Тайна вампиров

С прошлого разговора прошла неделя. Никто из них: ни Нил, ни Жан, ни Джереми не заговаривали об этом. Но общение всё равно казалось натянутым, не совсем естественным. Остаток страха внутри Джереми постепенно вытеснялся интересом и любопытством — он хотел узнать о Жане чуть больше. Но тревожность, всё же, оставалась и он сохранял с Жаном некоторую дистанцию. Безопасное расстояние, на котором мог все так же глупо шутить, рассказывать истории и спорить на разные темы. Это всяко лучше чем страх, порождённым ситуацией несколько недель назад. Джереми часто приходил к Жану. Он приехал сюда, в некоторой части, по работе, но все свои дела сделал ещё давно и в другом феоде, поэтому сейчас он здесь, чтобы поговорить с Жаном. Поговорить. Насколько сейчас он хочет поговорить? Если представить, что он — кувшин, а разговор с Жаном — вода, то насколько сильно он заполнен? Где-то... Где-то... Где-то на половину. Или чуть меньше. Или ещё меньше и... — Вот же... — ругается Джереми, тут же присаживаясь. Он закрывает лицо руками после того, как положил на пол тарелку. Джереми поднимает глаза на Эндрю, который встал перед ним с недовольным лицом. Джереми стыдно. Всё его лицо красное. — Это что? — грубо спрашивает Эндрю о состоянии своего напарника, пока Джереми пытается понять, что ему делать с горящими щеками и чувством стыда, которое испытывает прямо сейчас. — Я... — Джереми сглатывает. — Кажется, мне плохо. Эндрю невпечатлённо фыркает. — Будь у тебя хвост, он бы сейчас сходил с ума. Прямо как ты, — Эндрю присаживается и поднимает тарелку Джереми, унося на кухонный стол. Джереми же, не скрывая, пялится. Возможно, это его даже отвлекло, но задница Жана крайне отличается от задницы Эндрю. У Жана она более округлая и мягкая. По крайней мере, выглядит такой. У Эндрю она острая и точёная, но на ощупь — упругая и мягкая. Он стонет, краснея ещё сильнее, пытаясь заставить себя забыть о своих мыслях. — Только что я осквернил твою задницу, — бурчит Джереми, поднимая голову на лицо Эндрю. — Я должен быть впечатлён? — Эндрю выгибает левую бровь, которую Джереми проколол несколько лет назад. Чёрное золото скрывает небольшой шрам, привлекая внимания больше, чем кусочек более светлой кожи. — Надеюсь, кроме моей задницы более ничего не пострадало, оказавшись в твоей голове. Джереми прячет голову в колени и тяжело вздыхает, пытаясь перестать искать ассоциации между Эндрю и Жаном. Но от того, что он пытается, становится только хуже. Джереми окончательно садится на пол, принимая стакан воды от Эндрю и делает большой глоток. Лицо горит, а тело будто специально тоже нагревается. Смотрит по сторонам и пытается найти что-то, на что может перевести внимание и перестать думать о Жане. О том, какая у него бледная кожа, какие длинные пальцы. Его бездонные глаза и волосы. Такие длинные и, наверняка, мягкие. — О, — вспомнил Джереми то, о чём не рассказывал. — Я встретил Стефана. Эндрю тут же затихает и смотрит на Джереми выжидательно, словно исследует и пытается понять лжёт ли он. Нет — не лжёт. — Стефана? — резко и хрипло спрашивает Эндрю, наклонившись на стол. Джереми видит, как дёргаются его пальцы. Он хочет закурить, но правила ночлежки запрещают курить в помещении. Эндрю бы плюнул на это, но он не хочет остаться на улице, ведь в феодах вампиров так просто не случается. Деньгами не отплатишься. — Сейчас он называет себя Нилом. Губы Эндрю дёргаются, но он отворачивается, сжимает стол руками и хмурит брови. — Это точно был Стефан? — сипло спрашивает Эндрю, смотря на него пронзительно. Он не верит. Или хочет не верить. — Кровь та же, — отвечает Джереми и всё же ненарочно отводит взгляд. Он фокусируется на цветке около бочки с водой, чтобы не сталкиваться с разъярённым Эндрю. — Кровь? — голос жёсткий, Эндрю подаётся вперёд и хватает Джереми за волосы — ожидаемая реакция на самом деле. — Ты испил её? Джереми криво улыбается и наклоняет голову к руке Эндрю, чтобы как-то ослабить боль от сильной хватки. — Запах, — отвечает Джереми, всё же жмурясь от боли. — Ай, Эндрю, ты слишком... Эндрю смотрит на него убийственно, но отпускает и сам садиться напротив него, выхватывает из рук Джереми стакан и допивает залпом. — Назови хотя бы одну причину, почему я не должен прямо сейчас пойти в замок, — шипит Эндрю, сжимая стакан до побеления костяшек. Стоит отдать стеклу должное, оно даже не треснуло. — Он испугается и сбежит, — хмурится Джереми, находя эту причину достаточно убедительной. — В прошлый раз он ушёл, потому что подумал, что Наш Лес небезопасен, но страх — тоже причина, ведь так? Эндрю шумно вздыхает и ставит стакан на пол с громким стуком. Джереми вздрагивает и смотрит на его жёсткое лицо. — Ты же... не пойдёшь? — тихо спрашивает Джереми. Эндрю смотрит на него очень долго и напряжённо, словно обдумывает все «за» и «против» этого решения. — Нет, — терпение Эндрю наконец иссякло, он подскочил с места, схватил упаковку сигар и вышел из комнаты, хлопнув дверью.

