Маленький Принц // The Little Prince

Пока Нил находился вне дома Бэт, он не мог да и не хотел заниматься чем-то полезным. Конечно, дети в его возрасте в принципе на каникулах должны были отдыхать, однако многие годы даже такое понятие как «передышка» оставалось для подростка максимально абстрактным. Потому, когда Нил, погрузившись в начале недели в чтение журналов по Экси, оказался выдернут в реальность голосом Эбби вечером воскресенья, в голове воцарился настоящий хаос. С одной стороны, он почти физически чувствовал, как от поглощённой информации о любимом спорте, в абсурдном количестве выделяются гормоны счастья. Словно Нил словил наркотический приход, а не обложился коллекционными – читать как: такими старыми, что разваливаются в руках – изданиями, то и дело чихая от их специфического запаха и пыли. С другой стороны, то, что он потерял бдительность в чужом доме, ощущалось неправильным. Дэвид Ваймак так и не причинил боли ни ему, ни Уинфилд, но в голове Нила всё ещё был неотделим от образа родного отца. Подростку казалось, что все шутливые перебранки с Эбигейл непременно должны перерастать в жестокие ссоры, но этого не происходило. Противный голосок подсознания шептал, что при гостях родители Нила тоже только играли в семейную идиллию, однако отчего-то сейчас в эту игру хотелось верить. Будто между Ваймаком и Уинфилд не существовало гнетущего напряжения. Словно это было нормально. Под эти размышления он и ушёл в дом Добсон, очнувшись в моменте, когда Бетси спросила, чего бы он хотел на ужин. Нил только фыркнул и, отмахнувшись от неё, отправился сразу в ванную. Только у Бэт подросток мог потратить на душ больше пяти минут, потому как точно знал, что к нему никто не зайдёт. Шрамы месячной давности начали потихоньку белеть, что радовало и раздражало одновременно. В целом, красные полосы на светлой коже всегда привлекали больше внимания, однако не естественные неровности приходилось скрывать точно также, как свежие раны и синяки. Наступившее лето принесло с собой не только непогоду, но и жару. Прятать ноги и руки под слоем одежды становилось сложнее. В бегах его не особо интересовали такие мелочи, но теперь он всерьез задумывался над тем, чтобы достать профессиональный грим. Взгляд невольно зацепился за покрывшееся мелкими капельками пара зеркало. Размытые очертания лица заставили Нила вздрогнуть. Потребовались долгие мгновения, чтобы осознать, что они принадлежат ему самому. Подобные случаи уже происходили раньше, и Нил ненавидел каждый из них. Сейчас ему было всего четырнадцать, что будет, когда он станет взрослым? С каждым годом на его лице угадывалось всё больше отцовских черт. Натянув сменную одежду, Нил вставил цветные линзы, проверил корни волос и быстро ушёл из ванной.       — Какого хера ты делаешь в моей комнате? — было первым вопросом, который задал Нил, открыв дверь. Эндрю стоял возле окна, скрестив руки на груди.       — Би с утра попросила закинуть постельное бельё в стирку, — равнодушно протянул он. На краю кровати действительно лежала свежая стопка белья, а Эндрю и вовсе смотрел так, будто возмущения Нила беспочвенны. И между тем невозможно было представить вселенную, где подросток бы оказался здесь под такими дурацким предлогом. Запоздало Нил вспомнил, что под подушкой лежала раскладушка, где единственным контактом по-прежнему оставался номер матери. Не хорошо.       — Это не ответ, — процедил он, подходя вплотную к Эндрю, — я мог и сам его принести. Тот лишь развёл руками:       — Мог, но не сделал. На телефоне был пароль. Даже если бы Эндрю попытался войти, после трёх неудачных попыток мобильник бы навсегда превратился в кирпич. Что было бы также ужасно как и перспектива того, что он узнал истинную личность Нила.       — Тебе, блять, просто нужен был повод, чтобы обшарить всё тут, да? — выгнул бровь подросток. — Что, моего недельного отсутствия не хватило? Или искал что-то конкретное?       — Ты параноик, — покачал головой Эндрю.       — Я, блять, тебя не первый день знаю, — возразил Нил. — Почему ты не можешь просто от меня отъебаться? Что-то переменилось в чужом взгляде. Будто Доу только и ждал, когда ему зададут этот вопрос. Он растянул губы в усмешке и театрально протянул:       — О-о, да у тебя ко мне претензии! «Ёбаный манипулятор.» Одним резким ударом Нил мог оставить синяк на животе Эндрю. Но он лишь с силой сжал кулаки.       — Ты можешь, блять, нормально сказать, что не так? — гаркнул Нил, находя взглядом карие глаза. — И не пизди мне про беспокойство о Би. Они стояли так близко, что могли чувствовать на себе чужое учащённое дыхание. После недолгой паузы Эндрю поморщился, но так и не отступил:       — Я видел таких как ты.              — Каких? — непонимающе склонил голову Нил.              — Малолетних преступников.        Не совсем, но близко. Слишком близко.              — С чего ты, блять, взял, что я один из… этих? — сдавленно усмехнулся подросток. — Сам вечно ходишь с ножами как ёбаный псих.        Аргумент ему явно не засчитали.              — Объяснишь, кем была женщина с пушкой? — спросил Эндрю и, когда Нил лишь поджал губы, самодовольно добавил:              — То-то же.        Это начинало откровенно выводить из себя.              — Думаешь, я как попрошайки на улицах? — предположил подросток, потому что при первой встрече именно такое впечатление о нём и сложилось.              — Не знаю.        Эндрю не в первый раз бросался пустыми обвинениями, и прежде это вызывало у Нила лишь мимолётное подёргивание глаза. Теперь же мысль о телефоне-раскладушке как на повторе беспрерывно крутилась в голове. Много ли у кого хранится запасной телефон? С выдуманной предысторией Нила это казалось абсурдным. Несчастный мальчик должен был убежать от родителей в чём есть, потому как те буквально выгнали его на улицу. Да и навряд ли Бэт купила бы ему новый телефон, если бы знала о старом. Хоть раскладушка и выглядела простенькой, это была одна из тех моделей, сигнал с которых невозможно так просто определить. Наверняка Эндрю уже понял, что такую в первом попавшемся магазине не достать.              — Ты, блять, издеваешься! — Нил ударил кулаком по стене. — Раздуваешь из мухи слона, не удивительно, что к тебе никто ближе чем на метр не приближается. Ещё пырнёшь “за дело”.        Подросток свёл брови к переносице:              — Боишься?        Вопрос был настолько же внезапным, насколько и забавным. Вообще, Нил Джостен должен бояться неуравновешенного ребёнка, который ещё и на год старше него. Он ведь так испугался родительского гнева, что чуть не провёл Рождество на улице, рискуя замёрзнуть насмерть. Однако личность, скрывающаяся под этой маской, мыслила совершенно иначе. Ещё в детстве ей пришлось замарать руки в крови, смотреть смерти в глаза и видеть такую жестокость, которую мало кто способен был вынести. Истинная сущность Нила была такова, что все эти угрозы ножом от Эндрю казались просто детским лепетом. Так что он честно ответил:              — Нет.              — Вот в этом и проблема, — ткнул в него Доу, поправляя лезвия под толстовкой. — Давай на чистоту, в Колумбии достаточно нелегальных бизнесов, вопрос лишь в том, кому и как ты приносишь деньги.        Нил громко фыркнул:              — Я практически всегда нахожусь либо дома, либо в школе. Не кажется ли тебе, что сложновато при таких обстоятельствах заниматься чем-то незаконным?              — Нет, если знать, что ты недоговариваешь.        Эндрю не показал на телефон, но взгляд его быстро метнулся в сторону кровати. Этим было всё сказано.              — Ты что-то узнал пока рылся в моей комнате? — Нил прищурил глаза.        Подросток молчал, переступая с пятки на носок, будто вопрос в самом деле был риторическим.              — Эндрю, какого…       — Я не помешала? — дверь за спиной резко распахнулась, заставляя их обоих замереть. — Эндрю, нам нужно поговорить.        Неизвестно, сколько Бэт стояла в коридоре. Нил только надеялся, что говорили они достаточно тихо, чтобы женщина не разобрала слов. На лице Эндрю промелькнуло нескрываемое разочарование:              — Кто-то уже нажаловался?        Он отступил в сторону, давая Нилу пространство, однако атмосфера оставалась напряжённой. Словно Доу давал тихое обещание вернуться к этому разговору, когда им никто не будет мешать. Это раздражало до зубного скрежета. Хотелось вывалить всё прямо сейчас, чтобы хотя бы примерно понимать, как много Эндрю знает и знает ли вообще. Но Нилу оставалось только тихо прожигать его взглядом.              — Нет, — помотала головой Добсон, и уже тише добавила:              — Лютер звонил.       

