Откуда приходит музыка

В тот октябрьский вечер за пару дней до нового локдауна, ребята вчетвером собрались у Антона. Пили виски — все, кроме Сережи, конечно — болтали, смеялись. Большинство заведений было закрыто, на улице шел дождь и пахло мокрыми листьями. Становилось уже совсем поздно. — Ну чё, Арс, поползли? — сказал Сережа, поднимаясь с пола и глядя на телефон. — Пока совсем не выключило. — Уже? — разочарованно тянет Арс и тут же хихикает над Сережей: — «Поползли»… — Ну, почапали. Или хочешь — оставайся тут, — хмыкает Сережа как обычно двусмысленно. — У тебя вещи все равно с собой. — Я тоже уже поеду, наверное, — говорит Дима. — Завтра куча дел. — Он начинает вызывать такси. — Оставайся, Арс, — говорит Антон. — Я все равно еще не хочу спать. Еще посидим. — О-у-у, — тут Сережа уже не может удержаться от своих классических шуточек. — Намечается романтик. — Завидуешь? — Арс кидает в него подушкой с дивана. Когда ребята наконец прощаются и уходят, Антон берет сигарету и уходит курить на балкон. Арс на минуту остается в прихожей у зеркала, пристально смотрит себе в глаза, потом идет на кухню и чуть ли не залпом выпивает стакан воды. Он никогда еще не оставался у Антона, но ощущает себя здесь как дома. Однако, он испытывает волнение, которое даже себе не хочет объяснять. Он не признается себе, что эта мысль — найти предлог и остаться у Антона — загораживала для него все остальное почти весь вечер, пока они все вместе хохотали, обсуждали прошедшие съемки с пост-карантинными ограничениями и гадали, каковы шансы, что их ждет новый локдаун. — Как же хорошо на воздухе! — Арс заходит на балкон и становится рядом, почти вплотную к курящему Антону. — Что-то я приподнажрался. Антон мягко подвигает его рукой, меняясь местами. — Чтобы дым на тебя не шел, — поясняет он. Арс улыбается этой заботе и вдыхает свежий ночной воздух, насыщенный осенью и дождем. — А я хотел с тобой покурить. — Реально? — Ну я же иногда курю когда пью. — Ну возьми сигареты на столе. — Нет. Дай твою. Арс берет у него сигарету, тесно соприкасаясь с ним пальцами, и Антон наблюдает, как он затягивается. После второй затяжки у Арса глаза наполняются слезами. — Фу, — отдает он Антону сигарету. — Спасибо. — «Фу, спасибо?», смеется Антон. — Мне хватит, — смеется Арс и трет глаза. — Я сейчас понял, что курю даже реже, чем думал. Антон продолжает курить, ловя собственное желание сознавать, что Арс касался этой сигареты губами. Арс ежится и уходит обратно в комнату. Когда Антон возвращается, Арс сидит на полу, облокотившись на диван, продолжая потягивать виски с колой, хотя обоим уже более чем достаточно. Ему просто не хочется заканчивать этот бесконечный вечер с Антоном и ложиться спать. Антон сел рядом, взял стакан и чокнулся с ним, окинув взглядом родной профиль, пытаясь заглянуть в уставшие, потемневшие в полумраке глаза. Они продолжают лениво болтать, но паузы становятся всё более длинными. Оба довольно пьяны, и их потихоньку начинает клонить в сон. Вспомнив про видео, которое хотел показать, Антон оживляется и придвигается к нему вплотную с телефоном в руке. Арс с улыбкой смотрит, склонив голову ему на плечо, а досмотрев, широко зевает, не убирая головы. — Спать? — Антон поворачивает голову и близко смотрит на него. С такого ракурса он видит только его темную макушку и такой милый вздернутый нос. — Да, любимый, — хихикает Арс и потягивается всем телом, упираясь в его плечо. Антон, подыгрывая, чмокает его в макушку с притворно-громким звуком поцелуя. — И все? — мурчит Арс. — А по-настоящему? — и поднимает на него бездонные глаза с таким невинным видом, что у Антона чуть-чуть перехватывает дыхание. Только сдержанные смешливые нотки в его голосе обозначают, что он это не всерьез. Он опускает глаза, и Антон вдыхает запах его волос, и ему хочется еще и еще целовать его в макушку, но это уже не будет похоже на шутку. Антона уже и так слишком расплавило от выпитого алкоголя, выкуренных сигарет, позднего часа, а тут еще разморенный теплый Арс у него на плече, и Антону очень комфортно, но хочется спать, хочется обнять его и уснуть, хоть прямо здесь, но ведь нужно все же в душ и переместиться в кровать. — Арс, — шепчет