Paint the town blue

Charles’s POV       Я проснулся от того, что почувствовал, как сильно у меня затекли руки. Я хотел потянуться и их размять, но с удивлением обнаружил, что не могу этого сделать — мои руки были к чему-то привязаны. Сам я сидел на чём-то наподобие толи кровати, толи тахты, но точно не на полу — было слишком мягко для пола, и тепло, учитывая нынешнюю погоду.       Я ничего не видел, ведь на моих глазах была повязка, поэтому я пытался прислушаться к звукам, но ничего, кроме звуков леса вокруг я не слышал. Я что, в лесу? Как я здесь оказался? Я попробовал подёргать руками, надеясь, что мне удастся освободить руки, но у меня ничего не получилось. Странно, но сейчас я не чувствовал какого-то страха, который обычно возникает у людей в таких ситуациях. Я не чувствовал ничего, кроме тупой боли в затылочной части. Может, мне не страшно лишь сейчас, пока я один? И когда появится мой похититель, то тогда я почувствую весь спектр эмоций разом?       Облокотившись спиной на стену позади себя, я стал вспоминать как я мог здесь оказаться. Я точно помню, что я шёл домой, причём шёл дорогой, которую я знал наизусть и мог пройти путь с закрытыми глазами. Помню, как шёл по пустой улице, и что погода была довольно неплохой. Я остановился через дорогу от перекрёстка, где мы обычно прощались с Максом, и хотел уже сделать шаг вперёд, чтобы пройти это наше место встречи и дойти до дома, но…чёрт, что было дальше? Дальше…дальше…дальше меня кто-то ударил со спины, и я потерял сознание. Я точно помню резкую боль, и то, как рухнул на асфальт. Но я не видел того, кто это сделал. В любом случае — кому это понадобилось? Кому я опять насолил, чёрт возьми?       Я снова дёрнул руками и услышал металлический лязг — видимо, мои руки привязаны цепью. Но почему тогда я не чувствую на запястьях холода от металла? Я еще раз дёрнул руками и с удивление понял, что моим запястьям даже не больно. Попытаться высвободить руки у меня не получилось, хотя я пробовал несколько раз, но в итоге только, кажется, немного натёр кожу под тканью, отделяющей мои руки от металлической цепи. Теперь будет неприятно саднить, черт.       Все никак не находя ответ на то, где и я кто меня сюда притащил, я придвинулся спиной к стене и чуть откинул голову назад, но тут же болезненно выдохнул. Я сразу вспомнил удар по голове, но неужели он был настолько сильным? Я потянулся руками к затылку и кое-как даже дотянулся, но вместо волос почувствовал какую-то ткань. Бинты? Марля? Повязка? Меня что, сперва ударили, а потом решили так заботливо перебинтовать рану? Я что, попал в какой-то хреновый ужастик?! И почему только мне так везёт в жизни?       Пока я обдумывал всю ситуацию, в которой оказался, и пытался прикинуть хоть какой-то план действий, я услышал звук открывающейся двери и мне впервые за долгое время стало…по-настоящему страшно. Да, признаю, мне стало страшно, поэтому я поджал к себе ноги и руки, готовясь в случае чего защищаться. Ну или казаться как можно меньше, чтобы просто слиться с окружением. Я стена, я плинтус, я…я кто угодно, но не человек.       Шаги становились все ближе, затем человек подошёл близко ко мне и сел рядом со мной. Все же я сижу на каком-то толи диване, толи тахте, ведь когда этот неизвестный человек сел рядом со мной, то поверхность этой мебели слегка накренилась. Так бывает лишь на диванах или кроватях.       — Проснулся наконец?       Я услышал негромкий голос и тихо усмехнулся про себя. Сперва мне мерещится он на улице, а теперь, в такой стрессовой ситуации, мне чудится его голос? Человек рядом, видимо, заметил мою реакцию и некий ступор, поэтому он потянулся к моей повязке на глазах и довольно аккуратно развязал ее. Яркий свет тут же ударил в глаза, и я невольно зажмурился прежде, чем взглянуть на своего похитителя.       Я кое-как потёр глаза, после чего все же осмелился взглянуть на человека рядом с собой. Макс. Передо мной сидел Макс мать его Ферштаппен. Он смотрел на меня, а на губах играла улыбка, а я…я обомлел. Я не знал, как реагировать на то, что я вижу. Моя голова будто бы по щелчку пальцев опустела, а подавляемые эмоции потихоньку стали пробиваться через плотный барьер.       — Ма… Макс?! Но…но…но как?! Ты же…       — Да, да, должен был сидеть под надзором, я знаю.       