Тени прошлого

После встречи с Саусом Мируми шла по улицам словно на автопилоте — в её движениях не было цели, только привычка идти. Город казался глухим и равнодушным, отражая её внутреннее состояние. Слова Сауса ещё звучали в голове, как отголоски былой жизни, но теперь — затухающие. Её лицо было спокойно, почти бесчувственно, как у человека, который слишком долго не позволял себе ничего чувствовать. Проходя мимо жилого квартала, она услышала шум — мужской голос, резкий, злой, сдавленный крик боли, и в следующую секунду — хрип девушки. Мируми обернулась, сначала не планируя вмешиваться. Но взгляд зацепился. В переулке разыгрывалась сцена, которую она, казалось, уже видела однажды, где-то в прошлом — или в кошмарах. На земле лежал Такемичи, весь в синяках, его худое тело вздрагивало от ударов. Над ним возвышался высокий и массивный парень, лицо — жестокое, кулаки — натренированные. Тайджу Шиба. Рядом стояли: парень с почти налысо выбритыми синими волосами — Хакай, лицо его было мертвенно спокойным, будто он давно закрылся изнутри. Перед ним — Юзуха, напряжённая, как натянутая струна. Хината прикрывала собой Такемичи, её глаза блестели от страха и решимости. Их окружали Чёрные драконы. Не те, что носили имя Шиничиро с гордостью. Эти были другие — пустые, ведомые грубой силой. Мируми замедлила шаг. Это была не её история. Она не раз уже оказывалась свидетелем чужих падений, чужих выборов. Такемичи… Сколько раз она уже видела, как он встаёт и снова падает? Она устала вытаскивать тех, кто сам не знает, зачем живёт. Но всё изменилось в один миг. Когда Тайджу поднял руку на Хинату — она не раздумывала. Всё внутри сжалось, как пружина. Тело двинулось само. В следующую секунду она уже стояла между Хинатой и Тайджу, её рука крепко схватила его запястье, остановив удар. Резкое движение. Чёткое. Без колебаний. Тишина. Все взгляды — на неё. Парни замерли. Юзуха слегка распахнула глаза. Хакай — не моргнул. Тайджу смотрел на Мируми с выражением, в котором было больше раздражения, чем удивления — он не привык, чтобы кто-то мешал. Мируми не сводила с него взгляда. Холодного, ровного. Ни капли страха. Только ледяное спокойствие. — Девушек бить нельзя, — произнесла она тихо, но твёрдо. В голосе не было угрозы — она была в самом её присутствии. Казалась ещё массивнее на фоне сжавшихся фигур перед ним. Он резко дёрнул рукой, словно срывая с себя чужое прикосновение. Мируми почти не почувствовала сопротивления — как будто коснулась чего-то недопустимого, живого, злого. — Ты кто такая? — бросил он с высокомерием, как будто её существование было уже оскорблением. Она молчала. За её спиной Хината инстинктивно прижалась к себе, глаза девушки метались от лица Тайджу к лицу Такемичи. Напряжение висело в воздухе, словно перед ударом грома. Мируми сделала полшага вперёд, её лицо оставалось спокойным, но взгляд — холодным, как лёд, стальным. Под этим взглядом даже взрослые мужчины чувствовали укол сомнения. — Насколько нужно опуститься, — прошептала она, будто сама себе, но слова прозвучали отчётливо, — чтобы поднять руку на женщину? Тайджу вскинул подбородок и ухмыльнулся — коротко, зло. Он сделал шаг вперёд, и теперь между ними оставалось не больше метра. Его тень накрыла её, словно угроза. — Не вмешивайся. Это не твоё дело, — рыкнул он, и голос его больше походил на рёв зверя, чем на речь человека. Мгновение — и между ними встала Юзуха, вжавшись между громоздкой фигурой брата и хрупкой Мируми. Её движения были резкими, полными отчаяния. — Довольно, Тайджу! — выкрикнула она, голос дрожал, но в нём была стальная нить. — Оставь её в покое! Он не отреагировал. Даже не взглянул. Как будто её не существовало. Взгляд Тайджу всё ещё был прикован к Мируми, и в нём плескалось раздражение, недовольство — и интерес. Она не боялась. Это злило. И тогда, почти шёпотом, сзади раздалось: — Тайджу… остановись. Хакай. Его голос прозвучал глухо, будто он с трудом выдавливал из себя слова. Он стоял, сжав кулаки, как будто сдерживал не ярость, а страх. Голова опущена, глаза спрятаны в тени. Он не осмеливался встретиться с братом взглядом. Тайджу повернулся к нему медленно, будто не поверил своим ушам. — Повтори? — прорычал он. Хакай дрогнул, не ответил. Юзуха бросила на брата мимолётный взгляд, полный боли — и презрения к его слабости. — Не трогай их! — выкрикнула она и, раскинув руки, закрыла собой Мируми, словно могла её защитить от надвигающейся лавины. Но Мируми уже двигалась. Она резко шагнула вперёд, обогнав Юзуху, и сильным толчком откинула ту назад. — Мируми! — вскрикнула Хината, но девушка не слышала. Рука Тайджу уже была в воздухе. Она не увернулась. Не сделала ни одного шага назад. Он ударил её — открытой ладонью, со всей силы, по лицу. Хлёсткий звук разнёсся по улице. Её тело пошатнулось. Она сделала два неуверенных шага назад, почти упала, но устояла. Прядь волос упала на лицо, закрывая глаза. Губа рассечена, кровь медленно потекла по подбородку. На щеке расплывалась алая отметина — отпечаток ярости. Мируми медленно подняла голову. Глаза были полны чего-то пугающе тихого. Не злости. Не страха. Там было... пусто. Тайджу замер. В его взгляде впервые за всё время мелькнуло лёгкое замешательство. Он привык видеть страх — не безразличие. Мируми вытерла кровь с губы, не отводя от него взгляда. — Ты не первый, кто пытался меня сломать, — сказала она, глухо. — Но у тебя не получилось. Слова повисли в воздухе, как проклятие. Даже Черные Драконы замерли, переглядываясь. Что-то было в её тоне — в голосе того, кто давно умер внутри. Юзуха встала с земли и резко развернулась к ней. — Ты… идиотка… — выдохнула она. — Зачем ты это сделала? Мируми не ответила. Она просто стояла, прямо перед Тайджу, не отступая. Даже с кровью на лице, она выглядела так, будто сейчас именно она управляет ситуацией, а не он. Мируми молча вытерла кровь с губы рукавом своей тёмной кофты. Капли растеклись по ткани, но она даже не моргнула. Внутри всё горело — не только от боли, но и от глухой, изматывающей ярости. Тайджу был высоким, массивным, как гора, почти два метра мускулов и жестокости. Но она смотрела на него так, словно он был ничем. Она сделала шаг вперёд. Люди из банды Черных Драконов инстинктивно отступили, расчищая пространство. Мируми подошла к нему почти вплотную, не отводя взгляда. Тайджу прищурился, чуть склонив голову — как будто не мог поверить, что кто-то настолько хрупкий осмелился встать против него. — Ты что, суицидница? — хрипло бросил он, но в голосе уже не было прежней уверенности. Мируми не ответила. Она просто двинулась вперёд — быстро, почти стремительно. Первым пошёл в ход локоть, направленный в ребра. Тайджу не успел увернуться, удар пришёл точно — звонко, больно. Он зарычал и наугад махнул кулаком, но промахнулся — она уже нырнула под руку, нанеся резкий удар ногой по его колену. Он качнулся назад. Не упал, но это было достаточно, чтобы потерять баланс. И именно тогда она ударила снова — кулак в живот, низкий апперкот, не столько силой, сколько техникой. Тайджу изогнулся, но перехватил её руку, сильно сжал — в кости врезалась боль. — Хватит играть, — прорычал он и рванул её к себе, поднимая за ворот. Но она ударила его коленом в грудь. Затем — в подбородок. Он зашатался. — Сука! — выругался Тайджу и, не сдержавшись, со всей силы ударил её кулаком по плечу. Тело Мируми отлетело, глухо ударившись о стену дома. Пыль и крошка осыпались с кирпичей. Она медленно поднялась. Лицо в крови, рука висит странно, но глаза... Горели от бешенства. — Думаешь, я не падала больнее? — тихо произнесла она. — Это всё, что ты умеешь? Бить тех, кто слабее? Она снова пошла на него. С каждым шагом становилось ясно — она не остановится. Тайджу поднял кулак, но она