Красный свет, зеленый свет

Су Мин посмотрела себе под ноги: хотелось по привычке проверить, не развязались ли на кроссовках шнурки. Новая обувь была нелепой до безумия. На белой ткани уже красовалось несколько пятен. — Вот же… — она резко втянула воздух, пытаясь успокоиться. Что-то здесь было явно не так, и это чувство давило, подстегивая самые потаенные страхи. Су Мин хорошо чувствовала людей. И те, что стояли вдоль стены, скрывая лицо под масками, совсем не внушали доверия. Уверенные стойки, по-военному сложенные перед собой руки в темных перчатках… «И розовые костюмы», — мысль об этом заставила тихо усмехнуться. — «Жаль, что нам достался такой невзрачный цвет». Су Мин огляделась, силясь отыскать в толпе знакомое лицо. Помимо нее в комнате было как минимум четыре сотни человек. Найти Дон Су прямо сейчас было чем-то на грани фантастики. Раздраженно выдохнув, Су Мин сдалась, молча опустившись на одну из коек. Где-то вдалеке мелькнули ярко-синие волосы. Ее губы скривились от отвращения. «Номер двести восемь. К тебе приближаться точно не стоит». Раскинув руки, он по очереди обнимал каждую из подошедших к нему девушек. На их лицах был написан настоящий восторг. «Какая-то знаменитость?» Су Мин снова скривилась. Веселый и задиристый, точно подросток, двести восьмой вызывал в ней волну недоверия. За годы службы в полиции девушка насмотрелась достаточно, чтобы понимать: внешность обманчива. Потому что именно такие, как он, в большинстве случаев оказывались самыми жестокими преступниками. «И ведь никто не поверит. Никто не сомневается в дураках. Вот только их тупость — зачастую лишь образ». Ее передернуло. Перед глазами возник окровавленный асфальт. Именно там, прямо посреди переулка, молодой парень до смерти избил свою девушку. К тому времени, когда Су Мин с напарником подоспели, та уже лежала неподвижно. Остекленевший взгляд уперся в небо. На побледневших щеках темнели ссадины и следы от ударов. Су Мин помнила, как невольно взяла ее за руку, опустившись рядом. Хотелось кричать от бессилия. — Мы должны были успеть, — плечи полицейской дрожали. — Должны были прийти раньше, Ган Тэ. Мы были обязаны… Она помнила, как напарник попытался ее успокоить. Помнила его глаза, которые с жалостью смотрели на жертву. — Мы опоздали, — тихо ответил Ган Тэ. — Но нужно двигаться дальше, Су Мин. Нужно поймать подонка, который сотворил это с ней. Той ночью, прочесав полгорода, им все-таки удалось отыскать его. Застыв посреди оранжереи, парень держал в дрожащих руках пистолет. — Не приближайся, тварь, — его голос срывался, выдавая истерику. — «Сделаешь еще шаг — и я выстрелю. — Спокойно, дружище, — напарник приподнял руки вверх, отвлекая внимание на себя. — Мы хотим, чтобы все закончилось хорошо. Просто положи ствол на землю, ну же. — Назад, — губы парня растянулись в уродливой гримасе. — Я не хочу тратить пули ни на кого из вас. Нет, он не боялся убить. Этому психопату было просто страшно, что окажется нечем стрелять. — Мы тоже не хотим причинить тебе вред, — Ган Тэ сделал несколько шагов вперед, по-прежнему держа руки на виду. — Сколько тебе лет, пацан? Девятнадцать? Или чуть больше двадцати? У тебя впереди целая жизнь. Если мы нормально поговорим… — Я сказал, НАЗАД! Или ты плохо слышишь, гаденыш?! — теперь дуло смотрело Ган Тэ прямо в голову. — Хочешь рискнуть, подойдя ко мне ближе? Хочешь, я тебя спрашиваю?! — Ты совершаешь ошибку, — Су Мин подала голос, подавшись вперед. — Знаешь, сколько лет дают за убийство? — несколько шагов, похожих на поступь хищника. — Выстрелишь — их будет уже четыре. Что скажут твои родители, У Сок? При звуке своего имени преступник резко развернулся к ней. Его лицо побелело от ярости. — Не лезь не в свое дело, сука. — Иначе что? Убьешь и меня тоже? — Су Мин медленно продвигалась вперед. Перед глазами вспыхнули лица товарищей, оставшихся лежать в километре отсюда. Пули этого психа изрешетили каждого. Поэтому полицейская не сомневалась: стрелял он действительно хорошо. И теперь та же участь угрожала Ган Тэ. Су Мин не могла этого допустить. Только не снова. Полицейская подходила все ближе, молясь всем богам о том, чтобы Ган Тэ не издавал ни звука. Любое движение, любая неосторожная фраза — этого психопата могло спровоцировать что угодно. — Какая-то ты напряженная, — преступник улыбался от уха до уха. — Вдруг что-то случится… Верно? — Опусти пистолет, У Сок. — Нет, ты точно чего-то боишься. Может быть… Не хочешь закончить с пулей в голове, как и твои дружки? — парень расхохотался. Все внутри Су Мин задрожало от ярости. — Предупреждаю последний раз: опусти пистолет. — Опущу, — У Сок игриво махнул рукой. — Вот только сначала кое-что сделаю. Время замедлилось. Су Мин видела, как его торс медленно поворачивается, целясь Ган Тэ между глаз. Не теряя больше ни секунды, она с криком бросилась на У Сока. Последнее, что она помнила — это струя крови, стекающая по ее бедру. Странная, тупая боль волнами разливалась по телу, когда Су Мин потеряла равновесие. Кто-то вдалеке закричал, и послышались выстрелы. Полицейская сжала кулаки, отгоняя воспоминания. Не хотелось снова думать о том, как смотрели все коллеги, стоило ей вернуться из больницы в участок. Хромая и опираясь на костыли, Су Мин несколько месяцев не могла ходить без поддержки. А по ночам ее мучила дикая боль, которую заглушали только таблетки. «Не думай», — она медленно выдохнула, возвращаясь в реальность. — «Просто не думай об этом». Кто-то положил руку Су Мин на плечо. Подняв голову, девушка увидела замершего рядом охранника. — Номер четыреста двадцать семь, игра скоро начнется. Вы должны следовать за другими участниками. Ее взгляд обвел редеющую толпу. — Да… Разумеется. Одну секунду. Девушка сняла с руки резинку, быстро собирая волосы в хвост. Охранник терпеливо выжидал, никуда ее не поторапливая. Закончив, Су Мин спрыгнула с койки, двинувшись вслед за толпой. Нехорошее предчувствие не покидало ее ни на секунду. Как только последний игрок покинул комнату, двери начали медленно закрываться. Су Мин невольно оглянулась, провожая взглядом белые стены. Отчего-то казалось, что она совершает ошибку. Но поворачивать назад было поздно.

