Family Issue

…Шесть месяцев спустя. В дверь стучат, и слышится как обычно бодрый голос Николя. — Шарль, готовность десять минут. — Понял. Он вдыхает — оглядывает предгоночную комнатку: на столе пару теннисных шариков, бутылки минералки и карточка с его именем. Улыбается, оглядывает свой комбинезон, висящий на талии. Зеркало отражает его энтузиазм и легкий недосып. «Наконец на своем месте». Шарль одергивает термобелье, проводя пальцами по зажившему шраму. Он выглядит страшновато, но в целом, как у всех. Теперь он вызывает только легкую ностальгию. Макс был очень воодушевлен, когда вызвался ухаживать за рубцом на мягкой коже с аккуратными растяжками, и его забота дала свои плоды. Телефон вибрирует. Артур А: прикрепленная фотография А: он явно по вам не скучает Леклер приблизился к экрану: на фотке Ленни растянулся на коврике рядом с Лео под солнечными лучами из окон гостиной и сверкал тремя зубками. Под сердцем что-то щекотно шелохнулось. В дверь снова постучали, и на этот раз раздался другой знакомый голос. - Можно зайти? Он быстро убрал смартфон и заправил нижнюю рубашку. В проеме появился ярко-красный гоночный костюм. — Привет, Льюис. Привык к цвету? — Напарник неопределенно хмыкнул, но ухмыльнулся, пожимая протянутую ладонь. Шарль махнул рукой, призывая уединиться от общего шума в коридоре. Хэмильтон размял шею, хрустнув косточками. Что ж, никто не молодеет. — Я-то да… Кое-кто нет. — Он поджал губы, присаживаясь в одно из пластиковых кресел. Он понимающе кивнул: перед глазами яркой массой письменной истерики в капс-локе всплыла переписка с Джорджем. Льюис взглянул в телефон ровно с тем устало-теплым выражением, чтобы вопросы об отправителе сообщения отпали. — Ты как? — В порядке. — не смотря на то, что они с Максом скорее всего нарушили какой-нибудь регламент, прибыв на трассу день в день, не спав ночь из-за режущихся зубов у младшего Ферстаппена, он чувствовал себя прекрасно. Не считая, конечно, синяков под глазами, но, за последние месяцы они стали скорее как татуировка, потому особого эстетического кризиса не вызывали. — На самом деле — я безумно рад. — Это хорошо. — Льюис потянулся, широко зевая: видимо, не они одни будут собирать глаза с асфальта во время тестовых. Все же, семикратному исправно капали на мозги начиная с объявления о его переходе, еще не говоря о всей той галиматье, через которую стоит пройти в первый год. Все же Феррари — это Феррари. У них без этого никуда, и нужно отрастить стальное терпение. — Я вообще, по делу. — Он встал, засовывая руку во внутренний карман комбинезона и выуживая карточку серебристого цвета. — Не думаю, что с вашими заботами я хоть кого-то из вас выцеплю вживую. Шарль повернул открытку: черным поблескивающими чернилами вверху было выведено «Приглашение на свадьбу», а ниже их с Максом имена. — Вообще не понимаю, что он так заморачивается с этими приглашениями… — давя неловкость от такого излишне пафосного жеста, произнес Льюис. Было немного странно наблюдать его таким: смущенным от просьбы своего жениха. Хотя, там скорее была не просьба, а угроза, зная Рассела. — Но ты же знаешь. Нельзя просто отправить всем письма онлайн… — Это же Джордж. — от этой фразы стало как-то в миг уютнее и расслабленнее. Льюис почесал затылок, улыбаясь шире и светлее. Как же оказывается легко распознать влюбленного человека, стоит только внимательнее смотреть.