резко нырнула в сторону и ударила по внутренней стороне бедра, ловко уходя от захвата. Удар — второй — третий. Как будто ветер, колючий и быстрый. Он замешкался, не зная, как поймать её в этой ярости. — Сумасшедшая... — выдохнул он, утирая кровь с разбитой губы. — Тебе конец. — Я умерла раньше, чем ты меня ударил, — хрипло ответила Мируми и нанесла последний, резкий удар — кулаком прямо в его сломанный нос. Тайджу отшатнулся, зарычал, почти теряя равновесие. Но Мируми не добивала. Она просто смотрела. С ненавистью, без жалости. Он не проиграл. Но и не победил. Тишина была почти осязаемой. Юзуха стояла, прижав руки к груди. Хакай смотрел широко раскрытыми глазами. Хината — со слезами. А Мируми лишь отступила на шаг и прошептала: — Если ещё раз поднимешь руку на женщину... я сломаю тебя окончательно. Тайджу стоял, не сводя с неё взгляда. В его лице застыли раздражение и лёгкое недоумение. Перед ним — не крупная, не угрожающая, на первый взгляд даже хрупкая девушка. Но что-то в её стойке, в ровных плечах и прямой спине внушало беспокойство. Она не отводила взгляда, не дрожала, не дышала чаще, как обычно делают те, кто боится. Её лицо было мраморно-спокойным, как у статуи, и от этого становилось не по себе. — Ты ненормальная, — с раздражённым выдохом бросил Тайджу. И тут же, отводя глаза, резко развернулся. — Уходим. Члены Чёрных Драконов, стоявшие по периметру, замерли. Они переглядывались, будто не до конца понимая — действительно ли всё закончилось. Но, не осмеливаясь спорить с главарём, один за другим развернулись и пошли следом. Когда шум шагов начал стихать, первым подал голос кто-то совсем неуверенный. — Ты… ты в порядке? — спросила Хината, шагнув ближе. В её голосе звучали и тревога, и искреннее участие. Её руки чуть дрожали, пальцы сжимали подол куртки. Мируми едва повернула к ней голову. Фиолетовые глаза скользнули по лицу девушки, как по витрине. Её голос прозвучал низко, спокойно, словно вопрос был адресован не ей: — Это не важно. Юзуха выглядела так, будто в ней боролись тысяча чувств. Она стиснула зубы, лицо побелело от напряжения. Шагнула ближе — её ботинок задел выбитый телефон, и тот с глухим стуком прокатился в сторону. — Почему ты это сделала? — выдохнула она, и в голосе слышалась растерянность. — Он мог убить тебя. Мируми не ответила сразу. Её взгляд на Юзухе задержался чуть дольше, но не стал теплее. Ни осуждения, ни поддержки. В её глазах по-прежнему была пустота, будто вопрос прозвучал где-то сквозь стекло, за которым она давно сидела. — Это не имело значения, — наконец, отозвалась она. — Он не ударил тебя. Этого было достаточно. Юзуха отвела взгляд. Щёки её горели от стыда, но в сердце зазвучал странный, колючий укол благодарности. Позади, всё ещё в тени, стоял Хакай. Он словно прирос к земле. Широкие плечи сгорблены, глаза опущены. Он едва слышно прошептал: — Мне… мне следовало… Мируми перебила, ровно, без надрыва: — Следовало заступиться? — её голос не изменился ни на каплю. — Тогда тебя избили бы сильнее. Может, до смерти. А потом выместили бы на сестре. Ты хотел этого? Слова прозвучали как нож, вонзившийся в плоть, холодный, безжалостный. Но не с целью ранить — просто как факт, как приговор. Хакай опустил голову ещё ниже, пальцы его задрожали. Мируми повернулась к Такемичи. Он лежал у стены, без сознания, лицо в грязи, губы рассечены. Девушка смотрела на него долго, будто пыталась определить — жив ли он. Но выражение её лица не изменилось. — Заберите его, — коротко бросила она. Ни капли заботы, ни жалости. И пошла прочь. Её шаги были уверенными, равными, как у человека, для которого всё это было делом привычным. Она не оборачивалась. Не сказала больше ни слова. И даже тогда, когда кровь медленно стекала по её щеке от удара Тайджу, она не сделала попытки стереть её. Будто и это — просто очередная отметина, не достойная внимания.