☁︎ ☁︎ ☁︎ ☁︎ ☁︎ ☁︎

— От вечности можно избавиться, — Джереми рассматривал книги в кабинете Жана, пока он работал. — Придётся очень сильно постараться, но лет за пять можно решить эту проблему. Джереми и не смотрел на Жана, перебирая книги. Он не стал углубляться в подробности и говорить, какие именно лишения должны быть, чтобы перестать быть вампиром. По сути, если двигаться тем же путём, что и Нил — он станет человеком с магическими способностями и продолжительной жизнью. Вопрос в том насколько продолжительной. Он ради интереса (личного и не очень), провёл несколько исследований с Нилом, проверяя насколько плоха его магия и это оказалось не так уж трагично. По сравнению с чутьём Джереми или способностями Жана он слишком хил, но в остальном он на голову превосходит людей и часть других тварей. В любом случае — при возможности Нил может спокойно убить. Джереми нашёл книгу о магии крови и раскрыл на первой странице, читая оглавление. — Решить? — спросил Жан. — Ты думаешь, я считаю это проблемой? Теснее сжал корешок книги, смотря сквозь текст. — Не знаю, считаешь ты или нет, — заговорил Джереми. Пытался подобрать правильные слова, если таковые имеются. — Но от вечности можно избавиться. Вот, Нил, например. Джереми  не совсем уверен в своих словах. Он пролистывает несколько страниц, не находя ничего интересного. Ставит книгу назад. Магия крови — она же магия вампиров — позволяет использовать кровь в своих заклинаниях. Создавать из нее оружие, колдовать. Манипулировать кровью в телах других существ. Помимо вампиров есть и другие твари, что могут пользовать данной магией. Но их силы значительно слабее. Джереми с Эндрю, хоть и относятся к розовым эльфам и могут манипулировать кровью — они не так сильны, как вампиры. Тем более — чистокровные, как Жан. Сила, конечно же, играет важную и далеко не последнюю роль. Знания — вот самое главное. Сильная тварь, естественно, хорошо. Но способная и сильная твпрь — вот к чему слудет стремиться. Не только голая сила, но и могущество. Знание. Мудрость. Если есть и первое, и второе — успех. Если нет чего-то — увы. Если мудрость можно нажить, то что делать с силой? Сила дана от рождения и как-то заработать её или приобрести нельзя. Бесполезно барахтаться в сухом море. — Мы не будем обсуждать сейчас это, — холодно сказал Жан. Джереми только кивнул и ухватился за другую книгу, прочитывая название, оглавление... Пролистал несколько страниц, когда Жан поднялся из-за стола. Джереми обернулся и посмотрел на него. Жан взял со стола бокал с вином, несильно разбавленным кровью. У него тоже был такой. Стоял на столе опустевший. Джереми выпил его довольно давно и теперь почти не стеснялся своих мыслей. — Ты закончил? — спросил Джереми. Он держал книгу раскрытой, глядел на него. — Да, — Жан бёдрами наклонился на стол, отпивая вина. Он вернулся к книге. Книга повествовала о вампирах. Она не была ещё ни разу открыта и пока Джереми листал страницы, её корешок хрустел. Интересного там, тоже, было немного. — Какие планы у тебя на ночь? — поставил книгу на место и повернулся к нему. — Сегодня она у меня свободна. Я закончил с работой, можно и отдохнуть. — Давай прогуляемся? — Джереми улыбнулся и шагнул ближе к нему. — Почему бы и нет? Жан посмотрел на занавешенное окно, даже сквозь ткань было заметно, как оно просвечивает закатные лучи. Кабинет был расположен в таком месте, что по утрам рассветные лучи не попадают, а на закате всё солнце как будто стремиться попасть в комнату. Протяжно вздохнув, Джереми тоже посмотрел в сторону окна и пройдя мимо Жана плюхнулся на диван. — Подождём когда солнце сядет, — Джереми налил себе в бокал вина. — И пойдём, лады? Жан негромко согласился. Когда солнце село, они покинули особняк. Джереми глубоко вдыхает ночной воздух и идёт вперёд. Он старается идти рядом с Жаном, но все равно постоянно отвлекается. Ему не нравится темнота. Но нравится ночь. Несмотря на протесты, он тащит Жана в глубь города, в местный парк, чтобы во время прогулки был свет. Весьма захмелевший Джереми чувствует себя свободным. Он ярко смеётся