***

Первое, что бросилось Су Мин в глаза — это яркий, практически ослепляющий солнечный свет. Огромная площадка, больше похожая на тренировочный полигон, простиралась на десятки метров вперед. На ярко-голубых стенах, имитировавших небо, были нарисованы забавные детские рожицы. И лишь впереди, утопая в тени, застыла огромная, до смешного нелепая кукла. Ее голова резко выделялась на фоне тонкого тела, одетого в оранжевое платье с оборками. — Кажется, эта махина пластиковая, — шепнул кто-то в толпе. — Черт, ты когда-нибудь видел нечто подобное? Игроки неуверенно озирались по сторонам, переступая с ноги на ногу. Кто-то пихнул ее в бок, и Су Мин недовольно фыркнула: — Аккуратнее. Если мы все будем толкать друг друга, то начнется давка. — Стой в стороне, если хочешь, — незнакомец осклабился. — Мне нужно знать, что за игры нам приготовили. Полицейская сделала глубокий вздох. — Как знаете. Потом не говорите, что я вас не предупреждала. — Да пошла ты. Су Мин собиралась ответить, когда раздался резкий звуковой сигнал. Несколько игроков вздрогнули, прикрывая уши руками. — Уважаемые участники, — загремел грубый голос спереди. — Мы рады приветствовать вас на наших ежегодных играх. Первая из них совсем скоро начнется; но сперва мы просим каждого выслушать правила. В случае их нарушения любой игрок, вне зависимости от текущей суммы выигрыша, будет немедленно дисквалифицирован. Незнание правил не освобождает от ответственности. Су Мин пригляделась, слегка приподнявшись на носочках. В самом конце игровой площадки замер один из охранников, на маске которого был нарисован квадрат. По толпе проносился взволнованный шепот. — Как вы уже знаете, благодаря участию в играх вы сможете получить крупный выигрыш, — охранник продолжал, заложив руки за спину. — Сумма на одного человека, дошедшего до финала, составляет сорок пять миллиардов вон. Кто-то восторженно крикнул: — Охренеть! Это, получается, я весь свой долг за раз выплачу? — Да помолчи ты хоть секунду! — незнакомая Су Мин высокая девушка пихнула говорящего в бок. — За твоим ором ничего не слышно. — Сорок пять миллиардов! — парень подпрыгнул на месте. — Да я нагну любого лузера за такие бабки. Мы будем богаты, сестренка! — Прошу прощения, — Су Мин вытянула руку. — Может ли быть такое, что в финал пройдет несколько участников? Охранник медленно повернулся к ней лицом. — Разумеется. В таком случае итоговая сумма будет разделена поровну. «А вот это уже интересно», — полицейская задумчиво подперла рукой подбородок. — «Такие условия создадут напряжение. Готова поспорить — они делают это нарочно». Вокруг послышались недовольные вздохи. Охранник продолжил речь, кивнув Треугольникам позади себя. — С каждым выбывшим игроком сумма на человека будет расти. В конце каждой игры вам также будет дано время на то, чтобы восстановить свои силы: наша организация обеспечит проживание и питание, а также выдаст наборы для личной гигиены. — А что насчет препаратов? — рослый мужчина, стоявший в паре метров от Су Мин, задумчиво почесал затылок. — Мне нужно принимать витамины каждое утро. И… еще нужны антидепрессанты. Должно быть, я обронил их в вашей, кхм, машине, пока ехал сюда. Можно ли как-то вернуть их? Квадрат не удостоил его даже взглядом. — Исключено, игрок сорок восемь. Приносим свои извинения. Су Мин заметила, как губы мужчины слегка задрожали. «Мне тоже нужны лекарства», — она невольно коснулась бедра. — «Это плохо. Черт возьми… Что теперь делать?» Разумеется, она могла выйти из игры прямо сейчас. Деньги никогда не были целью Су Мин: пока мечтой сверстников были дорогие пентхаусы, ее глаза загорались при виде приключений. Новые эмоции, новые знакомства и ощущения… Эти чувства были ее лучшим укрытием. В них она могла забыться, не вспоминая о реальности. «Ладно. Я справлюсь», — Су Мин нахмурилась, скрещивая руки на груди. Внутри вновь загорелась решительность. — «Раз пришла, то нужно хотя бы попробовать. Кто знает — быть может, я вылечу сразу же, как только игра начнется?» Мысль вызвала у нее смешок. Мужчина, который спрашивал про лекарства, одарил ее полным презрения взглядом. — Я засужу вас за это, — его губы задрожали еще сильнее. — Вы не имеете права так обращаться с людьми! — Вы всегда можете покинуть игру, номер сорок восемь, — голос Квадрата оставался равнодушным. На миг Су Мин показалось, что она услышала в нем легкую скуку. — Вы можете выйти прямо сейчас. — Ну уж нет, — мужчина громко выругался. — Уже слишком поздно отступать. Вокруг раздались приглушенные смешки. Квадрат снова подал голос: — Итак, теперь вы знаете основные условия. Прежде чем мы начнем инструктаж по игре, я попрошу поднять руки тех, кто отказывается от участия. Вас выведут обратно в общую комнату, и уже к вечеру наши сотрудники обо всем позаботятся. Последняя фраза для Су Мин звучала зловеще. «Нервы», — она тихо выдохнула, успокаиваясь. — «Кончай вести себя как ребенок». Прошла минута; никто так и не осмелился поднять руку. Мужчины и женщины, взрослые и дети, которым едва исполнилось восемнадцать — каждый из них остался на месте. Су Мин нервно сглотнула. — Мы приняли к сведению ваше решение, — Квадрат сделал пару шагов назад, замерев рядом с куклой. — И объявляем эти игры открытыми. Перейдем к правилам. Со стороны куклы раздался тихий щелчок. Ее глаза, до этого темные и безжизненные, загорелись красным цветом. Несколько игроков с криком попятились. — Просим вас сохранять спокойствие. Все игровое оборудование является полностью безопасным. Единственное, что может вам навредить — это собственные действия и нарушение правил. «А правила созданы для того, чтобы их нарушать», — Су Мин грустно усмехнулась. — «Ты вечно твердил мне об этом, Ган Тэ». Той ночью ее напарника не стало. Когда полицейская потеряла сознание, Ган Тэ дрался с преступником голыми руками, защищая ее до последнего вздоха. Позже Су Мин рассказали, что сердце не выдержало — он умер до приезда скорой. «Ты не должен был рисковать», — Су Мин грустно улыбнулась. — «Но ты никогда никого не слушал. Ты всегда… Нарушал правила». — Предстоящая игра называется «Тише едешь — дальше будешь», — Квадрат вновь обратил ее внимание на себя. — Правила предельно простые. Бегите, пока горит зеленый свет; стойте неподвижно, когда горит красный. Ваша задача — добраться до противоположного конца поля до истечения времени. Таймер находится