И вновь восстала Смерть

  Япония — Токио (Азабу)   Гарри провёл в Токио всего пару недель, когда их пути пересеклись.   В тот вечер он решил отправиться в местный бар, чтобы выпить после того, как закончил осмотр скрытых верхних трёх этажей принадлежащей ему гостиницы. Здание находилось в безупречном состоянии и почти не требовало его вмешательства, поскольку было завершено всего десять лет назад. Гоблины приобрели землю и начали строительство отеля незадолго до гибели его родителей. К счастью, им удалось получить достаточно свободы действий, чтобы завершить возведение и открыть бизнес, несмотря на ограничения, наложенные на счета. Его заботили лишь три верхних этажа, поскольку остальная часть предназначалась для магглов и поддерживалась управляющей компанией.   Тадаши был высок и строен, его чёрные волосы коротко подстрижены. Он стоял у бара со своими друзьями, открыто смеясь, и в этот момент в нём было нечто изысканно чарующее.   Бесстрашно Гарри подошёл, его синие глаза и рыжие волосы почти роднили его с Уизли. В ту ночь, когда они лежали как одно целое, прижавшись друг к другу в танце тел, он восторгался контрастом между кремовой слоновой костью и персиковой кожей в веснушках.   Они идеально подходили друг другу, и вскоре Гарри проводил время с Тадаши и его друзьями, будучи принятым безоговорочно.   Ему понадобился всего месяц, чтобы закончить обновление этажей отеля. Заняв одну комнату для себя, он велел Грипхуку открыть остальные для постояльцев.   Месяцы пролетали, и Гарри обнаружил, что проводит всё больше времени с Тадаши, забывая на время об остальном мире и растворяясь в романтике момента. Одиночество в его сердце утихало; у Гарри появился спутник, и хотя он не мог поделиться своим прошлым, они могли построить будущее вместе.   Их первая ссора вспыхнула из-за нежелания Гарри говорить о своём прошлом и детстве. Они были вместе четыре месяца, и Тадаши уставал от его уклончивости и прямых отказов.   В какой-то момент Гарри резко прижал его к стене, прижимаясь всем телом к другому мужчине, и их рты столкнулись в гневном поцелуе. Вскоре остатки их одежды валялись на полу, пока Гарри грубо подготавливал Тадаши. Комнату наполнили стоны и прерывистое дыхание, пальцы путались в волосах, зубы были оскалены. Спина мужчины прогнулась, отрываясь от стены, когда Гарри глубоко вошёл в Тадаши. Крича и постанывая, они трахались у стены, Гарри неистово двигался.   Тадаши кончил первым, его пальцы впились в напряжённые мышцы плеч Гарри, а его семя растеклось по их животам. Рыжеволосый продолжал двигаться в другом мужчине, пока сам не кончил с криком.   Обессиленные, они прислонились к стене, тяжело дыша, пока наконец не отстранились друг от друга. Тадаши нежно обхватил щёку Гарри и с печальной улыбкой согласился оставить эту тему. Но что-то в его глазах говорило Гарри, что вопрос не был исчерпан.   Прошёл ещё месяц, прежде чем они снова поругались и занялись любовью. На этот раз на кухонном столе. Они разбили любимую чашку Гарри, когда он смахнул её с поверхности, чтобы нагнуть Тадаши над столом и заставить его замолчать.

