Тени прошлого

Такемичи вернулся в настоящее, надеясь, что всё наконец изменилось к лучшему. Что хотя бы кто-то остался жив. Что всё, через что он прошёл, имело смысл. Но всё оказалось наоборот. Всего несколько минут назад он стоял на похоронах Мицуи. И понял — ничего не изменилось. Ни к лучшему, ни к худшему — просто стало тише. Пусто. Он вернулся в старую квартиру. Та же обстановка, те же стены, всё до боли знакомо. На полке стояла старая, запылённая фотография: он, Майки, Мицуя, Дракен, Чифую, Хакай. Все улыбаются. Все живые. Тогда ещё. В дверь щёлкнул замок, и в комнату вошёл Наото. — Вот ты где, — спокойно сказал он. — Я тебя везде искал. Такемичи обернулся к нему, ошарашенный. Наото подошёл ближе и, взглянув в глаза, продолжил: — Мои воспоминания изменились. Это значит... ты снова вернулся из прошлого. Такемичи резко поднялся с места. — Наото!.. — Такемичи, — твёрдо повторил тот. Такемичи смотрел на него, растерянный, будто мир снова начал рушиться у него под ногами. — Что происходит? — прошептал он. Наото вздохнул. В его взгляде не было ни упрёка, ни облегчения — только усталость. — Ты уже не раз возвращался в прошлое, чтобы спасти мою сестру. Ты пытался, снова и снова. Но из всех будущих, что ты видел... это — самое ужасное. — Самое ужасное?.. — едва выдохнул Такемичи. Наото кивнул. И добавил, с тяжестью: — Хина снова погибла. Но не только она. В этом будущем... никто из Томан не выжил. Ни Чифую. Ни Дракен. Ни Мицуя. Никто. Слова повисли в воздухе, как приговор. Такемичи сжал кулаки. Сердце глухо стучало, словно где-то далеко. Он проиграл. Всё снова пошло не так. Но внутри начала копиться знакомая, выжженная боль, превращаясь в решимость. Такемичи молча держал в руках старую, потрёпанную фотографию. На ней — беззаботные лица, застывшие в прошлом: Такемичи, Майки, Мицуя, Дракен, Чифую, Хакай. Всё будто из другого мира. Из жизни, которой больше не существует. — Мацуно Чифую… — начал Наото тихо, не отрывая взгляда от снимка. — Его нашли в переулке. Выстрел в голову. — Шиба Хакай был сожжён заживо. — Мицую Такаши повесили. Предположительно — инсценировка самоубийства. Но верёвку нашли с чужими отпечатками. — Рюгуджи Кен… его закололи ножом. — Ханемия Кадзутора и Баджи Кейске… они тоже мертвы. Их нашли в одном и том же заброшенном здании. Голос Наото оставался ровным, но чем дальше он говорил, тем тяжелее становился воздух в комнате. Как будто даже стены знали, что конец этой истории — трагедия. Такемичи смотрел то на фотографию, то на Наото. Слова будто не доходили. Они били по разуму, как глухие удары. — Все... убиты? — прошептал он. Наото кивнул, продолжил. — Даже Кисаки мёртв. Его нашли мёртвым в ванной. Пуля в висок. Следствие приписывает самоубийство. Такемичи сжал кулаки. Губы дрожали. Он не мог осознать, как это возможно — чтобы все, кто боролись, кто жили, верили, — исчезли. Уничтожены один за другим. Он вдруг вспомнил. — Мируми… — прошептал он. — А как насчёт неё? Она жива? Наото замер. В его глазах что-то мелькнуло — не жалость, нет. Что-то ближе к скорби. Он опустил взгляд и медленно заговорил: — Мируми Цукино… умерла, когда ей было семнадцать. Выстрел в грудную клетку. Смерть наступила мгновенно. Без шансов. Такемичи застыл. — Она… тоже… — У неё был брат. Курокава Изана. Ему было восемнадцать. После её смерти он исчез. Спустя неделю его тело нашли в старом ангаре на окраине Йокогамы. Пуля в голову. Убийство или самоубийство — до сих пор неясно. Но... — Наото сжал кулаки. — Его