он, слегка тормоша его за плечо и невольно проводя рукой по его волосам невесомым прикосновением, — Арс, пойдешь в душ? — Иди ты, я пока тут полежу, — бурчит он, сворачиваясь калачиком и сползая макушкой по руке Антона. — Ну только не тут, Арс. — Антон встает и чуть-чуть приподнимает его, держа под мышками. — Ложись на диван. Не на пол, боже, не думал, что тебя так легко напоить. — Отвык пить, — невнятно отвечает Арс, послушно ложась на диван. — Практики нет. — Практики у него нет… — бормочет Антон себе под нос. — И еще заебался мотаться туда-сюда, везде успевать и не высыпаться, да? Арс улыбается так, словно видит что-то во сне, а потом вытягивает губы, как будто хочет, чтобы его поцеловали. Антон рад, что он не открывает глаз, потому что он инстинктивно подается вперед всем телом, в последний момент спохватываясь, что это очередная шутка. В душе Антон по привычке включает горячую воду, но его моментально развозит, и все плывет перед глазами, и он мечтает о том, чтобы обнять теплого, сонного Арса, и не перебивает собственные мысли, гладит свое тело под горячими струями, но его возбуждение прерывается, когда он чуть не поскальзывается. Он чертыхается, включает воду похолоднее и приводит себя в чувство почти ледяным душем, вдруг сознавая, что вообще-то эрекция сейчас совсем не к чему — ведь он сейчас пойдет спать с Арсом. А дрочить в душе ему тоже что-то совсем не улыбается — его вдруг охватывает паранойя, что Арс проснулся и ходит по квартире и сейчас постучится зачем-нибудь, или окажется, что он был очень близко к двери и что-то слышал… Только выйдя из душа в уютную, ничем не потревоженную тишину квартиры, наполовину протрезвевший Антон понимает, какая это была бредовая мысль. Арс все так же спит, свернувшись на диване, в той же позе, в какой он его оставил, и даже посапывает. Антон садится на корточки и смотрит на милое уставшее лицо с недельной щетиной, бледные губы, небрежную челку. Так жаль будить его, но не может же Антон оставить его спать в одежде, без душа, на диване. «Одного», — добавляет про себя Антон и тут же снова отгоняет от себя непрошеные мысли, которых как огня боится уже который год. — Арс, — шепчет он, даже не пытаясь скрыть нежность. — Арсик. Просыпайся. Арс не реагирует, и Антон гладит его по голове, сначала несмело, потом зарывается пальцами глубже ему в волосы и трогает кожу подушечками пальцев, слегка массируя. Арс наконец улыбается, не открывая глаз, ловит его руку за запястье и тянет куда-то. У Антона сбивается дыхание и кровь приливает к лицу, когда его рука касается щеки Арса. Ему кажется, что Арс сейчас поцелует его руку или притянет его к себе и обнимет. Но Арс вдруг с хитрым прищуром открывает глаза и не выпуская его руки, говорит: — Вот это меня размотало, вообще встать не могу. Поднимешь меня? — Он хихикает и подает Антону вторую руку. Антона накрывает волной облегчения, стыда и разочарования — все одновременно. Он отпускает какую-то шутку, тянет его вверх, подхватывая под локти, Арсений притворно упирается, но наконец встает и вешается на Антона. — Тебя, может, еще и в душ отнести? — смеется Антон. — Может! — мурчит Арс. Он все еще обнимает Антона и даже ткнулся лбом ему в плечо — якобы так пьян. А Антон уже не понимает, протрезвил его душ или нет. У него комната кружится перед глазами, и он обнимает Арса в ответ. Мелькает мысль, что без алкоголя такого не могло бы случиться — это они сейчас оба заторможенные, пьяные, сонные, уставшие, и только поэтому они стоят посреди комнаты, положив руки друг другу на плечи, и Антон не понимает, прошло ли всего секунд десять или пару минут. Он знает только, что близость Арса снова начинает его возбуждать. От этой мысли Антон еле заметно дергается, а Арс, словно прочитав ее, хмыкает, и наконец уходит в душ. — Там полотенце… Я тебе приготовил. — вслед ему запоздало говорит Антон, понимая, что даже не повысил голос, чтобы Арсений его расслышал. Он копается в прихожей, достает вещи из рюкзака. Антона бьет мелкая дрожь. Интересно, как он собрался спать с Арсом в одной постели. «Главное, отодвинуться подальше, чтобы не касаться его вообще», думает он. И тут же слышит совершенно