Дрожащая плоть

«Надеюсь, ты сделал всё, то что я попросил.» «У меня для тебя сюрприз. Скоро буду!! ;)» Аметистовые, бездонные глаза были прикреплены лишь к этим последним сообщениям в чате. Он ничего не ответил на это. Фёдор не мог отлепить своих глаз, размышляя, что именно его партнёр вновь удумал, ведь это никогда не кончалось чем-либо хорошим. Тёмноволосый находился на кухне, сидя за столом в компании тускло светящих свечей и с закрытой крышкой тарелки с ужином, находящеяся посередине стола, устеленным красной, бархатной скатертью. Окна закрыты напрочь и завешаны плотными, тёмными шторами. Небольшой диван около них пустовал. Руки, словно прикованные, находились на краю стола, как правило, не ставя локти на него. Всё, что требовал от него Николай. Худое тело слегка вздрогнуло, как только в разъеме для ключей что-то зашевелилось, а следом, раздался хлопок от закрытой двери и крик.  —Я дома, Федюсь!  Снова этот звонкий, громкий, пронзающий, словно гож, голос. Достоевский не произнёс ни слова, ожидая, как верный хозяину пёс, относясь к ситуации максимально серьёзно. Он был уверен, что пожалеет об этом, вновь расслышав только лишь усмешки в свою сторону. А может на этот раз он приготовил наконец романтичное свидание? Только вот шаги, которые должен был совершить Гоголь давным-давно, в сторону кухни, Фёдор не слышал. И как только он задумался об этом, его глаза накрыли ладонями, облеченные в красные перчатки.  —Угадай, кто?  Произносит светловолосый, озорно улыбаясь. —Даже не знаю…—Лениво протягивает тёмноволосый.—Коль, говори уже, для чего мне нужно было это всё сделать.  На произнесённые слова он раздражённо выдыхает, убирая ладони от чужого лица и в спешке садясь напротив. —Пфф! Николай закатывает глаза, шутливо надуваясь. Начиная задумываться над тем, что тот должен сказать, он резко становится смурнее, нахмурив брови и сквасив губы так, будто увидел перед собой что-то мерзкое и неприятно пахнущее.  —Ну… Я даже не знаю, с чего начать…—Тихо мямлит светловолосый, но тут же выпрямляет свою руку, открывая железную крышку над тарелкой и с натянутой улыбкой поглядывая на Фёдора.—Давай лучше попробуем мою утку! Я так старался для тебя, Федь! Смешанная реакция, слишком быстрые эмоции и действия насторожили вторую сторону. Достоевский пытается установить зрительный контакт, улавливая широкие зрачки и глаза, бегающие туда-сюда в сторону.  —Мы обязательно попробуем. Только скажи, для чего это нужно было? Тон Фёдора слегка смягчается. Он остаётся спокойным, несмотря на то, что уже заметил более странные повадки своей любви. Она же старается игнорировать, сняв алые перчатки и оторвав от птицы сочное бедро голыми руками, положив себе на тарелку.   —Ммм!—Произносит светловолосый, моментально откусывая довольно массивный кусок, сразу же тщательно разжевывая, при этом, чавкая. Будто бы на зло тому, кто сидит напротив и ненавидит эти звуки.—Ну давай, пробуй! Изо рта валятся ошмётки мяса мимо тарелки на пол и скатерть, доносятся звуки трескающихся маленьких косточек меж зубов. Достоевский продолжает лишь смотреть. Он берёт крыло от утки, придерживая его ножом с вилкой, и как только оно оказалось в тарелке, начал разделывать на небольшие кусочки, убирая косточки с жилками.  —Меня немного напрягает твоё поведение.  Гоголь проглатывает мясо вместе с небольшой, еле-еле разжёванной костью, что ему попалась, которая уже раскрошилась на мелкие части. Он приподнимает бровь от удивления.  —Да? Я веду себя как обычно, ты… —Подними рукав до локтя.  