дом – это ты.

— Поехали. — Куда? — Не знаю. Просто… в поезд. В электричку. В автобус. Вон туда, на юг, к морю. Хочу воздуха. Дороги. И чтобы ты был рядом. Ремус поднял глаза от книги. Сириус стоял у двери с рюкзаком и глазами, горящими как в детстве — когда они строили убежища из подушек и называли их «пристанищами». — У меня сегодня выходной, — сказал Ремус. — Так что… почему бы и нет. *** Они уехали на автобусе. Места для багажа не было — всё нужное уместилось в двух рюкзаках: смена белья, зубная щётка, термос, несколько книг, плеер и зарядка. Сириус сидел у окна. Он смотрел, как здания отступают, и с каждым километром его плечи будто опускались всё ниже — напряжение уходило из тела, из шеи, из ладоней. — Мне иногда кажется, что я — не человек, а натянутая струна, — пробормотал он. — И стоит кому-то дёрнуть, я сорвусь. Ремус кивнул, не перебивая. Он не говорил много в поездках. Просто держал рядом. — А сейчас? — А сейчас я будто бы впервые — звук. Не только натяжение. Я — нота. Ремус повернулся к нему и сказал: — Ты всегда был звуком, Сириус. Просто раньше никто не знал, как слушать. *** Городок у моря оказался маленьким, почти игрушечным. Песок — серый, море — тусклое. Но пахло йодом и свободой. И в воздухе было что-то очень настоящее. Они сняли комнату в дешёвой гостинице — крошечный номер с одним матрасом, трещиной на потолке и облупленной стеной. Сириус сел на кровать и засмеялся: — Это идеальное место, чтобы наконец всё сломать. — Или всё начать, — сказал Ремус и кинул в него подушкой. *** Они гуляли по пляжу. Покупали жареную рыбу. Кидались камнями в воду. Снимали обувь и бегали по берегу, как идиоты, пока не упали в мокрый песок, задыхаясь от смеха. — Мне так спокойно, — сказал Сириус, лёжа на спине. — Почти страшно. — Почему страшно? — Потому что я не верю, что мне может быть спокойно надолго. Всё во мне говорит: не привыкай, всё скоро кончится. Ремус сел рядом, мокрые волосы прилипли ко лбу. — А если не кончится? — Тогда, может, я… смогу наконец остаться. Они долго молчали. — А ты хочешь остаться — где? — спросил Ремус. — В этом городе? Сириус посмотрел на него: — Нет. С тобой. *** В гостинице не было отопления, и ночью они спали под двумя одеялами, сбившись в кучу. Сириус проснулся от того, что Ремус ворочался — ему снился кошмар. Он дотронулся до его плеча: — Эй. Я тут. Ремус распахнул глаза. Взгляд был растерянный. — Прости. Всё нормально. Мне просто… снилось, что я тебя потерял. Что ты ушёл, не попрощавшись. — Я не уйду, — сказал Сириус. — Не теперь. — А если снова будет тяжело? — Тогда я позвоню тебе. Или… ты сам это почувствуешь, как в тот раз. Ремус кивнул и тихо сказал: — Я тогда понял, что люблю тебя. Когда ты позвонил, потому что тебе негде спать. Сириус не отвечал. Он потянулся и поцеловал его в висок. Потом — в уголок губ. — Я, наверное, всегда тебя любил. Просто не знал, как это выглядит, если никто никогда не любил меня правильно. *** Утром они сидели на веранде с кофе в пластиковых стаканах. Море было тихим. Сириус держал блокнот — он начал рисовать. Сначала просто каракули. Теперь — портреты, пейзажи, наброски. — Мы, наверное, странная пара, — сказал он, не отрываясь от бумаги. — Почему? — Потому что у нас нет ни плана, ни работы нормальной, ни денег почти. Только… дорога и чувство, что рядом тот, кто нужен. Ремус улыбнулся: — По-моему, это уже больше, чем у большинства. — А если мы всё равно облажаемся? — Тогда начнём заново. Снова на юг. Или на север. Или домой — если решим, что нашли, где он. *** В последний вечер перед отъездом они снова пошли к морю. Сели на волнорез. Сириус достал из кармана кольцо. Простое, металлическое, немного поцарапанное. — Это… не предложение, — быстро сказал он. — Просто… я хочу, чтобы у нас было что-то. Предмет. Вещь. Символ. Что-то, что говорит: мы есть. Ремус взял кольцо. Посмотрел. — А можно мне его носить на цепочке? — Конечно. — Тогда… ты мне тоже дай что-нибудь. Любую мелочь. И я повешу рядом. Сириус протянул ему пуговицу. Серебристую, с его старой куртки. — Это… с того дня, когда я к тебе пришёл. Я держал её в кулаке всё утро. Не знаю зачем. — Зато теперь знаешь. Они сидели, смотрели на волны, и ветер пах солью и началом. — Я всё ещё боюсь, — сказал Сириус. — Но теперь я знаю, куда возвращаться, если станет страшно. Ремус улыбнулся: — Не куда. К кому. Сириус посмотрел на него, а потом — на небо, и впервые за долгое время подумал: Я нашёл себя. Я — не бегущий. Я — идущий рядом. И это было началом. Настоящим.