Тени прошлого

Райго шёл не спеша, и маленькая Мируми крепко держалась за его руку, цепляясь своими тонкими пальчиками за его ладонь, как будто боялась потеряться. Её шаги были неровными — не от усталости, а от напряжения. Всё внутри неё было как пружина, сжатая до предела. Новый дом, новые лица… и она, опять среди чужих. — Почти пришли, — сказал Райго, чуть повернув голову. — Ты справишься, Мируми. Они хорошие. Мируми кивнула, но не сказала ни слова. В её голове было слишком много мыслей, чтобы что-то сформулировать. Она сосредоточилась на звуке его шагов и шелесте его брюк. Это был её якорь. Дом Сано оказался тёплым, с видом, будто он сошёл с картинки в детской книге: деревянное крыльцо, занавески, которые чуть шевелились от сквозняка, и запах риса и сладостей из кухни. Райго постучал дважды. Дверь открыл высокий подросток с доброй улыбкой и тёплыми глазами. Он выглядел немного уставшим, но спокойным — как человек, который многое повидал, но остался мягким. Мируми пряталась позади Райго, едва выглядывая. Шиничиро, заметив это, присел на корточки, чтобы быть на одном уровне с девочкой. — Привет. Сегодня у нас немного шумно, но весело. Хочешь — покажу тебе, где играют? Мируми кивнула едва заметно, всё ещё держа Райго за пальто. — Пойдем— Шиничиро мягко улыбнулся, взглянул на девочку с добротой. Мируми прошла внутрь, глядя в пол. В доме пахло чаем, деревом и чем-то сладким, тёплым. Она разулась, как учили, и осторожно ступила по татами. Из гостиной доносились голоса детей. Смеялись. Кто-то визжал от восторга. — Эмма! — раздался громкий, радостный голос. — Смотри, я построил крепость круче, чем у Баджи! — Ничего подобного! — отозвался другой, с вызовом. Мируми осторожно выглянула за угол. В комнате было полно детей. Эмма — светлая, с двумя хвостиками, заметила её первой и радостно замахала рукой. — Мируми! Иди сюда! Мы строим крепость! Майки — Манджиро — с сияющей улыбкой кувыркался по подушкам и стеллажам, как котёнок. Его глаза блестели, он излучал энергию и счастье, заразительную, как солнечный свет. Он тут же подскочил к Мируми и, не думая, схватил её за руку. — Ты с нами? У нас тут битва крепостей! Будешь в моей команде! Мируми застыла, её сердце заколотилось от неожиданности. Резкий контакт, шум, смех — всё сразу. Она чуть отпрянула, но Эмма уже подошла ближе и, мягко обняв её за плечи, успокаивающе сказала: — Всё хорошо. Я с тобой. Давай просто посидим рядом? Она кивнула и, не выпуская Эмму из поля зрения, присела на край татами. Дети вокруг прыгали, строили башни из подушек, спорили и хохотали. Майки кричал командам, будто командир в миниатюре. Баджи махал руками, доказывая, что его укрепление непобедимо. Сенджу сидела на коленях, мастеря флаг из бумажки, а Харучие хмуро следил за равновесием конструкции. Мируми была рядом, но не внутри. Она не понимала правил, не знала, за кого «воевать», не знала, почему все смеются. Но Эмма держала её за руку, и этого было достаточно. Она слушала их — как поют, спорят, двигаются. Внутри неё было чувство, что она не такая, как они. Будто смотрит через стекло, пусть и очень чистое. Но в этом стекле отражалась не пустота — отражалась Эмма. Её доброта. Её терпение. Её тихое: «Ты можешь просто быть рядом». И для Мируми это было впервые не страшно. Гостиная будто жила своей жизнью: кубики, подушки, самодельные флажки и смех создавали хаос, в котором каждый ребёнок знал своё место. Мируми сидела на полу, тихо, словно тень, всё так же возле Эммы. Она наблюдала. За руками, что мелькали над башнями из подушек. За голосами, что то взлетали, то обрушивались на спор. За эмоциями — слишком громкими, слишком живыми. Но только не за Майки. Он пытался — ох, как он пытался. — Мируми-чааан, давай ко мне! У меня крепость! Настоящая! — Он стоял, расправив плечи, с деревянной ложкой, которую уже полчаса называл «мечом дракона». — Мы победим всех! Мируми подняла глаза, но не сдвинулась. Ответа не было, как будто голос Майки растворился где-то между ней и Эммой. Она лишь чуть плотнее прижалась к девочке с белыми хвостиками, которая, кажется, одна во всём этом шуме