Тайна вампиров

Джереми напряжённо улыбается и смотрит на Жана со скрещёнными на груди руками. Он находится в смятении и не знает, как реагировать на это прямо сейчас. Старается не сильно дёргаться и отстраняться, оставляя в покое ум и тело. К сожалению, он всё ещё чувствовал себя некомфортно рядом с ним. Всё же, не каждый день тебе угрожают, прижимают, пытаются выпить кровь. Жан, кажется, выглядит более уверенным. Сейчас они опять в усадьбе Жана, опять в его кабинете. И Джереми пытается сохранять дистанцию, чтобы вновь не попасть впросак. К счастью, Жан не выглядит так, словно собирается слететь с катушек. Джереми впервые задался вопросом сколько он прожил и насколько процентов поехал головой. И отчасти не желает этого знать. Джереми просто устал. Его состояние скочит с одного на другое уже несколько дней и Эндрю думал над тем, чтобы вспороть ему мозги и промыть их с кровью, потому что кислород и вода не способствуют прояснению. Джереми, пока что, соображает достаточно хорошо, чтобы не пасть перед Эндрю ниц и не взмолить о помощи. Или о смерти. Жан вздыхает и Джереми задерживает дыхание, следя за его движениями. Если что-то пойдёт не так, он пустит в ход магию, чтобы спасти себя от повторения ситуации. Это лучше, чем оказаться растерзанным вампиром. — Джереми, — позвал его Жан, вытаскивая из омута мыслей, которые всё круче набирали обороты в его голове. — Прости меня за моё неподобающее поведение. Жан чуть склоняет голову, что является действительно жестом вины — не все аристократы так поступят, особенно тёмные твари. И Джереми почти сдаётся — почти, потому что страх всё ещё не отступил достаточно, чтобы смело подойти к нему ближе, чем эти три метра между ними. — Я принимаю твои извинения, — отвечает ему Джереми. Он не сдвигается с места, стараясь не показывать нервозность. Жан смотрит на него этими своими красными глазами и он видит в них вину и раскаяние. Они молчат какое-то время. Джереми всё же пересиливает себя и подходит чуть ближе, сев на диван. Жан сел напротив, также решив держать дистанцию. Джереми за это благодарен. Он не может сказать и слова. Все его планы, надежды, стремления разбились о клыки вампира, который даже не прокусил кожи. Джереми словно вспомнил слова своего давнего друга о том, какими бывают вампиры. Особенно такие старые и бывалые как Кенго или Тэцудзи. Иногда говорят, что эти братья — основатели рода вампиров, но это не так, они просто считаются самыми старыми среди вампиров и теми, кто ещё не тронулся умом. По крайней мере так считается, ведь, по словам того же друга, самым старым является Стюарт Хэдфорт. Если возраст братьев Морияма — семь сотен, то Стюарту все девять. Друг был уверен в этом. Джереми бы не претендовал на высокую достоверность этой информации. Но. Сумасшествие вампиров начинается после прожитых трех или пяти веков. Сколько прожил Жан? Джереми моргнул и посмотрел в небольшой разделяющий столик. Он постарался вернуться в реальность, а не поглощаться в мысли, которые тяжёлым грузом скапливались на дне черепной коробки. Сейчас не то время, чтобы рассуждать о смысле жизни. Или смерти. Он хмурится, потому что не знает, как начать разговор о том, почему он появился в этих владениях. Поэтому Джереми ему слабо улыбается и смотрит в его глаза. Жан всё ещё для него закрыт. — Будешь чай? — спрашивает Жан. Джереми кивает. Через несколько минут перед ним стоит чай, отливающий красным. С кровью. Давно Джереми не пил такой чай. С некоторой ностальгией он делает глоток. Слишком сладок, но чай — есть чай. Сладкое солёным не бывает. Джереми выпивает две кружки, прежде чем сделать чай самому себе так, как ему нравится. Без сахара, крови больше чем заварки. Жан же, наоборот, добавляет себе сахар. Кровавое чаепитие они проводят молча. Джереми неловко смотрит на Жана. Прокашливается. И отпивает