Бенджи Джус

      Пятнадцать лет назад Феликс с женой жили в Италии. Утром мужчина заходил в пекарню возле своих апартаментов в Генуе выпить небольшую чашку кофе и съесть круассан прямо возле стойки, чтобы не платить за посадку. Ему нравилось наблюдать за посетителями. Он часто видел одну и ту же девушку со щенком породы акита-ину, мужчину с зонтиком и газетой под мышкой в любую погоду, старушку в голубом платье с блестящими гроздьями бус, похожих на виноград.       Люди улыбались, кричали «Чао!», здороваясь и прощаясь, сотрудники пекарни заносили в тесное помещение пироги, круассаны и пиццу «Маргарита». Феликс обожал короткие моменты солнечного утра, запахи свежей выпечки, кофе и улыбки людей, готовых встретить новый день.       Они с Труди арендовали комнату в апартаментах недалеко от набережной с прекрасными финиковыми пальмами и плавучим помостом, рядом с которым можно было увидеть медуз.       Только утро радовало Феликса. Днем была сиеста, а вечером наступало его рабочее время, когда он испытывал отчаяние и держался только благодаря железной воле. Принимая очередной звонок, он аккуратно записывал все данные в блокнот и выезжал на старом «Вольво» туда, где требовалась его помощь.       Он не облачался в священника, носил обычную одежду. Ведь не атрибуты важны в обряде экзорцизма, а знания, опыт и непоколебимая вера в спасение человеческой души. Каждый раз мужчина испытывал страх, переступая порог нового дома, где ему предстояло столкнуться с тем, во что некоторые люди даже не верили, а он видел если не во плоти, то точно в какой-то из существующих материй.       Сначала он пытался бороться с собой, убеждать в том, что он ничего не боится, но это не действовало. Учитывая то, что некоторые сущности можно было выманить только страхом, это было даже полезно для дела. И он научился отгораживаться, отделять себя от своих чувств и эмоций, чтобы не сгореть.       Он боялся, что если сойдет с ума, призраки и демоны, которых он изгонял из человеческих тел, чердаков и подвалов, придут за ним, и тогда его ждут вечные страдания, даже не в аду, хуже, в каком-то потустороннем мире.       Труди имела лишь примерное представление о том, чем занимается муж, и думала, что он служит священником. Почему его смена наступает только ночью, она не спрашивала. Ей было достаточно того, что муж нес по жизни великую миссию спасения душ, о чем она с гордостью рассказывала подругам и соседям.       Детей у них не было, врачи давно поставили Труди диагноз «бесполдие». Женщина очень грустила первые полгода, с завистью глядя на пары с колясками, но Феликс попытался успокоить ее тем, что они вместе найдут другие радости жизни. Ребенка из приюта он брать не захотел, поэтому они обошлись собакой и периодическим посещением родственников и друзей с детьми.       Интуиция подсказывала Феликсу, что в этот раз все будет очень непросто. Переступая порог старого здания, он подумал про Флоренцию.       Стоит снова съездить туда с Труди, еще раз посмотреть на живую историю.       Заплаканная молодая женщина, облаченная в длинное серое платье, указала Феликсу на чуть приоткрытую дверь, из-за которой доносился тихий детский голос.       Мужчина вошел, сразу увидев у противоположной стены ребенка. Пятилетний мальчик с темными волосами и карими глазами сидел напротив большого зеркала, касаясь его рукой. Вместо обычного отражения с той стороны глади на него смотрело бледное детское лицо с большими влажно блестящими зелеными глазами. Худое лицо обрамляли светлые волосы. Призрачный ребенок улыбался, показывая острые зубы.       Мальчик три раза произнес какое-то слово, и призрак материализовался перед зеркалом. Он обнял мальчика за плечи и повернул голову в сторону Феликса:       – Я хочу с ним поиграть, не с тобой. Уходи, ты плохой. Мне еще не попадались дети-призраки… Что же делать? Как узнать его имя?       – Малыш, – обратился он к мальчику, – что ты только что произнес? Ты назвал его имя?       – Имя…– взгляд мальчика был обращен вовнутрь, он никого не видел и не слышал. Маленький призрак зашипел, как кошка, вставая перед своей жертвой.        Загремели ящики, створки шкафа захлопали, как птичьи крылья, книги попадали с полок. Полтерегейст злился, и, несмотря на небольшое количество сил, справиться с такой сущностью сложно, потому что она непредсказуема. Такие призраки считались самыми хаотичными и безумными.       – Как тебя зовут? Во что ты хочешь поиграть? – Феликс присел на корточки на небольшом расстоянии от призрака, протянув руку. –  Можно мне тоже?       – Нет, – призрак взял мальчика за руку и потянул в зеркало. Поверхность зарябила, как водная гладь, пропуская живого ребенка на другую сторону.       – Это не твоя игрушка, отпусти его! – Феликс схватил мальчика за руку и потянул к себе.       Из-за воротника рубашки призрака выползла вполне реальная гадюка, и попыталась укусить мужчину.       Он выпустил руку мальчика, в следующую секунду схватившись за воздух.       – Отдай его! Чего ты хочешь? – повысил голос Феликс.       – Мне холодно, очень холодно. Когда рядом кто-то теплый, мне лучше. Мы поиграем, и я его верну.       Экзорцист просидел возле зеркала до утра, лишь с приходом рассвета он задремал. Когда он открыл глаза, в противоположном углу комнаты сидел, уставившись в одну точку, темноволосый мальчик. Ребенок перестал разговаривать и реагировать на людей. Таким его пришлось передать плачущей матери.       В этот раз Феликс не справился, и это навсегда врезалось ему в память. Он не терпел провалов, как и проказ потусторонних существ.       Он вспомнил эти блестящие зеленые глаза, увидев их снова.