и широко улыбается, нескромно шутит и даже забывает о своём страхе вампирских клыков. Он смотрит в звёздное небо и полную луну. Ему кажется, что это — сон. Может, с Эндрю они иногда и гуляют, но такого чувства раскрепощённости он не чувствовал никогда. Сколько бы они не развлекались и не баловались, столь чудесного ощущения не было. Рядом с Жаном он чувствует себя иначе. Гораздо более эмоционально, более смело, более неловко. А когда выпил, то вообще — свободным. В данный момент он лишь удивлённо округляет глаза, когда ему кажется, что на губах Жана появилась улыбка. Ему кажется, что его ум помутился и что жизнь не может быть такой добродетельной, чтобы он мог увидеть это. Но Джереми не заботит это. Он чувствует себя просто замечательно, даже если готов упасть в любой момент и уснуть прямо на скамейке или колючей траве в парке. Ему хочется больше времени проводить с Жаном, быть рядом с ним, и, возможно, если ему не показалось, чаще видеть его улыбку. — Ночь такая красивая, — бормочет Джереми, лёжа на траве. Он раскинул руки в стороны и смотрел на звёзды. Жан сидел на скамейке неподалёку и смотрел на Джереми. — Разве? — спросил Жан. Он поднял голову наверх, будто впервые видел небо. Его глаза скользнули по небосводу и взгляд остановился на яркой луне. — Ночь как ночь. Ничего необычного. Джереми весело рассмеялся. — Нет, это правда красиво, — завороженно сказал он. — Любое время суток прекрасно, но ночь. На ней столько звёзд. И созвездий. Когда я был моложе, то интересовался астрономией, — Джереми неприязненно фыркнул, когда язык заплетался. Ему это не нравилось, но он ничего не мог поделать. — Сначала я просто соединял звёзды в рисунки. Например, «рисовал» из звёзд собаку. Я был таким глупым! Потом я узнал о созвездиях. Ох, созвездия. Малая Медведица, Большая Медведица и куча других созвездий. Это можно увидеть только ночью... Это завораживает. Между ними повисла тишина. Джереми не желал ничего говорить и заставлял себя смотреть на небо, чтобы не заснуть. — Это неинтересно, — через несколько минут произнёс Жан. — Мне не интересна ночь. — Тогда, день? — слегка хмыкнул Джереми. — С чего ты взял? — в его голосе послышалось раздражение. — Потому что ты часто работаешь днём, а не ночью, — ответил Джереми. — Ты рано встаёшь для вампира. Очень. И это не просто мои наблюдения, это факт. Вампиры — ночные твари. Вы спите днём и работаете ночью. А ты... нет. Ты можешь встать днём и заниматься своими делами. Поэтому в замке всегда завешаны шторы. Чтобы ты не обжёгся. Или я неправ? — Подавись своей проницательностью, — фыркнул Жан. — Не злись! — Джереми рассмеялся. Он сел на траве и посмотрел на Жана. — Что в этом плохого? Я же не осуждаю тебя. Так... тебе нравится день? — Мне интересно, — сознался Жан, встретившись взглядами. — Днём солнце, — сказал Джереми, улыбаясь. — И облака. Ночью они редко бывают. Иногда в облаках можно увидеть что-то. — Что-то? — Это как созвездия. Только можно увидеть нечто похожее. Например, собаку. Облако будет похоже на собаку. Или на книгу. Или на что-то ещё. За этим весело наблюдать, — Джереми поднял голову, посмотрел на макушки деревьев. — А ещё солнце. Утром и вечером оно уходит за горизонт. И все становится красивым. Красным, розовым, оранжевым. Закат, или рассвет. Красиво. И радуга. Когда идёт солнце и одновременно светит солнце. Это тоже красиво. — Понятно, — Жан продолжал смотреть на Джереми. — Ты бы хотел посмотреть на это сам? — поинтересовался он. — Никакие слова не могут передать то, насколько красивы ночь или день. Это можно понять, когда сам увидишь. — Я бы... хотел, — ответил Жан. — Ты никогда не пытался? — Я обжёг себе лицо и руки. Он никогда не видел, чтобы на лице Жана были ожоги, да и сейчас... нет шрамов. Значит, всё зажило без последствий? — И что ты увидел? — спросил Джереми. — Голубой, — сказал он. — Ярко-голубой цвет. Джереми невольно улыбнулся и прикрыл глаза, представляя себе чистое небо без облаков. Облака красивы и прекрасны, но даже без них небо — очаровательно. — Тебе понравилось? — Да. Джереми промычал и кивнул.

