Запах камелии

Чонин любил просыпаться по утрам, потому что отныне в школе его ждет не скучная учеба, а милый парень, которого он любит. Самый нежный и стеснительный на свете мальчик с крашеными в белый волосами, что чаще всего забавно торчат неуложенными прядками, с грустными карими глазами, что напоминали горький шоколад и самой яркой на свете улыбкой. Сынмин всегда был замечательным. Только каким бы он стесняшкой не был, признался в чувствах первый именно он. Сделал вид, что ушел домой, когда Чонин остался на дополнительные, а сам два часа ждал его под кабинетом. А стоило Яну выйти, зевая так широко, что челюсть не трудно вывихнуть, он схватил его за руку и потащил под лестницу. Не дал Чонину ему и слова сказать, как поцеловал, хватая ладонями лицо. Сынмин был уверен – его ударят и убегут, но получил он лишь перепуганные глаза и слова шепотом: — Хён, ты чего делаешь? А Сынмин сам испугался и уже думал сбежать, дабы не объясняться, только Чонин ему не дает, хватает за воротник пиджака и уже сам впечатывается в его губы, прижимая к стенке напротив. Под таким напором Сынмин тает и теряет голову, обвивает руками шею младшего и льнет ближе. Им не нужны были слова, они просто целовались под лестницей на первом этаже в пустующей школе, не боясь быть застуканными. Руки Чонина до одури приятно сжимают тонкую талию Кима, оставляя отметины через ткань рубашки. Оказывается, целовать Сынмина это просто неземное наслаждение. Ведь его губы мягкие, как зефир и на вкус такие же. Он сам был настоящей сладкой ватой, его лишь бы тискать и ласкать. Поговорить, в итоге, им все же пришлось. Поцелуи это, конечно, великолепный способ решения всех дилемм, но обсудить все было надо. Оказалось, Сынмин долгое время скрывал свои чувства и не нашел другого способа о них сказать. Если признаться, Чонин был вовсе не против, ведь и Ким был ему далеко не безразличен. Они не знали, что такое отношения, но попробовать хотелось. Целовать, беречь, заботиться, ласкать и теплить эту любовь было невероятно. Чонин был уверен, то он не ошибся, выбрав Сынмина. Сынмин был уверен, что он ошибся, выбрав Чонина.

***

И с момента начала их отношений прошло, не мало так, восемь месяцев. Им, семнадцатилетним подросткам, хотелось чего-то большего, но перейти границу простых поцелуев боялись оба. Страх все испортить, сделать что-то не так брал вверх и не давал им пойти дальше в их отношениях. Но нельзя сказать, что это им сильно мешало. Они довольствовались долгими поцелуями и объятьями, иногда даже засыпая в одной постели на ночевках друг у друга. Очень хотелось коснуться везде, хотелось сделать приятно, довести до звезд перед глазами, но они ждали подходящего момента. А ведь он настал довольно неожиданно. — Парни, вы идете на новогоднюю вечеринку? — раз спросил Феликс после уроков. В их школе устраивали вечеринку за день до нового года. Да, она заканчивалась в семь вечера и пить алкоголь строго запрещалось, но когда это их останавливало? — Да, идем, — ответили они одновременно.