- Спасибо за приглашение. Хэмильтон кивнул, уходя и оставляя ему последние минуты приготовления. *** Он загнанно дышит, приподнимая визор, пока механики откатывают болид в гараж. — Сколько? — кричит он сквозь шум работающих приборов и пытаясь разглядеть телеметрию. Сердце радостно стучит, едва оправившись от последнего пристрелочного квалификационного круга. — Минута тридцать… — раздается удивленный голос в наушниках. Брайн нервно смеется, будто боясь сглазить. - Bravo! Ты побил время Макларенов. Шарль откидывает тяжелую голову в шлеме и блаженно прикрывает глаза: приятная ломота растекается по мышцам, вспоминающим прежние нагрузки. — Молодец, парень. — он разбирает знакомые отеческие нотки в голосе Фреда, тоже воодушевленного результатами. — Надеюсь, это не разовая акция? Леклер закатывает глаза, но тихий смех появляется будто из ниоткуда. Он скучал по этому: даже Вассер с его извечными шутками вовремя и не очень крепко закрепились в его воспоминаниях и вызывали только клокочущее тепло. Он снова дома. Каждый момент этого дня въедается в сетчатку мелкими искрящимися крапинками: разговоры с инженерами, обсуждения планов на сезон, перепалки с пресс-центром — по Сильвии он скучал чуть больше, когда она не наседала на него со всякими активностями, — чашки кофе, кажется, нескончаемым потоком появлявшиеся у него в руках, и это стойкое, потрясающее ощущение нужности. Темнеет как будто бы быстрее, чем все ожидали: Шарль умудрился вдохновить добрую часть команды на дополнительные рабочие часы, своим энтузиазмом удерживая за компьютерами и рядом с гаражом. Асфальт под тонкой подошвой гоночной обуви ощущался адски горячим — он не мог заставить себя отвлечься даже на то, чтобы переодеться, — он глазел по сторонам, будто впервые разглядывая разноцветные фургоны. Адреналин никак не хотел уступать усталости — видимо, последний эспрессо был определенно лишним, — и он нарочно медленнее ступал, наслаждаясь полупустым маленьким городком, скрывающимся под закатным небом. — Думал, ты решил прямо на трассе заночевать. — Шарль выпадает из медитативных мыслей, вглядываясь в сумерки рядом со своим моторхоумом. Он ухмыляется, зачесывая прядку влажных еще волос за ухо. — Молодой человек, вы, кажется, дверью ошиблись. — нарочито серьезно произносит он, но не заметить игривых ноток не получается. — Или, я о чем-то не знаю? — Если бы… Но нет. — Шарль улыбается, видя, как из тени выходит знакомая взъерошенная макушка. Чужой веселый голос приятной вибрацией грел уши. — Все ждал снова тебя увидеть таким. — Думаешь, мне идет красный? — он закусывает губу, когда чужие руки наматывают болтавшиеся по бокам рукава на запястье, подтягивая ближе, запуская будоражущую кровь волну удовольствия. Даже легкий ветер успокоился, боясь помешать мелким электрическим разрядам между двумя мужчинами. — Думаю, тебе идет счастье, Перси. — Шарль облизывается: эмоции бурлят слишком сильно, смешиваясь в какую-то глупую, пряную радость от каждого слова, слетающего с родных губ. Он закидывает руки на плечи, обтянутые темно-синей тканью, едва сдерживаясь от более смелых жестов и лишь упиваясь видом напротив. Макс целует — слизывает мокрый от слюны смех с чужого рта, наклоняет голову, прижимаясь еще теснее. Шарль в его руках стремительно расслабляется и плавиться, забираясь пальцами в отросшие светлые пряди. — Можно тебя попросить?.. — шепчет Ферстаппен, незаметно утягивая того ко входу и отрываясь нехотя. — О чем? — Леклеру, откровенно, все равно: в данной кондиции, близкой больше к чему-то парообразному, он готов пойти куда угодно и сделать что угодно. Особенно, если его просят об этом с очень вкусным голландским акцентом. — Закрой глаза. — Просит Макс, протягивая руки. *** — Осторожно, порожек. — командует он, мягко массируя ладони послушно следующего наощупь за его голосом монегаска. Шарль улыбается, сам не зная от чего, чувствуя трепещущее предвкушение. — Можешь открывать. Он едва успевает поймать непроизвольно отпавшую челюсть: на глаза тут же наворачиваются слезы, когда раздается сокрушительные возгласы со всех сторон. — Сюрприз! На столе в переговорной стоит торт с яркой посыпкой и надписью: «Welcome back». Вокруг него оказалась чуть ли не половина стартовой решетки, радостно улыбаясь и хлопая. Шарль пораженно кладет руку себе на грудь, чувствуя, как сердце благодарно и удивленно