☁︎ ☁︎ ☁︎ ☁︎ ☁︎ ☁︎

Джереми смотрит на Нила, пока он занимается своей работой — уборкой комнат. Как бы Джереми не предлагал свою помощь, Нил не позволяет помочь. Это, в некоторой степени, удручает. Но даже так, Джереми просто наблюдает за Нилом, думает о своём и выглядывает в окно. — Ты и дальше будешь оставаться в имении Моро? — спрашивает Джереми, чуть вытянувшись в сторону Нила. — Пока что да, — отвечает Нил, не отрываясь от работы. — А как же Морияма? Нил смотрит на него и закатывает глаза — как если бы Джереми задал какой-то очевидный и глупый вопрос. Он ничего не говорит и переходит к другой полке, протирая пыль. А вот Джереми этот вопрос мучает уже некоторое время. Нил же не может этого не знать? Ведь иначе его бы здесь сейчас не было, верно? Или его страх вытеснила смелость, или он всерьёз задумался о смерти, чтобы продолжать оставаться на вампирских территориях? — Ты же знаешь о смерти Кенго? — осторожно уточняет Джереми, получая кивок от Нила. — И то, что Ичиро сейчас обходит территории, которые ему достались в наследство, тоже знаешь? Нил тут же прекращает своё дело и смотрит на Джереми выразительно. — Когда? — севшим голосом спрашивает Нил. — Около года назад был у Эритонов. — Чёрт... Нил, определённо, вспоминает карту вампирских наделов и то, где сейчас может быть Ичиро Морияма, потому что его лицо хмурое, а взгляд потемнел. Ещё немного и его накроет паника. Джереми, от части, жалеет о своих словах, но вместе с тем — нет. Потому что неизвестно что могло случиться с этим парнем, оставайся он в незнании дальше. Раз Нил не знает о «смотринах» территорий, значит, у Моро он меньше года. — Ты можешь с Эндрю отправиться в розовый лес, — будто невзначай сказал Джереми, хмурясь. — Эндрю? — тон голоса Нила стал ужасающе холодным. Он словно резал без ножа. — Он здесь? — Да. — Блять, — Нил сел на пол тут же, хватаясь за волосы. — Сука. Дьявол. Чтобы тебя ангелы в рай не пустили, Нокс! Джереми опешил от такого количества оскорблений. Он, конечно, помнит, как бесился Эндрю, когда Нил сбежал в прошлый раз, но чтобы у Нила была подобная реакция на Эндрю. Весьма странно. — Мне казалось, вы не трахались? — сказал Джереми, пытаясь осмыслить эту ситуацию. — Откуда такая горячность? — Он меня убьёт, если я перед ним появлюсь, — Нил поднял умоляющие глаза на него. — Скажи, он же не знает, что я здесь? — Знает, я сказал ему несколько дней назад. Нил нескромно выругался и зажмурил глаза. — И ты думаешь, он согласится? — спросил Нил, нервно усмехнувшись. — Забрать тебя домой? — спросил Джереми, выглянув в окно. — Ну да. Я бы поступил точно так же. Разве Лес не безопаснее Пустоши? Нил хмыкнул на это обозначение вампирских территорий. На самом деле, так их называли только эльфа. Да эльфы в принципе называли пустошью все, где не было леса. Они очень цинично и бережно относятся к природе и города не переносят и, если есть такая возможность, обходят стороной. — Эндрю очень злой? — спросил Нил. — Он хотел прийти за тобой сразу, как только я ему рассказал, — вместо сухих фактов Джереми обозначил прошлую ситуацию как степень бешенства Эндрю. — Я в полной заднице, — простонал Нил. — Ну так что, мне говорить Эндрю? — спросил он. — Если да, то вы можете отправиться хоть завтра к вечеру. — Да, — пропищал Нил, нахмурившись. Он явно обдумывал, насколько сильно оказался в невыигрышном положении. С одной стороны прижимает Морияма, с другой — Эндрю. — Так вы трахались? — Джереми не мог унять своё любопытство, рассматривая Нила. — Иди к чёрту, Нокс! Джереми принял это за «да».​