немного чая. — Жан, ты... — Джереми не хватает смелости продолжить. Жан поднимает на него глаза. — Кхм, Жан, ты хорошо себя чувствуешь? Взгляд Жана будто научился говорить. В нём есть достаточная доля осуждения, капля возмущения и несколько капель непринятия. Как будто осуждения было мало, ведь он сохраняет давящее молчание. — Да, — коротко извещает Жан таким заунылым тоном, будто он убил кого и при этом испытывает вину только на бумаге. Джереми чувствует себя плохо. — О, хорошо... — бурчит он. Жан, кажется, что-то понял. Он чуть наклонился вперёд и внимательно посмотрел на Джереми. — Сегодня я чувствую себя хорошо, — сказал он. — Я не голодаю, поэтому не испытываю жажды. Больше такого не повториться, я тебя заверяю. Джереми нервно хихикает и дёрганно кивает. К добру или нет, но ему становится несколько легче, когда Жан настолько прямо сказал ему эти слова. Это не обещание, но близко к этому. Успокаивающе. — Это хорошо, да, — он более уверен и не настолько нервный. Смотря на Жана, Джереми вспоминает свою цель и то, что, возможно, он не совсем ошибся с выбором. Не смотря на жажду, с которой Джереми успел столкнуться в прошлую встречу, насколько ли правильный выбор был сделан им? Ну, попытаться стоит. Если не Жан, то кто? Джереми неуверенно перебирает пальцами, рассматривает убранство комнаты и, чтобы набраться храбрости, даже начинает читать названия книг на полках. В итоге Джереми ввязывает Жана в бессмысленные разговоры, никак не связанные с тем, что он хотел бы сказать на самом деле. Вечером он собирается возвращаться, а Жан пошёл за ним, чтобы провести до ворот. Идя по коридору и обсуждая что-то о растениях, Джереми наблюдает за парнем-прислугой, который идёт с другого конца коридора. Тот тащит в руках поднос с посудой и не обращает внимание на них. Одна часть сервиза была разбита, и на его предплечье было видно царапины с успевшей потечь кровью. — Воу, дружище, перевяжи, — Джереми обратился к парню и даже махнул рукой, но тот не поднял головы, игнорируя. Он отмахнулся. Но в моменте, когда парень проходил мимо них, Джереми застыл на месте. Этот запах крови. Ужасающе знаком. Джереми проигнорировал вставшего Жана впереди и повернулся к парню, шумно вдохнул. Он прислушался к запаху. Чарующий аромат железа и чего-то горького, отвратительно сочетающийся с сладостью, и крепок на вкус. Догадка ему не понравилась. Догадка его поразила. — Стефан..? — спросил он. Парниша замер. А после очень медленно обернулся. Джереми чуть не взвыл. Он угадал. Долго вглядывался и даже попытался принюхаться. Но на его лице можно было прочитать разочарование. Значит, нет. — Нокс? — резко и холодно. Как гром средь ясного неба. Его голос изменился, более в нём не было той отрешённости, но за эти года появившая сталь его даже удивила — не таким он помнил Стефана Жан рядом нахмурился и прошёл к ним, встав между. Он сначала посмотрел на Джереми, который был ближе, а после на Стефана. Повисло молчание. Жан хотел ответов, Джереми, вообще-то, тоже. Что здесь делает Стефан? — Нил, — установил новые правила Стефан. Он расжал руки и поднос с гулким шумом едва не упал, но магия Джереми, напитавшаяся кровью Ни... Стефана, подхватила поднос, окрасившись в специфический розоватый цвет. Именно такой должна быть его магия без прикрас. — Уилшир, — ответил Джереми. Они кивнули, приняв этот факт нового знакомства, в новых ролях. — Так, — вставил свои слова Жан, вытянув руку. На ней была заметная царапина, хлынувшая из которой кровь обвила руку Нила, заживляя. — Что происходит? Нил резко вдохнул, почти панически уставившись на кровавый компрес. Он сглотнул и отвернулся. Джереми наблюдал за Нилом и не смел поднять взгляд на Жана. Ядовито хмыкнув, Нил тряхнул рукой, скидывая магию и оголяя руку. Всё с теми же ранами. Кровавая магия на него не действовала, иммунитет. Жан