Paint the town blue

Charles’s POV       Прошла уже пара дней с той ночи, когда я наконец-то узнал, кто же является этим «тайным» сообщником Макса. Был ли я в шоке? Да. Был ли я зол? Конечно. Был ли я разочарован? Разумеется. Только я так и не понял, кто же меня так разочаровал: я сам, раз не понял этого раньше; Макс, который ни в какую не говорил мне об этом, или…или, черт возьми, Эстебан, который все время прекрасно знал о том, что здесь происходит, но даже не подумал о том, чтобы мне как-то помочь!       Почему-то первое, о чем я тогда подумал, так это почему Эстебан не помогал мне сбежать, а наоборот — помогает моему похитителю зачистить свои следы. И почему-то, именно от этой мысли мне становилось вдвойне хреново. Ведь в последнее время я же доверял Эстебану больше всех остальных, и рассказывал ему обо всём, что со мной происходило и что я чувствовал. Чёрт возьми, я даже ревел и спал на диване у него дома после того, как увиделся с Максом и получил очередной нервный срыв, а он, оказывается, помогал спланировать побег и моё похищение причине моих душевных терзаний.

—флешбек—

      Я уставился на человека, едва закончившего гипсовать мою ногу и просто не мог поверить своим глазам. Мне даже сперва показалось, что я не до конца отошёл ото сна, но суровая реальность лавиной обрушилась на меня и я окончательно понял, что это не сон.       — Ты?! Какого черта здесь происходит?!       — Чарли, он—       — Макс, заткнись нахер! Какого черта ты здесь делаешь?! Ты изначально был в курсе всего?! Почему ты мне ничего не сказал о плане еще в участке?! И почему, мать твою, ты мне никак не помог сейчас?!       — Вообще-то, я тебе сейчас и помогаю, так что заткнись и лежи смирно.       — Нет, вы мне оба сейчас все расскажете—       Я резко дёрнул ногой и громко вскрикнул от пронизывающей боли по всей ноге. Макс встревоженно посмотрел на Эстебана, затем на меня, будто бы спрашивая «что делать?», а Окон лишь шикнул и аккуратно вернул мою ногу на его импровизированное рабочее место.       — Просто дай мне закончить сперва.       Он кивнул в сторону гипса и сказал, чтобы я не дёргался, иначе он криво застынет и придётся переделывать. Я был зол и хотел испепелить не только Эстебана, но и до сих пор держащего меня Макса. Какого черта здесь происходит? Я ничего не понимаю.       Эстебан изо всех сил пытался сделать вид, что он спокоен, но я видел мелкую дрожь в его руках, когда он фиксировал очередную гипсовую повязку. Макс будто бы отключился и молча сидел рядом со мной, все еще прижимая меня к постели, но не с силой, а будто бы просто для вида. У меня начинала болеть голова из-за волнения и целого роя вопросов, но я знал, что если сейчас начну говорить, то моя речь будет состоять либо из мата, либо из несвязанных между собой слов, ведь я даже мысленно не мог просто составить адекватное предложение.       Дождавшись, когда Эстебан наконец-то закончит с гипсом, я тут же освободился от рук Макса и принял сидячую позу. Эсти стал безмятежно собирать свои инструменты, Макс все также молча сидел рядом со мной, а я выжидал ответов. Никто из них даже не пытался посмотреть на меня, или сказать что-то в своё оправдание. Но это глупое молчание слишком затянулось, а я больше не мог ждать.       — Итак, я жду. Какого хрена вы творите?       — Чарльз, успокойся. У тебя голова еще не до конца прошла, а ты уже —       — Завязывай с этой херней, Эстебан. Я жду ответы на все свои вопросы.       Эстебан вздохнул, они переглянулись с Максом и стали рассказывать обо всей этой ситуации. Он рассказал, что косвенно помог Максу сбежать и скрываться все это время, но, к сожалению, не мог полностью его контролировать как бы он не пытался, и иногда он свободно расхаживал по городу и искал со мной встречи. Эстебан пытался ему донести, что нельзя так рисковать, но Максу было плевать — он хотел увидеть меня, поэтому шёл на такой риск. И, как оказывается, тогда на улице мне не показалось, и я правда видел его. Я видел его, но через секунду он будто растворился в воздухе. После этого у меня случилась первая серьёзная паническая атака, которую я прекрасно помню до сих пор.       