умела быть тихой рядом с ней. — Мируми? — снова попытался Майки, наклонившись. — Ну пожалуйста! Без тебя мы проиграем. Тебе будет весело, я обещаю! Эмма мягко улыбнулась: — Майки, она просто не хочет пока. Пусть посидит со мной. Мальчик скривился, взъерошил себе чёлку, но не отступил. — А вдруг она просто не знает, как это круто? Эй, я покажу тебе приём! Смотри! Он вдруг прыгнул, сделал сальто через подушку и грохнулся в одеяло с таким грохотом, что Баджи захохотал, а Харучие поднял бровь. — Майки, не тряси пол! — крикнул Баджи. — Сейчас всё завалится! — Это была атака молнии! — гордо заявил тот, вставая и обмахивая воображаемую пыль с плеча. — Ну как? Впечатлила? Мируми только опустила взгляд. Не от страха. От перегруза. В её мире слишком много эмоций за раз было как гроза над головой. Она вцепилась в рукав Эммы. — Всё хорошо, — прошептала Эмма, погладила её по волосам. — Ты можешь просто смотреть. Майки отступил с лёгким вздохом, не понимая, как можно не хотеть играть, но не сердясь. Он был жизнерадостным, но не навязчивым. Он умел быть настоящим, и даже если не понимал — он принимал. — Ну ладно... Если передумаешь — я тут! — крикнул он через плечо и, улыбнувшись, вернулся к своим «солдатам» из подушек. Мируми снова осталась рядом с Эммой. В центре веселья, но как остров. Маленький, молчаливый. Но не забытый. Дети продолжали веселиться, будто весь мир состоял только из подушек, одеял и безумных фантазий. Крепости сменялись друг другом, команды рождались и рушились, и Майки, неутомимый и заразительно весёлый, не оставлял попыток затащить Мируми в своё «военное братство». — Мируми-чаан! Ну пошли! У нас будет секретная база под столом! — он снова подскочил к ней, сияя. — Только тебе покажу, честно! Она лишь тихо покачала головой и плотнее прижалась к Эмме, которая продолжала плести какую-то корону из лент, время от времени бросая на Майки извиняющийся взгляд. Майки надул щёки, фыркнул, но тут же переключился — кто-то начал строить «катапульту», и он не мог это пропустить. Мируми опустила глаза, следила за узором на татами, пока её взгляд случайно не соскользнул в сторону. В противоположном углу комнаты, немного отстранённо от детского хаоса, сидели четверо старших — один из них был Шиничиро. Остальные трое были незнакомы, но что-то в их присутствии ощущалось спокойно. Уверенно. Надёжно. Как большие камни у берега, на которые накатываются волны, но они не сдвигаются. Они играли в карты — движения были чёткие, разговор негромкий, но сдержанно-весёлый. Один из них, с пепельными волосами и ленивой ухмылкой, что-то комментировал, покручивая карту в пальцах. Это был Вакаса. Рядом сидел строгий, сосредоточенный парень в рубашке и с закатанными рукавами — Такеоми. Он считал карты, как будто решал стратегию всей жизни. Третий — огромный, с тёплым взглядом и крепкими руками, Бенкей, — хмыкал время от времени, будто одобрял или, наоборот, сомневался в ходе друга. Мируми залипла. Её глаза стали внимательными — она наблюдала за их руками, жестами, за тем, как один что-то тихо сказал, и другой в ответ тихо усмехнулся. В этом было что-то притягательное — совсем не похоже на резкие и хаотичные игры детей. Тут всё было упорядочено, плавно, предсказуемо. Она не слышала слов, но чувствовала смысл. И в этот момент — мягкий, почти неуловимый — она уловила взгляд. Вакаса. Он заметил. Его фиолетовые глаза лениво скользнули по комнате, и на мгновение задержались на ней. Не навязчиво. Не остро. Но Мируми почувствовала это всем телом. Как будто на неё вдруг упал свет. Она сразу же отвела взгляд и опустила голову. Щёки чуть вспыхнули. Не потому что испугалась — просто стыдно, что поймали. Её, которая всегда пряталась. Вакаса усмехнулся про себя, ничего не сказав. Просто вернул взгляд к картам. Он понимал таких детей. Сам когда-то был похожим. Мируми больше не смотрела в их сторону. Но теперь, когда Эмма что-то говорила ей, она кивала рассеянно. В голове её звучали не детские крики, а тихий шелест карт и ровные голоса взрослых. Она не играла. Но что-то в ней двигалось. Потихоньку. Незаметно даже для неё самой.