О родителях

Воши складывал тарелки в шкаф. Одна на другую, аккуратненько, рядом кружки, у всех ручки повернуты в одну сторону. Взял тряпочку, протер кухонную тумбу, там на глаза мойка попалась, какая-то вся грязная и в разводах, пришлось помыть. На пол упали предательские капли воды, Воши, недовольно бубня себе под нос, пошел за шваброй. — А тебе, значит, нравится быть горничной, — с усмешкой спросил вошедший в комнату Клин. Казалось, он хотел как-то задеть друга, но у Клина настолько умиротворенное и спокойное лицо, что Воши в это не мог просто поверить. — Я просто люблю чистоту. Мы же не свиньи, и жить должны в убранном доме, а не в хлеву. — У себя в мире ты тоже все баночки по размеру расставлял? Воши обратил внимание на полку, на которой стояло несколько банок: для печенья, хлопьев, круп, сахара-соли и приправ. Все они выстроились в ряд, начиная с самой большой и заканчивая малепусенькой перечницей. — Хах, а я даже не заметил, — усмехнулся Воши, — но да. У себя я тоже так делал, если было время… Мне некогда было лениться, как другим Сансам. Было… Оба скелета замолчали с кислыми лицами. Каждый вспомнил родной мир и то, как в нем было хорошо до начавшейся череды геноцидов. — Я ленился всегда, — признался Клин, — мне кажется, что наш Вотерфолл даже тише, чем в других вселенных, вот там можно было хорошо отдохнуть. У нас с братом был дом в Тихой Зоне. Скучаю по этому месту… Клин посмотрел ввысь, как будто сквозь потолок замка он мог увидеть небо. В голубых глазах засияли искры, словно блестки. Воши начал работать шваброй, старательно омывая пространство вокруг стоящего посреди комнаты скелета. — Потому ты и скучаешь, что заняться тебе нечем. Может быть, помоем окна? Все пыльные. — Их много… — пробормотал Клин. — Зато, когда работаешь, дурные мысли в голову не лезут, — тише сказал Воши, — я… Часто работал, чтобы не думать о прошлых таймлайнах. Да и время быстрее проходит, если занимаешься чем-то. А работа в нашем отеле всегда была, то постели заменить, то в ресторане помочь, то на регистрации постоять. Можешь не поверить, но в отеле Сноудина народу было больше, чем у Меттатона в его шикарных апартаментах! — Так стоит-то ночка в его “Эмтэтэ плазе” как годовая зарплата, — добродушно фыркнул Клин, — ладно, пойдем. Все равно нечем заняться. Скелеты набрали ведра с водой, взяли тряпки и отправились в бальный зал с самыми большими окнами. Там же висела люстра, на которую все облизывался Воши, так хотелось помыть! Наверняка на ней вековой слой пыли! Клин призвал гастер-бластер, на который взобрался сверху, чтобы дотянуться до верхней части окон. Воши магией не владел, поэтому сбегал в кладовку за стремянкой. — А тебе нравится твое имя? — вдруг спросил Клин, натирая оконный витраж до скрипа. — Мне все равно, — пожал плечами Воши, — гости звали меня порой такими кличками, что, кажется, я привык ко всему. Мне абсолютно плевать, как меня называют другие. Для себя я Санс, вот и все. — Меня бесят эти клички. Знаешь, как будто бы мы не более, чем слуги в этом замке! Выросший в умиротворенных местах Вотерфолла, Клин даже сердился мягко, он слегка хмурился, но сияние глаз оставалось спокойным. — Так мы и есть слуги, — огорошил его друг. — И тебя это устраивает?! — Вполне. Главное, что здесь спокойно. Поболтать с тобой можно, если уж компании захочется. А так… Я слишком устал от геноцидов человека. Он бестолковых попыток помочь Подземелью. Ничего не имеет значения, а раз так, то я предпочту проводить время в более спокойном местечке. Тем более, ты сам позволил Найтмеру дать тебе кличку, не жалуйся теперь. Какое-то время они работали молча. Клин пытался прийти к каким-то выводам, а Воши неистово намывал огромные окна, выгоняя из черепушки лишние мысли. — Наверное, мне стоит смириться, что я просто один из Сансов, — наконец выдохнул Клин. — Это так, — кивнул Воши, выныривая из пучины работы, — и это не плохо. — Я ничего не значу для мультивселенной. — И это хорошо. Меньше нервотрепки. Вот Эррора с Найтмером Инк уже задергал с каким-то балансом. Оно тебе надо? Клин пожал