Время шло, а желание Макса встретиться со мной становилось всё сильнее, и в итоге он перешёл на другой уровень — он буквально стал моим сталкером. Он сказал, что у него была ещё одна копия моего ключа помимо той, которую я лично вручил ему ещё в период наших отношений. На мой вопрос «зачем он тебе?», Макс просто пожал плечами и сказал, что боялся, что может потерять мою копию ключа, поэтому сделал дополнительную. Я думал, что абсолютно все вещи были изъяты при обыске, но, видимо, я ошибался.       Но когда Макс стал проявлять слишком сильные порывы ко встрече со мной, то Эстебан предложил ему этот «невероятно гениальный план по спасению двух страдающих гомосеков» и Макс даже не думая согласился. Они придумали как похитят меня, где мы с Максом будем скрываться, и как они будут связываться друг с другом в случае чего. Кроме того, Эстебан напрямую занят делом о моем похищении, то есть подтасовать улики с места преступления, ну или избавиться от каких-то из них ему не составит труда.       — К сожалению, Алекс со своим заданием шпиона стал мешать и нам пришлось действовать быстрее.       — А Алекс тут причём?       — Чарли, неужели ты думаешь, что он просто так решил вернуться в участок, и тем более на моё место?       Я немного непонятливо посмотрел на Макса, а он тихо усмехнулся и сказал, что по словам Эстебана Фредерик назначил Алекса шпионить за мной с того дня, как стало известно о побеге Макса. Они пытались не только отследить есть ли у меня контакт с Максом, но и в курсе ли я вообще произошедшего. Собственно, по словам Окона, по просьбе начальника за мной следил не только Алекс, но и он сам, Логан и Лиам, только вот у каждого были свои «задачи»: держать меня и мою работу под контролем, следить за моими контактами, стараться скрывать от меня информацию о Максе.       — То есть, все были в курсе, кроме меня?       — Да.       — И за мной еще и следили?       — Да.       — Но почему от меня всё скрывали? Почему не говорили о побеге Макса?       — Ну а что бы ты сделал, если бы узнал?       — Пошёл бы его искать, что же ещё?       — Зачем? Чтобы поймать как преступника, или чтобы сбежать как с любовником?       Я молчал и пытался переварить информацию, ведь по сути он был прав: я бы точно ринулся его искать, но как бы я поступил, если бы нашёл его? Сдал бы его полиции, или и правда решился бы сбежать, наплевав на всё? Хотя, глупо сейчас думать об этом, ведь я сейчас здесь с ним, и когда у меня была возможность вызвать помощь, то я этим не воспользовался.       Всё равно, вся эта информация никак не хотела укладываться у меня в голове. Эстебан как-то «косвенно» помог сбежать Максу, он его прятал, он ему помогал и помогает до сих пор. Почему?       — В смысле «почему»?       — Почему ты помогаешь Максу?       — Во-первых: признаюсь, профессиональный грешок, но я поражён его убийствами. Точнее тем, как чисто он их выполнял. Я постоянно думал о его исполнении, о планировании, о методе. Голова шла кругом, ибо все было так просто, но так гениально. Во-вторых: мне надоело твоё упадническое состояние, из-за которого мне самому хотелось вздёрнуться. Вот я и решил, что убью одним камнем двух зайцев: избавлюсь от мыслей об этом убийственном таланте, и заодно воссоединю ваши страдающие сердца.       — Гребанный купидон.       — В своём роде, да.       Я хотел расспросить Эстебана что он подразумевает под это его «косвенной» помощью, но он лишь махнул рукой и сказал, что это теперь не важно. Я стал возражать, а он сказал, что ему с этим помог старый должник. Но кто этот человек, он говорить не стал, ведь по его мнению: «Он просто отдал должок, теперь о нём можно забыть». Ещё один долбанный секрет? Теперь у Макса не один, а целых два сообщника?!       Той ночью никто из нас троих не спал, ведь я продолжал заваливать их вопросами, а они отвечали практически на каждый из них. Мне даже показалось, что они сами устали вечно хранить от меня в секрете всю эту историю и их рассказ был своего рода исповедью мне.       Эстебан уехал под утро, ведь хоть и была суббота и ему не надо было ехать в участок, но ему хотелось отоспаться и лучше он будет у себя дома, а не на территории другой страны, куда он уже привычно выезжает под покровом ночи.