***

Феликс, разумеется, подбивал парней выпить еще, но они остановили себя на нескольких бокалах ужасно невкусного горького вина. А еще они успели уйти раньше, чем остальных старшеклассников спалили за распиванием алкоголя. Эх, бедный Феликс. Вино немного ударило в голову, Сынмина клонило в сон. Чонин решает не отпускать его идти домой самому, а проводить до самой квартиры. Его мама еще на работе, у нее сегодня смена в больнице до поздна. — Нини, — тихонечко зовет Ким, тыкая Яна в плечо пальчиком, когда они заходят в лифт. Чонин поднимает на него взгляд и слушает: — Останься ненадолго. — Хорошо, — улыбнувшись, отвечает младший и обнимает сонного парня. Да только стоит им зайти в пустующую квартиру, как сон у Сынмина резко и подозрительно исчезает. — Хочу целоваться, — ни с того, ни с сего выпаливает он, припечатывая Яна к стене в прихожей. Чонин такого напора не ожидал. Безусловно Сынмин все еще пьян и, возможно, не совсем понимает, что делает. Ему надо отоспаться, это понятно, но его просьба.. ее хочется выполнить. Чонин сам сокращает расстояние между ними, обвивая шею старшего руками, почти вешаясь. На его талии ощущаются большие ладони, что поглаживают бока и спину. Поцелуй выходит немного пьяным и смазанным, на губах остается привкус металла и вина, перед глазами темно, а тело обдает приятным жаром. Сынмин целует глубоко, но приятно. Проходится по острым клыкам кончиком языка, немного прикусывает губы и оттягивает, от чего Чонин сладко мычит и прижимается совсем близко. Вдруг Сынмин отрывается, резко и неожиданно. Чонин не понимает в чем дело, он хочет еще, ведь холод на губах ощущается так некомфортно. — Эм.. я задержал тебя, — Сынмин вдруг краснеет и отходит. — Тебе домой надо, наверное. Чонин хмурится. В чем дело? Он глядит старшему в лицо, а тот глазами бегает по прихожей, лишь бы не сталкиваться с младшим взглядом. Вдруг Чонин замечает, что его руки интуитивно прикрывают пах, но темные джинсы все равно не в силах скрыть легкое возбуждение. — М, нет, — хитро тянет Ян. — Не в этот раз, хён. Он аккуратно убирает руки Сынмина, на что тот рвано выдыхает. Губы Яна оказываются на его шее, руки пробираются под свитшот, холодные пальцы обжигают мягкую кожу. Ким жмурится, он становится чувствительнее и каждое, даже почти незаметное касание, пронизывает током до покалывания в кончиках пальцев. Чонин целует везде, куда может добраться: оставляет поцелуи-бабочки на шее, ключицах и линии челюсти. Гладит бедра, пробирается рукой до груди, очерчивая чувствительные соски. Сынмин, сам того не ожидая, негромко стонет, но тут же закусывает губу, заглушая себя. — Пойдем, я помогу тебе, — шепчет Чонин и тянет его за руку в сторону спальни. Большой свет Ян не включает, лишь подсветку над кроватью, ведь знает, Сынмину будет неловко. Его мальчик будет стесняться сам себя, но он это исправит. У Сынмина глаза темные, затуманенные желанием. Чонин притягивает его ближе, целует жадно, пока руками медленно расстегивает пуговицу на его джинсах. Сынмин путает пальцами его волосы, приятно оттягивает. Ян сажает его на кровать, не разрывая поцелуя и тянет вниз джинсы, откидывая куда-то на край кровати. Руками гладит стройные бедра, немного царапает, пуская по телу приятных мурашек. Сынмин дышит тяжело, ему жарко, внизу живота тянет и он мелко подрагивает от каждого касания. Чонин садится рядом, призывая сесть к нему на колени, что Ким тут же делает, хотя бедра дрожат и совсем не держат. Чонин держит за талию крепко, точно не даст упасть и целует, целует глубоко и страстно. Сынмин непроизвольно двигает бедрами, ерзая на его коленях и требуя внимания. Он тихо скулит, когда рука Яна оказывается на внутренней стороне бедра, пока другая придерживает за талию. Воздух резко исчезает из легких, когда Ким чувствует на своем возбуждении немного прохладную ладонь. Чонин окольцовует горячую плоть, приспуская белье, пока целует в шею, оставляя на ней влажные дорожки. Это ощущается совершенно по-другому, нежели когда он делает это сам. Он цепляется пальчиками за острые плечи и прячет лицо где-то в изгибе шеи, краснея до самых ушей. Он закусывает губу почти до крови, когда Чонин медленно распределяет предэякулят по всей длине, проводя несколько раз. Он оттягивает крайнюю плоть, проводит пальцем по розовой головке, снова опускаясь. Парень не спешит наращивать темп, он доводит до темноты перед глазами не спеша. Младший аккуратно сжимает член Кима в руке, сразу переходя на плавные движения, очерчивая каждую венку пальцами, двигаясь вверх к головке. Он уделяет чувствительному кончику много внимания: делает круговые движения, проводит по уздечке, сжимает несильно, пуская по разгоряченному телу волны удовольствия. Второй рукой он пробирается под свитшот, водя рукой по спине и сжимая мягкие ягодицы. Сынмин скулит под ухом, лаская слух, толкается бедрами навстречу и выгибается в пояснице, подставляясь под ласки. Член в руке Чонина пульсирует, головка наливается кровью, предвещая скорую разрядку. Он наращивает темп и сосредотачивается на головке, сжимая, когда чувствует, как тело Сынмин содрогается, а из горла вырывается протяжный тонкий стон. Чонин