул, поднимаясь.       — Хорошо. Я иду с тобой.       Шан Цинхуа аж подпрыгнул:       — Ваше Величество, это школа заклинателей! Мои ученики до смерти перепугаются, если увидят демона, да еще столь могущественного и величественного, как Вы!       — Мне, по-твоему, сидеть тут с затекшими ногами?! Раз твои никчемные сопляки смеют величать себя заклинателями — пусть привыкают видеть демонов! К тому же Цзюньшан тоже тут разгуливает.       Шан Цинхуа тяжело вздохнул. Ло Бинхэ здесь находился только по праву бывшего ученика Цинцзин, и его там все еще терпели только потому, что он был мужем всеми обожаемого Шэнь Цинцю. Кроме того, он был полудемоном, в отличие от чистокровного демона перед ним. Юэ-шисюн точно будет в ярости от того, что живой демон безнаказанно разгуливает по школе. Шан Цинхуа вздохнул еще раз.              Юэ Цинъюань будет вынужден простить своего непутевого шиди, даже если Цинхуа обернется свирепым яогуяем и начнет пожирать человеческую плоть. Потому что никто, кроме Цинхуа, не был способен вести хозяйственные дела и заполнять отчеты.       — Хорошо, Ваше Величество, только, прошу, не уходите далеко от меня. У меня будут большие неприятности, если не столь одаренные умом ученики попытаются напасть на Вас и поранятся, — умолял он, взяв демона за руку, дабы провести его через свои защитные барьеры.       «Возможно, мне стоит устроить беспорядок, чтобы Цинхуа окончательно изгнали из его поганой школы. Тогда у него не будет другого выбора, кроме как навсегда остаться в моем замке,» — раздался голос Мобэй-цзюня в голове у человека и тот аж подпрыгнул, чуть не разорвав прикосновение.       Точно, он же может читать мысли, он уже успел напрочь позабыть об этом!       Шан Цинхуа похолодел. Мобэй хочет, чтобы его слугу вновь выгнали, и даже готов ради этого навлечь на себя гнев целой толпы заклинателей? Вот настолько демон его ненавидит?       Он действительно был более чем готов к такой реакции от всех остальных существ этого мира, но, знание того, что Мобэй-цзюнь точно не питает ровно никаких теплых чувств к нему, просто убивало его наповал. А он-то, наивный дурак, отказался от возвращения в свой мир, надеясь на то, что они с Королем теперь стали хотя бы друзьями — раз Мобэй настолько хотел его возвращения, что согласился покатать его в тележке и сделать лапшу. Шан Цинхуа все же вырвал руку и вернулся за свой рабочий стол.       — Я передумал гулять, — буркнул он, утыкаясь в бумаги, чтобы никто не смог увидеть его выступившие слезы. — У меня накопилось слишком много дел, чтобы отдыхать. Боюсь, Ваше Величество, этот слуга не сможет составить вам компанию.       На него вновь повеяло злобной демонической энергией, и Мобэй-цзюнь оскалился, со скрипом сжав руки в кулаки. Ну конечно, сейчас бедного, несчастного Цинхуа снова вздуют. Он прикрыл лицо руками, готовясь притвориться мертвым, едва успеет почувствовать удар, — но демон лишь растворился в воздухе, оставив после себя морозную дымку. Ушел гулять один, как Цинхуа и предложил.              Он вздохнул, разворачиваясь к бумагам. Не то чтобы он ожидал, что Мобэй будет уговаривать его пройтись с ним... Он вообще уже ничего ни от кого и ни от чего не ждет.       Настроение уже с самого утра было перерезать себе глотку мечом, большое спасибо, Система, за то, что всегда радуешь своих пользователей.       [Система тут не при чем! NPC «Мобэй-цзюнь» ни слова не сказал про ненависть к вам, вы все сами додумали!] — возмущенно заплыл обиженными эмодзи голубой экран.       — Пошла *****.       [Уровень эмоциональной стабильности Пользователя критически низкий. Запускаю специальный ивент.]       Шан Цинхуа раздраженно выключил все уведомления и схватился за ножны. Нет, не перерезать себе глотку, не для того он терпел столько дерьма, чтобы вот так сдаться. Возможно, полет в голубом небе немного поднимет его дух, все же ощущать себя бессмертным заклинателем было время от времени неплохо.       Однако, едва он выполз из-за стола, ему прямо в окно, снося его украшения и сбивая с подоконника чайник с чаем двухмесячной давности, влетел белоснежный Сюя, хвастаясь своей грацией и элегантностью. Возможно, перерезать горло все же было лучшим вариантом.       — Самолет! — звонко пропел Шэнь Цинцю, залезая в окно следом, взмахом рукава подзывая свой меч обратно. — Что у тебя случилось?       Шан Цинхуа мрачно нахмурился. Сегодня он точно не был готов радушно принимать незваных гостей.       — Вообще-то у меня есть дверь, через которую и входят все приличные люди, — огрызнулся он. — Не знаю, каким чудом ты умудрился улизнуть из заботливых объятий моего сына, но Цаньцао, где раздают смазку и обезболивающую мазь находится на два пика дальше.       Шэнь Цинцю, видимо, никогда во всех своих двух жизнях не ведал отказа, поэтому вежливого намёка уйти он не понял. Нагло пройдясь по комнате, он сел на подушку и взял в руки один из кучи свитков на столе, брезгливо разглядывая наскоро набросанные неровными столбиками иероглифы.       — Ло Бинхэ не твой сын. И он сейчас занят. Из ниоткуда заявился твой демон и вызвал его на схватку. Ты опять поругался с Мобэй-цзюнем? Он выглядел жутко расстроенным, да и ты не в лучшей форме. Вы можете хотя бы раз не делать ваши любовные ссоры всеобщей проблемой?       Шан Цинхуа заскрипел зубами:       — У нас. Нет. Никакой. Любви. И я не ругался с ним. И вообще, как ты смеешь что-то там говорить про создание проблем, когда из-за твоей несуществующей гетеросексуальности едва не произошло слияние миров?!       В былые времена, Шэнь Юань бы уже начал махать веером и кричать о том, что он «нормальный» мужчина, а все его странные чувства к Ло Бинхэ вина исключительно Сян Тянь Да Фэйцзи. У него виноваты в любом деле всегда только четыре человека: Самолет, Пронзающий Небеса, Шан Цинхуа, автор «Пути Гордого Бессмертного Демона» и Бог этого мира. Непревзойденное перекладывание ответственности на других людей.              Раньше Шан Цинхуа пресмыкался перед ним, пытаясь подружиться, думая, что раз они товарищи по несчастью, два случайных попаданца, обреченные на гибель, то между ними определенно будут хорошие отношения, но Огурец лишь воспользовался им, дабы воскресить себя от своей же тупой смерти, а затем заявил, что терпеть его не может.       Впрочем, справедливо: если Шан Цинхуа хочет себе друга, ему стоит подобрать крысу с зернохранилища и приручить ее — зверь пусть и не самый симпатичный, зато умный и преданный. Такой друг будет искренне любить, греть по ночам и никогда не осудит за трусость или небрежность.       — Все мы совершаем ошибки, это уже в прошлом, по крайней мере, я признал свои... — мудро протянул Шэнь Цинцю, и Шан Цинхуа не выдержал этой нахальной демонстрации превосходства.       — Проваливай! — рявкнул он.       Бесцеремонно схватив своего боевого брата за шиворот, он намеревался со всей своей силой главы пика Аньдин, который всю свою жизнь таскал неподъемные тяжести, вышвырнуть наглеца обратно в окно, когда его большой палец случайно дотронулся до обнаженной шеи.       «Помилуй, Система, как я по-твоему должен его успокоить, когда он безумен, словно дикая белка! Сейчас он укусит меня, и я заражусь бешенством!» — кричал панический голос у него в голове и Шан Цинхуа с отвращением отдернул руки.       — Ты даже сюда пришел не по своей воле, а лишь за лишними баллами от Системы! Уходи немедленно, иначе ты пожалеешь. Я оставлю твой пик даже без питьевой воды и обрушу экономику всего Царства Демонов, заставив тебя и твоего мужа побираться на улицах...       — Стой! — замахал руками Шэнь Цинцю в панике. — Прости! Да, это квест от Системы, но как я должен был еще узнать, что с тобой происходит что-то плохое, когда ты безвылазно сидишь в своей каморке, словно хомяк в норке! Твоя дверь снаружи заросла паутиной, а я, между прочим, боюсь пауков, поэтому мне пришлось добираться через окно!       — Неправда! В отличие от вас, проклятых бездельников, просиживающих пролежни на своих изнеженных задницах, я ношусь по всем пикам целыми днями, выполняя ваши дебильные поручения, поскольку ни один из вас не в силах даже постирать самостоятельно свои собственные трусы!       Шан Цинхуа, решив уйти сам, подошел к выходу, распахнув дверь, и правда с удивлением поймал огромного паука, свалившегося на него прямо сверху. Схватив его за спинку, дабы мерзкое насекомое не могло укусить его своими гигантскими жвалами, он внимательно рассмотрел его. В детстве он тоже боялся пауков, однако, будучи адептом Аньдин, ему пришлось ежедневно гонять метлой такое их количество, что он просто устал их бояться. Его кусали столько раз, что он выработал иммунитет почти ко всем ядам.               Однако, этот мохнатый переросток явно был ему незнаком, а значит его специально принесли сюда, чтобы подкинуть, в глупой попытке убить заклинателя. И кому он, спрашивается, так навредил? Он зажег пламя в другой руке, дабы сжечь заживо тварь, когда с коридора раздался жалобный крик:       — Учитель, нет! — молоденькая ученица, вломившись в комнату, врезалась в него. — Отдайте!       — Ты знаешь, что абсолютно всем адептам Цанцюн запрещен вход в мои комнаты? — строго рявкнул Шан Цинхуа.       Ученица нахмурилась:       — Эта Сяо Лин очень извиняется, но мы все знаем, что вы не впускаете нас только потому, что держите у себя своего ледяного демона, — строго произнесла она, и позади раздалось насмешливое фырканье, приглушенное веером. — Не убивайте, пожалуйста, моего Восьмиглазого, верните его мне, — она протянула руку, схватившись за его запястье.       «Ах, Учитель такой красивый, его талия такая тонкая, а кожа столь нежная... Но это не значит, что я прощу его. Если он сожжет моего паука, я буду сжигать всю его еду следующие два года!» — раздался девичий голос у Цинхуа в голове и тот в шоке уставился на тварь.       — Вот это твой Восьмиглазый?! — осипло спросил он у своей ученицы и она энергично кивнула.       — У пауков восемь глаз, — мудро вещал Шэнь Цинцю с другого конца комнаты, прикрывшись веером.       Шан Цинхуа с трудом подавил страстное желание швырнуть паука в своего шисюна, вместо этого он смиренно отдал его девочке, которая тут же нежно прижала эту тварь к груди.       — Ах, спасибо, Учитель, — счастливо пела она.       «Учитель такой добрый и ласковый, я влюблена. Хочу стать его женой, когда вырасту,» — произнес голос в его голове и Шан Цинхуа поспешил вытолкать ученицу за дверь, заперевшись следом.       — Жуть,— произнес он, вытирая пот со лба.       — Уверен, что ученики тоже самое думают и про твоего ледяного демона, которого ты, по их мнению, завел себе в качестве домашнего питомца.       — Да я не про это! Представляешь, она в меня влюблена! В меня и в своего волосатого паука!       — Согласен, это даже еще отвратительнее... Погоди, а как ты узнал это?       — Хе-хе... Теперь я умею читать мысли!       Решив разыграть товарища, Шан Цинхуа хитро оскалился и подошел, положив ладонь на лоб Шэнь Цинцю.       — Загадай любое число. Нет, этой рукой я не трогал паука, успокойся. И не дрочил я этой рукой! Мне Система выдала этот бесполезный навык за тридцать лет абсолютного воздержания. Тебе не дали его Огурец-бро, потому что ты и двадцати лет не жил в одном и том же теле. И нет, я не смогу увидеть твои воспоминания с тем моментом с вином, я слышу мысли, а не вижу воспоминания, но теперь мне жутко интересно, о чем это ты...       — Ладно, я тебе верю, прекращай! — весь красный отшатнулся от него Шэнь Цинцю. — О, Боже...       — Да, я тебя слушаю, — ответил ему Шан Цинхуа, не удержавшись от смеха при виде гневного взгляда своего шисюна.       Ладно, возможно, это все же было весело, видеть, что думают другие люди. Особенно, когда их жалкое мнение не особо тебя заботит. Он выдохнул и сел обратно за стол уже в приподнятом настроении. Самовыпил отменяется, иначе кто еще в этом мире будет шугать Огурца-бро? А Мобэй-цзюня ему лишний раз лучше не трогать, да и самому думать про него поменьше.       — Что, ты все еще здесь? Не боишься, что я все твои грязные фантазии напишу на бумаге и выпущу новый бестселлер, конкурирующий с «Сожалением Горы Чунь»? — угрожающе зыркнул он в сторону своего товарища, но тот лишь усмехнулся.       — Ты-то? Со своим посредственным талантом мелкосортного бумагомарателя и полной неспособностью написать хотя бы простейший иероглиф без единой ошибки? — фыркнул он, однако, Шан Цинхуа схватил его за руку и узнал правду.       «Я никогда не скажу этому паршивому автору, что я жуть как соскучился по его дерьмовым обновлениям. Мало ли он напишет чего, а оно возьмет и станет реальностью,» — вещал такой же презрительный голос в его голове, и Цинхуа буквально согнулся пополам в застенчивом хихиканье.       — Ты! Прекрати это делать! — вырвал руку Шэнь Цинцю. — Тебе нужен физический контакт, чтобы читать мысли, так ведь? Логично, иначе бы ты сошел с ума от мыслей всех этих людей вокруг. Еще больше, чем ты уже сошел с ума. Хрена с два, не смей трогать меня! Я позову своего мужа! — визжал он, одновременно смеясь как ненормальный, когда Шан Цинхуа, гогоча и сидя на корточках, пытался задрать ему штанину, чтобы прикоснуться к голой икре ног.       — Что происходит? — раздался грозный голос, и в окно влетел на своем мече сам Бог Войны ровно в тот момент, когда Цинцю окончательно потерял равновесие и рухнул на пол, придавленный сверху своим боевым братом. — Пошел прочь, предатель!       Чэнлуань метнулся в сторону испугавшегося до смерти Шан Цинхуа, но был тут же остановлен, когда Шэнь Цицню заслонил собой своего товарища.       — Лю-шиди, успокойся, — заклинатель предупреждающе махнул веером, поднимаясь. — Мы просто спарринговались.       Лю Цингэ нахмурился, но все же убрал меч, слезая с подоконника.       — Если шисюн Шэнь хотел поспарринговаться, почему он не пришел ко мне на Байчжань, а вместо этого предпочел тренировать этого жалкого отступника?       — Потому что мы все боевые братья, одна семья. Если мы не будем помогать друг другу, то кто протянет руку помощи нам?       Бог Войны замер, издалека было видно, как с трудом крутились заржавевшие из-за весьма редкого пользования шестеренки в его хорошенькой голове. В итоге, он наклонился к Шан Цинхуа.       Все еще лежащий на полу Лорд Аньдин не очень хотел прикасаться к явно до глубины души ненавидящему его мужчине, но, так как отвергать «руку помощи» было бы грубо, особенно после того, как милый Шэнь Цинцю, столь обожаемый всеми, толкнул свою воодушевляющую речь, он схватился за неожиданно горячие пальцы.       «Я виноват, что из-за моего пренебрежения Шан Цинхуа присоединился к демонам? На это Шэнь Цинцю намекает? Если это так, я должен постараться! Я не смог спасти одного своего шисюна от грязных лап Ло Бинхэ, но я все еще могу спасти другого! Того ледяного демона я точно одолею и верну своего боевого брата!» — раздался воинственный голос в голове.       Шан Цинхуа удивленно застыл, пока его силой поднимали и ставили на ноги, отряхивая одежды. Он ожидал, что Лю Цингэ вообще не умеет думать, ну или, в крайнем случае, будет думать только о том, как сильно он ненавидит Цинхуа, но, оказывается, его шиди... не такого уж плохого мнения о нем?       — Шан Цинхуа, — все еще без всякого уважительного обращения рявкнул он. — Жду тебя на тренировке завтра с восходом солнца. И заодно выполни поручения.       Кинув на пол мятую бумагу, Лю Цингэ вскочил обратно на свой сияющий меч и изящно выпорхнул из окна. Кажется, Цинхуа стоит заколотить себе окно, чтобы его посетители уже начали пользоваться дверью.       — Ну? — Шэнь Цинцю приблизился так близко, что его красивые черты лица начали размываться. — О чем думает наш Бог Войны?       Шан Цинхуа толкнул своего товарища в грудь, отстраняясь:       — Разумеется, о том, как он сильно и отчаянно безответно влюблен в некоего заклинателя в одеждах цвета цин, в своей голове он прямо кричал: «Ах, Шэнь-шисюн, заметь меня, возьми меня!»       — Фу, Боже, Самолет, ты отвратителен!       Шэнь Цинцю толкнул его в ответ, а затем схватил за плечи, притягивая обратно. Цинхуа не знает, чем он заслужил такое доверие у своего хейтера, но в отношении него, у Огурца просто отсутствовало понятие «личное пространство», хотя всех остальных, включая своего мужа, он предпочитал держать на дистанции. Однако такая любезность вовсе не устраивала заклинателя, и он принялся вырываться из объятий, периодически слыша обрывки мыслей о «грандиозной шутке» и «нереальной возможности повеселиться, читая мысли всех подряд».       — Не хочу я этим заниматься! — воскликнул Шан Цинхуа, вспышкой ци повалив боевого брата на пол. — Не собираюсь слушать, как все вокруг меня ненавидят!       — Разве хоть кто-то в своих мыслях тебе сказал, что ненавидит тебя? — как ни в чем не бывало спросил Шэнь Цинцю, поднимаясь.       — Мобэй-цзюнь сказал, — расстроенно буркнул Цинхуа.       — Вот прямо так и подумал: «Я ненавижу Шан Цинхуа»? Врешь.       — Ну не совсем так, но да, нечто похожее.       — Слушай, это наверняка не касалось тебя, или ты неправильно понял его мысли. Он же демон — демоны чувствуют и мыслят иначе. Мобэй-цзюнь очень переживает за ваши отношения.       — Все-то ты знаешь, великий мудрец! Не забывай о том, что я — автор этого мира. Кому, как не мне, знать, что чувствуют демоны?       — Правда? А почему тогда меньше, чем шичэнь назад к нам в Бамбуковую хижину заявился твой Король чуть ли не со слезами на глазах, бормоча, что он не понимает, что опять сделал не так? Давай поспорим: мы прочитаем мысли всех, кого встретим, и за каждого, кто скажет, что ненавидит тебя, я буду должен тебе одну просьбу.       Вот это действительно звучало соблазнительно. Огурец — единственный в мире, кто мог хоть как-то влиять на Ло Бинхэ, а Цинхуа уже давно было нужно затащить Императора на десятки встреч, да заставить его рассмотреть сотни просьб и прошений. Для этого всего-то нужно было, выслушать тонны дерьма в свою сторону. Однако, была еще одна проблема.       — Никто не захочет прикоснуться ко мне, все видят меня как нечто среднее между дождевым червем и чумной крысой, — честно признался он.       Шэнь Цинцю фыркнул.       — Ты правда так думаешь? Тебе действительно нужно исправлять свою самооценку. Интересно, в Системе есть курсы терапии, которые можно купить за баллы? — он сложил свой веер и схватил Цинхуа за лицо. — Тебя все принимают за домашнего хомячка, потому что ты такой маленький, мягкий и пушистый. Думаю, люди воздерживаются от прикосновений к тебе, потому что противостоять желанию пощипать эти щечки просто невыносимо, — он принялся тискать его, не обращая ровно никакого внимания на возмущенные вопли.       — Ай, больно! Отвали! Огурец, хватит меня обнимать, я слышу твои гейские мысли! Нет, не смей трогать это! Помогите, насилуют!

***

      Спустя еще четверть палочки благовоний двое заклинателей стояли на Радужном мосту: один — с безупречной осанкой и идеально гладкими черными волосами — непринужденно обмахивался веером, а второй, весь мятый, с красными пятнами на лице, тяжело опирался на свой меч.       — Не смей больше приближаться ко мне, гребанный извращенец! — шипел он, убирая мокрые волосы со своей шеи, на которой явно виднелся отпечаток зубов. — Клянусь, мое мнение о тебе никогда не станет прежним.       — Это хорошо, — улыбался Шэнь Цинцю, разглядывая свои совершенно белые руки на свету, будто это не он недавно лапал этими руками Цинхуа везде, где только можно и нельзя. — Твое устоявшееся, абсолютно неверное мнение о людях давно пора было поменять. И да, тебе никто не поверит — можешь даже не пытаться жаловаться. А вот и наша первая жертва!       