другой голос: «Можно подумать, именно этого ты на самом деле хочешь». «Господи, Антон, это же Арс», — пытается образумить себя он. «Он может хоть стриптиз тебе станцевать, а потом съехать на шутку. Да он может засосать тебя, а потом так обьяснить это, что ты вообще усомнишься, что тебе не привиделось, или придумает такую крутую шутку, что станет «ясно», что это было ради юмора». Ну это уже перебор, одергивает Антон сам себя. Все равно. У Арса всегда получится как-то извернуться и выйти сухим из воды. Пошутить на грани и не оступиться. Грациозно сделать или сказать то, что от других показалось бы пошлостью. Поэтому не воспринимай всерьез все эти его касания, Антон. Ты сам-то хорош. Это ты только что по-настоящему целовал ему волосы, гладил их. Он тебе только отвечал, скорее даже отшучивался. Антон не гуру двойных смыслов. Если он искренен, его ничего не стоит на этом поймать, и вряд ли он сумеет отмазаться. «Стояк на сцене сыграть нельзя», невпопад думает Антон, усмехаясь собственной шутке. Ни на сцене, ни в спальне. Антон не умеет делать такие пируэты на грани фола в реальной жизни, как Арсений. Чтобы не выглядеть геем, ему нужно тщательно поддерживать стопроцентную репутацию гетеро абсолютно во всём. Быть загадочным и двусмысленным — это не про него. Вот если бы у него было альтер-эго. «Творческое альтер-эго, — думает он, — Чтобы никто не знал что это он». Пусть догадываются, но точно не будет знать никто. Может быть, тогда он попробует поиграть со смыслами, не боясь, что его разгадает первый же, кто посмотрит в его глаза. Может быть, тогда он выплеснет наружу запретные эмоции. Может быть, напишет музыку про Арса. Песню. Жаль, он не умеет петь. Он сделает так, чтобы обложки кричали о нем, но таким способом, что любой здравомыслящий человек только покрутит пальцем у виска если услышит подобные предположения. Ведь это же нонсенс, ну зачем ему, Антону Шастуну, заниматься такими глупостями? Только какие-нибудь недалекие фанаты могут считать, что это правда — будут говорить здравомыслящие люди. Антон не замечает, сколько времени прошло с тех пор, как Арс ушел в душ. Погруженный в мечты о том, как сублимировать эмоции к Арсу, такому желанному и такому опасному, он идет в спальню, включает самый неяркий свет, и бормочет пьяно: «Stay out of my life, stay out of my life». Ведь так безопаснее. Baby, let me go. Baby, let me go. Так будет лучше для нас обоих. Антон укладывается в кровать, пытаясь успокоить колотящееся сердце, понимая, что Арс уже вот-вот придет. Его почти сразу начинает куда-то уносить, все вокруг кружится. Антон плавно проваливается в сон и даже не слышит, как Арс выходит из душа и, шлепая босыми ногами, быстро идет в спальню, поеживаясь и зевая на ходу. Он забирается под одеяло и кладет холодные ладони на спину Антона — видимо, в качестве очередной шутки — который лежит на боку, отвернувшись лицом к стене. Антон по-настоящему вздрагивает, выдернутый из сна, и Арс хихикает: — А я принял холодный душ. — Да ладно? — сонно удивляется Антон. Его лицо расплывается в улыбке, которую не видит Арс. Неужели по той же причине? — Да, а то совсем развезло, — шепчет Арс. — А теперь холодно. — Он просовывает руку, обнимая Антона, и кладет холодную ладонь ему на грудь. Baby, let me go. Baby, let me go. Антон накрывает его руку теплой ладонью, поражаясь, как алкоголь смазывает границы. Да они бы никогда… — Тогда грейся, — отвечает ему Антон. Арс придвигается ближе, и Антон чувствует теплое дыхание на затылке. Он зажмуривает глаза, не в силах поверить. До сих пор. Они лежат в обнимку, в одной постели, в одном белье, и его рука сжимает руку обнимающего его Арса. Однако, в голове Антона все еще крутятся попытки найти всему это объяснение. «Это еще ничего не значит», — старательно повторяет он про себя, и сам не замечает, как из страха поверить, что что-то действительно происходит, все еще ищет оправдания этому моменту. Арсу просто холодно, они просто напились, да и кровать не такая уж и большая… Он до ужаса боится поверить в то, что Арса тянет к нему так же, как и его, а потом рухнуть с той огромной высоты, на которую поднялся бы, поверив. Но Арс бесшумными легкими поцелуями