удивлённо посмотрел на это, даже его обычная сдержанность исчезла. — Полагаю, нам стоит поговорить, Уилшир, — сделал заключение Нил, наконец подхватив злосчастный поднос. — Прошло много лет, верно, Нил? — Джереми махнул рукой по воздуху, развеивая лёгкую волшебную дымку. Он слегка приподнял уголки губ, но так, что улыбка не касалась глаз — не искренне и Нил, что всегда был чувственным к эмоциям других, это прекрасно понял, судя по прищуру его глаз. Джереми, собравшись сократить расстояние между ними, наткнулся на вытянутую руку Жана. Ох, он даже забыл о вампире и том, что собирался держаться от него на расстоянии какое-то время. Но стечение обстоятельств сложилось таким образом, что ему просто категорически стало наплевать на эту маленькую проблему. Его, честно, больше волновал Сте... Нил и то, как он жил это время. Жан пытливо уставился на Джереми, хотя предполагал чего тот хотел — ответов, и судя по взгляду — от обоих. Не каждый день встретишь двух существ, с которыми знаком и о которых знаешь катастрофически мало: по одному слову от обоих хватило, чтобы понять, что они знакомы. Или по-крайней мере были. Много лет назад. Он растерянно переводит взгляд с Жана на Нила и фыркает, когда не встречается глазами. — Жан, ты... — замялся Джереми, опустив голову вниз, смотря на бледную руку, прохладу которой он чувствовал даже через одежду. — Эм... Как бы сказать... — Хочешь что-то узнать? — смело ответил Нил, зыркнув на обоих своими голубыми глазами. Постойте-ка. Кони. Голубые? — Черт возьми, — выругался Джереми, удивлённо посмотрев на него. — Даже глаза другие.​ А ты точно Стефан? Нил укоризненно посмотрел на него. — Во-первых, да, — сказал он грубовато. Кого-то этот тон ему напоминал. — Во-вторых, я — Нил. В-третьих, иди к чёрту. В-четвёртых, Уилшир, серьёзно? Ты ж фамилию своего отчима на дух не переносишь, а зде... — Просто заткнись, ребёнок, — перебил Джереми, чуть устало вздохнув. Нил укоризненно уставился на него. Только поднос с посудой в руках мешал сложить те на груди, а вот во второй раз он выкидывать его, пусть и намеренно, не собирался. Джереми из принципа позволил бы всему разбиться. Короткое покашливание вернуло в реальность обоих и они посмотрели на Жана, который стоял, скрестив руки, и ждал от них оправдания. — Вопрос, ты — вампир-полукровка, о котором говорит вся прислуга? — с ходу спросил Нил. Джереми кивнул, не спрашивая какую роль сейчас играет он, потому что форма слуги уже очень точно это сказала. Нил только хмыкнул, сдерживаясь от громкого смеха ведь иначе сдал бы Джереми с потрохами. — За мной, — скомандовал Жан и пошёл вперёд. Парням ничего не оставалось, кроме как пойти за ним. По пути Нил сунул какому-то работнику свой поднос с разбитым стеклом, а Джереми залечил его раны. Все же, это не кровавая магия, а простая, целительная. Все вместе они пришли в просторную комнату, чем-то похожую за зал. Жан сел на диван, а Джереми с Нилом вместе уселились напротив него. В помещении сохранялось давящее молчание. Джереми старался не дышать слишком громко, но сердце его предательски выдавало: даже у Нила оно било не так громко и часто, как у него. А вот у Жана оно было спокойным, только слегка ускорилось, скорее из раздражения, которое отчётливо было видно на его лице. Никто не решался нарушить это молчание. Только через несколько минут Нил поднялся, чтобы занять руки, но из комнаты не выходил. Он принёс чайник и разлил всем чая. У всех отливало кровью и пахло соответственно. Жан покосился на третью чашку кровавого чая, но промолчал. Джереми выпил примерно половину кружки, когда Жану надоело молчание. Он с громким стуком поставил почти полную чашку на стол и посмотрел на них. — Я жду, — коротко проинформировал он. Джереми вяло промычал. — В крови твоего «полукровки» нет ни капли крови вампира, — заместо