стучит. — Ребята, вы… — он раскрывает рот, пытаясь хоть как-то выразить всю ту бурю мыслей и эмоций вызванных таким поступком. — Это просто… Вы сумасшедшие, вы в курсе? — Мы решили, что стоит отметить твое возвращение. — ответил за всех Джордж, встряхивая головой и немного взволнованно всплескивая руками. Он подошел и крепко обнял, а Шарль долго не хотел его отпускать, поймав трогательный настрой. Такое количество дофамина было к стати, но невероятно выматывало. — Символически, хотя бы. Макс сделал вид а-ля «я тут не при чем», но вздернутый нос и довольный как у сытого кота взгляд выдавали его с потрохами. Шарль постеснялся Льюиса и Оскара, пришедших на этот крохотный праздник жизни, и оставил лишь скромный поцелуй на скуле голландца. Тот был счастлив как ребенок, едва не прыгая от радости, пытаясь ровно разрезать штрафной десерт и пританцовывая музыке из динамиков телефона под крякающий смех Ландо. — Ты помог? — Спросил Леклер у притихшего британца. Тот лениво потянулся на стуле, пожмуриваясь от приятного растяжения в пояснице, отчего монегаск незаметно усмехнулся. Льюис кивнул, открыл глаза и уперся взглядом в спорящую о последнем куске торта компанию. — Кстати об этом. — Шарль в миг напрягся от сменившегося тона, и побултыхал воду в пластиковом стаканчике, чтобы отвлечься. — Ты молодец. Представить не могу, через что вы прошли за последний год… Он выдохнул: это не было уж совсем удивительным, что мужчина был в курсе самых интересных новостей, учитывая то, с кем он встречался. — Нужно было делать ставки на то, как скоро Джордж расколется. — посмеялся Шарль, не чувствуя обычной тревоги как с теми людьми, кто был в курсе его статуса. Не то, чтобы Льюис мог взять обет молчания — просто он понимал весь вес ответственности, содержащейся в приватной информации. — Я думал он тебе день в день все разболтал. — Джордж сплетник, да. — Темный взгляд выцепил высокую фигуру в темной футболке. — Но он хороший друг. — Конечно. — в чужом голосе слышалась защита — и Шарль лишь в который раз убедился в том, что его приятель нашел своего человека. Потихоньку накатывала усталость, да и охранник был уговорен только на час. Рассел громко что-то объяснял Норрису, передразнивавшему его акцент, и упирал руки в боки. — Он выглядит счастливым… — Он нервничает. — Поделился Льюис доверительным шепотом, чуть склонившись к нему. С того момента, как они стали напарниками, они стали находить много точек соприкосновения, много тем для разговоров. Это Шарлю льстило, как фанату, но, с другой стороны снова напоминало, что Хэмильтон такой же человек, как и все они. — Все трясется над организацией, знаешь, кого куда посадить, каких поваров нанять, какой отель и прочей чепухой… Меня даже не подпускает! Хочет чтобы было «идеально»! Шарль устремил взгляд на Макса. Мужчина деловито размахивал салфеткой и явно травил какой-то ужасно глупый, но, видимо, смешной анекдот, если судить по неожиданно щедрому на эмоции Оскару. А что, если бы?.. Он мотнул головой — все шло так, как шло. Но если только представить, позволить себе помечтать… Ну нет. Может, как-нибудь потом — но уж точно не в такой ситуации, не сейчас. Не вынужденно. Льюис поймал направление его взгляда и понимающе хмыкнул, привлекая внимание. Шарлю стоит поучиться не пялиться на Ферстаппена так явно, иначе потом от этой опасной привычки не избавиться. Их отношения все еще в статусе сплетни, даже после всего информационного кошмара. И лучше бы, чтоб так и оставалось как можно дольше… — Он хочет попросить тебя быть свидетелем. — говорит Хэмильтон, и у Шарля глаза лезут на лоб. Он теребит браслет: хочется верить, что ему послышалось. — Только я этого не говорил, если что. — Льюис, это… Очень серьезно. — Что серьезно? Как из ниоткуда и в самый неподходящий момент рядом оказывается Джордж, нервно теребящий смартфон в руке. На его лице скользит целый