—конец флешбека—

      Я сидел на кухне и пил почти успевший остыть кофе, пока Макс жарил на плите яйца с беконом. Даже не знаю хочу ли я сейчас есть или нет, но понимаю, что мне придётся позавтракать в любом случае. Сразу вспомнился Юки с его «еда попадёт в тебя в любом случае, и лучше пусть это будет через рот». Я чуть улыбнулся, вспоминая своего соседа, а Макс заметил мою улыбку, ставя на стол тарелки с едой. Он сел напротив меня и пожелал приятного аппетита, на что я просто молча кивнул.       Макс приступил к еде, но вскоре заметил, что я так и не притронулся к своей тарелке. Он сперва просто смотрел на меня, и я чувствовал его взгляд на своей коже, а потом отложил в сторону свою вилку и тихо спросил.       — Чарли, ты в порядке?       — В хреновом, но порядке.       — Что-то не так?       Я внимательно посмотрел на Макса и приподнял бровь. Он сейчас издевается, задавая такой вопрос? Всё не так. Вся эта чертова ситуация сплошное «не так». Я совсем недавно узнал, что за мной следили, от меня все скрывали, меня методично доводили до паранойи, и в итоге огрели по башке и похитили, а теперь я сижу со сломанной ногой у чёрта на куличках, но зато с любовью всей моей жизни. Мне хотелось дать волю своим эмоциям и нет, не разреветься, а закричать. Просто закричать и высказать все, что я думаю об этой ситуации и об этих двоих махинаторах, но я просто молча кивнул Максу и приступил к еде.       После той ночи Макс старался делать вид, что все нормально, правда теперь он мог не скрываться в комнате, когда звонил Эстебану, ведь я теперь знаю, с кем он общался и докладывал о нашем самочувствии. А я чувствовал себя так, будто бы очутился в каком-то сраном малобюджетном фильме с хреновым сюжетом и весьма предсказуемым финалом. И, кстати, чем ближе этот «финал», тем печальнее мне становилось, ведь хэппи-эндом тут явно не пахнет.       Ближе к вечеру того же дня мы сидели в гостиной на этом старом диванчике, но мы не смотрели телевизор, как делали обычно. Мы просто сидели и болтали обо всём и ни о чем сразу. Точнее, я задавал вопросы, а Макс на них отвечал, но уже не с таким энтузиазмом, как той ночью. Когда через какое-то время он стал увиливать от прямых ответов или менять тему, то я сам не заметил, как стал срываться на него и повышать голос. Я сам не контролировал себя, и будто бы все накопившиеся эмоции стали потихоньку просачиваться через трещины в моём самоконтроле Его это немного удивило, но затем он поднялся с дивана и протянул мне руку.       — Пойдём.       — Куда?       — Узнаешь.       — Я не хочу.       — Я тебя не спрашиваю хочешь ли ты или нет, я говорю: пойдём.       Его тон был больше приказным, чем просящим, и, честно сказать, мне даже нравилось, когда он был таким. Чёрт, даже в такой ситуации я всё равно нахожу что-то, что мне в нём нравится. Я вздохнул и взял Макса за руку, затем он аккуратно подвёл меня к двери дома и помог нацепить на загипсованную ногу хорошо расшнурованный кроссовок. Мы вышли на улицу, но я все равно не понимал, что он задумал.       Немного отойдя от дома, я попросил дать мне отдохнуть, а то мне не очень удобно прыгать по лесу со своей ногой. Макс по-доброму улыбнулся и, я даже одуматься не успел, как он подхватил меня на руки. Я не хотел спорить и говорить, что сам могу дойти, просто не так быстро, поэтому просто положил голову ему на плечо и позволил нести меня куда ему угодно.       Мы отошли еще чуть дальше, чуть ли не в самую глубь леса, где Макс аккуратно усадил меня на пень. Я надоел ему своими вопросами и нытьём, и он решил от меня избавиться? Хах, весёленькая кончина для такого человека, как я.       Я оглянулся, затем приподнял бровь и вопросительно взглянул на голландца, а он лишь развёл руками и улыбнулся.       — Покричи.       — В смысле?       — Просто покричи. Я вижу, что тебе тяжело, что у тебя много чего накопилось внутри, так что покричать — лучший способ освободить эмоции.       — Нет, это бред какой-то.       — Чарли, просто доверься.       Он наклонился и поцеловал меня в макушку, после чего отошёл недалеко от меня и воткнул наушники в уши. Он серьёзно хочет, чтобы я просто покричал? Я немного посидел на пне и будто потерялся в раздумьях, но потом мою голову снова стали атаковать разные мысли, а с ними и чувства, и я сам того не заметил, как просто начал кричать. Я кричал, а по щекам стали катиться слезы, которым я уже давненько не позволял появляться. Я стал думать о том, что мои близкие люди мертвы, и что это мой любимый человек их убил, что мой возлюбленный — мой же похититель и сбежавший преступник. Мне до сих пор трудно со всем этим смириться. Я думал о том, что за мной следили и многое скрывали близкие мне люди, о том, что я не знаю, кому я вообще могу доверять теперь. О том, что не знаю, как и когда вся эта авантюра закончится и о том, что я не уверен, что хочу, чтобы она кончалась. Мне ужасно не хватает моей семьи и ворчащего соседа, и от осознания того, что я вероятно никогда их больше не увижу, вызвало у меня очередной крик и новую волну слез.       Понятия не имею, сколько времени я провёл на этом пне: мне казалось, что я сижу там уже вечность, ведь ни слёзы, ни крики не хотели заканчиваться. Я будто бы снял со своих эмоций заглушку, и теперь они водопадом лились из меня, как из прорвавшейся дамбы Вайонт, только в моём случае виновник не земляной оползень, а эмоциональный.       Когда у меня уже не осталось сил на крики, я просто обессилено облокотился на дерево позади себя и закрыл глаза. Мое тело еще подрагивало от такого внезапного и сильного выплеска эмоций, и я не сразу почувствовал прикосновение Макса к своему плечу. Я вытер глаза рукавом толстовки, а он ничего не говоря подхватил меня на руки и понес обратно в сторону дома. Я снова обнял его за плечи и уткнулся носом в изгиб его шеи. Сейчас его близость действует на меня как успокоительное, а это именно то, что мне сейчас нужно.       В доме, Макс аккуратно отнёс меня сперва в ванную, где помог умыться холодной водой — я совершенно не хотел двигаться, и он это понимал, поэтому взял всю инициативу в свои руки. Он смочил полотенце, затем бережно и крайне аккуратно протёр моё лицо. Затем он отнёс комнату, где помог раздеться и лечь в его постель. Хотя я уже давно перебрался из своей комнаты к нему, так что теперь это наша кровать. Уложив меня, он ушел на минуту и вернулся уже с таблетками, и я уже привычно их принял: там обезболивающее и какое-то сложное название для помощи при переломе, да, это я помню. Сегодня третьей таблетки уже нет: после такого выплеска эмоций я точно быстро усну, да и пичкать меня снотворным, чтобы я спал и не увидел соощника Макса, меня тоже больше не нужно, ведь я и так уже всё знаю.       Я лег поудобнее, а Макс поправил на мне одеяло, укутывая как маленькое дитя. Наверное, сейчас я себя именно так и чувствую: уставшее, морально истощенное дитя. И я не хочу оставаться в одиночестве. Макс хотел отойти от постели, но я поймал его за запястье и попросил лечь ко мне. «Пожалуйста, побудь со мной?» — я негромко попросил, а он незадумываясь согласился.       Я подвинулся на другой край кровати, уступая место голландцу, после чего он быстро переоделся в пижаму, лег ко мне под одеяло и крепко, но все же осторожно обнял меня, а мне стало в разы легче и комфортнее от его прикосновения. Я обвил руками его тело, будто бы хватаясь за Макса как за спасательный плот, и прикрыл глаза. Он поцеловал меня за ухом и тихо прошептал: «Я люблю тебя». Я молча чуть кивнул, утыкаясь носом куда-то в его шею, и стал надеяться, что сон вскоре заберёт меня в свои владения.