☁︎ ☁︎ ☁︎ ☁︎ ☁︎ ☁︎

Они вместе наблюдают, как Нил и Эндрю покидают резиденцию Моро. Джереми ярко улыбается обоим и надеется на их благополучное путешествие назад. Он просил Эндрю послать весточку, как только они прибудут домой. Поэтому на телах Эндрю и Джереми появляются одинаковые рисунки под ключицей. Проводив их, Джереми зашёл вслед за Жаном в особняк. Теперь не было смысла ютиться в небольшой ночлежке, поэтому он без капли стыда и совести переселился в особняк Жана. Джереми, право, мог бы уйти вместе с Нилом и Эндрю, ведь свою роль (какую хотел) исполнил, но не мог. Потому что не хотел. Потому что ему понравился Жан и он был бы большим идиот, чем Нил, если бы позволил себе упустить Жана. Он же не хочет повторить судьбы Нила с Эндрю? Остаться без пары... Эльфы не сказать, что однолюбы — просто посвятить жизнь одному или одной гораздо приятнее, чем раскидываться кусочками «души» для нескольких. Потому эльфы выбирают одного суженого и называют его парой. Джереми знал, что для себя Эндрю выбрал Нила ещё тогда. А сейчас он ухватится за своего беглеца и никуда не отпустит. А что до Джереми... ему приглянулся Жан. Эльфы выбирают одного партнёра, но это не значит, что они сохраняют верность и чистоту помыслов, когда партнёр далеко. К примеру, Эндрю и Джереми. Даже если Эндрю выбрал для себя парой Нила, пока тот пропадал неизвестно где, то Эндрю не стесняясь играл с Джереми, потому что пара парой, а сексуальное напряжение снять-таки тоже нужно. Эльфы, может, и имеют милое обозначение «розовые», но они всё ещё твари и всё ещё тёмные. Кровожадность, коварство, эгоцентризм. Эльф — понятие субъективное. Есть «обычные» эльфы, которых считают добрыми, милыми и что вечно заботятся о деревьях. Розовые также неравнодушны к природе, но не имеют настолько большого объёма «светлых» черт. Они разнообраны: в один момент угрожают жестокой расправой в ярких подробностях, а в следующую секунду мило-сладко общаются с тем же человеком о каком-нибудь музыкальном произведении за чашечкой чая. Эндрю — жестокий и жёсткий эльф. А Джереми — мило-сладкий, пускающий пыль в глаза другим ради личной выгоды. Тварь есть тварь. Джереми желает Жану спокойного отдыха и уходит в соседнюю с ним комнату. Он выбрал себе пару и не отпустит. Даже если он стесняется своих мыслей и зависимости, то это не значит, что он не попробует подкатить к Жану.

☁︎ ☁︎ ☁︎ ☁︎ ☁︎ ☁︎