⇋ ⇌ ☆ ⇋ ⇌

  Кошмары Гарри начали возвращаться, как и много лет назад. Стресс и боль, которые он испытывал, раскрывали старые уже зажившие раны, а Тадаши продолжал в них копаться. Каждое утро японец спрашивал его о каком-нибудь слове или имени, которые он произносил во сне.   Их яростный секс рос в геометрической прогрессии, оставляя за собой след разрушения: разбитый боковой светильник, вазу, телевизор и несчётное множество тарелок, чашек и стаканов.   Рюкзак, приобретённый Гарри в самом начале его путешествия, сопровождал его долгие годы. Он держал его подальше от посторонних глаз, ведь внутри скрывалось слишком много воспоминаний. Перебрав содержание бисерной сумочки, украденной у Гермионы, он через Грипхука отправил обратно всё, что ему не принадлежало. В рюкзаке же остались лишь фотографии и сувениры из Хогвартса, которые он разглядывал, когда накатывала ностальгия.   Он фактически переехал к Тадаши. Неделю назад он вечером захватил рюкзак, чтобы что-то достать, и забыл его убрать.   Мир Гарри пошатнулся, когда однажды, вернувшись домой, он увидел свои личные вещи, разбросанные по кухонному столу. Тадаши просматривал его фотоальбом. Это был тот самый альбом — подарок Хагрида многолетней давности, начинавшийся с фотографий родителей Гарри, но продолженный снимками друзей и тех, кого он считал своей семьёй.   Ему пришла в голову забавная мысль: Тадаши, наверное, и не догадается, кто на фотографиях, ведь Гарри так похож на одного из Уизли.   — Что ты делаешь, Тадаши? — голос Гарри был ледяным, пропитанным обидой от такого вторжения в его личную жизнь.   — Что я делаю? — почти истерически воскликнул мужчина. — Что это? — резко развернувшись, он яростно ткнул пальцем в вещи Гарри.   — Это мои личные вещи. Я не позволял тебе ничего трогать. Зачем ты это сделал? — Гарри замер на месте, скрестив руки, и чувствовалось, как мышцы его напряглись от скрытой ярости.   — Я ничего не знаю о тебе, Гарри! Ты молчишь, а в твоих кошмарах я слышу такие ужасы! Я должен был найти ответы! Мне нужны объяснения, и немедленно. Мы собирались строить совместную жизнь, но ты просто не подпускаешь меня! — в итоге Тадаши уже кричал на него, не отрывая взгляда, через весь кухонный стол.   Сдержать презрительную усмешку Гарри не смог — она исказила его губы.   — А ты не допускал мысли, что у меня, возможно, была причина молчать о прошлом? Что я просто не хотел вспоминать, обсуждать, проживать вновь все те ужасы, что со мной случились? Моя жизнь была настоящим адом, и я не контролировал ничего. И я ушёл. Ушёл и с тех пор чувствую себя свободным.    — Это не свобода, Гарри! Ты просто убегаешь от самого себя и своих проблем!   — Может быть, вначале я и убегал, но прошли уже годы. Я больше ни от чего не бегу. Люди на этих фотографиях для меня больше ничего не значат. Я храню их лишь как дань памяти. Я никогда не вернусь в Англию, в Лондон, к той жизни, которую мне навязывали. Моя жизнь — вот она, здесь и сейчас, если ты не готов принять меня таким, какой я есть, то нам конец, — к последней фразе Гарри зачастил.   — Постой. Годы. Ты сказал «годы». Сколько тебе было лет, когда ты уехал из Лондона? — в голосе Тадаши прозвучало недоумение.   — Мне было семнадцать, когда я уехал, — сухо ответил Гарри.   Тадаши презрительно фыркнул:   — Глупости, всё ты врёшь. Не могло пройти несколько лет, тебе же едва восемнадцать стукнуло, от силы девятнадцать! Либо времени прошло не так много, и ты не хочешь признавать это, либо ты сбежал гораздо раньше. Что произошло на самом деле?   — Тадаши, мне двадцать четыре. В июле был мой день рождения, помнишь? — Гарри моргнул, на мгновение отвлёкшись от ссоры.   — Я думал, ты шутишь! — взвизгнул Тадаши. — Тебе не может быть двадцать четыре!   Гарри молча покачал головой.   — Неважно. Ты грубо нарушил мою частную жизнь. На этом всё.   Гарри переупаковывал сумку, пока Тадаши что-то бормотал и требовал продолжения. Когда всё было готово, он позвонил Грипхуку, сообщив, что покидает Токио и разберётся с небольшим «беспорядком» сам, без участия гоблина. Затем Гарри резко повернулся к своему уже бывшему парню и извлёк палочку из потайного кармана рюкзака. Тадаши с недоумением наблюдал, как тот нацелил палочку, полностью сосредоточившись.   Здесь нужен более тонкий подход.   — Obliviate.

⇋ ⇌ ☆ ⇋ ⇌

  Сингапур — остров у побережья, не нанесён на карту   Покинув Токио, Гарри провёл год на частном, не отмеченном на картах острове у побережья Сингапура, леча своё разбитое сердце.   Гарри искренне полюбил Тадаши, но того ничто не устраивало. Свою прошлую жизнь Гарри сбросил, словно старое, неудобное пальто, и, хотя Грипхук иногда и присылал новости, он уже давным-давно ничего не чувствовал по этому поводу. Это напоминало скорее забавную мыльную оперу, чем реальность.   Остров встретил его рядом небольших бунгало, которые, увы, полностью обветшали. В Токио Гарри приобрёл ноутбук и модернизировал его с помощью магии для своих целей, поэтому теперь решил использовать его, чтобы изучить популярные курорты региона. Уничтожить хижины оказалось проще, чем пытаться их восстановить. Он провёл немало солнечных дней, возводя новые, современные бунгало на острове, в то время как его сердце постепенно исцелялось.   Гарри теперь прекрасно понимал: раны, нанесённые другими, заживают в своём темпе, и ускорить этот процесс невозможно. Он трудился, проходя сквозь боль, позволяя ласковому солнцу стирать из памяти всё, что связывало его с Токио. Сувениры, накопленные за проведенное с Тадаши время, нашли своё место в том же мешочке, что и хогвартские вещи, в рюкзаке. Воспоминания остались, но эмоции уже не имели значения.   Освободившись от прошлого, он был готов к новому этапу, и потому сообщил Грипхуку, что остров можно открывать для волшебного мира в качестве эксклюзивного курорта.   Он пытался проигнорировать комментарии Тадаши о его молодости, но они проникали в его сознание и шептали ему на ухо. После битвы за Хогвартс что-то в нём изменилось, но он не мог понять, что именно. Пожав плечами, Гарри решил: если это будет важно, он обязательно узнает.