Я смотрел на него и не мог поверить своим глазам. Может, это глюки из-за того, что меня ударили по голове? Он просто не может быть здесь. Не может.       Я сидел совершенно неподвижно, поэтому Макс взял мои руки в свои и приложил мои ладони к своим щекам. Теплые. Слегка шершавые. И колючие. Это не глюк. Это правда Макс. Макс сидит передо мной.       Мне хотелось броситься ему на шею, но цепь на моих руках не позволяла этого сделать.       — Прости, я должен был это сделать.       — Но зачем? И как ты…я ничего не понимаю.       Он тепло улыбнулся, затем подался вперёд и нежно поцеловал меня в висок, тихо прошептав: «Скоро ты всё узнаешь». Но я хочу все узнать сейчас!       — Нет, Макс, что все это значит? Я ничего не понимаю. Как ты здесь оказался? Почему я прикован? И что вообще происходит?       Я не успел задать сразу все вопросы, потому что он приложил палец к моим губам, тем самым закрыв мне рот.       — Тебе нужно поесть и отдохнуть, а вопросы успеешь задать потом.       — Но…       — Т-ш-ш. Ешь.       Он поднёс у моим губам сэндвич, и в целом нянчился со мной, как с ребёнком, внимательно следя за тем, чтобы я ел. Будто бы у меня был выбор. Признаюсь, мне и правда хотелось есть, хотя нынешняя ситуация вряд ли бы могла пробудить во мне аппетит. Я не понимаю, как это возможно? Почему он здесь, а не в закрытом учреждении? Его бы точно не отпустили, значит…он сбежал? Или ему помогли сбежать? Но сути это не меняет. Он сбежал. Сбежал и похитил меня? Но зачем? Для чего? Неужели из-за чувств? Или им движет нечто иное? Месть? Ненависть? Он хочет отомстить мне за то, что я не стал ему помогать избежать наказания?       Когда он закончил кормить меня сэндвичем и дал попить воды, я попросил у него снять с меня наручники — он придумал, как надёжно присоединить наручники к цепи так, чтобы звенья нельзя было рассоединить. Макс улыбнулся и помотал головой.       — Не могу, прости.       — В смысле? Зачем они вообще нужны?       — Чтобы ты не сбежал.       — Но…но я не сбегу.       — Ты так же говорил, что не бросишь меня, но где я в итоге оказался?       Он произнёс это, а в его голосе послышалась как обида, так и капля злости и разочарования. Да, я прекрасно понимаю, что поступил плохо по отношению к нему, раз не посещал его после суда. И что не помог ему скрыться. Но меня тоже можно понять. Он причинил мне столько боли, он убил моих близких людей, он играл с моими чувствами и в итоге оставил наедине со своими демонами, которые меня чуть не утащили в Ад. Как я мог его посещать? Где бы я взял силы для этого? Да и кто позволил бы мне это сделать? Мне хватило одного визита, который и так выкрутил меня наизнанку.       — Ты сбежал.       — Это вопрос или утверждение?       — Это факт. Ты сбежал, но как? Когда?       — Хм, месяца два назад. Может, чуть больше.       — Но…но как так вообще получилось?       — Чарли, слишком много вопросов, а тебе нужен отдых. Я немного переборщил с ударом, так что тебе придётся немного помучиться с головной болью.       — Нет, Макс, я хочу, чтобы ты мне всё--       Он закрыл мне рот ладонью, и строго посмотрел на меня. «Помолчи, иначе голова будет болеть еще сильнее» — произнёс он негромко, а я тут же замолк.       Я не мог отвести от него взгляд, мне было неспокойно, но и спокойно одновременно. Я не знаю, как это объяснить. Во мне будто бы жили две личности: одной хотелось обмотать шею Макса цепью и придушить его на месте за все то, что он мне причинил, а другой хотелось обнять его, прижаться к нему и никогда не отпускать. Будто бы наверстать контакт, потерянный за все это время друг без друга.       Макс явно заметил мой взгляд, поэтому как-то грустно улыбнулся, после чего поднялся с дивана и взял грязную посуду. Как только он сделал шаг, я тут же ринулся в его сторону, но был остановлен цепью на руках. Голландец немного удивлённо взглянул на меня, затем тихо усмехнулся, помотал головой и молча вышел из комнаты. Я услышал щелчок закрывающегося замка и лязг ключей. Вероятно, он положил ключи в карман, причём на связке далеко не один ключ. Хах, чувствую себя принцессой, заточенной в башне.       Наверное, я сейчас выгляжу совсем как он в тот раз, когда я его навестил. Мы не могли коснуться друг друга, ведь это было строго запрещено, и от этого было чуть ли физически больно, как и мне сейчас. Я не понимаю, как он мог сбежать, и почему я об этом не знал? Почему мне не сказали? Мне должны были сообщить об этом, ведь я же детектив, который вёл его дело. Да и это громкое происшествие: сбежал серийный убийца, убивший четырёх человек. Убийца с нестабильной психикой, что делает его в разы опаснее. Черт, что происходит?       