Blends

Римус надеялся, что на следующей смене будет поменьше неловкости и гораздо меньше недопонимания. Он не мог не волноваться о том, как справится, по пути к кофейне, но заставлял себя не думать об этом слишком много. Чтобы отвлечься, он собирался почитать в дороге, но, порывшись в сумке, обнаружил, что книги нет. Понадобилось несколько мгновений, чтобы вспомнить, где он её мог оставить, никакого конкретного места в памяти не всплывало, но вполне возможно, что она осталась в подсобке, где он читал её в прошлую смену. К счастью, у него с собой была целая сумка книг, он переключился на обязательную литературу по другому предмету, пока ехал в автобусе. По вторникам его смена начиналась в три, и, если пробок не будет, он должен был приехать за двадцать минут до начала. Подходя к зданию, он был благодарен, что у него будет немного времени выдохнуть и собраться перед сменой. Правда, более позднее начало означало, что Сириус, скорее всего, уже где-то рядом, но к этому Римус не мог подготовиться заранее. На этот раз на кассе стояла Лили, и она оживилась, когда он вошёл. — Как ты себя чувствуешь? — спросила она, указывая на него, а потом на кофейню в целом. — В общем, ну и со всем этим. — Вполне нормально и в целом, и тут, — ответил Римус, надеясь, что Лили оценила его работу примерно так же. — А вот Сириус сказал, что ты отлично справился. Так что, по идее, ты сейчас должен чувствовать себя довольно уверенно, — улыбнулась она. Римус даже не знал, как реагировать на это. — Хочешь что-нибудь перед сменой? Он собирался вежливо отказаться, но в этот момент из туалета вышел Джеймс с явно встревоженным лицом и решительно вмешался в разговор. Он протянул руку через стойку и положил ладонь на левое предплечье Лили. — Лили, прости, но я слишком ценю свою жизнь, я правда не могу, — заявил он и повернулся к Римусу. — Люпи! Рад тебя видеть. Как насчёт того, чтобы выручить меня? — Нет, Джеймс, ты сам должен это сделать, — отрезала Лили с таким тоном, что возражать ей не стоило. — Лили, я серьёзно. Я просто не могу, — с отчаянием в голосе произнёс Джеймс. — Это всего лишь уборная, Джеймс. Ты же уже убирал их раньше, — напомнила Лили, глянув на Римуса. — Прямо перед твоим приходом одному малышу стало очень плохо. — Везде, — добавил Джеймс. Он приобнял Римуса за плечи и свободной рукой потянулся к его свитеру. — Ты знаешь, этот свитер просто чудесен – такие осенние цвета... Римус ловко увернулся, подняв руки в жесте капитуляции, и поспешил в коридор. — Забираю свои слова обратно! — крикнул Джеймс ему вслед. Он успел услышать Лилино «ничего он не забирает» и всё ещё улыбался, когда вошёл в подсобку, резко застыв. Сириус сидел, закинув ноги на компьютерный стол, и держал в руках ту самую книгу, которую Римус забыл в прошлую смену. Он как раз поднял на него взгляд и кивнул, после чего слегка потянулся, заглядывая в коридор за его спиной. — Мне обязательно возвращаться туда прямо сейчас? — лениво спросил он. — Там ребёнка стошнило в туалете, — ответил Римус. Боже, Римус, серьёзно? Ну просто гуру коммуникации. Сириус поднял брови. — Жаль его, — протянул он, лениво потирая шею правой рукой. — Лучше держаться подальше, пока есть шанс, — добавил Римус. — Джеймс только что пытался подлизаться, чтобы скинуть уборку на меня. Если дать ему волю, он спихнёт это на кого угодно. Сириус вытянул вперёд палец. — Тебе кто-нибудь говорил, что ты великолепно разбираешься в людях? У Римуса на лице заиграла улыбка, и он поспешно отвернулся, чтобы скрыть это, вешая рюкзак на один из крючков. Когда тяжесть с плеч наконец-то исчезла, он облегчённо вздохнул, сбросил ботинки и потянулся за рабочей обувью. Сириус же тем временем отложил книжку на стол, лениво поднялся со стула и потянулся с таким наслаждением, издав удовлетворённый стон, что Римус, сбивчиво возясь со шнурками, выронил один из кроссовок... — Может, мне ещё раз выйти покурить, прежде чем идти на помощь Джеймсу? — лениво спросил Сириус. Римус кивнул, наклоняясь за упавшей обувью. — Лучше перестраховаться, — пробормотал он, намеренно не встречаясь с ним взглядом. Римус не знал, что ждать от Сириуса дальше, он был слишком занят шнурками, но отчётливо услышал, как хлопнула задняя дверь. Как только в комнате снова стало тихо, Римус выдохнул. До этого даже не заметил, что задерживал дыхание. Он взял свою книжку, ту самую, что Сириус прихватил, сунул её в рюкзак, чтобы уж точно не забыть снова, и неспешно разобрал оставшиеся вещи. Вскоре в подсобку заглянула Лили и села на стул, который только что освободил Сириус. — Всё, мне срочно нужно домой, — протянула она с усталой улыбкой, глядя на него. — Давно ты тут? — спросил Римус. — С самого открытия, — ответила она. — Тогда да, тебе точно пора домой, — согласился он. — Хорошо, так и сделаю, — отозвалась Лили и, распуская волосы из хвоста, лениво провела руками по ним. — В субботу мы с тобой работаем вместе, а утром обычно тихо, так что я подумала, можем повторить материал, обсудить, если есть вопросы или что