five minutes and a hair tie

чонину было жарко.  старую университетскую библиотеку нещадно плавило майское солнце, и открытые тут и там нараспашку окна не помогали ни капли. в забитом зале чонин обложил себя справочниками в отчаянной попытке учиться, а по итогу только крутил ручку на пальцах и оттягивал в сторону намокший ворот рубашки.  чонин пришел учиться, но уже двадцать минут буравил взглядом наглого, бесстыдного и абсолютно блядского чана с четвёртого курса, сидящего лицом к нему в нескольких метрах и уткнувшегося в ноутбук. ян сначала даже не поверил — он и учится? в библиотеке? не бухает со своими дружками в чьем-то огромном доме и не зажимает никого у стены? сколько себя помнил с самого поступления, чонин его на дух не переносил, просто терпеть не мог. а все потому, что нехер чуть ли не в громкоговоритель кричать, что ни с кем из университета не встречаешься. принципиально.  сколько раз чонин наблюдал, как чанова лучезарная улыбка учтивого студента, предназначенная преподавателям, растекалась в просто дьявольскую, стоило за его спиной захлопнуться двери очередной квартиры с приторной неоновой подсветкой и томной музыкой из колонок, куда позвали пол города. там этот самый чан непринужденно общался с друзьями и потягивал содовую — конечно, он ведь на своей драгоценной машине — но даже будучи трезвым он отпускал по сторонам такие взгляды, что нелегко становилось всем. он пристально оглядывал свою жертву с ног до головы, недвусмысленно задерживая темный взгляд тут и там, всматривался глубоко в чужие глаза и лукаво усмехался, ожидая положительной ответной реакции, которая, в общем то, следовала в ста случаях из ста. дальше чан выяснял у чанбина, такого же богатого старшекурсника, где его жертва учится — и, слыша заветное «не у нас», направлялся прямиком к ней. чонин знал, что это не его дело, знал, что ему должно быть похер, с кем этот долбанный чан спит — но ничего не мог с собой поделать и раз за разом провожал его долгим взглядом, пока тот подсаживался к очередному смущенному парню или девушке и легко касался их плеча ладонью. но, занимаясь этим своеобразным мазохизмом почти каждые выходные, чонин и узнал, что почти ни с кем и никогда чан не уходит, чаще ограничиваясь взаимным флиртом и реже — поцелуями. в один из таких вечеров темный чанов взгляд столкнулся с его собственным — чонин не хотел, но замер и мог только смотреть в ответ, чуть задрав голову. парень все еще болтал с кем-то из друзей, что-то им отвечая и посмеиваясь, но глаз с чонина не сводил, пока его полные губы расплывались в наглой улыбке, пусть и беззлобной. он отпил из жестяной банки, шепнул что-то на ухо чанбину, а когда тот в ответ кинул на яна быстрый взгляд и помотал головой, чан картинно надул губы. он снова посмотрел на чонина, зацепился взглядом за его губы, отсалютовал двумя пальцами, а затем растворился в толпе, будто его никогда и не было в этой прокуренной квартире, и последние десять минут были для чонина сном.   сейчас же ян видел перед собой другую картину — чан слегка хмурил брови и неосознанно кусал губу, пока быстро печатал что-то в ноутбуке и сверял с записями в тетрадях. его вьющиеся волосы отросли до ушей, а футболка открывала крепкие предплечья с паутинками вен. у чонина внутри медленно, но верно затягивался жгущий узел, когда он смотрел на эту красивую шею и абсолютно греховные губы, руки и бедра. его раздражало поведение чана, дразнящая ухмылка и раздевающие взгляды — но больше них раздражало только отсутствие продолжения игры. чонин в порыве злости уткнулся лицом в стол, а когда спустя время поднял голову, то встретится со взглядом, который обжег его кипятком.  чан на другом конце библиотечного зала легко ему улыбнулся и приподнял пальцы в приветственном жесте. такой вежливый, только вот взгляд твой меня уже почти выебал, подумал чонин, а потом усмехнулся и показательно уставился в тетрадь.   ну какая тебе разница, заводить отношения внутри университета или где-то еще? чонину казалось, что еще минута, и он сойдет с ума. в голове крутились слова очередного дурацкого тренда в соцсетях, «пять минут и резинка для волос» — вот и чонин, прикрыв глаза в попытке успокоиться, только и повторял, что блять, дай мне только пять минут, а резинка нахер не нужна, уверен, мои волосы ты подержишь сам. тебе все равно остались в этом вузе считаные дни, так дай мне наконец то, чего сам так хочешь.  подрагивающие пальцы достали из сумки телефон и скоро напечатали текст в заметках. чонин не понимал, что делает, а голос в голове отчаянно кричал «блять-блять-блять», когда он встал из-за стола, в несколько быстрых шагов преодолел расстояние между ним и чаном, а потом сунул ему в руки собственный телефон, где было написано: 