***

Когда Лютер Хэммик позвонил ей в первый раз за много месяцев, Бетси была мягко говоря шокирована. Эндрю никогда не говорил о своей биологической семье, но женщина ещё в суде поняла, насколько натянутыми являлись их отношения. Теперь же Лютер просил, причём довольно настойчиво, о том, чтобы увидеться со своим «любимым» племянником. Как приёмная мать и психотерапевт, Бетси прекрасно знала, что подобная встреча не может пройти гладко без тщательной подготовки. Она попыталась объяснить это мистеру Хэммику, однако тот явно пропускал слова мимо ушей. Уповая на божье откровение, он указывал на необходимость воссоединения, мол, Эндрю перестанет быть таким проблемным, когда снова станет частью их семьи. Словно одно только нахождение в их доме способно было исправить всё то, что натворили другие приёмные родители за прошедшие годы. Так как разговор зашёл в тупик, Бетси оставалось лишь назначить следующее время для звонка, чтобы дать окончательный ответ.        И вот, сидя за кухонным островком напротив Эндрю, она разливала по двум кружкам с какао-порошком заранее подогретое молоко:              — Твой дядя хочет встретиться.        Плечи подростка были напряжены, и всем видом он скорее напоминал ощетинившегося ежа.              — Что ты ответила?        Бетси сделала небольшой глоток:              — Что нам нужно время подумать.              — И всё? — выгнул бровь Эндрю.        Конечно, нет. Во время недолгого созвона с Лютером также выяснилось, от чего её сын в последнее время был оголённым комком нервов.              — Он больше не будет звонить тебе или домой, — женщина указала в сторону, где висел стационарный телефон. — Если захочешь, свяжешься с ним сам.        На недоверчивый взгляд Эндрю, Бетси улыбнулась, пряча лицо за кружкой:              — Я пригрозила судом.        Подросток не раз пытался скрыть или подавить эмоции. Иногда у него действительно выходило, однако прожив с ним достаточно долго, Добсон научилась считывать малейшие перемены в настроении. Сейчас, например, он испытывал полнейший, ничем не искажённый шок.              — Серьёзно?              — Это вторжение в частную жизнь, — покачала головой Бетси. — Я не первый год имею дело с судебной системой. Я никогда не рассказывала, но моим профилем всегда была интеграция бывших преступников в общество. Так что, Эндрю, я знаю о чём говорю.        На самом деле, она не собиралась скрывать это от Эндрю, правда. Он мог спокойно заходить в её комнату после или перед сеансами или слушать, как она проводит онлайн-сессии в соседней комнате. Однако так уж вышло, что она не спрашивала о Эндрю об экси – по его собственной просьбе – а тот, в свою очередь, не интересовался особенностями её работы.              — Миленько, — взгляд подростка смягчился.              — Лютер хотел встретиться в четверг 4 июля, в честь Дня Независимости, — произнесла Бетси. — Скажи, если ты против.        До обозначенного срока оставалось ещё три недели. Достаточно, чтобы принять решение. Она не собиралась давить на сына, но хотела, чтобы сейчас он по крайней мере задумался об этом.              — Да срать мне на него, — резко и безапелляционно ответил Эндрю.        Не то, чего ожидала Бетси, но тоже неплохо. По чужой интонации женщине становилось понятно, что в отличие от Лютера, Эндрю не придавал биологической семье такое значение. Хотя и безразличие явно было наигранным.              — Хорошо, — кивнула она, — но ты не обязан видеться с родственниками, если тебе некомфортно.              — Там будет кто-то ещё? — зацепился Эндрю за окончание фразы.        Что ж, Бетси понемногу начинала понимать, как именно Лютер планировал завлечь племянника к себе в дом. Низкий шантаж, да и только. Женщина сначала хотела обо всём умолчать, однако тут же себя остановила: будь это даже самой дешёвой манипуляцией, если её сын хотел увидеться с кем-то конкретным, то он был вправе это сделать, а уж о том, чтобы защитить его от неприятностей, она позаботится.               — Твой брат, — наконец ответила Бетси, — Лютер просил передать, что там будет Аарон.        Настроение подростка переменилось словно по щелчку пальцев. Если до этого он занимал скорее оборонительную позицию, то теперь как-будто смирился с неизбежным.              — Эндрю, ты не обязан идти, — серьёзным тоном проговорила женщина.              — Я знаю.        Дядя определённо знал, на какие точки нужно надавить. По спине пробежал неприятный холодок.              — Если ты не готов встретиться с ними сейчас, наверняка в будущем появится ещё одна возможность это сделать, — уточнила Бетси, вглядываясь в чужое лицо.        Она хотела понять, почему Эндрю не ищет альтернативы, почему встреча с Аароном в его глазах казалась столь редким шансом, что он готов был вытерпеть общество Лютера. Нет, конечно, плохие отношения между братьями и сёстрами не считались чем-то уникальным, а разрыв тёплых отношений порой происходил по инициативе одного из них. Но до этого Бетси никогда не слышала об Аароне – разве что во время суда и то между строк – так что у неё сложилось впечатление, будто подросток и вспоминать о брате лишний раз не хотел.              — Я знаю, — повторил Эндрю, сосредотачиваясь на своём какао.

***

Стоило Эндрю закрыть дверь, пол перед глазами Нила стал расплываться. Мать кричала ему бежать отсюда. Вернее её голос. Такой отчаянный и оглушительный, что в ушах начало звенеть.        «И куда ты бежишь?» — раздался более низкий тембр.        Отцовский. Мясник много раз задавал этот вопрос Нилу в прошлом, когда тот, завидя Натана, вытягивающего из петель джинсов ремень, бросался вверх по лестнице. Подросток не вспоминал об этом уже многие годы, а теперь кто-то будто насильно открыл запертую внутри черепной коробки шкатулку.        «И куда ты бежишь?» — звучало всё также чётко, словно происходило наяву. Казалось, все силы мозг тратил на то чтобы просто оставаться в сознании. Воздуха не хватало. Нил сделал глубокий вдох, потом ещё один и ещё.        В доме Веснински всегда было темно. Говорят, что дети видят мир ярче взрослых, но тогда Нил боялся представить, какая картина стояла в глазах матери. Свет горел, да и солнечных дней было предостаточно, однако и пол, и мебель, и даже столовые приборы были чёрными. Отец не терпел посторонних людей в доме и при этом вёл свои дела прямо в подвале под зданием. Чёрт его знает, по каким причинам. Но из-за этого Мэри то и дело приходилось замывать следы крови и человеческих внутренностей. Тёмный цвет сильно облегчал ей задачу, хоть и не убирал характерного металлического запаха.        Молящий убегать шёпот Мэри сжался до тонкого свиста. Подросток даже не понял, когда начал шумно дышать через рот, но не мог заставить себя притихнуть. Ноги подкосились так быстро, что Нил резко съехал по двери вниз, больно ударяясь об пол. Хотелось спрятаться, пока его в таком состоянии не нашли, но двигаться не получалось.        «Ты недоговариваешь…» — Эндрю понятия не имел, во что ввязывается.        Он не просто вторгся в личное пространство Нила, но и подверг опасности свою любимую Би. Тут всё было предельно просто: позвони Бэт или сам Эндрю в полицию, люди отца сразу же выйдут на дом Добсон. Конечно, Доу неоднократно заявлял о своей неприязни к копам, но разве будет он медлить, узнав о связях Нила с Мясником? Ни в коем случае. Ему будет казаться, что он защищает приёмную мать, хотя на самом деле вонзит ей нож прямо в горло. Потому что Натан имел связи в полиции по всему Восточному побережью Штатов. Потому что мафия не оставляет свидетелей, когда имеет дело с такими беглецами. Такими как Мэри Хэтфорд и её сын.