Маленький Принц // The Little Prince

На переезде, хотя скорее уж побеге Кевина в Западную Вирджинию всё не закончилось. Переходные экзамены тянулись непозволительно долго, от чего Нилу казалось, что кто-то добавил в месяц с десяток лишних дней. Лишь когда за окном была середина июня, а столбик термометра пробивал все немыслимые значения, подросток наконец очнулся. Сверстники вокруг уже использовали свои каникулы на полную катушку, и только ему хотелось запереться понадежней в комнате, чтобы всё обдумать. Бэт сказала, что это нормально – так переживать расставание с другом. Нилу была отвратительна одна мысль о том, что для него это событие значило нечто большее, чем мелкая неприятность. Прежде тем, кто внезапно исчезал, был он сам. Его никогда не преследовали муки совести да и скучать по случайным знакомым за восемь лет в бегах ни разу не приходилось. Кевин Дэй стал его головной болью с первых дней пребывания в доме Добсон и даже исчезнув, не забрал, а наоборот, скорее приумножил это чувство. Телефон-раскладушка, где хранился один единственный контакт, молчал уже месяц. Нил правда хотел уйти. Но не мог. Предательство Кевина – или по крайней мере то, что ощущалось как предательство – впервые заставило его серьёзно усомниться в собственных действиях. Не то чтобы прежде Нил действовал опрометчиво: мать не прощала оплошностей – однако теперь ему требовался не только план, но и какие-то гарантии. Свобода действий, появившаяся с исчезновением Мэри, вовсе не играла ему на руку. Нил правда хотел уйти, но опасался того, что стоит ему свернуть с привычной дороги между домом и школой, его тут же пристрелят. Внутренняя паранойя, до того подавляемая жёстким характером матери, в отсутствии чётких указаний разыгралась в нём с новой силой. Потому для начала подросток решил хотя бы попытаться отследить перемещения Мэри из дома. Не конкретные локации, конечно, нет, но хотя бы направление, штат, в сторону которого она двигалась. Что-то внутри гаденько нашёптывало Нилу: окажись он слишком далеко от матери, обязательно погибнет. Вечная обуза, её балласт и всё такое. Он просто не мог продержаться один. И всё-таки покинуть дом Бэт ему очень скоро пришлось. Впрочем, не по своей воле. И ненадолго. Июнь в Колумбии был сезоном частых, пусть и слабых дождей и знойных гроз. От того засыпал и просыпался Нил, как правило, под удары капель об окна или раскатистый гром. Вообще, в бегах ему приходилось иметь дело с самой разной погодой, однако сейчас образ прошлого казался всего лишь картинкой. Статичной, серой, неживой. В доме Добсон он словно проживал эти эмоции по-новому, впервые узнавая для себя, что шторм – это не только глухие выстрелы, замытая кровь и холод улицы, но и мерный шум воды, согревающий чай и до смешного быстро забегающие в прихожую Эндрю с Бетси, возвращающиеся после очередной поездки в суд. Нил не планировал подслушивать. Просто стены в доме у Бэт были тонкими, а разговор на веранде слишком громким, чтобы не услышать его из своей комнаты на первом этаже. В тот раз Эндрю что-то сердито высказывал женщине насчёт судебных приставов, а она лишь кивала, позволяя выплеснуть все эмоции перед тем, как зайти в дом. Надо сказать, сработало. Если бы Нил не стал случайным свидетелем этой сцены, то в жизни по безразличному лицу подростка не догадался о том, что что-то произошло. В самый разгар сезона дождей Нил проснулся от того, что на его нос капнуло что-то холодное. «Кровь,» — было первой мыслью подростка. Но очень скоро по запаху и вкусу Нил определил обычную воду. Что странно, потому что на ночь окно он всегда закрывал. Очень скоро рядом с первой каплей приземлилась ещё одна капля, и ещё… Включив свет, Нил обнаружил небольшое пятно, растекающееся возле шва, соединяющего стену и карниз крыши. Несмотря на новый ремонт, подросток уже давно понял, что дом Добсон простоял уже не один десяток лет. Так что не то чтобы в случившимся было что-то странное. Тихо выругавшись, Нил уже собирался выйти на кухню за тазиком, но внезапно столкнулся с обеспокоенным силуэтом Бэт, глазами вцепившуюся в образовавшуюся протечку.       — Почему ты не спишь? — вздохнув, спросил подросток, подходя ближе. Он активно пытался делать вид, будто чужое появление не заставило его крупно вздрогнуть. От такого прямого вопроса Бетси тут же оживилась и, не сдерживая улыбки, ответила:       — Просто спустилась выпить воды. Следующие слова прозвучали уже более серьёзно:       — Нил, ложись пока на диване, — она указала в сторону окна, — я займусь этим. Подросток хотел возразить. Укол вины от того, что Бэт собиралась сама разобраться с его проблемой, очень напоминал ситуации, когда мать, не сдерживая раздражённого цыканья, принималась обрабатывать его многочисленные раны, игнорируя собственное плачевное состояние.       — Нет, — строго сказала женщина, вырывая Нила из собственных размышлений, — это моя обязанность – заботиться о тебе, так что, прошу тебя, иди отдыхать. Обязанность. Пожелав спокойной ночи, он послушно проследовал в гостиную. На следующее утро Бэт предложила ему до конца ремонта жить у Ваймака с Эбби. Комната Кевина пока что не была переделана под офис или кладовку, а мягкая кровать всяко удобней не предназначенного для сна дивана. Вода просочилась под обои и натяжной потолок, из-за чего на всё про всё уходила примерно неделя. И даже на такой маленький срок Нил не хотел соглашаться. Проблема крылась вовсе не в незнакомом месте, а в его обитателях. Ну точнее, в Дэвиде Ваймаке. Взрослый мужчина одним своим видом вызывал у Нила самые неприятные ассоциации, напоминая о наёмных убийцах, подкупных головорезах и, главным образом, об отце. Как бы то ни было, подросток просто не мог объяснить этого Бэт. Вероятно, ему стоило быть настойчивее, и всё же один многозначительный взгляд Эндрю поставил жирную точку в его метаниях. Доу был всего на год старше Нила и на два… того, кем Нил больше не был, однако с лёгкостью подавлял того своим авторитетом. Хотя Эндрю и сам не понимал, почему Бэт взяла его к себе, создавалось впечатление, будто лишь от его слова зависит, выставит она Нила на улицу или нет. Так вскоре подросток переехал в другой дом, располагавшийся чуть дальше вверх по улице. На удивление, ни Эбби, ни Ваймак не выглядели раздражёнными появлением в их жизни незваного гостя. Дэвид и вовсе, ссылаясь на завалы на работе, в первые пару дней уходил ранним утром и появлялся под самую ночь, когда Нил ложился спать. Имея не менее загруженный график, Эбби всё же то и дело интересовалась состоянием Нила, большую часть времени проводившего в комнате. Это вызывало у него не слабое раздражение. Нил чувствовал себя вполне комфортно, и да, обложиться любезно оставленными Кевином журналами по экси было верхом его мечтаний последние лет пять так точно. От чего-то этот факт вызывал слишком неоднозначные реакции у Уинфилд. Комната Дэя оказалась самой обычной. Не полуобжитой, как у Эндрю, и не обставленной выбранной исключительно взрослыми мебелью, как у Нила. Зная Кевина, можно было по одному быстрому взгляду заключить, что это действительно было полностью его пространство. Открытые полки, на которых явно прежде хранились учебники, переходили в подставки для всевозможных грамот и медалей. Как оказалось, Дэй не просто любил историю, но и действительно хорошо в ней разбирался. Не ускользнуло от внимания Нила и то, что чёрная с красной каймой рамка для фотографий, стоявшая на столе, была пуста. Присмотревшись, подросток увидел лишь неровно выведенные карандашом на обратной стороне цифры: «1+2». Нил понятия не имел, что это должно было значить, но от одного вида загадочной вещицы ему стало не по себе. Он взял рамку и, недолго думая, закинул её в дальний угол платяного шкафа.