Я устало вздохнул и прислонился затылком к стене позади себя, но тут же прошипел от боли и взглянул на подушки рядом с собой. Немного поразмыслив, я решил позволить себе немного отдохнуть, ведь голова и правда болела, а с больной головой я вряд ли смогу продумать дальнейший план действий. Мысленно поблагодарив Макса за то, что цепь была достаточно длинной для того, чтобы я мог лечь, я аккуратно улёгся на диван и уложил голову на подушку. Наверное, если сравнивать ее со стеной, то она просто невероятно мягкая. Я даже подумал, что смогу провалиться в сон, но головная боль упорно не давала этого сделать. Лежа с закрытыми глазами и надеясь на то, что боль скоро пройдёт, я вскоре понял, что этого не будет.       Я снова аккуратно принял сидячее положение и негромко позвал Макса. Странно, но я почему-то не подумал кричать, когда только открыл глаза, хотя вполне логично было бы горланить о помощи. Возможно, может, я был в шоке от ситуации? Хотя я и сейчас не очень-то отошёл от него. Ну или во мне сработало логичное мышление, и я просто знал, что нельзя кричать — черт знает кто мой похититель и как бы он на это отреагировал. И хоть сейчас я знаю, что это дело рук Макса, я все равно не могу заставить себя кричать в полную силу. Может, где-то глубоко, я его все же побаиваюсь? Как бы то ни было, но ответа на свой негромкий зов я не услышал, как и шагов за дверью. Оглядевшись, я не увидел ничего рядом, что можно было бы кинуть в дверь и привлечь внимание Макса. Решив попытать свою удачу и рискнув усилением головной боли, я прочистил горло и уже громче позвал голландца.       — Макс! Макс, пожалуйста, приди. Макси!       Я старался кричать погромче, хотя мне самому казалось, что я кричал в полный голос, ведь голова стала болеть в разы сильнее. Прокричав еще раз имя голландца, я наконец-то услышал шаги и звук открывающейся двери. Мгновение спустя, в комнату вошёл мой похититель и тут же подошёл ко мне.       — Чарли, что случилось?       — Макс, у меня…голова болит.       — Неудивительно. Я ж сказал тебе отдыхать, а ты кричать начал.       — Голова болит, я не могу уснуть.       Макс на минуту замолчал, после чего снова скрылся за дверью. Он так просто оставит меня здесь?       Не успел я погрузиться глубже в свои негативные мысли, как Макс вернулся с аптечкой и бутылкой воды. Он снова сел рядом со мной и достал из коробочки два блистера с таблетками. Достав оттуда по таблетке, он сказал мне открыть рот, что я послушно сделал. Он вложил мне в рот таблетки, после чего поднес к моим губам горлышко бутылки, чтобы я запил горькие медикаменты. Забавно, но я даже не спросил, что именно он мне дал. Мне кажется, будь это капсула с мышьяком, я бы без возражений принял и её. Черт, мне даже страшно становится от осознания того, какой властью он обладает надо мной.       Закрыв бутылку, Макс закрыл аптечку и хотел встать, но я схватил его за руку, точно также, как сделал он тогда при встрече.       — Пожалуйста, побудь со мной рядом.       Я негромко произнес, а Макс, кажется, был немного удивлен моей просьбе. Он немного пораздумывал, после чего убрал аптечку с бутылкой в сторону.       — Ложись, я побуду рядом, пока ты не уснешь.       Он взбил мою подушку и помог мне лечь поудобней. Протянув руку, он хотел погладить меня по волосам, но вовремя руку одернул — он умело забинтовал мне голову, и вряд ли захотел бы сейчас заниматься новой перевязкой. Я никогда не думал, что он вообще умеет обрабатывать раны, не говоря уже о перевязке головы.       Он приподнялся и аккуратно вытащил из-под нас одеяло — я даже и не заметил его под собой, когда только очнулся. Хотя, если честно, я не особо осматривался вокруг, когда он снял с моих глаз повязку. Макс аккуратно укрыл меня одеялом, и он делал это с такой заботой, что я даже позабыл о том, что он — убийца, и что он сбежал из закрытого учреждения. Я должен быть в панике, в ужасе, в страхе, но мне было невероятно спокойно. Невероятно спокойно и…мне хотелось спать. Жутко хотелось спать. Головная боль начала притупляться, веки стали тяжелеть, и я начал засыпать, держа Макса за руку.