него сказал Нил, начав с горяченького. А после добавил для Джереми — Если, конечно, он тебя не распробовал. Он протестующе поглядел на Нила. — А в «слуге» достаточно вампирской сущности, — парировал Джереми, весьма оскорблённый. — Чтоб тебя, — пробормотал Нил и уткнулся носом в кружку. Молчаливо поддерживая «товарища по несчастью», Джереми тоже отхлебнул чая. Восхитительно. Нил всё ещё помнит, какой чай ему нравится. Жан же, не удовлетворённый сухими и колючими словами, выжидающе на них смотрел, в частности — на Джереми. — Это, кстати, один из вопросов, которые я хотел обсудить с тобой, — издалека начал Джереми. — Уж потрудись объяснить, — холодно потребовал Жан. — Эм, — Джереии едва сдержал очередное ругательство. Это явно не пойдёт на пользу ни ему, ни Жану, ни Нилу. Он посмотрел на Жана. — Я пришёл специально. К тебе. Потому что посчитал, что Жан Моро достаточно наблюдателен, разумен и трезв, чтобы выслушать меня. А также милосерден и понимающ. Нил подозрительно смотрел на него, хмуря брови. — Специально? — Да. Я специально приехал сюда из розового леса, — обобщил территорию Джереми. — Чтобы поговорить с тобой. Жан продолжал смотреть прямо ему в глаза, молча дожидаясь продолжения. — Я подстроил нашу встречу, но думал, что это будет не на фестивале, а в другое время. Вампиры же не любят столпотворений, — он пожал плечами, смотря на то, как чужие глаза прищурились. — Но я встретил тебя там. И всё прошло удачно, мы разговорились. Стали общаться. Это дало стимул двигаться дальше. — Дальше? — спросил Жан, чуть прикусив губу. Он сложил руки на груди. — Дальше, — кивнул Джереми. В груди неприятно кольнуло от собственных мыслей и эмоций. — Я спланировал очень многие из наших встреч. Спросишь, зачем? Для того, чтобы рассказать тебе о бессмертии. Жан не смог скрыть удивления, даже если продолжал хмурится. А Нил, шокировано раскрыв глаза, с ужасом смотрел на него. — Ты не посмеешь, — холодно ответил Нил, вцепившись в его руку. Нил был человеком, но его хватка была действительно сильной и грубой. Но даже так Джереми не собирался слушать его и отступать от своих целей. — Вечность, — повторил Джереми, словно пробуя это слово на вкус. — Вампиры обречены на вечные муки, вызванные бессмертием. Неизвестно, сколько это бессмертие длиться, ведь самому старому вампиру девять веков. Нил закрыл его рот рукой, сжимая, оставив яркие полосы от ноктей на щеках. Джереми его игнорировал, упрямо смотря на Жана. Тот выглядел растерянным, он явно не ожидал, что полукровка, с которым он познакомился случайно, станет делать это намеренно с неопределённой целью. При этом, оказавшись вовсе не полукровкой. Он мог ожидать многого, но точно не разговора о вечности. Что есть вечность? Что есть бессмертие? Что такое жизнь? А что — смерть? — Кенго Морияма семь столетий, — в итоге сказал Жан. Джереми провёл языком по ладони Нила, но тот даже не поморщился, злобно смотря ему в лицо. Тогда он чуть прикусил его ладонь. Нил слегка дёрнулся, но продолжил упрямо затыкать его рот. В итоге, Джереми укусил сильнее, совсем слабо прокусив. Действительно, подействовало. Нил ослабил хватку и Джереми ухватился за его запястье, чтобы оторвать ото рта руку. — Стюарт Хэдфорт, — будто обронил имя, смотря на ранки на руке перед собой. Он не мог сейчас видеть реакции Жана. — Ему девять столетий и, как ты знаешь, он в полном уме и холодном разуме. Последовало затянувшиеся молчание. — Он прожил почти тысячу лет и с ним ничего не сталось, — пожал одним плечом Джереми, пока схватил Нила за вторую руку, которой он собирался закрыть его рот заново. — Удивительно, скажи? — К чему ты клонишь? Джереми нахмурился, морщась от такой прямоты, даже неловко стало. — Сумасшествие вампиров начинается после трех прожитых сотен. Многие сходят с ума к четырём, мало кому более пятиста, молодёжь