Тени прошлого

Мируми шла по безлюдной улице, погружённая в холодную пустоту, что давно поселилась в её груди. Сердце не билось быстрее, шаги были ровны. Всё казалось бессмысленным, и даже курящаяся в пальцах сигарета не грела пальцы — лишь напоминала, что она всё ещё существует. Из тишины вынырнули голоса — громкие, агрессивные, мужские. Много. Они доносились с ближайшей автопарковки. Любопытство — то редкое чувство, которое не появлялось в ней уже давно — всё-таки шевельнулось. Не спеша, не ускоряя шаг, она направилась туда. Запах крови ударил в лицо ещё до того, как она вышла из тени. И вот — картина перед ней: Томан встали стеной против Мёбиуса. Воздух вибрировал от напряжения, словно всё в этом месте вот-вот взорвётся. У Дракена на лице — порез, из которого текла кровь, струясь по щеке и шее, но он стоял — прямой, мрачный, не колеблясь. Баджи и Мицуя уже напрягли плечи, готовые рвануть в бой. И тогда взгляд Мируми зацепился за знакомую фигуру. Эмма. Девочка стояла в стороне, прижав руки к груди, сжимая край кимоно так крепко, что костяшки побелели. Губы дрожали, глаза бегали. Она не должна была быть здесь. Мируми почувствовала что-то странное — не тревогу, нет. Просто лёгкое, болезненное движение внутри. Не эмоция — скорее, воспоминание о том, как это было: бояться. Мируми подошла ближе. Мягко, без звука. Как призрак. Она протянула руку и коснулась пальцев Эммы — осторожно, почти ласково, но с холодной решимостью. — Пойдём, цветочек. Тебе здесь не место. Эмма резко обернулась, испуганно, как зверёк в ловушке. Несколько мгновений не верила своим глазам — потом взгляд стал мягче. Узнала. Успокоилась. Её плечи немного опустились, напряжение спало, но она всё ещё боялась. Однако увидела Мируми не только Эмма. Головы повернулись. Взгляды. Один за другим — словно волна. Тишина повисла, на долю секунды. Даже крики стихли. Мируми почувствовала, как в неё вонзается внимание — прямое, колючее, полное вопроса. Но она лишь медленно развернулась, заслонив Эмму плечом, не реагируя ни на кого. Ни на оценивающий взгляд Майки, ни на усмешку в тени — со стороны Ханмы. Она не была здесь ради них. Она просто пришла забрать ту, кто не должен был видеть, как рушатся чужие миры. Майки заметил её издалека. На мгновение выражение его лица изменилось — лёгкая тень удивления мелькнула в глазах, но он быстро взял себя в руки. Всё происходящее вокруг требовало сосредоточенности. Он коротко бросил: — Уведи Эмму. Мируми не повернулась к нему, не ответила. Она и не собиралась. Его голос пронёсся мимо, как ветер — не тронув ничего внутри. Её внимание было приковано лишь к девушке рядом. Эмма всё ещё дрожала, будто её кимоно впитало весь холод ночи. Мируми сжала её ладонь чуть крепче и шагнула вперёд, отводя её подальше от столкновения, которое вот-вот вспыхнет. Именно тогда раздался чужой, насмешливый голос — он будто резал по воздуху, ломая хрупкое равновесие тишины. — Слышишь, ходячий мертвец, — протянул Ханма с ленивой ухмылкой, выныривая из толпы как призрак. — Ты с ними, что ли? Или с того света вернулась? Он смотрел на неё, прищурившись, словно разгадывал загадку. Но Мируми не удостоила его даже взгляда. Внутри — всё так же пусто. Ни страха, ни раздражения, ни злости. Только механическое движение вперёд, только одна задача: увести Эмму. — Эй, — не унимался Ханма. Его голос стал чуть громче, чуть резче. — Думаешь, просто приедешь и заберёшь девчонку? Он резко кивнул, и один из парней Моэбиуса — с ухмылкой и рвущимся наружу азартом — отделился от толпы. В его походке сквозила беззаботная грубость. Он направился прямо к Мируми, с явным намерением остановить её. Но она по-прежнему не торопилась. Только отпустила руку Эммы и сделала шаг вперёд, отсекая угрозу от хрупкой фигуры за своей спиной. И тогда всё началось. Парень из Моэбиуса приблизился к ней слишком самоуверенно — его движения были порывистыми, неосторожными, полными дешёвой бравады. Он замахнулся, но для Мируми всё происходило