калейдоскоп эмоций: начиная от ревности и неловкости, и заканчивая неподдельным страхом. Шарль сжимает зубы и делает худшее, что можно было бы в данной ситуации: коротко посмеивается и улыбается. — Ничего. Все в порядке. — Рассел стреляет взглядом сначала в своего жениха, затем в друга, и так несколько раз, пока лицо не мрачнеет уже очевидно. Льюис оступается, закатывая глаза и тут же осекается, закрывая их полностью и надеясь, что жест раздраженности пройдет мимо. — Тебе пора? — Давно уже… — поникшим голосом говорит британец, и портит идеальную укладку пятерней. Шарль пытается придумать план, как бы спасти не закрепленную подписями ячейку общества. Джордж коротко выдыхает и вежливо улыбается, стараясь скрыть тревогу: — Ты проводишь меня, Лью? — Да, конечно. — Хэмильтон одними губами извиняется, встав к Джорджу спиной. Леклер кивает и ловит подозрительный взгляд Рассела, заметившего их переглядки. — До завтра. Шарль с досадой понимает, что ненароком обрек напарника на очередной вынос мозгов, если не больше. Чтобы отвлечься, он помогает убрать следы их ночного перекуса, и старается не брать слишком много на свой счет. Но поговорить явно придется. — Что это с ним? — Макс припадает своим бедром к его и кивает на выход, за которым только скрылось две головы. Леклер пожимает плечами и выбрасывает в мусорку одноразовые тарелки. Он не хотел сейчас думать ни о чем хоть малость неприятном в один из лучших дней своей жизни. — До сих пор не понимаю, как они… Ферстаппен ловит предупреждающий взгляд и тут же захлопывает рот, напоминая рыбу. — А мы как? — резонно спрашивает Шарль, видя, как тот собирается ответить, быстро перебивает: — Вот, представляешь, они так же. Голландец гордо принимает поражение в этом микроскопическом споре, отвлекаясь на телефон и отвечая на звонок. Оскар и Ландо подходят к нему попрощаться, и, когда собираются открыть дверь, чуть не оказываются сбитыми ураганом под именем Льюис. — Воу, Хэм, тебя кто укусил? — весело спрашивает Норрис, но, слава Богу Оскар чуть более понятливый, утаскивает сокомандника, прощаясь с кумиром детства за двоих. Ландо что-то возмущенно щебечет, но его быстро заглушает чужое шиканье. Алекс выдыхает и разваливается на стуле, ожидая чего-то грандиозного и наблюдая за динамикой разозленного лица Льюиса. Тот пару секунд пыхтит, оглядывая их и грандиозно заявляет под всеобщее охеревание похоронным тоном: — Свадьбы не будет. *** Шарль только и успевал подавать салфетки, встревоженно глядя на друга и пытаясь уловить суть конфликта. Получалось с трудом. -…я не понимаю, чего он так взъелся? Я что, многого прошу?.. — Джордж немного театрально опустил голову и закрыл лицо руками. Его плечи вздрагивали на каждом слове, и благо, что до глобальной истерики пока не дошел. Албон успокаивающе гладил того по спине. Вспомнились сегодняшние практики, чуть не закончившиеся Мерседесом в отбойнике из-за того, что Рассел не мог сосредоточиться. Еще и от Тото получил по башке, бедняга. — Может, и правда не стоило нам это затевать… — Вы просто перенервничали. Вам нужно отойти друг от друга, на какое-то время. — спокойно заявил Алекс, подавая стакан прохладной минералки. Шарль не чувствовал себя в праве хоть какие-то советы давать, потому как и сам принял участие в ссоре. Джордж всхлипнул и так звонко ударился лбом о стол, что только от одного звука стало больно. — Я знал, что когда-нибудь, рано или поздно, он не вытерпит… И хорошо, что это случилось сей… сейчас! — Британец наконец полностью перескочил стадию рационального нытья и с головой нырнул в эмоциональное, присыпанное необоснованными аргументами в пользу своей никчемности. Алекс прикрыл глаза, не переставая гладил по чужой спине и всеми силами сигнализировал, что он тоже на приделе и пора переходить к плану «B». Шарль незаметно достал телефон и быстро открыл нужный чат. Лев❤

Вы: как успехи?