⇋ ⇌ ☆ ⇋ ⇌

  Австралия — Брисбен (Паддингтон)   Избранным направлением стал солнечный Брисбен. Там он переехал в прекрасный старинный особняк, где царили антикварное дерево и ажурные решётки. Он с любовью принялся за восстановление поместья, вдыхая новую жизнь в просторные комнаты, что, казалось, увядали под гнётом австралийского зноя.   Однажды ночью Гарри отважился выйти на улицу, увлечённый бурной ночной жизнью города. Он хотел раствориться в толпе, ощутить окутывающую его энергию молодости.   Надев красивые джинсы и облегающую футболку, он втиснул ноги в свои любимые сапоги из драконьей кожи и засунул палочку в потайной карман брюк.   Направляясь к ярким огням внизу, он вдыхал свежий воздух. В Брисбене было что-то бодрящее. Он прибыл в эту страну относительно недавно, но погода здесь была яркой и насыщенной, цвета — красочными, а люди — невероятно расслабленными, чего он прежде не видел.   Все двигались немного медленнее, словно в мире не было никакой спешки и можно было не торопиться, а просто наслаждаться всем вокруг. Небо оставалось бесконечно голубым весь день, лишь в середине дня оно внезапно темнело, уступая место проливному дождю.   Он попался в первый раз, и его сосед добродушно посмеялся над ним, когда тот, промокший до нитки, спотыкаясь поднялся к своему дому — как раз, когда дождь прекратился.   После напряжения Токио и изоляции Сингапура, непринуждённость Австралии стала бальзамом для души. Ноги сами повели его в город, и он остановился у первого же заведения с громкой музыкой. Это был огромный паб, где танцевальная музыка с верхнего этажа соседствовала с живой музыкой из бокового пивного сада.   Улыбаясь, он прошёл через охрану и поднялся на танцпол, пробираясь сквозь извивающиеся потные тела, пока не оказался в центре. Он двигался, танцевал, раскачивался, закрыв глаза, позволяя себе полностью раствориться в ритме, что бился в его груди.   Хотя он всё ещё ощущал одиночество без Тадаши рядом, солнечная энергия города и его молодёжь заставляли Гарри чувствовать себя живым и полноценным. Он провёл целый год в Брисбене, без труда заводя друзей среди местных. Им было всё равно на отсутствие его прошлого; они приняли его с открытым сердцем и сияющими улыбками. Его друзья уговорили его остаться до конца года, а затем переехать в Сидней, на что он охотно согласился.   Как только друзья узнали, что его сердце недавно было разбито, они превратили это в игру: во время выходов в свет подбирали ему партнёров. Они выбирали кого-нибудь наугад в баре, а его задачей было проводить их домой и затащить в постель. Сначала они делали ставки на его успех, но вскоре поняли, что бессмысленно ставить против него. Затем начали спорить, сколько времени ему потребуется, чтобы оказаться с ними в постели. Его забавляли их выходки, но он всегда оставался галантным со своими «завоеваниями», обеспечивая им приятную ночь, не позволяя при этом возникнуть никаким привязанностям.   В конце концов он отправился в Сидней, где нашёл участок в Дарлинг-Пойнт и приступил к работе. Несколько друзей присоединились к нему, и следующие полгода он посвятил приведению в порядок особняка, из которого открывались великолепные виды.   Когда он поговорил с Грипхуком об отъезде из Австралии, гоблин впервые проявил беспокойство. Рон завоёвывал популярность у радикалов «светлого крыла» в Британии. Он продвинул дополнительные меры в Визенгамоте, чтобы попытаться выследить Гарри.   Даже при том, что все его инвестиции процветали и Гермиона с Драко фактически правили волшебным миром, остановить движение, которое возглавлял Рон, не удавалось.   Впервые живот свело от тревоги. Гарри не позволит им снова вторгаться в свою жизнь. Он выполнил свой долг и не даст больше себя контролировать. Он решил стать осторожнее и пообещал Грипхуку поддерживать с ним более тесный контакт, чтобы они могли лучше отслеживать ситуацию в Лондоне.

⇋ ⇌ ☆ ⇋ ⇌

  Новая Зеландия — Квинстаун (Кельвин-Хайтс)   Гарри успешно оставался в тени, работая над ремонтом недвижимости в Квинстауне. Полгода пролетели в уединении, пока ситуация в Лондоне буксовала в бессильной злобе.   Рон всё ещё не мог найти Гарри.   Давление Визенгамота на гоблинов грозило новым восстанием, поскольку подрывало конфиденциальность их клиентов.