***

В телефоне Эндрю было не так много контактов. На самом деле, если бы кто-то посчитал, не набралось бы и десяти. Би, Кевин… Нил и пара одноклассников, чьи номера ему было лень чистить после окончания работы над групповым проектом. Летняя пора помимо адского пекла принесла ему ещё и ненужные воспоминания в виде десятизначных чисел, регулярно высвечивающихся на экране. К сожалению, Эндрю Доу обладал эдейтической памятью, а потому даже после смены сим-карты мог точно определить, что за человек скрывается под плашкой “неизвестного номера”. Поначалу это не доставляло особых проблем. Эндрю уже сталкивался с настойчивостью того, кто назвался его близнецом, а потому по накатанной сбрасывал звонки, а потом, когда число пропущенных перевалило за сотню, ответил. Кажется, человек на другом конце провода не верил в то, что это всё-таки произошло. Они молчали долгую минуту, прежде чем Эндрю раздражённо бросил:       — Как ты нашёл мой номер?       — Офицер Хиггинс дал, — тут же ответил дядя. Голос Лютера был таким же, как и пару лет назад. Когда Тильда переставала выходить на связь, именно он был тем, кто общался с Кэсс и Хиггинсом, убеждая их в необходимости встречи.       — Предатель, — выплюнул подросток, мысленно ставя себе пометку о том, чтобы при следующей встрече с Кабаном отбить ему пару рёбер.       — Эндрю, всего один разговор, и я от тебя отстану, — прокричал Лютер в трубку, прежде чем Эндрю сбросил звонок, не забыв заблокировать контакт. К сожалению, на этом всё не закончилось. Дядя использовал номер Марии – от чего-то подросток был уверен, что его тётя точно не набрала бы сама – параллельно третируя домашний телефон. До выходных Эндрю спасало лишь то, что Добсон уходила на работу. По вечерам же он вынужден был всё свободное время проводить в гостиной, чтобы на внезапную трель висящей на стене трубки не пришла Би. И ладно, это было привычно, но то, что творилось в субботу и воскресенье… Эндрю за год пребывания у Добсон успел отвыкнуть от непрекращающейся нервотрёпки. Из-за этого в связи с последними событиями его чуткий сон и вовсе перетек в бессонницу. Что не укрылось от Би. Он говорил ей, что на домашний телефон звонит какой-то спам, иногда буквально вырывая трубку у неё из рук. Женщина явно не верила ему ни на йоту, но всё равно лишь молча кивала. Эндрю не знал, почему после этих звонков всегда находил на кухонном столе свежеприготовленное какао. Впрочем, и отказываться от него он тоже не собирался.       — Эндрю… — в голосе Лютера читалась нескрываемая усталость. Дядя позвонил прямо посреди обеда, застав их с Би врасплох. Эндрю тут же сбросил и с силой вдавил палец в кнопку выключения, от чего экран с характерной плашкой “завершение работы” начал становиться темнее. Нила, благо, дома в последнее время не было, потому и непрошенных вопросов за этим действием не последовало. Би нахмурилась, но уже вскоре вернулась к своей миске с супом. Нет, Эндрю не чувствовал себя неловко из-за того, что скрывает от неё происходящее. Биологическая семья всегда была только его головной болью. Би виделась с Лютером лишь раз, в суде, и то, как помнил подросток, они не обменялись и десятком слов. Всё своё внимание тот сосредоточил на племяннике. Именно в суде Эндрю понял, что его дядя – не просто потерянный родственник, мечтающий о мире розовых пони и счастливом воссоединении семьи. Лютер, как и его жена с сестрой, был моральным уродом, не заслуживающим вторых шансов. Зазвонил домашний телефон. Подросток шумно отставил тарелку в сторону и излишне резко выдернул провод из розетки, стоило только услышать: «Эндрю, давай поужинаем…» Хотелось разломить пластиковую трубку пополам.       — Что-то случилось? — обеспокоенно спросила Бетси, поднимаясь со своего места.       — Нет, — его голос предательски дрогнул. Добсон подошла ближе, наблюдая за тем, как белеют чужие костяшки пальцев. На мгновение Эндрю даже показалось, что пластик под рукой издал характерный хруст.       — Ты можешь мне рассказать, — после непродолжительной паузы произнесла женщина.       — Нет, Би. Бетси осторожно забрала у него из рук провод и вновь подключила телефон к сети. В очередной раз раздалась знакомая трель. Взгляд подростка метался между телефоном и помрачневшим лицом Добсон, которая вскоре сама нажала кнопку сброса вызова.       — Эндрю, я хочу чтоб ты знал, что если у тебя есть какие-то проблемы…       — Не лезь в это, — оборвал он её. Бетси прикрыла нервный выдох кашлем.       — Хорошо, — кивнула она, — я не буду спрашивать. Очевидно, ей было не всё равно. Это, пожалуй, напрягало Эндрю даже больше, чем настойчивость Лютера. Испытывать терпение Би подросток хотел в последнюю очередь, а потому, сделав максимально нейтральное выражение лица, вернулся за стол. Он не знал, как заблокировать номер на стационарном телефоне, но решил обязательно заняться выяснением этого вопроса. По крайней мере для того, чтобы ни Би, ни Джостен, который в скором времени должен был вернуться, не пытались разворошить ту дерьмовую яму, которую органы опеки называли его биологической семьёй.

***

К середине недели пребывание в доме Эбби и Ваймака показалось Нилу терпимым. Конечно, по тому, как сильно изменился Кевин, попав сюда, уже можно было предположить, что они не самые плохие люди, однако подросток слишком привык к тому, что каждый человек по природе своей жесток. Бэт такой не была, однако с ней вышел особый случай. Казалось, ей просто не предоставили выбора, а потому Нил никогда до конца не верил в её открытую доброжелательность. Что до Эбби с Ваймаком, у них причин хорошо относиться к Нилу не было. Его всё ещё раздражали навязчивые вопросы о том, чего бы он хотел на ужин, достаточно ли комфортен матрас и не хотелось бы ему присоединиться к просмотру вечернего шоу, но в чужом доме подросток чувствовал себя в относительной безопасности. Это было для него внове. В Балтиморе маленький Нил шугался даже простой тени, а в бегах и подавно каждую минуту ожидал того, что безобидные с виду люди окажутся подосланными убийцами отца. Но ни Бэт, ни Эбби с Ваймаком не спешили вонзить нож ему в спину. Ставшая привычной паранойя смешивалась в груди с каким-то новым, слишком спокойным для его жизни чувством. Была, кажется, пятница, когда Нил услышал раздражённый тон Ваймака на первом этаже. Подросток сталкивался с этим впервые. Тело кричало ему понадежней запереться в комнате Кевина и притвориться мёртвым, однако тревога попросту не давала стоять на месте. Двигаясь как можно бесшумней, Нил вышел в коридор и замер у лестницы, из-за угла наблюдая за тем, как дверь на улицу медленно закрывается. На пороге, что неожиданно, помимо Ваймака стоял ещё и Эндрю.       — Просто чтоб вы знали, — с явным недовольством проговорил тот, — я здесь, потому что Би считает, что это важно. Как же иначе. Нил не пересекался с Эндрю с того самого момента, как временно переехал в другой дом. Да и не сказать, что у Бэт они часто о чём-то болтали или проводили время вместе. Слишком тяжело было поддерживать диалог, не переходящий в очередную перебранку.       — Серьёзно? — выгнул бровь Ваймак. — Тебя самого твоё будущее не беспокоит? Эндрю тут же ответил:       — Нисколько.        