здесь, — охранник указал в сторону табло, тут же загоревшегося у игроков над головами. — Все, кто не успеет дойти до конца, выбывают. — И что, это все? — кто-то из игроков расхохотался. — Всего лишь детская игра? — Мы подготовили особые правила, — голос Квадрата сделался тише. — Это поможет вам не заскучать. Су Мин напряглась. — Какие? — Рейтинговая система, — Квадрат указал рукой на другое табло. — Здесь вы видите свои номера и количество баллов, полученных во время игр. Пока что их количество равняется нулю. Для их получения вы будете выполнять особые условия. Каждое из них уже заранее подготовлено. — Но зачем нам получать эти баллы? — Су Мин подалась вперед, вслушиваясь. Охранник снова повернулся к ней: — Потому что перед последней игрой мы проводим подсчет. Наибольшее количество участников, которое допускается до финала — четверо. Все, кто не успел себя проявить, — охранник слегка качнул головой. — Выбывают. — Тогда какое условие нужно выполнить в этой игре? — Вы должны подставить любого участника. — Заставить его… Выбыть? — полицейская недоверчиво сощурилась. — И как мы сможем такое устроить? — В ваших силах придумать этот план самим, — равнодушно ответил Квадрат. — Каждый из вас может выбрать себе мишень, таким образом заработав свой первый балл. Решайте с умом; в этой игре так можно сделать лишь раз. Любое дальнейшее препятствие другим игрокам будет прямым нарушением правил. «Потому что иначе здесь начнется мясорубка», — Су Мин представила, как десятки игроков одновременно бросаются друг на друга. — «Не хотелось бы в подобном участвовать». — Пожалуйста, займите свои позиции за белой линией, — резкий металлический голос прогремел из динамиков. — Игра начнется через шестьдесят секунд. Двигаться к финишу до конца отсчета строго запрещено. Пожалуйста, уважайте наши правила. Желаем удачи. Охранник в маске Квадрата достал из кармана пульт, запуская таймер. Цифры на табло принялись стремительно сменять друг друга. Су Мин отыскала глазами широкую белую линию; встав за нее, она слегка согнула колени, устремив взгляд в сторону куклы. Та стояла неподвижно, сверля пространство красными, точно фонари, глазами. «Тебе повезло, что ты быстро бегаешь», — полицейская заправила за уши выбившиеся пряди. — «Нужно стартовать сразу после сигнала». Игрок с синими волосами, подошедший вплотную, явно разделял ее позицию. Наклонившись так низко, чтобы оказаться с Су Мин на одном уровне, он прошептал: — Значит, решила сразу же делать ноги? Похвально. Су Мин подняла голову, встретившись с нахальными темными глазами. Зрачки игрока были все еще расширены, напоминая две черные дыры. Захотелось ударить его чем-нибудь тяжелым, навсегда стерев ухмылку с этого вытянутого лица. «Держи себя в руках, Су Мин. Сейчас не время выяснять отношения с кем бы то ни было». — Все верно, — она одарила парня ироничной улыбкой. — Я побегу, номер двести восемь. И если попытаешься меня достать — расскажу о таблетках, которыми ты закинулся до игры. Глаза напротив хитро сверкнули. — Вот оно как, — двести восьмой выпрямился, засунув руки в карманы. — No problems! Я просто хотел сказать, что ты права: нужно действовать, а не вести себя как трусиха. Взгляни на во-о-он тех девчонок справа… Видишь, как смотрят? — К чему ты ведешь? — Су Мин с трудом сдерживала раздражение. — Они уже проиграли. Вот и все дела. А ты, четыреста двадцать седьмая — беги, — на его лице появилась странная ухмылка. — Потому что иначе окажешься той, кому мне придется поставить подножку. Или, быть может, толкнуть. Я пока не решил, — ухмылка сделалась еще шире. Весело насвистывая, игрок замолчал, больше не глядя на Су Мин. Ее лицо слегка побледнело. — Десять, — металлический голос заставил вернуться в реальность. Финальный отсчет начался. Су Мин замерла, приготовившись. — …Семь. Кто-то в толпе начал нервно хихикать. — …Четыре. Су Мин медленно выдохнула, выпуская воздух через нос. — …Два. Игрок невдалеке от нее выругался. Напряжение стало почти ощутимым. — …Один. Раздался тихий скрежет. Голова куклы быстро повернулась, отворачиваясь глазами к стене. На импровизированном светофоре, закрепленном на земле невдалеке от нее, загорелся зеленый свет. Су Мин тут же сорвалась с места, преодолев за раз несколько метров. — Красный свет, зеленый свет, — пропела кукла. — Кто не спрятался — я не виновата. Раз, два, три. Свет тут же сменился на красный. Су Мин замерла, обхватив себя руками: таким образом можно было не волноваться, что она случайно дернется. Голова куклы сразу повернулась; глаза начали быстро вращаться, точно сканируя игроков. Кто-то нервно хохотнул. Полицейская чувствовала, как неистово бьется ее сердце. «Кажется, никто не проиграл в этом раунде». Кукла вновь повернулась к стене. Загорелся зеленый свет, и Су Мин, работая локтями, начала пробиваться сквозь тех, кто застыл спереди. Один игрок пошатнулся, и она придержала его за руку. — Простите, — полицейская шагнула в сторону. — Я не хотела вас толкать. Мысль о том, что можно вывести кого-то из игры специально, заставив упасть в последний момент, вызывала лишь отвращение. Гораздо интереснее будет узнать, сколько людей, не жульничая, смогут честно дойти до финала. — Красный свет, зеленый свет, — запел механический голос. — Кто не спрятался — я не виновата. Раз, два, три. Игроки снова замерли. Су Мин почувствовала звук удара позади себя. Захотелось обернуться, но в последний момент она себя одернула: нельзя. «Жди, пока снова загорится зеленый свет. Вероятно, кто-то за твоей спиной просто толкнул игрока». Глаза куклы вращались с бешеной скоростью. Несколько раз они останавливались, точно что-то фиксируя. Затем раздался короткий звуковой сигнал. — Игрок сто восемнадцать — выбыл. Участники мигом затихли. Пара человек обернулась, совершенно забыв о правилах. «Придурки», — Су Мин захотелось рассмеяться. — «Если так пойдет и дальше, то скоро отсюда выйдет больше половины». Тишину разорвал громкий хлопок. Полицейская почувствовала, как на затылок брызнуло что-то теплое. Су Мин с трудом сдержала себя, чтобы не дернуться в сторону. «Должно быть, это краска. Серьезно? Какой в этом смысл, если игрок уже выбыл?» Послышался дикий, полный животного ужаса крик. Ей снова захотелось повернуться. «В прочем, говорить в игре никто не запрещал». — Эй?.. — Су Мин первая подала голос. — С вами все в порядке? Ей не