продлевает его оргазм, сбавляя обороты, пока белесная жидкость пачкает руку. Но он не смеет жаловаться. Осознание того, что он довел своего мальчика до края, вызывало некую гордость. — Хороший мальчик, — шепчет на ухо Ян, вызывая скулеж. Сынмину нравятся эти слова до одури, видимо он открыл для себя новый кинк... Он приводит дыхание в норму через несколько минут, но слазить с любимого парня не хочется. От Чонина пахнет цветочным парфюмом, Сынмин всегда настаивал на том, что это запах камелии. Запах, который дурманит голову и заставляет дышать прерывисто, сгорая в чистом желании. Сил практически не осталось, но желание доставить своему парню такое же удовольствие заставляет двигаться. Чонин совершенно не ожидал, что его толкнут в грудь, нависая сверху. Сынмин смотрит в глаза, почти пожирая взглядом и сладко тянет: — Продолжим? — А ты не устал, Минни? — М, я от этого никогда не устану, — он целует коротко в губы и сразу переходит на шею, ведя языком по пульсирующей венке, слегка прикусывая кадык. Чонин коротко стонет и обвивает ногами талию Сынмина, пока он наслаждается сладкой тонкой кожей на шее, кусает ключицы и зацеловывает красные следы. Он задирает футболку младшего, целуя очертания пресса, гладя худые бедра и считая ребра. Старший усаживается между его ног и проводит по эрекции сквозь брюки, он чего Чонин закидывает голову назад, рвано выдыхая. Он приподнимается на локтях, наблюдая за всем, что делает его парень. А Сынмин расстегивает пуговицу и стаскивает штаны вместе с бельем, что сделать оказывается немного проблематично, учитывая довольно твердую эрекцию. Чонин возбужден давно и желание просто горит и скручивает все внутри, ударяя в голову. Горячая головка ударяется о живот, пачкая тот предэякулятом. Сынмин не торопится, он дразнит нагло и ему ни капли не стыдно. Кусает за бедра и целует мокро, лаская чувствительные яички и ведя носом по тазобедренной косточке. Чонин стонет тихо, прерывисто, запуская пальцы в мягкие светлые пряди. Сынмин неспеша приступает к делу, проводя языком от основания до головки. Ох, это выглядит так горячо, что Чонин боится, что долго не продержится. Старший обхватывает член рукой, несколько раз проводя вверх-вниз, а после прикладывает головку к языку, облизывая, точно любимую сладость. Он обхватывает кончик губами, немного посасывая, надрачивая остальную длину рукой. Чонин сжимает зубы, потому что приятно запредельно. Он жмурит глаза и выдыхает громко, поощряя. Сынмин мурчит, пуская по члену вибрации, от чего младший подрагивает. Ким ласкает головку, обводя ту языком и целует, причмокивая. Похоже, даже ему нравится. Он водит рукой по всей длине, похлопывается членом по языку, давая челюсти отдохнуть, а после заглатывает почти до основания. Чонин близок, влажный горячий рот на члене ощущается просто невероятно. Он закидывает голову назад, сжимает в руки волосы старшего, немного надавливая, призывая взять глубже. Сынмин подавляет рвотный рефлекс и жмурится до маленьких капелек в уголках глаз, но все же заглатывает до конца, чувствуя, как головка упирается в стенку горла. Он активно водит головой, втягивая щеки, давит на головку языком, доводя до пика. Чонин отстраняет его, кончая себе на живот. Ким сладко облизывается и напоследок целует внутреннюю сторону бедра, наслаждаясь видом любимого парня в этот момент. Странно было, наверное, это осознавать, но лицо Чонина во время оргазма было невероятно красивым: блестящее от пота, брови сведены к переносице, щеки горят персиковым руменцем, а в глазах блики от мелких слезинок удовольствия. Старший вытирает рот тыльной стороной ладони и ложится рядом. Чонин перекидывает через него ногу и обнимает, пряча лицо в изгибе шеи. — Это лучшая ночь в моей жизни. — В моей тоже,— признается Сынмин, улыбаясь. Он обнимает Яна в ответ, целуя в висок. — Я.. — запинается Чонин. — Я все сделал правильно? Тебе было приятно? — Нини, это было невероятно. Я не думал, что это произойдет сегодня, но.. это было чертовски круто. Ну а ты? Тебе... понравилось? — Еще как. Я бы мог предположить, что у тебя был кто-то до меня. — Нет, я просто долго изучал эту тему, чтобы потом сделать тебе хорошо, — Сынмин смущается, улыбаясь. — О, так я тебя опередил, — хитро усмехается младший. — Да, можно сказать и так. Мне уже хочется повторить, но.. спать хочется больше. Останешься на ночь? — Да, конечно. Это было настолько круто, что я не уверен, что смогу сейчас устоять на ногах, — он резко встает, нависая над Сынмином, наклоняясь низко, так чтобы опалять горячим дыханием его губы. — В следующий раз я хочу тебя всего... в себе, хочу чтобы ты довёл меня до дрожи в коленях так, чтобы я ходить еще день не смог. — М, мой мальчик хочет большего? — Сынмин тянется за поцелуем, но Чонин нарочно отстраняется. — Хочу. Но еще хочу спать, — он встает, немного покачиваясь от сильно оргазма, натягивает белье и плюхаеться обратно к Сынмину. Старший натягивает на них одеяло и выключает подсветку. В комнате запах камелии от парфюма Чонина перебивается запахом секса. Они рады, что смогли перейти невидимую черту, продолжая теплить свою любовь с еще большей страстью, чем раньше.