Тени прошлого

Такемичи вернулся в будущее. Привычный город больше не казался ему знакомым — всё вновь пошло не так. На этот раз погиб Дракен. Он сидел в квартире Наото, как всегда, на грани паники. Мысли крутились в голове одна за другой, но среди них отчётливо всплыло лицо. Девушка. Мируми. — Слушай, Наото… — тихо начал он, будто сам сомневался в просьбе. — Ты можешь проверить кое-что? Одну девушку… Наото, сидевший за своим рабочим столом, бросил короткий взгляд через плечо: — Имя? Такемичи почесал затылок, будто пытаясь вытащить воспоминание из самых дальних углов сознания. — Мируми... Цуши? Нет… Мируми Цукино! Да, точно! Наото кивнул, повернулся к ноутбуку и начал быстро печатать. На экране замелькали строчки. Несколько минут он молчал, вчитываясь в данные, потом резко откинулся на спинку кресла. — Нашёл. Но, Такемичи… ты вляпался по-крупному. — Что? — Мируми Цукино. Тридцать лет. В открытых источниках — почти ничего. Но по внутренним базам она... как бы сказать… тень в системе. Упоминания ведут к самым грязным делам в криминальном мире. Её имя фигурирует в связях с якудза, международными группировками, даже высокими чинами в правительстве. Она держит на крючке и полицию, и политиков. Настолько всё плотно завязано, что о ней специально стирают информацию. — Наото повернулся к Такемичи. — Таких не трогают. Даже мы. Такемичи шумно сглотнул и уставился на экран. Там была фотография. Женщина с длинными, гладкими чёрными волосами, безупречно выпрямленными и уложенными. Фиолетовые глаза — холодные, безжизненные, будто смотрят сквозь людей. На плечах — белая меховая накидка, слишком элегантная и чуждая для той, которую он запомнил. Она изменилась. Почти неузнаваемо. Но Такемичи чувствовал: это она. — Она что... настолько опасна? — пробормотал он, скорее самому себе. — Опасна? — Наото фыркнул. — Она не человек, Такемичи. Она структура. Ты хочешь поговорить с тем, чьё имя в списках у спецслужб в графе "не приближаться"? Я, как полицейский, даже не имею права подавать официальный запрос — меня просто уволят. А может, и не только уволят. Такемичи отвёл взгляд. Где-то глубоко внутри него возникло странное, тревожное ощущение. Не страх, нет. Больше — чувство, что всё это связано. Мируми могла быть ключом. Или дверью, за которой лучше не заглядывать. Но он уже протянул руку к этой ручке. Такемичи всё ещё смотрел на фотографию. Это было лишь фото, но, казалось, наблюдала за ним. Эти глаза… они прожигали изнутри. В прошлом они были пустыми, надломленными. Сейчас — стеклянная маска власти. Что же с ней случилось? — Мне нужно с ней поговорить, — выдохнул он, едва слышно. — Ты что, не понял? — Наото резко закрыл ноутбук. — Она не из тех, кому просто так набирают номер. Даже если найдёшь её — а ты не найдёшь, — она не станет с тобой говорить. Особенно если узнает, что ты копаешь под прошлое. — Я не копаю под неё. Мне просто нужно понять, что произошло… Может быть, она знает, кто убил Дракена. — И ты думаешь, что она просто расскажет тебе за чашкой чая? Такемичи замолчал. Сердце глухо билось в груди. Он знал, что это безумно. Но также знал, что если он не пойдёт до конца, ничего не изменится. В его воспоминаниях Мируми была... другой. Сломанной. Одинокой. А теперь? Теперь она стала частью мира, который он не понимал. И, возможно, только она знала, как в этом мире выжить. — Я найду её, — тихо сказал он. — Тогда запиши это: если ты встрети‌шь её — она тебя либо проигнорирует, либо использует. А если ты помешаешь — уничтожит. Такие, как она, не признают прошлое. Только выгоду. Наото говорил спокойно, даже с долей жалости. Он знал, что это не просто слова. Он видел, что делает с людьми власть и сила. Он видел отчаяние в глазах Такемичи. И он знал, что оно сильнее страха. — И всё же… — Такемичи опустил голову. — Я должен попробовать. Хоть что-то узнать. Хоть как-то вернуть всё. Он вышел в коридор, прикрыв за собой дверь. В его голове стучало только одно имя. Мируми. Он не знал, во что ввязывается. Но чувствовал — она теперь ключ. Или последняя ошибка, которую он может себе позволить. Такемичи вышел из квартиры Наото, как будто в полусне. Мысли в голове звучали громче городского шума: «Где найти её? Как?» Эти слова эхом отдавались в груди, превращаясь в навязчивую идею. В воздухе уже чувствовалась прохлада вечера, фонари отбрасывали длинные тени, а небо над Токио медленно затягивалось серым. Он шёл, не замечая ни лиц прохожих, ни улиц, по которым плутал. Всё внутри него звенело, как натянутая струна. И именно в этот момент он врезался в кого-то. — Ой, извините! — машинально пробормотал он и поднял голову. Черные, как ночь, волосы. Длинные и ухоженные. Коричневое пальто. И... глаза. Холодные, фиолетовые, как лёд под луной. Он узнал её сразу, даже если не должен был. — Мируми?.. — прошептал он, словно не веря своим глазам. Женщина посмотрела на него, слегка откинув голову. Её взгляд был отстранённый, безразличный. Будто он — просто тень на дороге. — Ты кто? — её голос был ровным и пустым, без эмоций. Не вопрос, а констатация. Её глаза даже не искали ответа. Такемичи почесал затылок, выдав неловкую, почти школьную улыбку: — Я… Я Такемичи Ханагаки. Может быть, ты меня помнишь? На секунду в её взгляде что-то дрогнуло. Она прищурилась, будто старалась вспомнить. — Тот неудачник? — сказала она холодно, и в уголках губ промелькнула почти незаметная усмешка. Не доброжелательная — скорее снисходительно-беспощадная. Такемичи поник. Его плечи будто провалились вниз. — Да… именно. Она посмотрела мимо него, куда-то в темноту. Потом — снова на него. Ни сочувствия, ни враждебности. Только усталость. — И что тебе нужно? — Я… Мы можем поговорить? — он понизил голос. Только сейчас до него дошло, насколько безлюдной была улица. Будто город специально замер. Мируми не ответила сразу. Несколько долгих секунд она смотрела на него так, словно решала, стоит ли вообще тратить на него кислород. А потом развернулась и пошла вперёд, медленно, спокойно, не говоря ни слова. — Пошли, — бросила она через плечо. Такемичи не сразу понял, что она разрешила. Он даже не знал, куда они идут. Но сердце подскочило — возможно, он всё-таки сделал первый шаг. Он двинулся следом, чувствуя, как в груди зарождается странное чувство: не страх, не надежда. Что-то другое. Что-то, что начиналось с фиолетовых глаз и имени, от которого теперь зависело слишком многое. Такемичи шёл за ней, стараясь не отставать. Только теперь, когда шаги отдавались в пустоте, он осознал: улица была пугающе тихой. Ни людей, ни машин, ни звуков. Город, казалось, затаил дыхание. Это было неправильно… или же — правильно, если учитывать, с кем он сейчас шёл. Мируми не оборачивалась. Её шаг был неторопливым, уверенным. Она будто знала, что ничто и никто не посмеет тронуть её. А он — всего лишь следовал. Они остановились у ничем не примечательного бара. Неоновая вывеска тускло мигала, как будто предупреждала: «Подумай дважды». Мируми толкнула дверь первой. Бар был пуст. Даже бармен куда-то исчез. Воздух внутри пахнул сигаретами и металлом. Женщина молча направилась в самый дальний угол, словно заранее знала, что тот столик будет свободен. Она опустилась на сиденье, устало, но с той грацией, которая говорит: «Я контролирую всё». Такемичи сел напротив, чувствуя, как пот льдистыми каплями скользит по позвоночнику. Мируми достала сигарету, зажгла её без спешки, затянулась. В полумраке огонёк вспыхнул и осветил на мгновение её черты — резкие, холодные, будто выточенные скальпелем. — И что же ты хочешь знать? — проговорила она, выдыхая дым, не глядя на него. Такемичи сжал кулаки на коленях, но голос выдал волнение: — Как умер Дракен?.. Мируми молча перевела взгляд на окно. Тот же холод в глазах. Только теперь — с лёгкой тенью усталости. Она затянулась ещё раз. Казалось, будто сама решает, достоин ли он ответа. — Его пырнул ножом Киёмаса, — произнесла она наконец. Будто говорила о погоде, не о чьей-то смерти. — Киёмаса... — имя вырвалось у Такемичи прежде, чем он успел осмыслить. Его будто