сердце уже было мёртвым в тот день, когда умерла она. Такемичи опустил голову. Эта новость, как нож, вонзилась в грудь. Он вспоминал Мируми. Её холодные глаза. Упрямый голос. И ту силу, которая скрывалась за безразличием. Она не казалась человеком, которого можно просто стереть. — Почему её убили? — спросил он, едва слышно. Наото закрыл папку и ответил: — Мируми была связана с криминальных кругах. Умная, бесшумная, безукоризненно точная. Но на последнем задании всё пошло не по плану. Её послали устранить цель — кого-то опасного. Но это была ловушка. Она попала в засаду и была убита без шанса на ответ. Он поднял глаза и встретился с Такемичи взглядом: — Она умерла, потому что была слишком глубоко в этом мире. А её брат... не пережил потери. Такемичи сжал кулаки. В голове шумело. Но одно он знал точно: если Мируми умерла в прошлом, то её ещё можно спасти. Также как и остальныех. И он сделает это. Несмотря ни на что. Такемичи сидел в оцепенении. Его руки дрожали, взгляд был потерян. Он с трудом переваривал услышанное. — Почему…? — хрипло выдохнул он. — Почему всё обернулось вот так? Наото медленно покачал головой. — Преступник всё ещё на свободе. — Он сделал паузу, голос стал жёстче. — И самое страшное — мы даже не знаем, где его искать. Такемичи будто очнулся от тяжёлого сна. Он моргнул, и в голове всплыло имя, которое он ещё не услышал сегодня. — А Майки? — прошептал он. — Неужели Майки тоже… убит? Наото не ответил сразу. Он медленно достал из внутреннего кармана пальто фотографию, помедлил, а затем протянул её Такемичи. — Я хотел немного позже… но ты должен знать. Вот, посмотри. Такемичи взял снимок. На фото был Майки… только не тот, кого он знал. Его волосы стали угольно-чёрными, черты лица заострились, глаза — холодные, пустые. Он выглядел чужим. — Это… — губы Такемичи дрогнули. — Это неправда… это просто не может быть правдой… — На сегодняшний день, — медленно начал Наото, — Сано Манджиро — главный подозреваемый в череде убийств, связанных с бывшими членами Томан. На него объявлен международный розыск. — Ты совсем с ума сошёл?! — взорвался Такемичи, резко вскочив. — Ты за языком следи! Майки никогда бы не убил своих! Он… он был лидером! Он был нашим другом! Наото опустил взгляд: — Я тоже не хочу в это верить. Но улики говорят сами за себя. Всё указывает на него. Такемичи… сейчас ты — единственный, кто ещё жив из верхушки Томан. Если кто-то и может узнать правду — это ты. Такемичи сел обратно, всё ещё глядя на снимок. Сердце било в горле. Он едва выдавил: — Просто взял… и убил всех… Майки… Не может быть… — Такемичи, — осторожно начал Наото. — Ты уверен, что не заметил в прошлом ничего странного? Ни одного момента, который мог бы повлиять на ход событий? — Я… — Такемичи сжал кулаки. — Ты хочешь сказать, что я сам всё испортил?! Мы победили Чёрных Драконов, мы избавились от Кисаки… Я думал, это было конец зла… Я думал, Томан спасён! — Такемичи… — Я… — он стиснул зубы. — Я сказал Майки, что он справится. Что ему не нужна моя помощь. Что всё будет хорошо… Он снова посмотрел на фотографию. Старая, потёртая. На ней — Майки, Мицуя, Дракен, Хакай, Чифую, он сам… Все с улыбками, как в те счастливые дни. — Это фото… и больше ничего… — пробормотал он. Наото нахмурился: — Где ты его взял? — Оно… просто лежало здесь, на столе… — Такемичи обернулся к столу. Такемичи поднял с конверта тонкий, аккуратно сложенный лист бумаги. Пальцы дрожали — словно предчувствие скользнуло по коже. Он развернул записку, когда