ответили. Послышались новые вопли, которые мигом прекратились после очередных серий хлопков. «Автоматная очередь». Ее губы побелели от страха. Нет, это не могло быть правдой. Должно быть, в игроков стреляли из ружей, предназначенных для пейнтбола. Хотелось заткнуть уши, чтобы не слышать отчаянный визг со всех сторон; барабанные перепонки разрывало от боли. Су Мин закусила щеку изнутри, почувствовав привкус крови во рту. — Игроки двести двадцать, сорок восемь, пятнадцать, шестьдесят один, триста тридцать четыре — выбыли. Пожалуйста, приготовьтесь к новому раунду. На светофоре загорелся зеленый свет. Су Мин сразу же повернулась назад, слыша вопли остальных игроков. Они не прекращались ни на секунду. Эти звуки походили на гвозди, которые раз за разом вбивали в ее черепную коробку. Глаза девушки медленно опустились вниз, заметив что-то красное на полу. — Что за… Су Мин оцепенела от ужаса. Рука сама потянулась к лежащей женщине позади нее; чужое лицо исказила боль. Она тяжело дышала, прижимая ладонь к пятну на животе. — Помогите, — изо рта вытекла тонкая струйка крови. — Прошу вас… Помогите мне. — Не двигайтесь, — полицейская опустилась на корточки, закрывая незнакомку собой. — Вы… Ее слова прервал выстрел. Пуля просвистела в сантиметре от уха, срезав тонкую прядь волос. Су Мин задрожала. Женщина рядом с ней больше не корчилась от боли; ее лицо застыло, точно гипсовая маска. «Нет… НЕТ!» Вновь зазвучал голос куклы. Игроки причитали от страха. Некоторые бросились в сторону выхода, который предусмотрительно закрыли. Охранники, стоявшие по бокам от высоких дверей, направили на участников автоматы. — Красный свет, зеленый свет. Кто не спрятался — я не виновата. Раз, два, три. Тело било крупной дрожью. Су Мин в последний момент обхватила себя руками, пригнувшись. Рисковать больше было нельзя. Только не после того, что она только что видела. «Эта женщина правда мертва. Они ее застрелили. Они… Какого черта здесь вообще происходит?!» Новые хлопки; очередные крики, сменившиеся тишиной. Судя по звукам, живых игроков оставалось все меньше. Перед глазами возник образ Дон Су. От осознания, что его может постичь та же участь, Су Мин захотелось кричать. «Я должна тебя найти. Ты должен быть жив. Ты не мог запаниковать, как это сделали они. Просто не мог». Над головой вновь загорелся зеленый свет. Нужно было двигаться вперед. Эта мысль была настолько дикой, что хотелось расхохотаться. Отчаяние подстегивало обезумевший разум, требуя бежать назад, в сторону заветного выхода. Но солдаты в масках продолжали держать ружья наготове. Одно неверное движение — и Су Мин окажется следующей, кто будет лежать с простреленной головой. — Эй, красавица, — кто-то дернул ее за руку. Движение вышло быстрым и грубым. Но в нем, вопреки логике, не было ни тени страха. Су Мин подняла взгляд. Двести восьмой игрок несколько раз щелкнул у девушки перед носом. — Подъем, четыреста двадцать семь! It’s time to move forward! Or they will shoot you, darling. — Не приближайся ко мне, — Су Мин толкнула его в плечо, отшатнувшись. — А то что? Пожалуешься на меня охране? — вопрос звучал с неприкрытой издевкой. «Он прав. Чертовски сильно прав, что ничего хорошего из этого не выйдет». Су Мин чувствовала, как страх сменяется гневом. — Ты не боишься, — она говорила медленно, следя за любым изменением в лице игрока. — Не убегаешь, как остальные. Почему? — Лучше угадай сама. Ты же умная, верно? — двести восьмой усмехнулся, протянув Су Мин руку. — Пройдем эту игру вместе. Вставай. В ушах зашумела кровь. Полицейская поднялась, проигнорировав чужую ладонь. — Поможешь? С какой радости тебе это делать, двести восемь? — Второй раз предлагать не стану. — Твою мать, — Су Мин громко выругалась, когда зеленый свет снова сменился красным. В этот раз выстрелов было меньше. Лицо игрока выражало настоящую скуку. — Ну так что? По рукам? — Игрок двести четыре выбыл. Игрок сорок пять выбыл. Игрок… — Черт возьми, — Су Мин зажмурилась, чувствуя, как бешено колотится сердце. Она прекрасно знала, что двести восьмому нельзя доверять. Но, если есть хоть малейший шанс выйти отсюда живой — его нужно использовать. Со всем остальным можно разобраться потом. Медленный вдох. Еще один. «Успокойся, Су Мин. Думай о том, как закончить игру». — Хорошо, — ее губы едва шевелились. — Идем вместе. Какой у тебя план? Не нужно было видеть лицо двести восьмого. И дураку было понятно, что этот псих улыбается до ушей. — Для начала — бежим вперед. Затем, когда эта девчонка закончит петь, толкнем какую-нибудь парочку в спины. — Ты же осознаешь, что они не просто выйдут из игры? — все внутри болезненно сжалось. — Они же… — Ну да. Какие-то проблемы? «Больной ублюдок». — Нет, — Су Мин выдохнула. — Никаких. «Нужно играть по его правилам до тех пор, пока не выйдем живыми из этой дыры. А дальше соберу досье для полиции. Эти люди… Просто чудовища». — Тогда за дело! Загорелся зеленый свет. Из уст куклы донеслась знакомая песня. Су Мин и двести восьмой бросились вперед, ловко огибая более медленных игроков. — …Кто не спрятался — я не виновата. Раз… два… — СЕЙЧАС! — ее напарник толкнул первую подвернувшуюся девушку. С губ сорвался крик ужаса. — …Три. Голова жертвы запрокинулась. На земле расползалось багровое пятно. Су Мин замерла, чувствуя, как по щекам текут слезы. — Ну и где твой пыл? — двести восьмой разочарованно выругался, застывая на месте. Кровь брызнула на его лицо. — Я не могу, — Су Мин закрыла глаза, не в силах больше смотреть на тело. — Я не стану убивать других, чтобы спасти свою шкуру. — Тогда ты скоро погибнешь, — двести восьмой следил взглядом за куклой. Та медленно поворачивалась, готовясь снова считать. — Но умереть — это тоже выбор. Когда загорелся зеленый свет, Су Мин бежала так быстро, как никогда. Время подходило к концу: оставалось меньше двух минут до того, чтобы пересечь финишную черту. «Она уже рядом. Ты сможешь», — полицейская взглянула на белую полосу, начерченную в пятнадцати метрах от нее. Дыхание сбилось. — «Просто продолжай бежать». — Красный свет, зеленый свет… Четыре метра остались позади. Времени на то, чтобы заранее замереть, больше не было. Ноги несли Су Мин так быстро, что она не заметила мужчину, застывшего впереди. Удар. В глазах потемнело, и Су Мин пошатнулась. Игрок закричал, размахивая руками из стороны в сторону: он любой ценой пытался сохранить