Л: почти готов Л: не совсем трезв, но уже седлает коня чтобы выехать к принцессе

Вы: ускоряйся

Вы: ты его набухал?

Л: в лечебных целях

Вы: Ферстаппен

Л: он был злой и несговорчивый Л: что ты предлагаешь? Л: я так-то тоже очень хочу побыстрее с этим покончить

Вы: мы не улетим пока их не помирим

Вы: я хочу быть уверенным, что не разрушил чужую семью

Л: как скажешь Шарль облегченно выдохнул: с желанием Макса он был полностью солидарен, хотелось успеть отдохнуть перед первой гоночной неделей, но совесть грызла его с огромным аппетитом. — …я не смогу без него! Я слишком его люблю-ю… — пока он был занят, Джордж успел податься в меланхолику и поставить рекорд по вылитой из глаз жидкости. Алексу приходилось опровергать дурные высказывания и подкреплять правильные, но воодушевление в его голосе с каждым разом становилось все тусклее. — Вокруг него столько всяких бегает, зачем ему я?.. — Потому что он тебя любит, дурень ты! — теряя буддистское спокойствие, ответил Албон, поднимаясь со стула. Его бровь уже опасно дернулась, и оставалось молиться, что Льюис без приключений поднимется на их этаж. Шарль мысленно тысячу раз восхвалил скорость Макса, потому что через пару минут дверь с тихим писком открылась, являя второго виновника торжества. Джордж дернулся и резко поднял голову. На его лице снова выступила обида, но к ней примешался неописанный восторг. — Мы дальше сами. — низко и немного замедленно объявил Льюис, проходя в глуб своего номера. Рассел быстро вытирал мокрые дорожки с лица и пытался делать не такой уж заинтересованный вид, хотя глаза предательски блестели. Взгляд чемпиона был устремлен на поникшую фигуру за столом и выдавал легкое нетерпение.- Спасибо за… вообщем. Алекс поднялся так бодро, будто бы не хотел покинуть эту грешную землю пару секунд назад, подхватил монегаска под локоть и, напоследок адресуя грозный взгляд Хэмильтону, вывел их двоих на волю. Видимо, операция прошла успешно. *** — Чарли, посмотри! Шарль заглянул в арку гостинной и замер в проходе. Макс сидел на полу, раскинув ноги и руки в приглашающем жесте, а в этом своеобразном вольере из конечностей Ленни сосредоточенно стоял на маленьких голых ножках, смотря на отца. Мужчина задержал дыхание, радостно глядя на ребенка, боясь сбить с настроя. Монегаск решил аккуратно подкрасться ближе, пока его не заметили, но половица как назло скрипнула, и малыш резво поднял на него свои огромные глазки и, рассмеявшись, потянул ручки: — Па. Па-па! Голова кругом пошла сразу же: в грудной клетке стало так тесно, будто ее сжали в один миг медвежьими объятиями, вытаскивая весь кислород разом. Он осторожно присел на колени на ковер рядом с ними, и Ленни сделал пару уверенных шагов в его сторону, прежде чем оказаться в родительских ладонях. Ему на мгновение показалось, что в его руках — маленький Макс, такой, который был в фотоальбоме его матери; смешной и до боли очаровательный. Он прижал его к себе, слушая высокое хихиканье рядом с ухом, а перед глазами играло одно из архивных видео семьи Ферстаппен. Макс глядел на возлюбленного, все еще пребывая в счастливом шоке от произошедшего. Ему бы хотелось знать, о чем он думает в эту секунду, держа в руках маленького человека с их набором генов. Это будто был сон — самый замечательный сон в его жизни, в который он до сих пор боялся поверить. — Боже, мне сейчас настолько хорошо, что даже плохо. — тихо признался Шарль, отпуская непоседливого малыша в свободное изучение пространства. Он зачесал волосы, будто пытаясь восстановить мышление в привычный ход и собраться. — Никогда не думал, что смогу ощутить что-то подобное. — Ты в порядке? — по привычке спрашивает Макс, ловя чужие