всё чаще не справляться с вечностью уже к сотке-двум. Статистика весьма печальна. Один вампир, которому девять столетий, один — семь. Нет никого, кому более шести. Джереми замолчал, переваривая в голове имеющуюся информацию. Он наклонился и поцеловал ладонь Нила, а после провёл языком. Царапины стали затягиваться на глазах. Нил шумно вздохнул, ощущая режущую боль, только в обратную сторону. — Веснински, — назвал всего одну фамилию Джереми и поднял глаза на Жана. — Натан. Нил сильно нахмурился и даже попытался вырваться, но безрезультатно. — Заткнись, — процедил Нил. — Он ставил опыты... — Сучий потрох, Нокс, замолчи! — На вампирах, — закончил предложение Джереми и строго глянул на Нила, как на ребёнка. И ведь действительно: Нилу должно быть где-то около сорока, Джереми же перевалило за сотню. — Что это значит? — негромко, сдержанно, спросил Жан. — То и значит, — Нил, видно, смирился с участью жертвы и даже опустил голову на плечо Джереми. Он отпустил Нила, как только убедился в том, что раны зажили. — Этот недо-вампир ставит опыты на вампирах, в целях изучения бессмертия. Вечностью. Зовите как хотите. — Я думал, ты не хотел, чтобы я рассказывал. — А смысл? — отмахнулся Нил, откинувшись на спинку. Он посмотрел на Жана отстранённо, почти что опустошённо. — Натан уже много лет издевается над вампирами, особенно его интересуют те, чья кровь полностью чиста. К примеру, из клана Хэдфорт. Когда я был ребёнком, мать рассказывала, что вечность — это проклятье только для слабых, сильным оно как раз-таки благословение. Если вампир набирается мудрости и твёрдости к обозначенным трёхстам годам — он вечен. Если нет — он падок. Нил отпил из кружки, оставив её пустой. Чтобы занять руки, Джереми сам долил ему кровавой субстанции. — Так вот. Вечность, — выделил Нил, едва не выплюнув эти слова. — Ею характеризуется продолжительность жизни вампиров. Вампиры отличаются от других вечностью. Сейчас, никто не знает и не говорит о том, какой срок им отведён. Но в древних текстах указано: десять тысячелетий может прожить вампир. Это, считай, если он набрался твёрдости и мудрости к трём векам, ведь дальше — больше. Не привязывайся, не цепляйся, не надейся, — становится кодексом вампиров в итоге, чтобы сохранить рассудок. Пару создавай только с вампиром, чтобы не чувствовать утрат, не сближайся с существами с коротким жизненным сроком. Нил посмотрел на Жана взглядом, полным упрямства и твёрдости. — Если надоело — терпи. Если невмоготу — умри. Таковы основные уставы вампиров. Джереми наблюдал за хмурым Жаном. — Ты удалился в очевидные подробности, — фыркнул Джереми, откинувшись на спинку. — Я повторяю это для тупого эльфа, — едва ли не рычит Нил, пнув его по ноге. — Эльфа? — в голосе Жана слышны предосторожность и непринятие. Он даже выпрямляется, чтобы внимательно осмотреть Джереми. Джереми обречённо поднял руки вверх. — Я обманул тебя, — он опустил руки и схватился за стакан с чаем, как за спасение. — Меня зовут Джереми Нокс и я — розовый эльф. Джереми не поднимает головы, не желая видеть реакции Жана. Но ему хватает громкого удивлённого то-ли вздоха, то ли писка другого. Он жмурится и отпивает немного чая, чтобы унять быстро колотящееся сердце. — И я прошёл к тебе, чтобы рассказать об исследованиях Натана Веснински о вечности, потому что Моро считается отчуждённым кланом, почти таким же обособленным, как Хэдфорты и не таким многочисленным. К тому же, Моро остался всего один. Ты, естественно, можешь мне не верить или послать прямо сейчас, но я бы желал, чтобы ты выслушал меня. Джереми набрал воздуха в лёгкие шумно, слушая только стучашееся в висках сердце. Пока в нём ещё сохранялась храбрость, он продолжил. — Натан Веснински ставил опыты на вампирах, чтобы лишить их бессмертия... — Что? — Для того, чтобы проверить, смогут ли вампиры