равновесие. Су Мин схватила его за локоть, дергая на себя: — Тихо. Не паникуйте. — Ты толкнула меня, — его голос дрожал. — Смерти моей хочешь, глупая девка?! — Я на вашей стороне. Замрите, у нас больше нет на это времени. Зеленый свет сменился красным. Загремели выстрелы. Металлический голос сообщал номера новых выбывших, и мужчина, побелев от ужаса, вцепился Су Мин в рукав. Та стиснула зубы. — Красный свет, зеленый свет. Кто не спрятался, я не виновата… Полицейская сразу отстранилась, устремившись к финишной черте. Вот она, уже совсем близко! Десять метров, семь, пять… «Еще немного!» — …Два, три. Су Мин замерла. На таймер было до безумия страшно смотреть. Но, поборов себя, она медленно подняла взгляд. «Тридцать секунд. Сейчас будет последний раунд». В этот раз выстрелов не было. Хотелось благодарить все высшие силы за то, что кукла вот-вот отвернется, дав всем выжившим шанс на победу. Пластиковая голова двигалась издевательски медленно; зеленый свет никак не загорался. Пятнадцать секунд. «Пожалуйста. Ну же!» Как только пришло время бежать, Су Мин почувствовала сильный толчок. Инстинктивно выставив ладони вперед, она с трудом смогла устоять на ногах. Сзади последовал разочарованный вздох. — Что вы… Кулак мужчины, которого она толкнула в прошлом раунде, со свистом рассек воздух. Из груди вырвался сдавленный крик. Су Мин увернулась, и, не сбавляя больше темпа, устремилась к белой линии. — Не так быстро, зараза! Она слышала разъяренное дыхание позади, но не смела больше оборачиваться. Оставалось всего несколько шагов. Новый удар пришелся прямо в колено, и Су Мин взвыла от боли. — Прекратите! — она рвалась вперед, но мужчина крепко схватил ее за ногу. — Мы оба здесь погибнем! — Неправда, — он дернул Су Мин на себя, и та снова упала на землю. До черты оставалось полтора метра. — Я дождусь конца и перейду линию, а ты… Ты, чертова стерва, сдохнешь прямо здесь. Су Мин зарычала, напрягая все оставшиеся силы. Все не могло так закончиться. Она должна была победить любой ценой. — Эй, а ну в сторону! — знакомый голос послышался откуда-то сверху. Кулак двести восьмого игрока врезался мужчине в челюсть, и послышался хруст. — Беги! Сюда! Пальцы разжались, и Су Мин тут же сделала кувырок вперед. Парень отскочил за финишную черту, громко крича от восторга. Со стороны игровой площадки послышался отчаянный рев. — Не бросайте меня! — мужчина прижимал руку к окровавленной щеке, пытаясь доползти до линии. Су Мин почувствовала волну ярости. — Прошу вас, господа… Пожалуйста, помогите… — Красный свет, зеленый свет. Кто не спрятался — я не виновата. Су Мин выругалась, протянув сопернику раскрытую ладонь. Его пальцы уже готовы были обхватить ее, когда двести восьмой резко оттащил девушку в сторону. — Нет. — Ты что творишь?! — Су Мин закричала, пытаясь скинуть с себя чужие руки. — Спасаю твою жизнь. Тебе что, серьезно жалко этого кретина? Пока игрок говорил, время подошло к концу. Кукла вновь повернулась, и оставшиеся на поле участники в ужасе замерли. Су Мин знала, что будет в следующую секунду. И смотрела, не в силах отвести глаз от жуткого зрелища. «Нет, мне не жалко таких, как он», — ее грудь тяжело вздымалась от напряжения. Выстрелы были оглушительными. Игроки падали один за другим. — «Мне жалко, что я попала сюда. Жалко, что согласилась участвовать». В голове возник образ Дон Су. Его теплая улыбка и руки, которые с любовью и нежностью касались ее. «Ты должен быть где-то здесь. Я нас вытащу. Даю свое слово». Вскоре раздался последний выстрел. Су Мин почувствовала, как что-то внутри с треском оборвалось, оставив после себя пустоту. Все было кончено. Она вышла из этой игры победителем.

***

Вдох. Ки Хун прикрыл глаза, наслаждаясь вкусом сигаретного дыма. Первая игра была завершена. И участники, вопреки всем его ожиданиям, были больше злы, чем напуганы. — Времена меняются, — Ведущий медленно затушил сигарету. — Страх уступил место гневу. — Вам нравится зрелище? — Командующий офицер, одетый в привычную черную форму, застыл посреди кабинета. Ки Хун усмехнулся: — Разумеется. — Позволите задать один вопрос, господин Сон? Ведущий кивнул, откинувшись на спинку кресла. Офицер взглянул на экран, указывая на игрока с синими волосами. — Я помню этого парня по прошлым играм. Ради чего он решил вернуться сюда? — Потому что не победил в предыдущих, — Ки Хун пожал плечами. — Должно быть, вы прекрасно помните восстание. И также помните то, каким был Чхве Су Бонг до самого конца — безрассудным, жадным до азарта и денег. Он пришел на те игры, чтобы повеселиться. И в этот раз все остается по-прежнему. — Вы стали Ведущим, господин Сон. У оставшихся в живых была возможность уйти, — тон офицера выдавал осуждение. — И все же кто-то решил играть до конца. — Все верно, — Ведущий поднялся с кресла, подходя к экрану. В его глазах плескалось любопытство. — Господин Чхве — настоящий безумец. Но я позволил ему вернуться на игры лишь под одним условием. Офицер вопросительно выгнул бровь: — И каким же было это условие? Ки Хун приблизил изображение. На экране показалось лицо девушки. Она тяжело дышала, с ненавистью глядя в сторону других игроков. Эта эмоция, такая простая и человеческая, заставила Ведущего улыбнуться. — Он должен довести этого игрока до финала. Любой ценой. — Для чего, господин? — офицер позволил себе усмешку. — Неужели вы хотите, чтобы она умерла в самом конце? Вы лично утвердили последнюю игру. — Все верно, — Ки Хун повернулся к нему лицом. — И я знаю, что номер четыреста двадцать семь ее не переживет. — Тогда… — Вы все увидите сами, офицер, — Ки Хун снова взглянул на девушку. Теперь она что-то говорила Су Бонгу, лицо которого застыло в издевательской ухмылке. Кажется, она злилась. И это выглядело настолько очаровательно, что на секунду Ведущий прервался. Рассматривая ее черты, он отчего-то вспомнил себя на первой игре: такого же юного и отчаянного, потерявшего всех и все. Но глаза были полны надежды. И сейчас, видя игрока четыреста двадцать семь, он видел все те же чувства внутри нее. — Так вот, — Ки Хун нажал на кнопку, и изображение на экране потухло. — Вы правы в том, что девушка не выйдет победителем. Но во время финала я дам ей право выбора. — То же право, что дал вам господин Хван после мятежа? Ки Хун поморщился. — Этот вариант будет интереснее. «Я узнаю, сколько в ней останется человечности».