током ударило. Лицо побледнело, руки задрожали. — Но... но он же... — Он жалкий. И поэтому опасный, — спокойно добавила Мируми, глядя прямо на него. — От таких и умирают люди. Такемичи смотрел на неё, чувствуя, как под ногами снова рушится земля. В груди зарождался глухой ужас. Мируми не моргнула ни разу, ни словом, ни взглядом не показав, что смерть Дракена — хоть что-то для неё значила. Или, может, это он просто не видел. — Почему ты знаешь это? — прошептал он, едва слышно. Она медленно улыбнулась — почти невесомо, почти с насмешкой. — Потому что я была там. — Разве ты не помнишь? — тихо, почти шепотом, проговорила она, не отводя взгляда. — Ты ведь тоже был там. Такемичи вздрогнул. Его пальцы вцепились в край стола, и он попытался выдавить из себя ответ: — А… ну… я… Он запнулся. Слова путались, голос дрожал. Мируми медленно поднялась со своего места. Её каблуки тихо стучали по полу, когда она обошла стол. Такемичи хотел обернуться, но не успел — что-то холодное и острое уткнулось в его горло. Металл. Лезвие. — Странно, не так ли? — её голос звучал спокойно. Слишком спокойно. Леденяще. Такемичи сглотнул, не в силах пошевелиться. Виски запульсировали, страх парализовал каждую мышцу. — В день, когда умер Дракен, ты был там. А теперь — не помнишь. — Она чуть приблизила нож, словно нащупывая пульс на его шее. — Подозрительно. Он попытался заговорить, но дыхание сбилось, а голос исчез. Он не мог оправдаться — страх задавил любые попытки. Сердце билось в ушах. — Я не люблю, когда кто-то играет за моей спиной, — добавила она. — И я знаю, ты что-то скрываешь. Мне это… совсем не нравится. Затем — пауза. Густая, тяжелая, как смог над городом. Её лицо было рядом, но он не видел его, только чувствовал дыхание и металл у кожи. — Я буду следить за тобой, — прошептала она на ухо, словно оставляя метку. И убрала нож. Такемичи обмяк. Он слышал, как каблуки удаляются, как открывается и закрывается дверь. Только тогда он снова начал дышать — шумно, прерывисто, жадно. Грудь сотрясалась от паники. Он встал, шатаясь, и бросился прочь из бара, не оборачиваясь ни разу. Наото отворил дверь, зевая. Он хотел пошутить, но увидел лицо Такемичи — бледное, испуганное, потное. — Ну что, нашёл её? — с натянутой усмешкой спросил он, но она тут же исчезла, как только Такемичи заговорил. — Ты был прав… — выдохнул тот. — Мне не стоило с ней встречаться. Она чуть не убила меня… Наото резко выпрямился, на лице появилась серьёзность. — Подожди. Ты серьёзно? Ты действительно встретился с ней? Такемичи опустил голову, будто признаваясь в преступлении. — Да… — Я думал, она может помочь… но она — как тень. И теперь она следит за мной… Наото закрыл дверь и замолчал, переваривая услышанное. — Это плохо… Очень плохо, — наконец сказал он. — Если ты оказался в поле её интересов… мы оба в опасности. Квартира была окутана тревожной тишиной. Такемичи сидел на полу, сжав руки, будто пытаясь удержать в себе всё, что чувствовал. Рядом стоял Наото, углублённый в размышления. Он смотрел на него, не как полицейский, а как друг. — Это всё слишком серьёзно, — наконец сказал Наото, проходясь по комнате. — Она не просто кто-то из теней. Она влияет на всё. Даже полиция её боится… — Я это понял, — Такемичи с трудом усмехнулся, — когда почувствовал у горла лезвие. Они оба на мгновение замолчали. Затем Наото резко обернулся, уже с другим взглядом — сосредоточенным, решительным. — Ты должен вернуться. — Я знаю… — кивнул Такемичи. — Если она была рядом с Майки… с Дракеном… Она могла знать больше, чем говорит. Может, тогда я найду способ не допустить их смерти. Наото подошёл ближе и протянул ему руку. Такемичи поднял глаза, в них — тот же знакомый страх, перемешанный с решимостью. — Ну что, готов? — спросил Наото. Такемичи вздохнул и крепко пожал его ладонь. — Всегда. И в ту же секунду в его глазах всё потемнело. Пространство вокруг закружилось, комната начала терять очертания, а голос Наото эхом растворился в пустоте. Мир вновь начал перетекать во времени.