рядом раздался голос Наото: — Дай-ка взглянуть. Что за письмо? Такемичи молча передал ему записку. Наото бросил беглый взгляд, но его внимание сразу привлекла печать на уголке конверта. Он нахмурился и провёл пальцем по ней. — Странно… Это не японская почта. — Он сделал паузу, вчитался. — Это… Филиппины. — Филиппины?.. — переспросил Такемичи с растерянностью в голосе. Наото разорвал край конверта и вытащил письмо. На жёлтоватой бумаге рукой, явно знакомой, было выведено всего несколько слов: «Место, о котором мы говорили.» — Кто это мог отправить? — вслух подумал Наото. Такемичи прищурился, вспоминая. Его взгляд вдруг зацепился за связку старых ключей, лежащих на столе. Он словно окаменел, а затем вспышкой в памяти всплыл один момент — разговор с Майки. "Мой брат когда-то нашёл это… копался в старом хламе на окраине одного филиппинского города." — Это был он… — прошептал Такемичи. — Это Майки. Он говорил мне про это место… про старую развалину на Филиппинах. Наото вскинул брови: — Ты уверен? — Да. Это может быть его почерк. И ключи — он когда-то показывал их. Сказал, что это последнее, что осталось от его брата. Через пару дней они уже были на Филиппинах — пыльная окраина провинциального городка, солнце палило, воздух стоял тяжёлый. Они добрались до нужного адреса — заброшенное здание с выбитыми окнами, полуобрушенной крышей и следами времени, будто само место вымерло много лет назад. Перед входом они остановились. Вокруг была тишина, нарушаемая только звуками насекомых и далёкого шума города. — Мы не знаем, кто или что может быть внутри, — сказал Наото, сжимая в руке фонарик. — Предлагаю разделиться. Проверим здание с разных сторон. Такемичи кивнул, чувствуя, как сердце бьётся быстрее. — Ладно… Будь осторожен, Наото. — Ты тоже. Не сказав больше ни слова, они разошлись в разные стороны, скрывшись в густых зарослях, окружавших старую постройку. Что бы их ни ждало внутри — это место точно хранило ответы. Такемичи медленно шагал по заброшенному зданию, погружённый в тяжёлые мысли. Он всё пытался понять — почему Майки убил всех? Как такое вообще могло случиться? В груди щемило, будто с каждым шагом становилось всё труднее дышать. Вдруг взгляд зацепился за груду старых деталей — ржавые моторы, колёса, каркасы мотоциклов, покрытые пылью и временем. Что-то в этом месте показалось знакомым. Он подошёл ближе, осторожно пробираясь между железом, и вдруг услышал голос за спиной: — …Такемичи. Словно удар током пронёсся по телу. Он обернулся. Сердце сжалось. На вершине груды двигателей сидел Майки. Он выглядел… иначе. Волосы больше не были светлыми — теперь они были чёрные, как смоль, коротко подстриженные. На шее — татуировка. Взгляд пустой, чужой. Но это был он. Такемичи замер. — М…Майки? Это… ты?.. — спросил он, будто не веря своим глазам. Майки молча смотрел на него сверху. Ничего не говорил. Ни улыбки, ни угрозы. Только пустота в глазах. Такемичи сделал несколько шагов вперёд, не зная, что сказать. Слова застревали в горле. — Я… эм… — он сглотнул. — Как ты? Всё… нормально? Майки чуть кивнул. Молчание давило. И вдруг у Такемичи наворачиваются слёзы. Он выдохнул дрожащим голосом: — Прости… меня… Майки хмыкнул, уголок губ приподнялся. — Ты всё такой же… плакса. Такемичи слабо улыбнулся сквозь слёзы. Майки поднялся на ноги и медленно спрыгнул с горы деталей. Его взгляд стал чуть серьёзнее. — Я позвал тебя… потому что хочу попросить тебя об одном. — Попросить?.. — переспросил Такемичи, нахмурившись. Майки