***

Су Мин шла вместе с другими участниками по уже знакомому ей коридору. Выкрашенные в ярко-розовый стены так и кричали, что все вокруг — не по-настоящему. Все это было лишь детской игрой, во время которой Су Мин что-то почудилось. Может, она просто перегрелась на солнце? Полицейская прикрыла глаза, представляя, как падает. Другие игроки начинают суетиться вокруг, взволнованно подзывая охранников. «У нее обморок! Девушке нужна помощь!» — кричит сразу несколько человек. На их лицах застыла смесь паники и раздражения. «Сохраняйте спокойствие», — произносит подошедший Треугольник. Он тут же снимает маску, всматриваясь в побледневшее лицо. — «Вызывайте врача. Срочно». Су Мин тихо усмехнулась, потирая виски. Головой она прекрасно понимала, что никаких врачей в таком месте, как это, просто не было и быть и не может. Здесь есть только напуганные до смерти игроки. И убийцы. — Не спи, — двести восьмой толкнул ее вперед, заставляя идти быстрее. — Мне нужно знать новую сумму приза. А пока ты тут топчешься… — Не трогай меня, — Су Мин с трудом переставляла ноги, не оборачиваясь. В голове была пугающая пустота. — Должна мне будешь за то, что вытащил тебя, — игрок взял ее за плечи, толкая перед собой, словно безвольную куклу. — А я легко прощаю долги. Просто ускорься хоть капельку. Ну пожалуйста. — Я сказала: не трогай меня, — Су Мин сбросила его руки, на этот раз развернувшись к двести восьмому лицом. Взгляд упал на уродливый шрам, тянувшийся от шеи к ключицам. Следы от нескольких швов были скрыты краем воротника. Губы полицейской растянулись в усмешке. — Откуда? — она указала на них пальцем. — Не твоего ума дело. — Расскажи, — Су Мин впервые почувствовала нотку злорадства. «Кажется, я задела его за живое». Брови игрока угрожающе сдвинулись на переносице. Он открыл рот, словно собираясь что-то сказать; его зрачки слегка расширились, уставившись Су Мин за спину. Она медленно развернулась. Тело пробила крупная дрожь. — Вы задерживаете остальных, — охранник в маске Треугольника стоял неподвижно, точно статуя. Через его плечо теперь был перекинут автомат. И пусть его дуло сейчас не целилось Су Мин в голову, она могла поклясться: это ненадолго. — Извините, — она рефлекторно подняла руки вверх. — Больше такого не повторится. Дыхание участилось, стоило охраннику снова начать двигаться; Су Мин ожидала, что он ударит ее, но вместо этого тот молча развернулся, снова зашагав вперед. «Кажется, пронесло». Больше не испытывая судьбу, девушка молча шагала, уставившись в пространство перед собой. В памяти то и дело всплывала злосчастная кукла. Ее глаза вращались в разные стороны, а рот, точно в дешевом фильме ужасов, растягивался в широкой ухмылке. Су Мин знала, что это лишь игра ее воображения; она знала, что продолжит отрицать случившееся. Потому что принять это сразу было попросту невозможно. Слишком больно. Слишком страшно. Когда игроки вернулись в общую комнату, некоторые из них сразу же забились в дальний угол. Кто-то начал неистово молиться, уповая на помощь Небес; незнакомая девушка, опустившись на кровать, начала что-то напевать, болтая ногами в воздухе. Каждый справлялся со страхом по-своему. Су Мин не имела права судить этих людей. Подойдя к своей койке, она села на самый край. Нужно было собраться с мыслями, чтобы решить, что делать дальше. — Уважаемые игроки, — голос Квадрата звучал омерзительно громко. — Поздравляем вас с победой в первой игре. Всего выбыло тридцать шесть человек. Охранник достал из кармана пульт, включая цифровое табло. На нем мелькали номера проигравших; Су Мин на секунду показалось, что она заметила и свой собственный. «Четыреста двадцать семь», — кулаки сжались, сминая простыни. — «Нет, ты не погибнешь здесь так просто. Ты полицейская. У тебя преимущество». Со стороны потолка раздался резкий щелчок; девушка вздрогнула, неосознанно опуская руку в карман. Раньше в нем всегда лежал пистолет. Теперь пальцы схватили лишь пустоту. — Черт, — Су Мин тихо выругалась. — Держи себя в руках. Из динамиков раздалась веселая музыка. С потолка начала опускаться большая стеклянная сфера, напоминавшая по форме копилку. Су Мин присмотрелась: внутрь посыпались десятитысячные купюры. По залу прокатился иступленный ропот. — Деньги, которые вы видите, — Квадрат указал на сферу. — Это сумма, которую вы можете… Су Мин закрыла глаза, пытаясь отвлечься. Ей не хотелось слушать ничего, что было связано с этим призом. Было противно. Противно настолько, что хотелось смыть с себя эту грязь, навсегда стерев из памяти все случившееся. Но игры кончились. Все было реально. — …некоторые из вас уже успели заработать баллы, — вновь раздался голос охранника. Су Мин попыталась сосредоточиться. — Номера сто пять, триста семьдесят два, двести восемь: примите мои искренние поздравления. — Что нужно сделать на следующей игре? — глаза двести восьмого сразу загорелись от предвкушения. — Надеюсь, будет что-то интереснее! — Вам сообщат завтра перед игрой. Рекомендуем использовать оставшееся время для того, чтобы разбиться на две команды. — Простите?.. — незнакомый игрок поднял дрожащую руку. — Мы можем сами решить, с кем играть? — Все верно. Отнеситесь к выбору товарищей с умом: это может спасти вам жизнь. По спине Су Мин пробежал холодок. Медленно выйдя вперед, она коротко выдохнула: — И какой будет следующая игра? Квадрат замер у выхода, точно что-то обдумывая. — Увлекательной, номер четыреста двадцать семь. Как и все, чем мы здесь занимаемся.