медленно, как в заторможенной плёнке. Слишком медленно. Слишком слабо. Ни угрозы, ни вызова — просто очередной импульсивный идиот. Она без усилий увернулась, даже не отстранившись полностью, просто повернула голову в сторону, позволив удару пролететь мимо. В следующую секунду её пальцы сомкнулись на его запястье. Одно резкое движение — и сустав хрустнул. Парень не успел вскрикнуть, как Мируми ударила его коленом в локоть. Рука сложилась под неестественным углом, а тело рухнуло на бетон с сухим стоном. Крик боли разорвал напряжённую тишину. Он корчился у её ног, и лишь тогда она позволила себе медленно выдохнуть. Не от облегчения — просто по инерции. Эмма, до этого прижавшаяся к ней и дрожащая как листок на ветру, смотрела на Мируми с ошеломлённой смесью страха и удивления. Такую Мируми она не знала. Но и Мируми себя уже не знала. В глазах Майки отразилось нечто иное, чужое — настороженность. Он всегда чувствовал: в ней есть тьма, но не думал, что она проявится так открыто. Такемичи, стоявший чуть в стороне, побледнел. В его взгляде был ужас — он видел не просто силу, он видел пустоту. Опасность, которую невозможно предсказать. Мируми смотрела на кричащего парня внизу и... ничего не чувствовала. Ни сожаления, ни злости. Только равнодушие. Но ради Эммы — не ради себя — она решила не идти дальше. Не добивать. Девочка не должна это видеть. — Хм, — раздалось сзади. — Приятно видеть, что ты не совсем мертва, — усмехнулся Ханма, наблюдая за ней с насмешкой, словно за диковинной зверушкой. В его глазах не было ни страха, ни ярости — только интерес. Но Мируми проигнорировала и его. Вернулась к Эмме, взяла её за руку — уже мягко — и повела прочь, не оборачиваясь. Когда они скрылись за углом, всего через пару минут раздались первые крики, удары, топот. Началась драка. Томан и Моэбиус сошлись лоб в лоб, как две стихии, готовые уничтожить всё вокруг. Мируми остановилась, услышав этот грохот. Но не повернулась. Её не было в этой драке. Она уже ушла из этого места — телом и разумом. Эмма сжала её руку, чуть сильнее, чем раньше. А Мируми... снова не чувствовала ничего. Мируми увела Эмму прочь с парковки, прочь от криков и грохота, который сотрясал пространство позади. Она шла быстро, не оглядываясь, лишь крепко сжимая руку Эммы. Та всё ещё дрожала, и Мируми чувствовала, как её ладонь холодна от страха. Пустота внутри Мируми не сменилась тревогой, даже когда они добрались до освещённой части улицы, но инстинкт защищать — то немногое, что в ней ещё оставалось — всё ещё работал. В полутени у заброшенного киоска стояла девушка. Свет фонаря слегка подсвечивал её лицо. Увидев Эмму, она резко подалась вперёд. — Эмма! Что случилось? — обеспокоенный голос дрогнул. Эмма, не отпуская Мируми, заговорила прерывисто, торопливо, всё ещё находясь на грани слёз. Слова сбивались, но было понятно: она пыталась объяснить, что произошло, как увидела драку, как Мируми её вытащила. Мируми молчала. Её взгляд скользнул по девушке — открытая, тёплая, у неё было лицо человека, который ещё не научился бояться безысходности. Хината. Она узнала её — девушка Такемичи. В их лице не было ничего общего, и всё же в этих двух людях чувствовалась одна и та же внутренняя доброта, наивность, которую Мируми уже давно утратила. Внезапно улицу прорезал знакомый голос. Надрывный, испуганный, но живой Такемичи. Хината и Эмма одновременно сорвались с места, как по команде. Их силуэты скрылись в темноте переулка, не дождавшись ни объяснения, ни предостережения. Мируми задержалась на секунду, провела рукой по лбу и глухо вздохнула. Она не собиралась их останавливать. Но знала — за ними нужно идти. Тишина улицы постепенно сменилась всё более тревожными звуками — топот ног, прерывистые голоса, слабые стоны. Мируми свернула за угол и остановилась. Перед ней развернулась сцена, от которой в груди будто что-то сжалось — не страх, не боль, не жалость, но... напряжённое ощущение, что всё слишком хрупко, вот-вот сломается. Такемичи стоял