прохладные пальцы и заключая в теплый плен, сосредотачивая их обоих на этом касании. Шарль наконец смотрит на него, и теперь уже его самого нужно спрашивать о самочувствии. — Чарли, ты… — его самая дерзкая мечта затыкает его поцелуем — и в нем вся нетерпеливость, оставшаяся с подросткового возраста, куча обещаний с привкусом цветущей груши в конце весны. На миг перед глазами скачут искры, пока Шарль не отрывается, глядя совершенно по-детски игриво с этими растрепанными завитками над бровями. — Папа! — вдруг снова раздается рядом с ними, уже более осознанно и с явным намерением получить конкретную реакцию. Леклер вытирает губы Макса тыльной стороной своей руки от слюны, заставляя мужчину зависнуть и видеть перед собой только красные скулы и конец света в зеленых омутах. Ленни хихикает совершенно как Макс — прикрывая рот руками и сверкая глазками по сторонам, и это режет по сердцу так сильно, что в Шарле что-то тягуче переклинивает, и он наклоняется, прижимаясь губами к маленькому носику и лбу, вызывая очаровательное рычание от младшего Ферстаппена. «Львенок» — проскакивает в голове Шарля, когда он смотрит на Макса, пришедшего в абсолютный восторг и мучающего раззадорившегося малыша щекоткой. На душе штиль — только редкие волны, приносящие лишь теплый ветерок с запахом любимого человека. Наверное, если бы он тогда не принял решение — одно из самых важных в его жизни, — то вряд ли бы узнал, что можно любить кого-то еще сильнее, даже после всего прожитого. Макс визжит, когда Ленни решает попробовать на вкус его мочку, слюнявя и оставляя отпечатки зубок. Мужчина падает на спину, поднимая малыша высоко на руках и Шарль смеется. Так сильно, как никогда — будто вся радость этого мира решила взорваться вспышками в их доме. Он ложится рядом — прижимается долго губами к щеке, ведет носом по линии волос. Макс немного вздрагивает от теплого дыхания на коже, кладет Ленни к себе на живот, и тот заинтересованно держит голову на весу, разглядывая двух больших людей и пытаясь понять, чем они вообще занимаются. Смотрит. Любуется крапинками под глазами, густыми бровями над зелеными полями, светящимися мягкостью, вечно спрашивающие что-то, вечно сменяющие мысли в голове со скоростью света. Не выдерживает — поворачивает голову, просяще выдыхая носом рядом с чужим виском. Шарль привстает на локте, ведет костяшками по подбородку, челюсти, и только тогда наклоняется, почти соприкасает их губы… — …Папа! — Леклер фыркает, вместо поцелуя стукаясь зубами и укрывая лицо в чужой шее, приглушенно хихикая над Максом, разочаровавшимся упущенной лаской. *** — Точно нормально?.. — Джордж оглядывает себя в зеркало, постоянно пытаясь убрать невидимые складки и пылинки на ткани, стоившей неприлично дорого даже для свадебного костюма, даже по мнению Шарля. — Ничего не забыли? Волосы поправить?.. — Успокойся, ты выглядишь чудесно. — Леклер взял друга за руки, отводя от отражающей поверхности и разворачивая к себе лицом. Рассел беспокойно водил взглядом по комнатке подготовки: ему не привыкать быть в таких помещениях, но весь этот пафос и немного консервативность обстановки не очень способствовала расслаблению. Парень расстегнул темно-коричневый пиджак, присел на софу, а спустя время и вовсе скинул его на спинку, напрочь забыв о том, что сам несколько раз отпаривал его за утро. — Я очень хочу упасть в обморок… — с задушенным смешком сказал он, запрокидывая голову. Его лицо итак по жизни было бледным — но сейчас почти сравнялось с мелом. — Я знаю. — Шарль отыскал на туалетном столике блистер с белыми круглишками и выдавил на ладонь. Не зря он перебдел и нахватал с собой всякой всячины. — Тебе нельзя. — Я