Перебивает его тёмноволосый, слегка поднимая свой тон голоса.  —Что? —Я ясно выразился.  Николая словно парализовало. Он уставился на Фёдора, словно на экспонат в музее, внимательно прочитывая всю его предысторию и разглядывая малейшие частицы, не замечая, насколько быстро идут секунды. Насколько пронзает тишина его мозг.  —А, ты моих зрачков испугался? Знаешь, есть такое понятие, как: «если ты смотришь на того, кто тебе очень нравится, то зрачки расширяются»! Совсем ты мне перестал доверять.—Сзади будто бы кто-то нажимает на кнопку «включить, выключить», как у маленькой игрушки с моторчиком. Тема переноситься с другой на другую, а блики в гетерохромных глазах то появляются, то исчезают, словно в тумане. —Короче, я хотел устроить что-то по типу романтичного вечера. У меня ведь получилось? Получилось? Настойчиво спрашивает Гоголь, пытаясь уловить во взгляде аметистовых глаз нотку тепла. Они же не перестают слегка сужаться. В них читается лишь недоверие, переживание, и страх. —Я всё равно проверю твою внутреннюю часть локтя.  —А ты не успеешь. —Что? Слова светловолосого словно ударили не хилой, жгучей пощёчиной по щеке. Фёдор не переставал настораживаться, всё никак не положив в свой рот хотя бы кусочек пищи. В отличии от соседа, который уже обгладывает кость вместе со всеми прелестями. Пупырчатой кожицей, хрящами, жилами. По нему явно видно, что он голоден. Достоевский и до этого знал о том, что тот обожает подобную извращённую дичь в еде, но чтобы есть это настолько грязно?  —Мне нужно тебе сказать это до…—Николая внезапно распирает на свистящий кашель. То ли кость попала не в то отверстие изнутри, то ли сама судьба специально тянула время пред истинной правдой, скрывающая наклонности Гоголя.—До нашей годовщины! —Я…—Достоевский слегка расслабляется, наконец положив кусочек утки на язык, неторопливо разжевывая с закрытым ртом.—Слушаю тебя.  Произнёс он, проглотив очищенный от всего лишнего кусок мяса. Николай широко улыбается. и прежде чем произнести те слова, которые он должен был ещё несколько лет назад, выдаёт нервный смешок.   —Помнишь, ты жаловался мне на паранойю до нашей встречи? И, по твоим словам, ты всё ещё от неё страдаешь из-за тех случаев.  Фёдор вскинул бровь, продолжая есть и выслушивать белобрысого.    —Я…—Он вновь странно улыбается, издавая из себя похожий смешок, прикрывая ладонью лицо. Николай встаёт из-за стола, подходя к стулу, на котором находился тёмноволосый.—Давай лучше перейдём на диван? Мне неудобно сидеть здесь, вот так, напротив тебя. Я хочу чувствовать тебя совсем рядом.  Достоевский изначально нахмуривается, смотря на тарелку с едой. Но тут же натягивает лёгкую улыбку, поворачивая голову в сторону Николая. Которая, оказывается, находилась уж слишком близко, в следствии, они слегка столкнувшись носами друг о друга.  —Как тебе будет удобнее и комфортнее.  Светловолосый быстро чмокает того в губы, облизываясь. После чего, резко отходит и садиться на диван, откидывая голову. Достоевский аккуратно садиться рядом, почти на край, соблюдая дистанцию, каковая сразу же прервалась. Гоголь прижимается бедром к чужому, переложив свою ладонь на тощую ляжку, проводя по ткани на ней вдоль. На этот раз прикосновения ощущались на теле совсем по-другому. От них впервые было неприятно. Фёдор отвернул голову, смотря в пол, лишь бы не на партнёра.  —Так вот.—Продолжает светловолосый, стараясь находиться максимально ближе к своему любимому объекту.—Я был знаком с тобой настолько давно, что ты даже не догадываешься, насколько.