— Ты ведь знаешь, что вампиры слышат стук сердца? — как-то раз спрашивает Жан. Он вяло перекладывает документы, только закончив работу. Джереми с интересом заглядывает в бумаги, но даже не пытается прочитать. В глаза врезаются только отрывки фраз и словосочетаний, которые не имеют никакого значения. Он посматривает на него и чувствует, как сердцебиение учащается. Жан такой красивый и восхитительный, что его сердце не может оставаться спокойным, смотря на его лицо. Эти волосы, в которые хочется зарыться пальцами, идеальное, по мнению Джереми, лицо. Глаза, так красиво отливающие алым. Бледная кожа и отточенная аристократичность в каждом движении. В отличии от него, Джереми скорее разгильдяй и бездельник, ему не нравится вся эта напыщенность. И потому он выглядит часто беспардонно — незаправленная одежда, лохматые волосы, тугой галстук прочь. И потому ему так нравится Жан, который в официальной, принятой дворянством, одежде выглядит как божество. Личное божество для Джереми. «Для» потому что ещё не его. А как сделать своим? — И иногда твоё сердце без причины начинает часто стучать, — говорит Жан, положив последние бумаги в стопку. — Ты боишься меня? Что?.. Что? — Прости... боюсь? — переспросил Джереми в замешательстве. Он подумал, что пол под его ногами обвалился. Как он может бояться Жана? Почему Жан вообще решил, что Джереми способен на такое? Он не боится Жана, он его... — Тогда что это? — Жан посмотрел ему в глаза. Джереми не может даже думать о том, чтобы соврать. По крайней мере, когда смотрит в эти глаза. Очаровательный. — Это не страх, — оттянул ответ Джереми. Это не ложь. — Тогда что? — настойчиво спрашивает он. Джереми отводит глаза и закусывает губу. Кажется, сердце стучит в голове. И с каждым стук-стук-стук его голова становилась пустой. Кровь прилила к голове. Он думает, что стал крабом. Только больше и гораздо красней. Он даже не знает, как выпутаться из этой ситуации — Это не страх, — повторяет Джереми. Поднимает глаза на Жана, он выглядит недовольным ответом. Джереми видит, как тяжело он вздыхает и как смотрит на него настойчиво. Настойчиво. Но для чего? — Ты можешь отказаться, — предупреждает Жан, прежде чем протянуть руку к Джереми. Он ложит её на затылок и притягивает к себе. Глаза в глаза. Жену даже не нужно ложить руки на грудь Джереми — он и так слышит насколько бешено бьётся его сердце от этой близости. Они не дети. Джереми подаётся вперёд и целует его. Только с ним ему кажется будто это впервые. Словно до этого он никогда не целовался и тем более не спал — настолько неумело это получается. Глубоко вздыхает и прикрывает глаза, углубляя этот поцелуй. Кажется, мир пошатнулся. Он укладывает руки на плечи Жана, а колено ставит меж его ног, чтобы случайно не упасть. Так целоваться гораздо удобнее. Жан разрывает поцелуй и смотрит в глаза. — Ты против? — спросил он. — Нет, — прошептал. — Продолжай. И Жан продолжил.