впереди, в напряжённой позе, будто пытаясь собой закрыть то, что было позади. За его спиной, тяжело опершись на стену, сидел Дракен. Из его бока сочилась кровь. Он держался за рану, но пальцы дрожали, уже не слушались. Лицо бледное, с каплями пота на висках. Он был на грани. Эмма застыла, прикрывая рот ладонью. Глаза расширились, и из них хлынули слёзы. Она прошептала его имя, потом ещё раз, будто надеясь, что от её голоса он не упадёт с этого мира окончательно. А перед ними — четверо. Парни в куртках Томан. Их взгляды были жёсткими, в них не было сомнения. Это были не уличные хулиганы, а те, кто пришёл закончить начатое. На их лицах — нет ярости. Только холодное равнодушие и расчёт. Мируми шагнула вперёд, глаза чуть сузились. Пальцы едва заметно дрогнули, будто вспомнили ощущения от сломанной руки предыдущего парня. Тени вокруг сгущались. Её лицо было как камень. Беспристрастное. Холодное. Готовое. Она не чувствовала ни страха, ни злости. Только одно — если они сделают шаг к Эмме или Хинате, она остановит их. Парни из Томан стояли полукольцом, их лица были напряжёнными, как струны, готовые оборваться. Кто-то сжимал кулаки, кто-то прикусывал губы, но все молчали. Такемичи сделал шаг вперёд — неуверенно, но с каким-то неестественным упрямством в глазах. Он пытался говорить, слова звучали надрывно, почти срываясь. — Мы не позволим вам… сделать это снова… — проговорил он, глядя прямо на парня, что стоял в центре — плотный, с ухмылкой и пустыми глазами. Киёмаса. Такемичи замахнулся, собираясь ударить — наверное, впервые по-настоящему, не от страха, а от решимости. Но Киёмаса будто ждал этого. Из-под куртки в его руке блеснул нож, и в следующую секунду он вонзился в руку Такемичи. — АААА! — крик Такемичи прорезал воздух. Он отшатнулся, схватившись за проколотое предплечье, кровь залила пальцы. Его лицо исказилось от боли, но он не упал. Хината вскрикнула и рванулась к нему, но Эмма, вся в слезах, перехватила её за плечо: — Нельзя! Это опасно! — её голос дрожал, но хватка была крепкой. Она больше не могла видеть, как ещё один человек, близкий ей, падает на землю. Киёмаса шагнул вперёд, наслаждаясь этим зрелищем, с насмешкой на губах: — Я убью тебя, Ханагаки… — холодно бросил он, глядя на юношу сверху вниз, как на жалкого щенка. Но в этот миг с Такемичи будто сорвали последнюю маску. Его лицо исказилось от ярости. Он схватился за рукоять ножа, и с отчаянным, почти животным криком выдернул его из собственной руки. Лезвие с хлюпающим звуком вышло из плоти, и он отбросил нож в сторону, тяжело дыша. — Я не сдамся! — прохрипел он. Он рванулся вперёд и попытался ударить Киёмасу, но тот увернулся и с разворота ударил его в лицо. Такемичи рухнул на землю. На секунду всё стихло. Киёмаса хмыкнул и отвернулся, но вдруг: — АААА!!! — закричал снова Такемичи, вставая. Он кинулся на Киёмасу, не думая, не колеблясь, и схватил его за талию, сбив с ног. Киёмаса повалился, но мгновенно начал отбиваться — кулаки летели по лицу и шее Такемичи, но тот не отпускал. Он залез на него, сев сверху, и обвил руками его шею, начиная душить. Лицо Киёмасы покраснело, он брыкался, пытался вырваться, но хватка была отчаянной — как будто вся ненависть, страх, унижения прошлых дней собрались в этих руках. — НЕ СДАМСЯ! — закричал Такемичи, и голос его сорвался до хрипа. Киёмаса вырвался, но снова оказался под ним. Он начал задыхаться. Его глаза закатились. Минуты тянулись мучительно медленно, как сквозь вязкий дым. Мируми стояла в тени, наблюдая. Всё это было... чужим. Но каким-то образом она понимала. Не мозгом — телом. В этом отчаянном движении было что-то знакомое. Что-то, что когда-то было и в ней: желание перестать быть жертвой. Желание выжить, даже если тебя режут и бьют, пока ты стоишь. Когда Киёмаса, наконец, обмяк под Такемичи, улица снова наполнилась звуками. Крики. Шум приближающихся шагов. Снова война — уже не личная. Но эта часть закончилась. И Мируми, стоя в тени, впервые за долгое время позволила