мы идем в ту комнату справа и ты даешь мне в рот

сейчас

да или нет

чужие глаза пробежали по тексту — чан уставился на чонина с ухмылкой на губах.  — шутишь? — спросил он.  взъерошенный чонин помотал головой и подумал, как по-детски это наверняка выглядело, но понял, что ему, в общем-то, похуй, когда чан посмотрел на него совсем серьезно и спросил:  — не пожалеешь?  чонин усмехнулся почти истерически и только сказал:  — вставай.  за какие-то секунды закинув все вещи в сумку, чан сверкнул наглым взглядом и зашагал к одной из комнат, которые можно было использовать для индивидуальных занятий — интересно, часто в этих стенах происходит такое репетиторство? чонин подумал о том, что как дурак оставил свои вещи на столе — а потом на закрывшейся за ними двери звонко щелкнул замок, и чан пригвоздил его к стене, расставляя руки по обе стороны от чониновой головы и явно развлекаясь.  — и что же заставило тебя предложить мне такое, хм? — проговорил чан ему куда-то в шею, обжигая кожу дыханием, но не касаясь губами.  чонин тяжело сглотнул и прикрыл глаза, мысленно ухватился за остатки собственной воли где-то глубоко, а затем толкнул чана к единственному стулу в этой комнатке два на два. это он тут решает. чан вскинул руки в оправдательном жесте и послушно плюхнулся на стул, принимая правила игры и слегка расставляя ноги.  — кому-то не терпится? — лукаво сказал он, впиваясь в чонина взглядом и смотря, как младший подходит ближе и нависает над ним, а потом опускается на колени.  — заткнись, — прошипел чонин и сжал чужой член в плотных джинсах.  чан шумно выдохнул и откинулся на стуле, мигом растеряв свою спесь. одной рукой чонин неторопливо гладил его бедро, а второй ласкал пах через ткань. вновь опустил взгляд чан только когда услышал лязг пряжки собственного ремня — чонин приспустил его джинсы вместе с бельем, широко провел языком по ладони, смотря лисьим взглядом, и окольцевал пальцами член, пропуская через них головку и мешая выступившую влагу со слюной. чан прикусил ладонь, и чонин криво улыбнулся самому себе — отступать некуда, остается только сводить с ума. несколько раз он провел ладонью по вставшему члену, а затем без предупреждения обхватил губами головку и стал посасывать сладко, играясь с ней языком и делая это мучительно медленно.  — сука, — еле слышно выдохнул чан, бросив на него сверху тяжёлый взгляд.  не отрываясь от члена, чонин поймал его глаза своими и стал обводить языком вены, стимулируя головку рукой, пока не взял ее в рот снова, насаживаясь сильнее и втягивая щеки. он двигал головой размеренно, иногда издевательски замедляясь и наблюдая за реакцией чана — тот заламывал брови и кусал красивые губы, пока его уши и шея пылали красным. рука чана со взбухшими венами нашла свое место у чонина на голове — тот в ответ замер, чувствуя, как предательски заныл низ живота. горячие пальцы огладили чонинову щеку, и чан почувствовал за ней собственный член, а затем зарылся ладонью в чужие черные волосы легонько их сжал. чонин не собирался, правда не собрался этого делать — но чувствуя на своей голове приятную тяжесть руки, крепко удерживающую его на месте, и видя чанов мыльный и такой темный взгляд, он только заглянул в карие глаза, еле заметно кивнул и опустился глубже, расслабляя горло.  чан еще раз запутал пальцы в чониновых волосах и слегка толкнулся вперед. по его члену прошла вибрация — чонин под ним глухо застонал от переполняющих ощущений.  — блять, ты просто невозможный, — горячо выдохнул чан и осторожно толкнулся снова, с каждым разом сдерживаясь все хуже и хуже и в итоге просто начиная трахать чонина в рот, пока тот послушно не двигался с места и принимал его снова и снова.  