Мужчина скрестил руки на груди, окидывая его оценивающим взглядом. Плечи Ваймака были напряжены, словно сам факт этого диалога портил ему настроение. Тревога Нила усилилась.       — Парень, я понимаю, ты успел повидать много дерьма в жизни, — серьёзно проговорил мужчина, — но именно поэтому тебе и нужно хвататься за подвернувшиеся возможности.       — Я играл, потому что этого требовал суд, — закатил глаза подросток.              — Ты мог выбрать любой спорт, — парировал Ваймак. Нил сам не заметил, как участилось собственное дыхание. Безусловно, Эндрю никогда не скрывал своей неприязни к фанатизму Кевина по экси, но всё равно, выходя на поле, делал то, что от него требуется. Глупо было отрицать, что его результаты вызывали зависть у немалого числа игроков.       — Вот именно, — губы Эндрю дёрнулись в неясной эмоции, — просто случайность.       — У тебя талант, Эндрю, — сердито ответил Ваймак, — я говорю тебе, как тренер команды первого дивизиона. Не бросай это дело. Не бросай?       — Понятно, в кого пошёл Дэй, — цыкнул подросток, отводя взгляд в сторону.       — Эндрю, я видел, как ты играешь. Нил удивился тому, что на этих словах Ваймак остановился. Ему хотелось прямо сейчас выйти и наорать на Эндрю. Не потому что тот закапывал свой потенциал, ну или не совсем поэтому. Просто ничто не мешало подростку делать то, в чём он был крайне хорош. Ни отец-психопат, ни клан Морияма не связывали его по рукам и ногам. Даже Кевин в конечном счёте подпал под влияние Рико, и чёрт знает, чем для него закончится пребывание в Эверморе. Эндрю же, будучи не настолько амбициозным, мог спокойно выбрать любой понравившийся университет и поступить туда по спортивной стипендии. Продолжи он играть дальше, ни одна команда не смогла бы ему отказать. Глупо отрезать себе путь к светлому будущему из-за банального упрямства.       — И что с того? — холодно проговорил Эндрю.       — Тебе это нравится, — покачал головой Ваймак.        Подросток свёл брови к переносице. Своей позой он напоминал зверя, готовящегося к прыжку. Или побегу.       — Ничуть, — прошипел Эндрю.        Мужчина слегка усмехнулся, пряча улыбку в кулаке:       — Парень, хотя бы мне можешь не врать…       — Бывайте, — не став дослушивать, он отсалютовал Ваймаку двумя пальцами, — у меня дела.        Хлопок двери заставил Нила непроизвольно вздрогнуть. Стоило Эндрю уйти, Ваймак тут же преобразился, выплёскивая в пустоту все те ругательства, которые, казалось, сдерживал очень долгое время. От страха тело словно парализовало. Между тем, пока Нил стоял столбом не в силах сдвинуться с места, шестерёнки в голове начали активно шевелиться. Как бы его не трясло от разворачивающейся на его глазах картины, он понимал Ваймака. Нилу и самому хотелось вставить подростку мозги на место, но пока что никакого конкретного плана в голове не вырисовывалось. Да и в конце концов, кто для него Эндрю? Если бы не талант к экси, навряд ли тот ассоциировался бы у Нила с чем-то, кроме откровенного раздражения. Но именно экси оставался тем единственным, что удерживало его на плаву, когда жизнь в бегах казалась невыносимой. Воспоминания об игре помогали ненадолго забыться, уйти от жестокой реальности. Так что, наверное, это было чем-то личным.        Нил уже обжёгся, пытаясь переубедить Кевина в необходимости играть за Воронов. Вышло глупо и некрасиво. Поэтому теперь подросток просто пытался заставить себя не думать о том, что станет с Эндрю, если тот забросит экси. Ведь это не его дело, так? Не думать получалось из рук вон плохо.