***

ОСТРОВ. Сорок минут назад. Последний выстрел дал слишком сильную отдачу в плечо. Металлический голос зазвучал в темноте: — Первая игра подошла к концу. Пожалуйста, соберите свои вещи и покиньте помещение. Ожидайте дальнейших указаний. Но Ыль опустила автомат, тяжело выдохнув. Несмотря на то, что на улице давно была осень, в форменном комбинезоне было все еще нестерпимо жарко. Хотелось сразу принять душ, чтобы смыть весь пот и грязь, которые впитывались под кожу вместе с чужими криками. Но Ыль уже давно не обращала на них внимания: достаточно было сразу целиться в голову, чтобы проигравший умер без боли. Каждый раз, спуская курок, Но Ыль лишь тихо повторяла: «простите». И, пусть эти слова ничего не меняли, на душе после них становилось легче. На поясе затрещала рация. — Номер одиннадцать, — в приглушенном голосе читалась открытая злоба. — Опять взялась за свое? Но Ыль поморщилась, складывая оружие в специально отведенный для него ящик. — Все верно. Какие-то вопросы, тридцать девять? Послышался тихий смех. — Ни единого, девчонка. Забудь. Одиннадцатая нажала на отбой, убирая рацию обратно за пояс. Всю дорогу до комнаты ее преследовали мрачные мысли: с каждым разом становилось все труднее игнорировать эти выпады. Чем дольше здесь занимались торговлей органами, тем большее число Треугольников, несмотря на запрет, соглашалось пересечь черту. «Ради денег они готовы на все», — Но Ыль провернула ключ в замочной скважине, наконец возвращаясь в свое единственное укрытие. — «Прямо как игроки по ту сторону. Вы ничем друг от друга не отличаетесь». Шаги замерли у входа: вместо привычного яркого света в комнате царил полумрак. На письменном столе, расположенном невдалеке от кровати, горела лишь тусклая настольная лампа. Любой, кто раньше здесь не был, не заметил бы в обстановке ничего странного. Всего лишь обычная лампа, которую оставили гореть перед выходом. Вот только Но Ыль никогда ее не включала. — Тише, номер одиннадцать, — послышался голос у нее за спиной. — Мы всего лишь хотим побеседовать. Чужие руки с силой затолкали ее внутрь, тут же запирая входную дверь на засов. «Сорок седьмой и тридцать девятый. Мне нужно было сразу обо всем догадаться». — Все уже не раз обсуждалось, — голос Но Ыль оставался ровным. Она сразу отбежала в сторону, опустив руку на кобуру с пистолетом. — Я не стану заниматься тем, что противоречит правилам игры. — Вот оно что, — тридцать девятый тихо рассмеялся, оперевшись о столешницу. Тусклый свет осветил его лицо, не скрытое маской. — Да ты у нас образцовый сотрудник. У таких многому хочется научиться. Оно было до боли знакомо. Слегка вытянутое, обрамленное волнистыми волосами до подбородка; злая улыбка, не сулившая ничего, кроме угрозы. Спокойно приблизившись к застывшей Но Ыль, тридцать девятый достал складной нож. Она сделала осторожный шаг назад. — Слишком поздно, девчонка. Но Ыль почувствовала, как в спину уперлось дуло пистолета. — Не делайте того, о чем потом пожалеете, — она глубоко вздохнула, выпрямившись. — Каждый должен остаться при своем мнении. Вы прекрасно знаете, что я отказалась заниматься торговлей органами. — Будешь говорить о том, кто и что должен? — тридцать девятый сделал несколько шагов, замерев в паре сантиметров от Но Ыль. Лезвие ножа уперлось в живот. — Уверена, что хочешь повторить эти слова? Одиннадцатая молча кивнула. Внутри поднималась волна отвращения. Хотелось стереть эту мерзкую ухмылку с лица напротив любой ценой. Но все, что у нее было сейчас — лишь пистолет, которым невозможно воспользоваться. Рука сорок седьмого легла Но Ыль на плечо, с силой сжимая. — Я не стану с вами работать, — она произнесла медленно, почти по слогам. — Заканчивайте питать ложные надежды на мой счет. — А ты заканчивай думать, что это сойдет тебе с рук. Удар. Ноги Но Ыль подогнулись, и, прежде чем она успела среагировать, рука второго охранника сомкнулась у нее на горле. Острие ножа начало медленно распарывать ткань униформы. — Мелкая дрянь, — раздался шепот у самого уха. — И кто тебя надоумил командовать? Но Ыль вцепилась в чужую руку, силясь хоть немного ослабить хватку. Становилось нечем дышать. В ушах зазвенело, и борьба стала еще ожесточеннее. Послышался хохот. — Что это, одиннадцатая? Неужели хочешь сбежать? Ее грубо обхватили сзади, и, подняв в воздух, с силой бросили на пол; Но Ыль в последний момент успела сгруппироваться. Последовал новый взрыв хохота. — Молчишь? — тридцать девятый осклабился, присев рядом с ней на корточки. Резким движением он сдернул с Но Ыль маску, откидывая ее в сторону. Глаза загорелись в предвкушении. — Ну надо же… Не думал, что у тебя такая милая мордашка. Чужие руки обхватили ее за подбородок. Большой палец прошелся по нижней губе, легко надавив на нее. К горлу подкатила тошнота. — Я не стану с вами сотрудничать, — одиннадцатая дернулась в сторону, сбрасывая чужую руку. — Ни за какие деньги. Никогда. Охранник зарычал, пригвождая ее к полу коленом. Но Ыль зашипела от боли. Холодное лезвие прижалось к щеке. — Что ж, очень жаль. А как насчет того, чтобы… слегка развлечься? Сорок седьмой, замерший поодаль, задумчиво сощурился: — Развлечься, говоришь? Звучит любопытно. Особенно зная, что именно ты имеешь в виду. Тридцать девятый тихо засмеялся. Лезвие скользнуло чуть ниже, оставляя после себя тонкую алую полосу. На коже выступила кровь. Но Ыль стиснула зубы. Она прекрасно понимала, к чему все идет. Знала то, как одержимы были эти двое; помнила блеск в их глазах каждый раз, когда кто-то из Треугольников говорил про торговлю. «Надо выбираться. Немедленно». — Эй, что за взгляд? — тридцать девятый продолжал прижимать нож, свободной рукой расстегивая ее униформу. — Неужели боишься? — Он был врачом, — сорок восьмой склонился над Но Ыль, почти ласково убирая волосы ей со лба. — Если не будешь дергаться — все пройдет быстро. — Собираетесь убить меня? — Но Ыль слегка согнула ногу. Нужно было действовать медленно и осторожно, не привлекая внимания. — Уверены, что сможете? Тридцать девятый расхохотался. — Считаешь, что мы к тебе привязались? — Не подумай неправильно, — сорок восьмой наклонился к ее лицу так низко, что Но Ыль почувствовала стойкий запах табака. — Мы бы не стали тебя мучить, сложись все иначе. Сколько раз тебе предлагали согласиться? Сколько раз умоляли хотя бы не убивать тех, кто может стать потенциальными донорами? — Я лишь хотела, чтобы они ушли без боли, — Но Ыль говорила почти шепотом. Нога согнулась чуть сильнее. — Да какая, черт подери, разница? — тридцать девятый полностью расстегнул ее униформу. Лезвие ножа переместилось на оголенную кожу, с силой надавливая. — Они все равно уже трупы, одиннадцать. Просто куски мяса, доживающие свои последние часы. — Нет, — Но Ыль полностью перешла на шепот. — Это все еще люди. Люди, которых вы режете заживо. Достигнув цели, ее нога медленно, почти невесомо коснулась спины тридцать девятого. Тот дернулся от неожиданности, слегка отклонившись назад. — Какого… Кулак Но Ыль рассек воздух, ударяя охранника в челюсть. Не теряя времени, она вскочила на ноги, тут же нападая снова. Тридцать девятый уклонился, с трудом сохранив равновесие. — Ах ты, мелкая… Услышав голос сзади, Но Ыль резко отскочила в сторону. Кулак сорок седьмого просвистел в сантиметре от ее головы. — Нападаете со спины, — на лице одиннадцатой появилась кривая усмешка. — На моей родине таких, как вы, звали трусами. Быстро достав из кобуры пистолет, она несколько раз выстрелила в потолок. «Достаточно громко, чтобы привлечь внимание посторонних». В ту же секунду раздались ответные выстрелы. Но Ыль сделала кувырок, быстро спрятавшись за столешницей. — Вот только ты совсем одна, — тридцать девятый шел издевательски медленно. Палец замер на спусковом крючке. — Прячешься, точно загнанная в угол крыса. Но Ыль не ответила, устремив взгляд в сторону двери. На долю секунды ей послышались приглушенные, едва уловимые шаги в коридоре. «Тяни время». — За убийство сотрудника вам самим грозит смерть. — Не переживай. Мы позаботимся, чтобы ни улики, ни твое тело никто не нашел. Шаги замерли. Ручка начала медленно проворачиваться. — Вы совершаете ошибку, — Но Ыль тихо выругалась. Кожу в месте пореза обжигало от боли. В следующую секунду дверь с грохотом распахнулась.