судорожно хватавшиеся пальцы ослабили хватку в волосах — чан перед ним разбивался на части, коротко вскидывая бедра и позволяя себе тихие стоны. чонин отстранился и тяжело задышал, хватая открытым ртом воздух, когда чан подрагивающей рукой потянулся к его подбородку и поднял вверх, заставляя посмотреть прямо себе в глаза, в которых не было ничего кроме чистой похоти, обожания и мольбы, а затем медленно провел большим пальцем по опухшим и мокрым губам чонина.  он был на грани. чонину хотелось завыть, застонать, заплакать — но он только прикусил чанов палец, плотно обхватил губами покрасневший член и вновь стал двигать головой, чувствуя, как с каждым отчаянным движением толкал шумно дышащего чана ближе к краю. на его голову снова приятной тяжестью легла рука и потянула волосы назад, пока чан сверху судорожно шептал, что он близко — но чонину было кристаллически наплевать, и он продолжал крутить по головке языком, в последний момент отстраняясь и надрачивая рукой, пока чана не накрыло волной. его ломало оргазмом долгую минуту, и чонин тяжело дышал вместе с ним, вытирая руку о джинсы — уже наплевать.  неловко взъерошив свои волосы и одернув вниз подол рубашки, чонин встал с колен и развернулся к двери — а смысл дальнейшего неловкого разговора и смущенных взглядов? он сделал что хотел. все равно ему дали понять, что ничего не будет.   — куда собрался? — обожгло чонина в затылок горячее дыхание, когда его пальцы уже коснулись дверного замка, — думал, что быстро уйдешь?  кое-как натянув джинсы, чан, прямо как в самом начале, прижимал его к стене. на его лицо вернулась нахальная усмешка, он завел руки чонина ему за голову и зафиксировал, а потом прошипел:  — так просто я тебя не отпущу, — и прижался своими губами к его, сразу углубляя поцелуй и сталкиваясь горячим языком с чониновым.  борьба за главенство шла недолго — чан буквально вдавливал чонина в стену, не давая ему двинуть руками, пока тот отчаянно кусал чужие губы и глушил звонкие стоны в жадных поцелуях. чонин беспорядочно двигал бедрами, и первый по-настоящему протяжный стон сорвался с его губ, когда чан ловко просунул руку под резинку его белья и обхватил болезненно стоящий член своими пальцами. руки чонина оказались на свободе, и он уронил их на широкие чановы плечи, утыкаясь лицом в его шею, пока тот сладко его мучал, умело двигая рукой по члену все быстрее. чонин в его руках натурально хныкал и извивался, его речь стала набором из прошу-блять-да-не останавливайся, и он кончил с оглушительным звоном в ушах, когда чан вновь накрыл его поцелуем.  все еще касаясь мягких губ своими, чонин судорожно дышал, обнимая шею и проводя пальцами по кудрям на чужом затылке. свободной рукой чан крепко держал его за спину и поглаживал ладонью, а потом оставил несколько коротких поцелуев на чониновых губах и скулах. он достал из сумки салфетки — как учтиво — и вытер их, а потом протянул вперед руку:  — дай телефон.  все еще дезориентированный чонин достал свой телефон из заднего кармана и протянул чану — тот забил в него свой номер, любезно назвав контакт «чани», и вернул обратно. чонин усмехнулся и уставше закатил глаза.  — и зачем ты это сделал? хочешь сказать, что резко наплевал на свои же правила? — спросил он.  — пришлось, — чан отправил ему теплый взгляд, — а еще я в пятницу защищаю диплом. какие у тебя планы на субботу?  чонин снова закатил глаза и несильно отпихнул его, поправляя свою одежду, а нагло смеющийся чан в последний раз притянул его к себе, оставил сладкий поцелуй на губах и вышел за дверь, на прощание махнув рукой.