плечами, а Воши продолжил свою проникновенную речь: — Значимость, о которой ты говоришь, накладывает на тебя много ограничений. Если хочешь быть особенным, то будь готов делать что-то особенное. Разве мы такие Сансы с тобой? Не лучше ли просто жить жизнь, наслаждаться каждым ее моментом? Убирать замок в рабочее время, а в свободное — есть ирисково-коричный пирог, смотреть андер-новеллу, читать книги и гулять по мирам? Наша жизнь ценна для нас самих, мы ее центр. Поэтому, давай просто ее жить. — Может, ты и прав… *** Блу открыл портал домой к Инку. Там было тихо, это значит, что Дрим уже ушел в родную вселенную, оставив друга наедине с собой. Голубика не стал обременять себя излишней вежливостью и телепортировался прямо в дом. Инк сидел на диване, подогнув одну ногу под себя. В руках он держал блокнот, в котором что-то зарисовывал. Блу подошел ближе и увидел, что хранитель изображает маленького скелетика. — Это Радиер? — с опаской уточнил он. — Не знаю, — сухо ответил Инк. Блу взглянул в глаза другу и увидел, что они белые, безэмоциональные. Он не пил краски, не испытывал эмоций. Наверное, это к лучшему. — Это просто ребенок. Абстрактный. — Ты не должен быть так строг к Радиеру. Да и к его родителям тоже. — Знаю. — Ты справишься с этим сам? — Справлюсь. — Очень верю! — воскликнул Блу. Он сел рядом с Инком на диван и положил руку ему на плечо. Тот даже не пошевелился. — Ты не один Инк, никогда не был один. С тобой рядом я, Дрим, многие другие Сансы, да Эррор и Найтмер, в конце концов, тоже часть нашего мира. И сейчас они вроде как наши друзья. Я знаю, тебе тяжело, но мы вместе сможешь соблюсти Баланс и решить все проблемы. Я верю в НАС, поверь же и ты. Блу осторожно коснулся органайзера с красками, словно спрашивая разрешения. Хранитель кивнул. Голубика достал голубой флакон. — Почему? — спросил Инк. Все просят его выпить желтую краску, чтобы порадоваться. Или же красную, если надо с кем-то сразиться. Но голубая? — Мне кажется, у тебя настроение погрустить, — пояснил Блу, — да и причин радоваться как-то нет. Тебе больно, правда? — Больно, — тихо отозвался Инк. — Но жизнь на том, что произошло, не заканчивается. Я понимаю, Радиер напоминает тебе о той потере, но… Это твоя новая реальность. В ней ты мой друг и учитель, разве этого мало? Я ценю тебя как будто бы ты мой второй старший брат. Инк отхлебнул из голубого флакончика, но совсем немного, а потом приложился к желтому. Вытер рот и с сияющими глазами произнес: — Как ты прав! Я что-то совсем расклеился. Слушай, а пойдем в Зону Набросков? Я покажу тебе пару приемов со вселенными, тебе будет полезно узнать, если ты хочешь быть настоящим хранителем! Блу немного поежился от столь поспешной смены настроения. Выдержал пристальный взгляд глаз-звезд и сам натянул улыбку на лицо. — Да, пойдем! Мне еще многому предстоит научиться! *** — Твоя очередь вставать к ребенку, — пробормотал сонный Найтмер. Эррор отлип от своего любимого, под бочком которого было тепло и хорошо. Ребенок начал хныкать (хоть не орать как резанный, и на том спасибо). Разрушитель с кряхтением поднялся с постели, подошел к детской кроватке и заглянул в разноцветные глаза сына. Душа облилась умилением. Ребенок, только завидев папу, сразу успокоился и, причмокнув, потянул к нему ручки. Эррор послушно взял сына. — Спи, моя радость… — шепотом пропел Эррор, что вызвало смешок у Найтмера. — Твой глючный голос кого угодно разбудит. Но ребенок, напротив, начал успокаиваться. Неуверенно отец пропел еще пару глупых строк, при этом покачивая малыша на руках. Когда Радиера получилось уложить, Эррор повернулся к Найтмеру и хмыкнул с усмешкой: повелитель кошмаров спал без задних ног. — А ты говорил, что разбужу всех. Сам-то… Найтмер давно уже не вызывал глючной реакции на костях. Может быть, дело в том, что их магия слилась? Настолько, что даже появился ребенок. Эррор не знал, да и не хотел знать. Ему просто нравилось ложиться в постель к своему личному кошмару, класть руку на чужой позвоночник и, ласково поглаживая, засыпать в своем уютном мирке безопасности и покоя.