отвёл взгляд в сторону и заговорил: — Когда я приехал сюда… Я начал думать о брате. О Шиничиро. Обо всём, что было… Как я дрался с пацанами, как смеялись с друзьями. Как плакали вместе. Всё это… то, из чего рождалась Томан. Место, где я был счастлив. — Его голос стал тише. — Воспоминания нахлынули, и я вдруг осознал… насколько я один. Он медленно выдохнул. — Всё это стало... ностальгией. Такемичи слабо улыбнулся, с трудом сдерживая слёзы: — Майки... ты всё ещё такой же... Майки не ответил сразу. Его взгляд потускнел, словно провалился куда-то в прошлое. Он опустил голову, плечи чуть дрогнули. — Знаешь… — тихо начал он. — Я часто думаю о ней....О Мируми. Такемичи замер. Имя прозвучало, будто выстрел. Тишина накрыла их, пропитанная воспоминаниями. — Она была… особенной, — продолжил Майки, и в его голосе звучала боль, спрятанная годами. — Странная, замкнутая, со своими демонами… но настоящая. Когда она была рядом, мне казалось, что я справлюсь. С любой болью. Со своей тьмой. Он тяжело вдохнул, с трудом сдерживая дрожь. — Когда Мируми не стало… внутри что-то оборвалось. И я… я просто перестал бороться. Перестал верить, что достоин спасения. Такемичи слушал, сжав кулаки. — Майки… — Я виноват, — прошептал тот, — я не смог её спасти. И после неё… я больше никого не удержал. Всех потерял. Он медленно поднял глаза на Такемичи. Теперь в них не было прежней злобы — только боль и усталость. — Но ты здесь. И если у кого-то ещё осталась вера — то, наверное, только у тебя. Такемичи слушал, и с каждым словом ощущал, как холод сжимает грудь. Всё это… звучало как исповедь человека, который давно перестал бороться. Он чувствовал, насколько дорога была Мируми для Майки. Насколько её потеря изменила его. Майки продолжил глухо, глядя в пол: — Я перестал быть собой, Такемичи. Тот непонимающе моргнул: — Что ты… хочешь сказать? Майки поднял глаза — в них не было ни света, ни надежды. — Томан… того Томана больше нет. Они ушли. Все. И это мои руки в их крови. Слова ударили сильнее, чем выстрел. Такемичи замер. Он качнул головой, будто пытался отогнать страшную галлюцинацию. На глазах снова выступили слёзы. — Нет... Это не может быть правдой… Майки подошёл к куче старых запчастей, достал откуда-то пистолет. Подбросил его, и тот с глухим звуком упал к ногам Такемичи. — Прошу… — прошептал Майки. — Положи всему конец. Убей меня. Мир будто замер. Пистолет лежал у ног, холодный и тяжёлый, даже не в руках. Но его присутствие ощущалось, как чёрное пятно на реальности. Такемичи в ужасе смотрел на него: — М-Майки… ты… ты с ума сошёл?! Только встретились — и ты просишь меня убить тебя?! Я пришёл сюда, чтобы понять, чтобы спасти тебя, а не... Голос его дрожал, он с трудом справлялся с рыданиями. — Я просто хотел увидеться с тобой, Майки! Майки сделал шаг ближе. В его голосе не было ни истерики, ни злобы. Только уставшая тишина: — Просто увидеться… Хакай тоже что-то подобное говорил. Перед смертью. Он на миг замолчал, будто боролся с собой, но продолжил: — Первый раз, когда я убил… я не почувствовал ничего. Ни боли. Ни вины. Только пустоту. И понял — всё можно решить убийством. Всё… кроме внутренней тьмы. Он посмотрел на Такемичи и вдруг… улыбнулся. Почти так, как раньше. Только теперь эта улыбка была страшной — тенью прошлого. — Но знаешь, этого… недостаточно. Не просто устранить того, кто мешает. Такемичи, дрожа от гнева и боли, резко схватил Майки за плечи и сжал так, будто хотел встряхнуть его изнутри. — Майки! — выкрикнул