знаю!.. — простонал он, принимая таблетку и сглатывая ее без воды и морщась. — Мне казалось, я лучше справлюсь… — Ну, тебя не стошнило от стресса, твой костюм за ночь не разорвали волки и Земля не треснула… — нарочито серьезно рассуждал Шарль, замечая, как лицо напротив саркастически выгибается. — Думаю, ты отлично справился. — Еще все впереди. — он, наконец, немного расслабился и теперь с задумчивостью теребил бутоньерку своего свидетеля. Облака за широким окном разошлись, и солнце заставляло стекло чуть ли не звенеть от красоты лучей. Справлять свадьбу в Италии — наверное, одно из лучших решений. — Не могу поверить, что это правда происходит… Джордж закусил губу и отвел взгляд в бок, рассматривая аккуратный букет с лимонными розами, по задумке сочетавшийся с костюмом второго жениха. Он быстро прижал костяшку пальца к уголку глаза, чтобы не испортить легкий макияж нахлынувшими эмоциями. — Я всегда думал, что для меня — это что-то слишком недостижимое. — говорит Рассел, обращая на друга свой повлажневший взгляд. — Что я не встречу человека, готового мириться и жить с моей головой… Шарль принялся поправлять итак прекрасно лежавшие локоны Джорджа, просто чтобы хоть немного самому отвлечься: если они вдвоем раскиснут, то под венец кое-кто не пешком пойдет, а на лодке. Они давно дружили — и ему было известно немного больше, чем всем остальным. Так случилось, что в сложный период подросткового возраста Шарль оказался рядом, и с того момента Джордж был с ним гораздо более честным, чем со многими. Это было для него ценно, и он всегда догадывался и предчувствовал, если нужна была помощь. Они сошлись на общей чувствительности и умении загоняться, и часто становились приютом даже для самых дурацких и странных тревожностей друг друга. Так что, в какой-то степени — ему тоже приходилось немного отпускать друга сегодня. — Льюису повезло с тобой. — говорит он, когда скованность в горле проходит, — Если будет обижать — можешь мне пожаловаться… Джордж хмыкает, улыбается — и все-таки позволяет одной слезе скатиться по щеке. Лезет обниматься, и они вдвоем облегченно смеются. *** Макс нетерпеливо оглядывает небольшой пляж, украшенный воздушными тканями и декорациями, напоминая воздушный замок. Он поправляет заскучавшего на его коленях Ленни, когда к нему подходит Оскар. — Привет. — Парень мягко улыбается ему и садиться на свободный стул рядом. Ферстаппен ловит небольшую панику, когда следует вопрос: — Можно его подержать? Беседка почти пуста — только пару официантов, подготавливающих столы и они. Благодаря паранойе Джорджа каждый приглашенный чуть ли не расписку о неразглашении писал: так что волноваться было не о чем, но всегда оставалось это неуловимое «вдруг», вызывающее скованность в движениях. — Конечно… — отвечает он спустя паузу, когда Ленни уже заинтересованно разглядывает нового знакомого и тянет руку к блестящей запонке. Оскар с бережностью пересаживает его к себе и начинает с вниманием слушать детский лепет. Макс выдыхает, осматривая пустынный берег: было бы немного теплее, кто-то бы точно нырнул. Хотя, если выпить достаточно, температура будет идеальной. — Он так похож на Шарля! — вдохновлено произносит Пиастри, поддавшись детскому очарованию и немного теряя контроль над эмоциями. Макс усмехается, и парень немного тушуется, оборачиваясь на оклик. — Нянчишься уже? — Ландо, видимо, уже продигустироваваший несколько вин, целует Оскара в макушку и вызывает тем самым красные пятна на чужой шее. — Тренируешься?.. — Ты куда-то шел, Ландо? — охрипшим голосом нервно кидает австралиец, гладя Ленни по спине. — Ну… — Вот и иди!.. — Он спешно отворачивается к Максу, пытаясь куда-то пристроить