себе медленно выдохнуть. Но, конечно, не всё закончилось победой Такемичи. Остальные парни из Моебиуса — их было пятеро — переглянулись между собой, а затем засмеялись. Один, стоявший сбоку, медленно достал нож, холодный блеск лезвия отразил мерцающий свет уличных фонарей. — А чё, теперь все по одному? — хмыкнул один. — Давайте покажем, чем всё заканчивается. — другой щёлкнул шеей, делая шаг вперёд. Мируми уже не смотрела на них. Она видела лишь Такемичи, полумёртвого, с раной в руке, кровь пропитывала рукав. Он даже не понимал, что вот-вот его просто заколют. Но она чувствовала иначе. Это было… привычно. Когда толпа сжимается вокруг, когда отступать некуда, и ты — последняя линия. — Уходите. Я разберусь, — глухо сказала она, не отрывая взгляда от врагов. Её голос был спокоен, почти безжизненен, но в нём было нечто… пугающее. Эмма и Хината обернулись. Их глаза были полны тревоги. Эмма на мгновение колебалась, но затем кивнула. Она схватила Хинату за руку и потащила её прочь, уводя за угол. Мируми медленно сделала шаг вперёд и встала между Такемичи и приближающимися парнями. — Ты? — насмешливо бросил один из них, тот, что с ножом. — Серьёзно? Мируми не ответила. Не изменилась в лице. Просто сделала шаг вперёд. А потом исчезла из их поля зрения. Её движение было молниеносным — она оказалась за спиной говорившего, прежде чем он моргнул. Прыжок — и ногой в висок. Он рухнул лицом вперёд, нож звякнул об асфальт. Больше он не встанет сегодня. Другой парень начал нападать на неё, но не успел дотянуться. Она развернулась на месте, схватила его запястье, провернула и с хрустом вывела из строя локтевой сустав. Парень закричал, но голос тут же прервался, когда колено Мируми ударило его в живот, лишая воздуха. Остальные ринулись на неё вразнобой. Один схватил биту. Второй прыгнул сзади. Но Мируми двигалась без колебаний, будто это была тренировка. Удар в колено — первый падает. Удар в горло — второй сгибается. Локоть в челюсть — третий вырубается на месте. Она не просто дралась — она стирала их с пространства. Безэмоционально. Молча. Не оставляя времени на страх. Один попытался вцепиться в её волосы. Она ухватила его за ворот и со всего размаха впечатала лбом в нос. Хруст. Кровь. Он упал на колени, а потом без сил завалился набок. Последний остался стоять. В дрожи. Его руки тряслись, нож выпал сам. Он не сказал ни слова, просто побежал прочь. Мируми не гналась. Не было смысла. Последний упал. Тишина. Она оглянулась через плечо, на Такемичи, который сидел рядом с бессознательным Дракеном, тяжело дыша, в крови и грязи, но с победой в глазах. И в этой тишине вдруг послышался завывающий звук сирены скорой помощи. Красные проблесковые огни вспыхнули вдалеке, отражаясь в лужах и на стенах зданий. Мируми лишь вытерла губу тыльной стороной ладони. Она обернулась, увидев как Эмма и Хината выбежали из-за угла, а следом за ними — медики, бегущие к Такемичи и Дракену. Она медленно отошла в сторону, растворяясь в тени. Её не было видно — будто призрак, мимо которого только что пронеслась буря. Скорая увезла Дракена и Такемичи, оставив после себя только тревожный вой сирены и отпечатки крови на асфальте. Мируми стояла, наблюдая, как уносят их тела, и только когда двери машины захлопнулись, позволила себе вдохнуть полной грудью. Вкус металла не сходил с языка — будто вся сцена оставила в ней что-то неизгладимое. Позже, в больнице, воздух был другим — стерильным, сухим, с запахом хлорки и отчаяния. Мируми молча шла по коридору, пока не увидела Эмму. Та сидела, закрыв лицо руками, тонкие плечи содрогались от рыданий. Рядом с ней, обняв крепко, сидела Хината, пытаясь хоть как-то её успокоить. А чуть поодаль, в напряжённой тишине, стоял Такемичи. Рука была забинтована, лицо в синяках, но он не издавал ни звука — только смотрел в сторону операционной, будто молитвами хотел ускорить время. Мируми остановилась в стороне, ничего не говоря. Её глаза выхватывали знакомые лица в зале ожидания. Мицуя