Глава 1 Тропический циклон
30 мая 2025 г., 18:34
Чэнь Вань ехал на неприметном Volkswagen, медленно поднимаясь по эстакаде к аэропорту.
В первый день, когда над городом обрушился тайфун восьмой степени, пальмы и орхидейные деревья по краям аэропортовой дороги были изуродованы шквальным ветром. Щётки стеклоочистителей с трудом справлялись с потоками воды на лобовом стекле, лишь ненадолго возвращая хоть какую-то видимость.
В небывало свирепую непогоду терминал Т2 то и дело повторял метеосводки.
«Тайфун №7 этого года "Небесный олень" сегодня в 11:36 утра обрушился на побережье нашего города, двигаясь с юго-востока на запад.»
«Под влиянием конвективных облачных масс максимальная скорость ветра во внешнем кольце тайфуна достигает 8 баллов. В ближайшие шесть часов ожидаются сильные осадки с грозовыми разрядами. Объявлен красный уровень тревоги в связи с ливнями. Просим соответствующие ведомства и персонал принять необходимые меры предосторожности...»
Сообщение продублировали на мандарине, английском и кантонском.
Чэнь Вань взглянул на часы, сделал большой крюк, свернул в зону B3 и поставил машину в неприметном углу. Облокотившись на спинку сиденья, он положил одну руку на руль, другую – на край окна. Поза казалась расслабленной, но глаза напряжённо следили за происходящим перед ним.
Штормовой ветер и ливень – отвратительные условия для полётов. Лишь изредка мелькали пассажиры, спешившие на рейс или только что прилетевшие. Среди них не было того, кого ждал Чэнь Вань.
Он закурил, чтобы взбодриться – прошлой ночью почти не спал, а сегодня с утра пришлось мчаться в аэропорт до подхода тайфуна, опасаясь пробок.
Оранжево-красный огонёк вспыхнул в полумраке, окутав пространство смутным теплом.
На «Радио Гонконга» прервали эфир, чтобы включить вчерашний хит. Кантонские песни под монотонный шум дождя за окном действовали как снотворное.
Чэнь Вань переключил канал.
«TNB передаёт последние новости... Корпорация Минлун завершила... процесс слияния и поглощения...»
«Торговое соглашение... переизбрание состава... Законодательный совет отклонил проект большинством голосов...»
Завибрировал телефон. Это звонил Чжо Чжисюань спрашивал, как идёт подготовка к банкету в честь возвращения. Когда наследный принц возвращается в страну, даже Чжо Чжисюань не смеет расслабляться. Чэнь Вань отправил ему несколько фотографий. – Ресторан в вилле у горного залива, – сказал он в трубку. Чжо Чжисюань просмотрел их и остался доволен – Чэнь Вань, как всегда, подошёл к делу основательно, оправдывая его доверие. Закончив с формальностями, Чжо Чжисюань перешёл к сплетням: – Говорят, он вернулся вместе с мисс Сюй. – Нет, – потушил сигарету Чэнь Вань, резко переключил передачу и нажал на газ, поправляя друга. – Он вернулся один. “…” Чжо Чжисюань мгновенно протрезвел, оттолкнул нежную красавицу у себя на руках и сел: – Ты что, следил за ним?! Чэнь Вань, не отрываясь, следил за высоким силуэтом, появившимся у выхода B3, и лишь когда тот скрылся в чёрном Maybach, откликнулся: – Не следил. Встретил. Односторонне. «...» Чжо Чжисюань замолчал на мгновение, будто смирившись, и наконец выдавил тихое: – Не боишься смерти, да, Чэнь Вань? Чэнь Вань, соблюдая дистанцию, следовал за Maybach. – Я не мог не убедиться лично. – После некоторой паузы ответил он. В последнее время в Хайши было неспокойно. В Совете торговой ассоциации гряла смена руководства, а кланы Чжудао, Сялунцзе и Сайгонгмэнь уже начали шевелиться. Примерно с прошлого месяца участились случаи угонов самолётов и авиакатастроф на архипелаге. Недавние жёсткие методы поглощений, которые тот человек применял за рубежом, вызвали бурю негодования... Происшествие с нападением несколько лет назад всё ещё стояло перед глазами. И уже несколько дней Чэнь Вань не находил себе места. Это был первый день после объявления тайфуна восьмого уровня угрозы – условия для полётов были отвратительными. Он предполагал, что тот, скорее всего, возвращался на частном самолёте Dassault Falcon 900. Falcon – мощная машина, способная выдержать шторм в 500 гПа, но жёсткая при посадке. Неизвестно, не придётся ли идти на вынужденную. Чжо Чжисюань на мгновение потерял дар речи, затем фыркнул: – Разве это твоя забота? Лучше о себе побеспокойся. Чэнь Вань лишь добродушно улыбнулся, не отвечая. Зная друг друга больше десяти лет, они были как братья. Чэнь Вань всегда соблюдал границы, знал меру в словах и поступках – если же он вдруг выходил за рамки, это неизменно означало нечто серьёзное. – Откуда ты вообще знал, через какой выход он прибудет? – до сих пор не понимал Чжо Чжисюань. Аэропорт Аоюй был транзитным узлом для многих международных рейсов. После реконструкции появились дополнительные секретные выходы, и важные персоны теперь покидали аэропорт случайным выходом. – У меня свои методы, – уклончиво ответил Чэнь Вань, немного помолчав. «...» Оба были взрослыми людьми, привыкшими балансировать на острие ножа. Чжо Чжисюань не стал уговаривать, лишь констатировал: – Переступи ещё черту – и даже я, возможно, не смогу тебя вытащить. – Не переживай, я ничего не затеваю, – голос Чэнь Вана звучал мягко и спокойно. Это была правда. Любовница настойчиво обнимала Чжо Чжисюаня, и он, быстро напомнив о ключевых моментах предстоящего банкета, положил трубку. Чэнь Вань продолжал следовать за чёрным Maybach, пока тот не миновал подводный тоннель. Лишь тогда он повернул руль, перестроился в левый ряд, обогнал машину и исчез вдали, подняв облако пыли. Небо потемнело ещё сильнее. По радио играла «Гора Юйгуна». Чэнь Вань выключил музыку. Остался только белый шум дождя, барабанившего по стеклу. Пальмы и орхидейные деревья, выстроившиеся вдоль главной улицы залива, гнулись под порывами ветра. Несколько дней спустя. Ресторан в вилле у горного залива. Гора Сяотань с трёх сторон омывалась морем. В тайфун даже ночью не было лунного света – лишь маяк на башне да белая пена волн, с рёвом разбивавшихся у подножия. Снаружи бушевали ветер и дождь, внутри же царили звон бокалов и оживлённые беседы. Внешне роскошный банкет скрывал под собой пучину не менее тёмную и бурную, чем ночное море за окнами. Под гладкой поверхностью клокотали скрытые течения. Чжао Шэнгэ прибыл строго в срок – не рано, но и не поздно. За ним следовали Шэнь Цзуннянь и Тань Юймин, оттеснив даже Чжо Чжисюаня на шаг назад. Впереди – младший сын “Короля акций” и внук бывшего главы юридического управления. На их фоне Чжо Чжисюань, всего лишь прожигатель жизни из семьи нефтедобытчиков, не мог претендовать на равное место. Чэнь Вань появился задолго до начала, заняв неприметный угол. Он тихо сверял с менеджером список блюд и вин, шёпотом попросив понизить температуру в зале, передвинуть орхидеи под хрустальной люстрой, не доливать вино больше чем на семь десятых... Словно скрупулёзный режиссёр, выверяющий последние детали перед премьерой. Гостей собралось не так много – в основном молодые отпрыски влиятельных семей Хайши. Однако Чэнь Вань отлично понимал: это вовсе не ядро окружения Чжао Шэнгэ. В последние годы Чжао Шэнгэ становился всё более замкнутым и неуловимым. Его ближний круг напоминал неприступную пирамиду в мире славы и богатства: тесный, иерархичный, неизменный с детства. А Чэнь Вань, незаконнорождённый сын четвёртой жены второстепенного коммерсанта, оставалось лишь смотреть на этот «небоскрёб» из грязи, не имея ни малейшего шанса приблизиться. Разве что Чжо Чжисюань – их школьная дружба насчитывала больше десяти лет, да и в компании "золотой молодёжи" всегда нужен тот, кто организует банкеты и будет на побегушках. Чэнь Вань с его умением лавировать в любых обстоятельствах, безупречной надёжностью и достойным – без подобострастия – характером как раз и заслужил скупое признание этой компании. Приходилось признать – во многих ситуациях без таких людей, как Чэнь Вань, было не обойтись. Ловкий в общении и тактичный в действиях, он умел создать атмосферу, в которой каждый чувствовал себя непринуждённо. «Он же такой замечательный» – в итоге все относились к нему почти как к другу. Чэнь Вань внешне казался невозмутимым, но на самом деле был занят – лишь когда ему наконец удалось занять место за столом, он впервые за вечер по-настоящему разглядел человека во главе собрания. Тот стал ещё ослепительнее. Резкие черты лица, острый взгляд – сочетание агрессивной мужественности и утончённой красоты. И при этом – неожиданно расслабленная манера держаться. Честно говоря, Чжао Шэнгэ никогда не вёл себя с напускным высокомерием – напротив, его можно было назвать открытым и простым в общении. Вероятно, истинная сила и власть не нуждаются в напускной холодности или высокомерии. Потому даже за его кажущейся скромностью и сдержанностью безошибочно угадывалось величие, перед которым другие ощущали своё ничтожество. Чжао Шэнгэ появлялся так редко, что увидеть его в обычные дни было труднее, чем коснуться неба. Поэтому многие воспользовались этим вечером, чтобы подойти с тостом. Мужчины и женщины смотрели на него с почтительным рвением – в глазах гостей читалось подобострастие, жажда и неприкрытый расчёт. Ещё со времён учёбы этот человек был баловнем судьбы – завидной мишенью, на которую охотились и мужчины, и женщины из богатых семей. Пока сверстники утопали в роскоши яхт, золота и безделушек, Чжао Шэнгэ уже стал единственным за последние годы мастером, сумевшим привлечь иностранные инвестиции – тем, кто в одиночку вытянул увядающие финансовые и промышленные рынки Хайши. В последние годы власти всё чаще приглашали его на материк – выступать на правительственных мероприятиях с красным акцентом. Для погружённого в кризис экспортного рынка Хайши имя Чжао Шэнгэ стало символом надежды – почти что верой в спасение. Чжао Шэнгэ – это Чжао Шэнгэ из клана Чжао, Чжао Шэнгэ из “Минлун”, но прежде всего – Чжао Шэнгэ из Хайши. Чжао Шэнгэ откинулся на спинку кресла, слушая дежурные любезности собравшихся. Он лишь изредка кивал, сохраняя бесстрастное выражение лица. Подобные светские мероприятия не вызывали у него ни малейшего интереса, но здесь, в отличие от заграницы, всё ещё правили бал «правила человеческих отношений». Даже после нескольких лет отсутствия он был обязан появляться на ключевых событиях. В последние дни различные кланы и группировки соревновались за честь устроить банкет в честь его возвращения. Чжао Шэнгэ отклонил часть приглашений, кое-куда всё же заглянул – но нигде не чувствовал себя так комфортно, как сегодня. Музыка, расстановка столов, атмосфера – сложно было найти точный источник уюта, но даже влажность воздуха здесь будто специально отрегулировали. За все дни бешеной круговерти после возвращения на родину Чжао Шэнгэ не ожидал, что сможет расслабиться в подобном месте. Тань Юймин заметил, как тот лишний раз потянулся за палочками и опустошил бокал. – Блюда по вкусу? Чжао Шэнгэ – человек, которого другие не знали. Но он-то знал. С каких это пор наследный принц вообще ел на банкетах? С детства он был невероятно привередлив: чуть залежавшиеся продукты, малейший пережар или даже неудачная сервировка, и он больше не притронется к блюду. Однако Чжао Шэнгэ никогда не высказывал недовольства. Просто откладывал палочки – ни намёка на эмоции, так что никто не мог понять, что ему правда по вкусу. Чжао Шэнгэ, истинно китайский желудок, после месяцев заграничной мусорной еды наконец ощутил знакомое тепло родной кухни. Он едва слышно хмыкнул в знак одобрения. Тань Юймин: “…” Чжо Чжисюань, сидевший третьим по значимости от главного места, не слышал их разговора. Тань Юймин и Чжао Шэнгэ вместе росли – их связь всегда была теснее, чем у него с Чжао Шэнгэ. Но, уловив, что настроение у того казалось неплохим, он бросил многозначительный взгляд в сторону Чэнь Вана, затаившегося в углу. Намёк был ясен: «Иди и подними тост. Неужели ты всю ночь старался, чтобы другие пожинали плоды?» Чжо Чжисюань не одобрял слежку и прочие грязные методы Чэнь Ваня. Но если уж представлялся шанс законно завязать отношения с наследным принцем, глупо было упускать его в чужие руки. Круглый стол был огромен. Чэнь Вань сидел далеко не только от Чжо Чжисюаня, но и от Чжао Шэнгэ. Среди изысканных блюд, дорогих вин и громких разговоров их разделяла если не космическая бездна, то как минимум – Млечный Путь. Чэнь Вань лишь спокойно улыбнулся Чжо Чжисюаню, но не двинулся с места. Опустив глаза, он продолжил пить чай, будто поглощённый разговорами о битвах в Виктории и тайнах пика Тайпин. Когда Чэнь Вань сказал: «Я ничего не затеваю» – это была чистая правда. Вот только Чжо Чжисюань, кажется, так и не поверил ему до конца.