***

Одиннадцатая замерла, выставив пистолет перед собой. Руки била мелкая дрожь. В дверном проеме показалось несколько Треугольников; каждый из них держал автомат наготове. — Вы нарушили правила, — послышался голос из темноты. Сухой и не терпящий возражений, он мог принадлежать только одному из командующих. «Кому-то, кто носит маску Квадрата». Лица тридцать девятого и сорок седьмого побелели от страха. — Господин, мы… — Арестовать нарушителей. Несколько Треугольников держали мужчин на прицеле, пока другие заламывали тем руки за спину. Но Ыль слушала сдавленные крики, пытаясь успокоить громко стучащее сердце. — Не бойся. Но Ыль заставила себя поднять взгляд. Квадрат слегка наклонился, и, протянув руку, быстро накинул ей на голову капюшон. — Благодарю вас, — рука с пистолетом медленно опустилась. — Вы пришли очень вовремя. — Идти можешь? Но Ыль кивнула, поднимаясь на ноги. Как только Квадрат выпрямился, в глаза сразу же бросилась их разница в росте: ее голова едва доставала ему до плеч. Рука мужчины сжалась на ее запястье. — Что вы делаете? — одиннадцатая дернулась в сторону. Квадрат проигнорировал ее вопрос. Лишь после того, как он вывел Но Ыль из комнаты, пальцы на руке медленно разжались. Мужчина по-прежнему стоял достаточно близко. — Расслабься, номер одиннадцать. Тебе больше ничего не грозит. — Тогда позвольте мне вернуться в комнату, — ее взгляд пробежался по перекошенным от ярости лицам. Тридцать девятого и сорок седьмого спешно выводили оттуда, сковав руки наручниками за спиной. — Насколько я вижу, все уже кончилось. Впервые за время их встречи Квадрат усмехнулся. — Сначала тебе придется дать мне свои показания. — Как скажете. Лицо одиннадцатой, которое вновь стало лишенным эмоций, сильно его позабавило. Такие люди часто встречались на службе: колкие и холодные, точно заточенное острие ножа. Они никогда не показывали другим то, что чувствуют на самом деле; подобное считалось проявлением непростительной слабости. И он знал таких людей слишком хорошо. Настолько, что на миг внутри проснулась тень сочувствия к девушке. — Мы сделаем это прямо здесь, — мужчина шагнул обратно в комнату, и, скрестив руки на груди, прислонился к стене. — Можешь присесть, если хочешь. Тебе крепко досталось. Но Ыль зашла следом, медленно опустившись на кровать. В ушах продолжало звенеть. Странное участие со стороны Квадрата не внушало ни капли доверия. — Благодарю вас, — она тихо выдохнула, касаясь щеки. «Это станет твоим шрамом. И лучшим уроком». Одиннадцатая посмотрела на ладонь, окрашенную в ярко-алый. Со стороны стены, где стоял Квадрат, послышался тихий шорох, и Но Ыль тут же вздрогнула. Взгляд метнулся к его рукам, которые теперь держали маску. «Не Треугольник», — глаза нашли свою собственную. Та по-прежнему лежала на полу. Сердце глухо застучало. — «Квадрат». Одиннадцатая запрокинула голову, отказываясь верить тому, что видит. Мужчина стоял с открытым лицом, невозмутимо за ней наблюдая. В его глазах, наполовину скрытых густыми черными волосами, плескалось скрытое любопытство. — Вы… — Но Ыль впервые потеряла дар речи. Узкое лицо украсило подобие улыбки. — Эмоции, — в голосе сквозила беззлобная насмешка. — Хоть что-то. Невероятно. Она молча смотрела, как мужчина приближается к раковине. Взяв полотенце и намочив его в холодной воде, он неторопливо приблизился к краю кровати. — Как только закончим с допросом, ты сможешь сходить в медотсек. Но Ыль слегка растерянно кивнула, протянув руку за полотенцем: — Спасибо. Вместо ответа брюнет сам дотронулся до ее щеки, аккуратно смочив место пореза. Одиннадцатая стиснула зубы от боли. — Ну, по-другому у нас не получится, — он продолжал обрабатывать рану, внимательно вглядываясь. — Попросишь болеутоляющее, когда будут накладывать швы. Рука вновь потянулась за полотенцем. На этот раз Квадрат отступил, молча вложив его в тонкие пальцы. Но Ыль взглянула на него, силясь понять, что и в какой именно момент она упустила. — Вы сняли маску. Почему? — Потому что ты всего лишь Треугольник. Не игрок, — он вновь отошел к стене, больше не глядя в сторону одиннадцатой. Но Ыль замолчала, пытаясь переварить информацию. Все это было безумно странно, наталкивая на самые разные мысли. Такой жест со стороны кого-то, кто выше нее по статусу, могло означать лишь одно: позже придется платить. Информацией, деньгами или прочей помощью — значения не имело. «Имеет значение только то, что теперь он от тебя не отвяжется». — Как я могу к вам обращаться? — неожиданно спросила Но Ыль. Брови Квадрата удивленно приподнялись. — Мы не говорим имена даже коллегам, одиннадцать. — Ваш номер, — Но Ыль взглянула в глаза напротив, пытаясь отыскать в них хотя бы смутную подсказку. Полные губы дернулись в улыбке. — Двадцать два. — Двадцать два, — эхом повторила одиннадцатая. — Могу вам задать прямой вопрос? — Говори. — Что вам от меня нужно? — Сразу к делу? — двадцать второй тихо рассмеялся. — Ты мне уже нравишься, номер одиннадцать. Да, есть кое-что. Возможно, это тебе не понравится. — Чего вы хотите? — Но Ыль напряглась. Она прекрасно понимала, что нужно быть готовой ко всему. И это раздражало, потому что доказывало: она абсолютно беспомощна. Судя по лицу двадцать второго, он прекрасно это понимал. — Я вижу, что ты нервничаешь. Но я попрошу лишь об услуге. О помощи. — Я вас слушаю. Между ними на несколько секунд повисло молчание. Взгляд больших черных глаз внимательно изучал ее, точно пытаясь найти проблеск страха и нерешительности. Но Ыль ждала, выжидающе сцепив руки в замок. — Убей Командующего офицера. Того, кто всегда ходит в черном.