касается его шеи, линии волос на затылке, чувствуя губами, как покрывается мурашками кожа Антона. Он чуть-чуть приподнимается, чтобы дотянуться до шеи Антона сбоку, прижимается губами там, где бешено бьется под кожей пульс, и застывает на несколько секунд, всем телом ощущая Антона, который еле заметно дрожит. — Антош? — тихо говорит Арс — Все хорошо? Антон кивает и наконец поворачивается, ложась на спину. — Все хорошо, Арс, — шепотом отвечает Антон. — Я просто… — Боялся? — так же шепотом спрашивает Арс. Антон кивает и одними губами произносит «да». — Боялся, что это только я. А ты нет. Арс с нежностью рассматривает его лицо, нависая над ним. — Можно я тебя поцелую? Вместо ответа Антон притягивает его к себе. Арс прижимается губами к его горячей щеке и уголку губ. Словно решившись наконец на прыжок в пропасть, Антон сам целует его в губы. По-настоящему. Они углубляются в первый поцелуй медленно, будто боясь спугнуть, все теснее прижимаясь друг к другу. Словно в одном из замедленных видео про них же самих, Антон гладит его по голой спине и сухим рельефным плечам, чувствуя как Арс подается бедрами ему навстречу. Он кладет руку ему на бедро, просовывая горячую ладонь под ткань, но не осмеливаясь, и Арс сам берет его руку и кладет поверх ткани на свой член, и у Антона перехватывает дыхание от осознания, что Арс возбужден не меньше, чем он сам. Арс раздевает его до конца, не говоря больше ни слова. Избавившись от единственного надетого после душа клочка ткани, они бережно держат друг друга, прежде чем наконец отпустить себя. Плотное соприкосновение грудью, животами, бедрами, членами уже ощущается как запредельная близость. Антону кажется, что его член, вплотную прижатый к твердому, влажному члену Арса, пульсирует так, что у него сейчас выскочит сердце. Арс обхватывает его лицо ладонями, так нежно, будто держит в руках что-то хрупкое. Пальцы Антона скользят вниз, к груди. Он будто учится касаться заново, без страха. Кончиками больших пальцев он ласкает соски, и Арс резко вдыхает, выгибаясь ему навстречу. — Скажи, если что-то не так, — шепчет Антон, и Арс кивает, изгибаясь в его руках. — Продолжай. Рука Арса опускается еще ниже, по животу, касается члена Антона. Он проводит пальцами по всей длине, замедлившись на головке, сжимая сильнее, и Антон стонет, тихо, сдавленно, словно все еще боится быть кем-то услышанным, но тут же отвечает движением. Его рука скользит вниз, обхватывает член Арса, твёрдый, горячий, пульсирующий от возбуждения. Они двигаются ритмично, синхронно, но вот Арс замирает, закрывает глаза, шумно выдыхает сквозь зубы. Он прижимается ближе, и их члены снова трутся друг о друга, скользкие, влажные от предэякулята, от нетерпения, от нежности. Их руки двигаются то одновременно, то поочерёдно, сжимая, гладя, пробуя. Антон целует его — глубоко, требовательно, с языком, с прерывистым дыханием. — Я сейчас… — выдыхает Арс, зажмурив глаза и вцепившись в него. — Да, я тоже. Они кончают почти одновременно — цепляясь друг за друга, прижимаясь лбами. Горячая сперма размазывается между животами, но они не спешат друг друга отпускать. Антон, чувствуя себя абсолютно трезвым, уставился в полумрак на очертания собственной спальни, положив подбородок на плечо Арса. Все кажется таким настоящим и выпуклым, словно он только сейчас вдохнул наконец полной грудью. Вот бы остаться так. Вот бы жить с ним здесь, не отпускать его никуда. — Если будет новый локдаун, — вдруг тихо говорит Арс, словно читая его мысли, — Я бы хотел застрять с тобой здесь. Самоизолироваться и никуда не выходить. — Это был бы лучший локдаун в мире, — соглашается Антон. За раскрытым окном шумит дождь, и запах мокрых листьев заполняет комнату. Строчки, которые он пропевал у себя в голове, пока Арс был в душе, растворяются без следа. Всё, чего ему хочется сейчас, это чтобы Арс остался в его жизни и никогда его не отпускал. Антон еще не знает, что придет время, когда они вернутся к нему опять, выплеснутся музыкой, вырвутся на свободу под прозрачный минималистичный бит, расскажут еще больше словами про любовь и попытки отпустить, словами, которых пока еще нет у него в голове. И на то будут свои причины.