пристыженный взгляд. Голландец только смеется над ними, и помогает Оскару избавиться от неуемного кавалера посредством жестов. Ну и дети, — думает он. Церемония выглядит красиво — не красивее Шарля, конечно, гордо стоявшего со стороны Джорджа, и на которого Макс пялился почти все время. Даже не смыслящему ничего в моде Ферстаппену казалось, что кремовый цвет чересчур хорошо подходит возлюбленному. Хотя, — наряди его в мешок от картошки, мужчина все равно бы страдал от тахикардии при каждом взгляде. — …можете скрепить ваш союз поцелуем. — наконец произносит регистратор после долгой речи, позволившей Джорджу, его маме и парочке особенно нежных гостей разрыдаться и успокоиться. Макс немного выпал из реальности, и подхватил всеобщий гул только когда Льюис, обручив чужой безымянный палец, закрепил все сказанные клятвы долгим касанием чужих губ. Все принялись хором отсчитывать секунды… …а потом была выпивка. Много выпивки, танцы, какие-то ужасно идиотские конкурсы, казавшиеся под градусом уморительными по своей задумке. Они как-то слишком легко пропустили всю официальную слезодавилку, уходя в отрыв. Слава Богу была прекрасная Вик, присутствующая только в качестве заботливой тети. Макс нашел ее взглядом на крыльце небольшого балкончика: она раскачивалась с уснувшим Ленни на руках, которому было абсолютно плевать на дикий шум снизу. — У тебя должок. — говорит Шарль, залпом вливая в себя остатки шампанского и приземляясь на стул рядом. Макс машинально поддерживает его за спину, наблюдая крайнюю степень желания испытать гравитацию. — Правда? — софиты светятся разными огоньками, и Леклер умудряется выглядеть в этом цветастом месиве притягательно до смерти. — Танец, я так понимаю? — В точку. — оживляется он, наклоняется, чтобы заглянуть в глаза парню. — С Расселом я разберусь позже… Макс фыркает и утягивает его на танцпол под тихие возмущения по поводу кружащейся головы. Включается медленный трек, и Ферстаппен со знанием дела пристраивает руки на чужой талии, сокращая расстояние до нескольких миллиметров. Они недолго качаются, пытаясь не врезаться в другие пары и иногда тихо смеясь от не всегда грациозных движений. Макс всматривается в человека напротив, чувствуя, как сердце неумолимо тянется ближе. — Ты задумался. — тянет Шарль ласково, наклоняя голову вбок и поправляя ладони на плечах. В голосе едва уловимо проскальзывает напряжение. — Да так… — Макс утыкается в кожу под подбородком, выцеловывая путь к мочке. — Я бы хотел посмотреть, как ты… Он замирает, когда чужие пальцы ощутимо впиваются в плотную ткань пиджака, и понимает, что только что почти сказал. Глаза монегаска виновато упираются ему за спину. — Я не имею ввиду… Чарли, я случайно ляпнул. — пытается исправиться он. Ему в голову стреляет неприятное воспоминание с испуганным взглядом монегаска на несчастную коробочку. — Мне хорошо итак. — Мы… когда-нибудь это обсудим. — Леклер провел ладонью по гладкой щеке и поднял уголки губ. Макс прижался губами к коже, не сбиваясь с ритма танца. — Потом. — Я люблю тебя. — выпаливает Ферстаппен, обнимая крепче. — В любых сценариях и с любыми условиями. — Замолчи, пожалуйста. — смешливо толкает его Шарль под ребра. Глаза предательски щиплет. — Я не настолько трезв, чтобы адекватно реагировать на такое… — Ты знаешь, как меня заткнуть. — игриво ведет бровями Макс, делая вид абсолютно святого человека, что в пору бы поверить. — Как минимум тремя способами. — Макс! — спотыкается Шарль, когда видит донельзя невинное лицо. Щеки сразу начинают гореть от переизбытка эмоции. Голландец смеется, и сам утягивает в пылкий, по меркам спокойного танцпола, поцелуй. В груди разливается легкое чувство свободы.