Юэ Цинъюань, спокойный и строгий, шел по мосту, внимательно вчитываясь в свиток, даже не глядя на дорогу. Своими сверхразвитыми чувствами он понял, что перед ним находятся два препятствия, поэтому просто взял и повернул направо, уверенно шагая прямо в пустоту. Едва успев среагировать, Шан Цинхуа рванул вперед, схватив своего нереально тяжелого шисюна, вытаскивая его из пропасти, и опрокинув на себя.       О, боги, почему глава школы был таким неподъемным?! Просто две тысячи цзиней весом! Да по сравнению с ним Мобэй-цзюнь легкий, словно ребенок! Да еще и подонок Огурец даже не шелохнулся, чтобы помочь! Бедный Юэ Ци.       — Нгхкх, Чжаньмэн-шисюн, вы в порядке? — хрипел Шан Цинхуа, пытаясь выкарабкаться из-под этой туши. — Вам стоит смотреть на дорогу, особенно, когда вы ходите по узким мостам над пропастями!       «Шан-шиди действительно спас меня, вытащив на себе, прямо, как и того ледяного демона! Значит ли это, что у меня есть шанс?» — бормотал смущенный голос у Цинхуа в голове и тот с визгом подскочил, схватив Шэнь Цинцю за рукав.       — Э-э-э, рад, что вы в целости и безопасности! Пока! — буквально взвалив товарища на себя, он отконвоировался аж на три пика дальше, прежде чем испуганно выдохнуть.       — Что? Что ты такое там услышал? — разрываясь от негодования, что его волокли, словно мешок с рисом, и желанием узнать все подробности принялся его допытывать Огурец.       Шан Цинхуа с ужасом взглянул на бледное лицо своего брата-переселенца. Каким бы бесчестным и бессовестным он ни был в глазах окружающих, он никак не мог пересказать слова главы школы телу Шэнь Цзю перед ним. Это было бы слишком подло после всего, что он сотворил с ним, буквально стерев его существование.       — Ну, он меня не ненавидит, — абсолютно честно ответил Цинхуа. — Так что ты победил, как в прочем и всегда, а теперь я пойду домо...       — Ну уж нет, один не считается! — тут же обрезал Шэнь Цинцю, властно схватив его за плечо. — К тому же, Юэ Цинъюань ко всем хорошо относится, так не пойдет. Пора тебе узнать мнение кого-то действительно устрашающего... — он пальцем показал на приближающуюся фигуру и Шан Цинхуа присел в абсолютно животном, инстинктивном страхе.       Ци Цинци прогуливалась мимо, издалека поглядывая на своих тренирующихся учениц, но, заметив двух похотливо заглядывающихся лиц мужского пола, она, обнажив меч, словно сама Богиня Возмездия, помчалась карать извращенцев. Когда она наконец разглядела в грубых мужланах своих шисюнов, с явным недовольством неизящно убрала изящный клинок в ножны и уперла руки в бока.       — Зачем пожаловали в не приемный день, да еще и с пустыми руками? — грозно обратилась она, и Шан Цинхуа в панике вцепился в темно-зеленый подол ханьфу своего товарища:       — И как прикажешь мне прикоснуться к ней? — зашипел он, нелепо сдвинув губы набок, чтобы звук не достиг нежных ушей злобной заклинательницы.       — Ты же у нас Бог и Автор, придумай! — точно так же зашипел Шэнь Цинцю в ответ, прикрываясь веером.       — Чего вы там шепчетесь?! — рявкнула Ци Цинци, еще больше разъяренная игнорированием ее важной персоны, и Шан Цинхуа нервно сглотнул горькую слюну.       — Э-э, молодая госпожа Ци, — крайне вежливо обратился он к ней, прекрасно помня, как его гоняли мечом по арене, на потеху демонам и заклинателям, за «шимэй». — Этот... У этого...       — Надоел мямлить, выкладывай быстрее!       Цинхуа нахмурился. Он выступал на собрании Старейшин с обращением перед демонами, которые владели армиями в десятки тысяч солдат, демонами, которые могли бы убить Цинхуа одним взглядом, а тут он не может два слова сложить перед какой-то избалованной девчонкой, которая настолько дерьмово владеет мечом, что неспособна даже попасть по нему своими ударами? Какая ему разница, что вообще эта привилегированная баба думает о нем?       — Этот недавно прибыл из Царства Демонов и пришел поздороваться со своей боевой сестрой, — твердо заявил он. — Шэнь-шисюн как-то обмолвился, что вам любопытны сувениры из мира демонов, поэтому этот принес вам подарок.       Он порылся в своем мешочке цянькунь и нашел пару ярко-синих сапфиров. Эти самоцветы бросил у него на столе Мобэй-цзюнь еще почти с год назад. Они были слишком ценными, чтобы обменять их на рынке, без риска ограбления, поэтому он не знал, куда их выгодно пристроить. Красивые блестяшки же нравились дамочкам, не так ли? Он достал один камень и вложил в девичью ладонь, нагло прикоснувшись к наманикюренным пальцам.       «Ого,» — все что было слышно в голове Цинхуа, и тот улыбнулся. И правда, у девушек в голове сплошной ветер.       — Ого! — воскликнул Шэнь Цинцю. — Да это же Сияющий Камень Абсолютной Чистоты! Даже самоцвет разменом с рисинку, вшитый в одежду, способен многократно усилить духовную энергию владельца, а тут у тебя такой гигант!       «Тогда почему такой никчемный размазня не воспользовался сам этим камнем, а отдал его мне? За слабачку меня держит?!» — Шан Цинхуа, услышав столь яростные мысли, попробовал отдернуть руку, но Ци Цинци только схватила его крепче, да так, что сапфир больно резал острыми гранями ладони им двум.       — Эх, я все равно слишком слабый для подобных артефактов. На сколько не умножай пустоту, пустотой она не перестанет быть! Поэтому я решил отдать его своей боевой сестре, к тому же синий будет хорошо смотреться с пурпурным, прекрасно подчеркивая ее темные глаза, — пытался льстить и заискивать он, но это привело только к еще более худшим размышлением заклинательницы.       «Неужели этот бесхребетный размазня пытается ухаживать за мной?! После того, как он предал нашу школу и продал свою душу демонам? Но... Глава сказал, что он исправился, а я уже пятый десяток в девках хожу, мои сестры уже надо мной вовсю смеются. А этот лицом хорош, кроткий, послушный и хозяйственный, а самое главное — занятый работой, в отличие от других бездельников. Будет раз в луну заходить и ублажать свою жену, да усыпать ее золотом и артефактами, а что еще от мужа требуется?» — раздалось в голове Цинхуа и тот беззвучно заорал от абсолютно неверных представлений об его намерениях.       — Ци-шимэй, пощадите, у этого сегодня много дел, — захныкал он, и только тогда его отпустили.       — Пощажу, — кивнула заклинательница, вынув из-за пояса нефритовую шпильку, небрежно воткнув ее в пучок на голове Цинхуа. — Проваливай и приведи себя в человеческий вид, прежде чем снова заявиться сюда.       Глубоко травмированный внутри себя, Шан Цинхуа поплелся прочь, чувствуя, как его, словно лазером, выжигает пара черных любопытных глаз.       — Шпилька? Она что, пыталась ухаживать за тобой? — жадно выпытывал сплетни Шэнь Цинцю, выдернув украшение и внимательно рассматривая. — Очень красивая и дорогая, Ци Цинци не стала бы тратить такую роскошь просто так.       Шан Цинхуа вздохнул. Если он признается, что Ци Цинци не против, чтобы Цинхуа женился на ней, потому что ей нравится над ним доминировать, ему не избежать насмешек до конца своей бессмертной жизни. А после его смерти, Огурец выкует свои издевательства на его могильном камне, чтобы они сопровождали его и в загробном мире. Ну уж нет.       — Какая разница, сколько стоит шпилька, если бюджет все равно одобряю я? — Цинхуа забрал украшение обратно и спрятал в мешочек цянькунь, подальше от нежелательного внимания. — Это — просто взятка, чтобы я таскал на Сяньшу ей и ее ученицам еще больше побрякушек.       — Что-то я тебе не верю. Неужели Ци Цинци не знает, что дарить украшения мужчинам — это символ выражения любви?       — Ты серьезно думаешь, что она меня воспринимает как мужчину? — невесело усмехнулся он. — Но ты прав, она меня не ненавидит, я для нее лишь милый безобидный грызун, — безупречно соврав, он приложил руку к голове. — Слушай, все это чтение мыслей истощает мою духовную энергию, и теперь я действительно устал.       Шэнь Цинцю нахмурился:       — Тебе действительно стоило оставить тот камень себе. Мобэй-цзюнь дал тебе его для того, чтобы ты хоть как-то стал похож на настоящего заклинателя, а не для того, чтобы ты раздаривал его подарки девкам, — Шан Цинхуа показал язык в ответ. — Ладно, давай выпьем чаю и отдохнем, а потом продолжим. Мне ужасно хочется узнать мысли Вэй Цинвэя, мне всегда казалось, что он неровно дышит к тебе.       Да, как и остальные Лорды пиков. Отвратительно. Стоит к ним прикоснуться — и они уже начинают думать, что Шан Цинхуа подкатывает к ним свои яйца. Кроме Лю Цингэ, спасибо ему большое за это.       Наверное, Шан Цинхуа должен радоваться тому, что его никто не ненавидит, но, как оказалось, внимание других вызывает у него только раздражение и усталость. На самом деле, Цинхуа жаждал хорошего отношения к себе только от одного человека. Вернее, демона. Который прямо сейчас, расшугав всех учеников, дрался на полигоне Цинцзин. Цинхуа замер, открыв рот.       В прошлый раз, слава богам, ему не удалось лицезреть решающий поединок главного героя и его правой руки, где, по сюжету, Мобэй-цзюнь, как бы храбро он не сражался, был обречен на поражение. После этого, едва ли демон использовал хотя бы десятую часть своей истинной силы, поскольку все остальные его противники были слишком слабы.       Но сейчас он видит воистину настолько величественное зрелище, что его слабые глаза едва способны уловить все происходящее.       Две черных тени метались по полю, разрывая перед собой само пространство демонической энергией настолько ужасающей мощи, что воздух был слишком густым, чтобы дышать в нем. Вся арена была покрыта бесчисленными трещинами от кулаков, черных мечей и огромных ледяных колонн, толщиной со взрослого мужчину, когда два демонических Владыки ловко перемещались между препятствиями, непрерывно нанося удары друг другу. Казалось, силы их равны, учитывая, что все это время они боролись, не зная усталости, но...       — Учитель! — крикнул Ло Бинхэ, невероятно мощным броском отправляя Мобэй-цзюня в столь далекий полет, что демон превратился в синюю точку на небе.       Даже без Синьмо главный герой настолько могуществен, что уделывает Короля Севера со всем его наследием предков буквально одним ударом. Нечестно, он действительно создал Ло Бинхэ до ужаса и отвращения несправедливо сильным персонажем. Прыгнув на меч, он молнией метнулся вверх, дабы вновь поймать своего Короля на руки. В этот раз едва ли Мобэй-цзюню угрожала неминуемая смерть, но Шан Цинхуа всегда беспокоился даже о малейшей царапинке на безупречном лице своего идеального персонажа. Какая разница, если Мобэй ненавидит его, главное, что Цинхуа достаточно любит его, чтобы идти ради него на всё.              Эпично подхватив демона и завернув того в его же плащ, дабы случайно не коснуться белоснежной кожи, он ловко спикировал вниз, где их уже ожидала сладкая парочка, которая решила скоротать свое время, жадно целуясь прямо посреди арены.       Когда Цинхуа вернул своего короля на землю, Шэнь Цинцю кое-как, с омерзительно сосущим звуком, оторвался от своего мужа, треснув его сверху веером по голове и, изображая из себя скромность, развернулся.       — Ну, Ваше Величество, за вами пришли, поэтому, я могу вернуть себе своего мужа обратно, — хитро улыбался он. — Бинхэ, пожми руку своему боевому дяде в благодарность за составленную мне компанию.       Вот же засранец! Манипулирует главным героем, как его душе угодно!       — Шишу, — кивнул в небрежном поклоне ему Ло Бинхэ, хватая его за ладонь своими вымазанными в своей и чужой крови пальцами:       «Боюсь, я слишком глуп, чтобы понять, насколько глубокий посыл мудрости мне хочет передать Учитель своими словами и намеками. Рука шишу шершавая от мозолей и испачкана чернилами... Учитель хочет, чтобы я больше времени уделял управлению государством? Пожалуй, я допрошу шишу позже, он всегда все знает. А заодно объясню ему, что Мобэй...» — на этом Бинхэ разорвал прикосновение и отступил назад.       «Нет, стой! Что ты там хотел сказать про Мобэя?!» — орал у себя в голове Цинхуа, но добровольно сближаться с полудемоном он не стал. Да, Бинхэ его тоже не ненавидит, но это было и без того очевидно. Если бы главный герой действительно по какой-либо причине, даже самой несущественной, возненавидел бы Цинхуа, от несчастного заклинателя давным-давно не осталось бы даже одинокой могилки в глуши.              А вот то, что Бинхэ уважительно обращался к Шан Цинхуа в своих мыслях и даже хотел его совета, больше пугало, чем радовало. Да, его удивительным образом пронесло с той его глупой рекомендацией «притвориться жалким». Кто же знал, что Непревзойденному Огурцу на самом деле нравится, когда мужчины пресмыкаются перед ним? Но вот в следующий раз Шэнь Цинцю может не удовлетвориться поступками своего мужа, и тогда полетит бедная голова Шан Цинхуа с его поникших плеч.       Когтистая рука легла Цинхуа на талию, и он чуть не взвизгнул от ужаса. Он совсем забыл, что демон все это время находился рядом с ним, пока он с завистью и опасением гипнотизировал взглядом до омерзения счастливую влюбленную парочку.       — На этот раз у нас ничья, Цзюньшан, — низким голосом прогудел Мобэй-цзюнь.       Прежде чем остолбеневший от такой наглости Ло Бинхэ успел даже открыть рот, демон одной рукой прорезал портал и втянул Шан Цинхуа обратно в его покои.       — Ваше... — не успел Цинхуа и начать оправдываться, почему его видели разгуливающим на улице после того, как он сказал, что останется работать дома, его повалили на пол, схватив за запястья.       — Заткнись! — рявкнул Мобэй, однако в этот раз его мысли противоречили его яростному тону.       «Предпочел этому Королю супруга Императора! А проклятый полукровка и вовсе не против этому, наверняка сам положил глаз на моего Цинхуа, раз лапал его своими грязными руками. И это что, засос на его шее?! Кто посмел? Почему от него пахнет сразу целой толпой мерзостных заклинателей?»       Цинхуа не выдержал и прыснул вслух. Каким же эгоистичным собственником был его Король, раз до зубовного скрежета ревностно охранял от чужих прикосновений даже своего самого жалкого слугу.       Абсолютно избалованный и изнеженный, как же он любит его.       Мобэй-цзюнь, однако, его смешки не оценил и оскалился в злобной гримасе:       — Весело тебе было? — с холодной яростью спросил он. — Нравится тебе издеваться надо мной?!       «Проклятый, скользкий человек, играется с сердцем этого Короля... Я точно оторву ему ноги и прикую к своей кровати. Плевать, что подумают другие, пусть считают меня слабаком.»       — Эй, Ваше Величество, стойте! — крикнул в ужасе Шан Цинхуа, вырвав одну руку и замахав ею перед лицом.       «Так он точно не сбежит от меня, не уйдет изменять этому Королю с другими. Я устал десятилетиями добиваться ничего...»       — Стоять! Мой Король, вы что, ревнуете своего слугу? — в шоке воскликнул заклинатель, тряся другого за плечи с такой силой, что мощные челюсти Мобэй-цзюня пару раз клацнули с угрожающим звуком, но Цинхуа было все равно. — Зачем вы так поступаете?       Ему не хотелось потерять свои конечности! Какого хрена вообще этот Мобэй-цзюнь даже в своих мыслях вечно угрожает Цинхуа, но при этом отказывается отпускать человека?       — Ты что, совсем тупой!? — злобно зарычал демон. — Отвали!       «Неужели не очевидно? Зачем еще демону ухаживать за жалким человеком, если не из-за любви? Он же не настолько глупый, чтобы не догадаться о намерениях этого Короля, так зачем он задает глупые вопросы?»       Шан Цинхуа в полном шоке сел на задницу, выпустив Мобэй-цзюня из своих грязных лапок. Вот теперь ситуация прояснилась для него полностью. Едва ли он, конечно, догадался бы об истинных чувствах своего Короля без способности буквально читать мысли.       Проклятый Огурец, как и всегда, оказался прав. Цинхуа ненавидит его за это. Цинхуа готов поцеловать его взасос за его гениальность. Хотя Бинхэ и, кажется, Мобэй явно будут против такого способа выражения благодарности. Пожалуй, вместо этого, он подарит главному герою смазку своего собственного изобретения, с которой даже в самую узкую задницу можно будет безболезненно засунуть два небесных столпа одновременно.       Он выдохнул, собирая всю свою годами накопленную храбрость, направляя всю свою слабую духовную энергию в нижний даньтянь, и положил свои недостойные руки прямо на щеки демона, притягивая его недовольное лицо к себе. Сейчас или никогда.       — Ваше Величество, этот недостойный слуга любит вас уже очень и очень давно, — он судорожно вздохнул, слыша тревожную тишину в голове Мобэй-цзюня. — Если у этого есть ничтожный шанс получить хотя бы малую долю взаимности и по крайней мере стать самой отдаленной и невзрачной наложницей в гареме своего Короля, я хотел бы услышать ваш ответ здесь и сейчас.       Мобэй в потрясении дезориентировано уставился на него, открыв рот, когда в его голове все еще царила звенящая пустота. Цинхуа уже подумал, что окончательно сломал Его Величество своей бесцеремонностью и наглостью, когда тот зашевелился.       — У меня нет гарема... — ошеломленно просипел Мобэй, когда в его мыслях начался оживленный спор с самим собой.       «Должен ли я начать собирать гарем, чтобы взять туда Цинхуа? Но мне не нравится никто другой, кого мне туда приглашать? Стоит мне спросить совета у Цинхуа, если проблема касается самого Цинхуа?»       — Черт возьми, Ваше Величество, как насчет выражать свои мысли через слова? Не надо собирать гарем! Если вы действительно любите меня, так скажите уже: «Я люблю тебя, Шан Цинхуа, и хочу быть твоим единственным мужем!»       Мобэй-цзюнь косо посмотрел на него свирепым взглядом, но едва ли заклинателя могло напугать это, когда он теперь знал истинные мысли своего Короля.       — Я люблю тебя, Цинхуа, и буду твоим единственным мужем, — словно робот, тупо повторил за ним Мобэй, чем еще больше взбесил Цинхуа.       — Молодец! А теперь поцелуй меня! — со злобной яростью он сжал белоснежные щеки в своих руках       Мобэй-цзюнь опять же, механически наклонился и едва ощутимо чмокнул своего человека в губы, тут же подняв взгляд в ожидании новых инструкций.       «Тупой демон, ему сильно повезло, что он слишком красивый! Неудивительно, что у него никогда не было отношений, если его эмоциональный диапазон не разнообразней, чем у ледяной глыбы,» — яростно думал Шан Цинхуа, оглаживая покрасневшие скулы и нахмуренные брови.       — Кто это тупой? — злобно рявкнул Мобэй. — И я умею выражать свои чувства, это ты настолько безмозглый, что не понимаешь ничего, что не выражено в устной форме и не написано на фирменном бланке твоих бессмысленных отчетов!       — Ваше Величество... — Шан Цинхуа в ужасе присел, подхваченный сильными руками. — Вы тоже умеете читать мысли?!       — Да ты же мне прям в лицо все высказал, вслух, — буркнул демон, вопреки своему недовольному тону, нежно поднимая человека на руки. — И что значит «тоже умеете»? Омаке 1:       Мобэй-цзюнь, тяжело дыша, неотрывно смотрел на Шан Цинхуа самым яростным взглядом, на который демон был только способен, пока пытался буквально слиться с заклинателем воедино, навалившись на него всем своим весом. Король был сурово молчалив, как и всегда, однако, из-за слишком тесного контакта кожа к коже, Цинхуа прекрасно мог слышать, о чем его возлюбленный думает на самом деле.       «Ах, Цинхуа, каким беззащитным и невинным ты выглядишь, даже когда я вот так ****** тебя, раздвинь свои прелестные ножки пошире, чтобы я мог лучше видеть, как мой **** идеально входит в твою маленькую, узкую...»       «Умоляю, Система, пощади, отключи эту гребанную суперсилу хотя бы на шичэнь, невозможно это слушать!!!»