он. — Ты не изменился, слышишь?! Ты всё такой же, как и раньше! Он не верил в то, что слышал от друга. Всё это казалось кошмаром. Тем, из которого он должен был вырвать и Майки, и себя. — Прекрати, Такемичи, — тихо сказал Майки, отворачивая лицо. Но Такемичи не слушал: — Я вижу это в твоих глазах! В них... в них ничего не изменилось! Ты всё ещё тот самый Майки, наш лидер… наш свет! — Прекрати… — голос Майки стал напряжённым, но дрожащим. — Поэтому… хватит говорить про смерть! Перестань говорить, что всё кончено! — выкрикнул Такемичи, и в этот момент Майки резко схватил его за ворот футболки. Силой он швырнул его на пол. Шум удара эхом прокатился по заброшенному зданию. В следующее мгновение — холодное дуло пистолета у щеки. — Что с тобой такое?! — закричал Майки, глаза его были в слезах. — Почему ты не понимаешь… Возьми пистолет, Такемичи! Сделай это! — Майки… — прошептал Такемичи, глядя прямо в него, не отводя взгляда, даже когда ствол касался кожи. — Убей меня… или умри сам. Но Такемичи лишь покачал головой. Он не шелохнулся. — Нет. Я не сделаю этого. Майки крепче сжал рукоятку пистолета. — Тех времён больше нет, — выдавил он. — Их не вернуть. Он медленно прижал пистолет сильнее к его щеке. И вдруг — резкий выстрел. Майки отшатнулся, тело его повалилось назад, а пистолет вылетел из рук и покатился по полу. — Майки! — закричал Такемичи, распахнув глаза. Он бросился к нему, подхватывая его голову на руки. На виске — кровь. — Майки… Майки! — голос дрожал, губы дрожали. Из тени появился Наото с пистолетом в руках, лицо его было напряжённым, но в глазах — тревога. — Такемичи! Ты в порядке?! — Он быстро подошёл ближе, но не опускал оружия. Такемичи в панике оглянулся на него Наото резко замер, увидев пистолет, который был у Майки. Он подошёл, присел, осмотрел его. И вдруг медленно, очень тихо произнёс: — …Он даже не снял предохранитель. Тишина поглотила всё. Такемичи опустил взгляд на Майки, у которого по щеке медленно стекала слеза, смешиваясь с кровью. Майки не собирался стрелять. Такемичи держал Майки на коленях. Его руки дрожали, пальцы были в крови. Он тяжело дышал, будто ему самому не хватало воздуха. — Майки! Майки!! — голос срывался, в глазах стояли слёзы. — Не умирай... пожалуйста… И вдруг — слабый, едва слышный голос. — …Тачибана… Наото… значит, это ты… Наото застыл. Майки слабо повернул голову в его сторону, по губам медленно скользнула тень улыбки. — Спасибо… Видимо, Такемичи… всё же не смог бы… Он закашлялся, кровь выступила на губах. — Наконец-то… всё… кончится… Слёзы застыли в уголках его глаз. Он говорил слабо, отрывисто: — Вся моя жизнь… была полна… страданий… — Не говори так! — выдохнул Такемичи, прижимая его крепче. — Я всё исправлю! Я вернусь в прошлое и изменю это будущее! Я не позволю всему повториться, слышишь?! Я буду сражаться до конца! До последнего! Он рыдал. Слова рвались наружу с болью, словно вместе с дыханием. — Не говори такие грязные вещи, Майки! Ты заслуживаешь счастья! Мы все… Мы ещё можем быть вместе! Майки слабо улыбнулся. — Спасибо… Такемичи… Спасибо, что утешаешь… даже если… это ложь… Он прикрыл глаза, дыхание стало едва различимым. — Такемичи… — Да?! — всхлипывая, наклонился ближе. — …у тебя такие… тёплые руки… Такемичи замер. Он хотел сказать ещё что-то… но Майки больше не ответил. Он лежал в его объятиях, тихо, будто уснул. — Майки…? — прошептал Такемичи. Тишина. — МАЙКИ!!! — голос Такемичи разлетелся эхом по заброшенному зданию, оставляя за собой лишь пустоту.