остаться «собой», при этом утратив «долготу» жизни. Он провёл ряд опытов, первые сорок три из которых были неудачными. Сорок чётвёртый эксперимент был удачным, но вампир сошёл с ума. Результат сорок пятого сидит прямо перед тобой, — Джереми поднял глаза на Жана и махнул в сторону Нила. — Нил, Натаниэль Веснински, удачный экземпляр. Вампир, обращённый в человека, но не утратившись вампирские черты. Он более не зависим он жажды, но не испытывает отвращения от крови. Его магия ослабла, но она есть. И, главное, но не до конца понятное — срок жизни Нила должен сократиться. На сколько — неизвестно, но ему уже сорок с лишним, а выглядит он лет на двадцать людских. Он замолчал и пришло время Нила тяжко вздыхать, он явно не ожидал, что в этот разговор приплетут и его. Со злости он сжал кулаки и разодрал кожу на запястье, чтобы создать из крови мелкие иглы и всадить их в Джереми. К сожалению, ловкость у Нила была превосходная и Джереми не сумел остановить его скоростную атаку. Вся рука Джереми от плеча до запястья оказалась в иглах, которые болезненно проникали под кожу и создавалось ощущение, словно его рука покрылась самыми ужаснейшими ожогами на свете. Но то лишь только мелкие иглы и манипуляции с его кровью, вызывающие настолько отвратительное ощущение. Он тут же согнулся, болезненно взвыв и принялся вытаскивать иглы, но и его вторая рука также оказалась исколота, пока он пытался высвободиться из мук. Джереми жмурился и коротко стонал, пока возвращал себя в целое состояние и давал себе передышку после разговора. Даже так, от напряжённой тишины на стенку лезть хотелось не меньше, чем вскрыться, чтобы не чувствовать этой мучительной боли. — Говнюк, — прошипел Джереми почти что беззлобно, когда избавился от последней иглы. — Чтоб тебя черти пожрали. Нил фыркнул. Джереми поднял взгляд на Жана, в чьих глазах собиралась тьма. По телу прошлись мурашки от столь пронзительного взгляда. — Ты — розовый эльф, — сказал Жан, но Джереми слышал в нём натянутое спокойствие, которое могло разрушится в любой момент. — А Нил — Натаниэль Веснински, который «мёртв». И собственный папаша ставил над ним опыты, чтобы лишить бессмертия. Я правильно всё понял? Джереми кивнул. — И какого чёрта ты захотел от меня, чтобы вот так заявиться ко мне? Джереми поджал губы и прикусил внутреннюю сторону щеки. — Конечной целью этого исследования являлось полное уничтожение вампиров, как вида, — влез Нил, рассказывая то, чего не знал даже Джереми. — Они начнут избавляться от мелких кланов, создавая искусственных «людей», а после перейдут к более крупным. Будут угрожать, что если не возжелают подчиняться — перестанут быть вампирами. Всех неугодных вон. — Кто эти «они»? — уточнил Жан. — Правящая семья. Морияма. — Вот же ж... — проговорил Джереми, уткнувшись руками в лицо, а локтями в колени. Он не обладал такой сдержанностью, как Жан. — «Порабощение». — Именно, — кивнул Нил. — Поэтому я ушёл от вампиров, как только представилась возможность. — Отчего же ты тогда сейчас здесь? — спросил Жан. — Потому что твоя территория отдалённая и я могу узнавать новости. В «верхах» пока ничего, но вот «в низах» уже поползли следы деятельности Морияма и Веснински. Джереми простонал, осознавая весь спектр ужаса и отчаяния одной этой фразой. Он бы назвал это иначе. Порабощение. Перестройка. Конец. Ты или с Морияма или же нет. Ты или вампир или отброс общества, который когда-то был вампиром. Джереми был уверен, что за прошедшие года Натан смог, если не совсем, то частично достигнуть результата, что вампир полностью становится человеком и подстраивается даже в области старения и смертности. Просто превосходная новость. Выше всех похвал. Ура, ложимся в гробы и закапываемся заживо. Трёх метров мало, копайте десять. Внезапно Джереми испытал желания выпить кровавого вина. Да покрепче. ​