☁︎ ☁︎ ☁︎ ☁︎ ☁︎ ☁︎

Приезд Ичиро для него прошёл как в тумане — Джереми на это время просто ушёл из замка, но Жан после этой ситуации выглядел очень уставшим и вымотанным. Обычно лицо Жана всегда остаётся холодным и отстранённым, но даже его вымотал этот приезд настолько, что он выглядел ужасно. В тот день Джереми ухаживал за ним.

☁︎ ☁︎ ☁︎ ☁︎ ☁︎ ☁︎

Письмо от Эндрю стало знаком того, что гуляниям Джереми пришёл конец. Он всё ещё наследник и у него всё ещё есть обязанности, которые он должен исполнять. Поэтому он несколько дней крутился рядом с Жаном, не решаясь рассказать об отъезде. А время всё близолось и близилось, и стоило рассказать о своём не барском положении, что вечно (от чего он бы не отказался) оставаться в особняке Моро не может. Выбрав день, Джереми дождался ночи и подсел к Жану с бокалом вина. Он слегка нервничал. — Жан, мне пора возвращаться, — выпалил Джереми, стараясь выглядит невозмутимо. Ему было грустно и он чувствовал себя чуточку несчастным от того, что приходилось покидать Жана. А ведь он ещё даже не признался! — Ладно, — даже в этом ровном тоне Джереми слышит толику печали. Он глядит на Жана и улыбается. Старается приободрить и обнадёжить, когда сам готов расплакаться от горечи и капризничать как ребёнок, потому что не хочет покидать Жана. — Я не хочу уезжать, — сознаётся Джереми.  Он наклоняется и ложит голову Жану на плечо, тяжело вздыхая. Это трудно. Расставаться. Он не хочет. — Если бы я мог остаться... — Ты должен исполнять свои обязанности, — говорит Жан. — Поэтому тебе придётся вернуться. Если вернёшься позже — работы будет ещё больше. — Да знаю я, — ворчит Джереми. Жан ложит руку на макушку Джереми и треплет волосы. Он протягивает руку и наклоняет его голову  к себе за подбородок. — Ты хотел попробовать мою кровь, — говорит он, подставляя руку ко рту Жана. — Всё ещё хочешь? — Хочу. Он обхватывает его запястье и целует, смотрит прямо в глаза. Открывает рот и облизывает так словно подготавливает территорию для укола и резко прокусывает кожу. Джереми стонет и утыкается лбом в плечо Жана. Чувствует, как тело немеет и наливается слабостью. Ощущение такое, словно он стал камнем, который не может двинуться с места. Просто камень. — Кисло, — выносит вердикт Жан, зализывая следы от клыков до тех пор, пока кровь не перестала идти. — Не вкусно? — Джереми морщится, язык с трудом ворочается. Когда кусал Эндрю такого не было. Потому что вампиры — это не эльфы и у них есть эта... специальная железа, чтобы жертва оставалась неподвижной. — Мне понравилось, — Жан наклоняется к нему и целует в лоб. — Рад за тебя, — фыркает. Хватает его за затылок и тянет к себе, углубляя поцелуй. Какое-то время они возятся на диване, пробуя друг друга на вкус и наслаждаясь горячими кровавыми поцелуями. — Как ты говоришь, стать человеком? — между поцелуями спрашивает Жан. Джереми удивлён данным вопросом. Удивлён и одновременно рад. Он в последний раз чмокает его в губы и отстраняется, чтобы рассказать об этом. — Значит, слушай...