появился первым — быстрыми шагами, с хмурым лицом и сжатыми кулаками. За ним — Пе-ян, опустив взгляд, будто боялся увидеть худшее. Оба подошли к остальным и спросили о состоянии Дракена. Ответом им были только взгляды — тревожные, молчаливые. Майки не было. И это чувствовалось особенно остро. Но спустя некоторое время он появился. Тихо, спокойно, без лишних слов. Его лицо, как всегда, оставалось невозмутимым, но Мируми видела то, чего не замечали другие. Чуть напряжённую челюсть. Тень в глазах. Он выглядел так, будто держал себя из последних сил. Он прошёл мимо всех, не сказав ни слова, и опустился в кресло у стены. Сел, скрестив руки на груди, и уставился в пол. Ни один мускул на лице не дрогнул. Время текло мучительно медленно. Тишину прерывали лишь редкие шаги медсестёр и звук капающей воды из неисправного крана. Каждый удар секундной стрелки отзывался в висках. И вдруг... дверь операционной отворилась. Доктор вышел, снял маску и, протерев лоб, сказал: — Операция прошла успешно. Пациент стабилен. Угрозы жизни нет. Первым среагировал Такемичи — он выдохнул с шумом, будто до этого не дышал вовсе. Эмма, услышав эти слова, зарыдала навзрыд и упала в объятия Хинаты. Пе-ян закрыл лицо ладонями, тихо сотрясаясь от напряжения, а Мицуя выпрямился, словно сбросив с плеч груз в тысячу тонн. Но Мируми снова смотрела не на них. Майки встал. Молча. Его глаза не выражали ничего, но его шаги были быстрее, чем обычно. Он вышел из зала, не оборачиваясь. Мируми не колебалась — пошла за ним. Он обошёл здание, и только когда оказался вне поля зрения остальных, позволил себе остановиться. Сел на траву, прислонился спиной к стене, вытянул ноги вперёд. Поначалу просто сидел. Тишина, ночной воздух, лёгкий запах пыли и зелени. А потом наклонил голову, закрыл лицо руками. Плечи дрогнули. Один раз. Второй. Он просто позволил себе быть тем, кем редко бывал — обычным парнем, которому страшно за друга. Мируми остановилась на расстоянии. Не приблизилась. Она поняла — его боль священна. И не стоит трогать её. Постояв немного, она тихо развернулась и ушла, оставив Майки одному… чтобы он мог отпустить то, что так долго держал внутри. Время шло быстро, словно в больничных стенах оно текло по своим, особым правилам. Дракен постепенно начал приходить в себя. Операция прошла успешно, и теперь каждый новый день приносил заметное улучшение — возвращался румянец, исчезала бледность, он начал шутить, пусть и хрипло, но в его голосе снова зазвучала сила. Палата редко была пустой. Казалось, весь Томан по очереди приходил проведать его. Первым, конечно, появился Майки. Он вошёл молча, присел рядом на стул и просто смотрел. Между ними не было нужды в словах — всё сказано было ещё тогда, в тот момент за больницей, когда Майки впервые позволил себе расплакаться. — Ты снова жив, да? — наконец сказал Майки тихо, не отрывая взгляда от капельницы. — Стараюсь, — хрипло усмехнулся Дракен, — надо же кому-то нянчиться с тобой, пока ты тут всё сжигаешь. Потом пришли Пе-ян и Мицуя. Принесли еды, какой-то журнал с машинами, и разговоры моментально стали оживлённее. Шутки, воспоминания, как будто они снова сидели в гараже, а не в стерильной палате. Атмосфера изменилась. Внутри было тепло. Хината тоже навещала его, каждый раз принося домашнюю еду и какую-то заботу, от которой Дракен сначала смущался, а потом привык. А Эмма… она приходила тихо, каждый вечер. Не говорила много. Просто сидела рядом, иногда держала его за руку. И в её глазах всё ещё был страх — но теперь в нём было больше света, чем тьмы. Мируми держалась особняком. Она приходила, когда в палате было мало людей. Оставалась в углу, молча наблюдала. И лишь однажды, когда все ушли, подошла ближе. — Ты не должен был брать удар на себя, — тихо сказала она. Дракен посмотрел на неё с лёгкой улыбкой. — Знаешь, Мируми… может, я и должен. Такемичи стал лучше после этого. Майки выдохнул. А ты — вернулась. Значит, всё было не зря. Она молчала. Не спорила. Просто кивнула и ушла.