непонятно. Самое время. А пока что, сегодня и в четверг рядом будет Сириус, так что не стесняйся, используй его по полной. Сириус вошёл как раз на этих словах, скинул рюкзак на стол. — Что там Сириус? — Говорила Римусу, что он может пользоваться тобой в любое время, — рассеянно ответила Лили, закрывая пару окон на мониторе, пока Римус старательно разглядывал подозрительное пятно на стене и тянулся за фартуком. — Ну да, передавайте меня из рук в руки, чего уж, — усмехнулся Сириус, снимая куртку и вешая её на крючок. Лили отодвинулась от компьютера, поднялась со стула и направилась к вешалке за своей курткой. — Сириус, я ухожу, — сообщила она, явно не вникая в его комментарий. — Уже? Так рано? — приподнял брови Сириус. — Очень смешно, — сухо отозвалась Лили, закидывая волосы поверх воротника. — Если вдруг Розмерта появится, напиши мне, хорошо? — Да она не появится, — пожал плечами Сириус. — После трёх я её тут ни разу не видел. Лили отмахнулась одной рукой, второй тем временем обматывая шею шарфом. — Римус, сегодня по району ездит наш региональный менеджер, так что... режим примерного сотрудника, хорошо? — сказала она с лёгкой улыбкой. — Обязательно, — кивнул он, завязывая пояс фартука. Сириус перевёл взгляд на него. — Расслабься, она не придёт, — повторил он, а потом снова посмотрел на Лили. — Кстати, Джеймс уже устранил последствия маленькой катастрофы? — Ещё бы, — подтвердила Лили. Сириус довольно широко ухмыльнулся, и хотя она одарила его укоризненным взглядом, забирая сумку с крючка, в глазах её явно теплилось что-то мягкое. — Я ещё удивилась его затянувшемуся перерыву… но, кажется, теперь понимаю, в чём дело. — Ну, — Сириус театрально приложил ладонь к груди, — если бы я только знал заранее… — Конечно-конечно, — пробормотала она, перекидывая сумку через плечо. — Всё, если не уйду сейчас – не уйду никогда. Она направилась в сторону выхода, бросив напоследок. — До встречи! Римус невольно проводил её взглядом, а потом его внимание притянуло другое зрелище. Сириус натягивал фартук, обвивая шнур вокруг тонкой талии, завязывая узел с каким-то пугающим изяществом. Римус поспешно отвёл взгляд, как только тот поднял глаза, и судорожно попытался найти хоть какую-то тему, чтобы сбить собственное замешательство. — Лили давно тут управляющая? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально. — М-м, ну, она как бы исполняющая обязанности управляющего, — пояснил Сириус, поправляя фартук. — Сейчас, кстати, собирается переводиться. У Римуса внутри что-то ёкнуло. — Уходит? — Надеется на это, да, — кивнул Сириус, закатывая рукав рабочей рубашки. — Она тут уже кучу лет. Сейчас её месяц в роли исполняющей обязанности подходит к концу. В следующем месяце боссы будут решать насчёт её перевода в собственный филиал. Мы, конечно, будем по ней скучать, но она будет поблизости. А Джеймс… Джеймс, когда это случится, устроит праздник с конфетти и салютом. ну ты понял. Римус кивнул, слегка нахмурившись. — Кажется, я только-только успел улизнуть, пока она не взяла его всерьёз в оборот, — заметил он. — Хотя... ему правда так хочется, чтобы она ушла? По ощущениям, у них всё как-то... обоюдно. Уголки губ Сириуса дрогнули, переходя в лукавую усмешку. — Ну, в этом ты не ошибся, — сказал он многозначительно. Римус уставился на него, слегка озадаченный. — Я что-то упускаю, да? — Существенную деталь. — Они… — Римус слегка развёл руками в воздухе, подыскивая слово, — встречаются? Никогда бы не подумал. — И хорошо, — подхватил Сириус, закатывая второй рукав, — потому что они и сами предпочитают, чтобы никто не догадывался. Не только ты – вообще никто. Они стараются особо не светиться. Лили хочет, чтобы об этом не пронюхало начальство, а Джеймс... Джеймс просто хочет быть с Лили, так что делает всё, что она скажет. Они уже около двух лет вместе. Римус переварил услышанное за пару секунд. — А ведь она с таким удовольствием наблюдала, как он страдает, — сказал он с легким смешком, не удержавшись. — Ну, мы все этим немного наслаждаемся, — с невозмутимым видом добавил Сириус. — Знаешь, теперь многое становится на свои места, — усмехнулся Римус, покачав головой. — Хотя я бы подумал, что работать вместе с партнёром не так-то просто. — У них всё отлично получается, — отозвался Сириус, проходя мимо в коридор. Римус двинулся следом, чуть отставая. — В этом-то и вся магия. Джеймс зазнаётся, а Лили возвращает его с небес на землю. Отлично отработанная схема. Римус не успел и слова сказать, как Джеймс буквально налетел на них, едва они вышли в зал, с руками на бёдрах и недовольным видом. — Наблюдаю интересную тенденцию, — заявил он, сверкая глазами между ними. — Болтаете, как стайка девчонок, вечно там шушукаетесь, а я тут один вкалываю. Всё, с этого момента хватит, ясно? У Сириуса аж челюсть отвисла. — Джеймс, в своей жизни я слышал в свой адрес много чего, но «стайка девчонок», пожалуй, самый чудесный из вариантов, — объявил он, явно впечатлённый. — Превзошёл сам себя, дружище. Он потянулся, чтобы растрепать Джеймсу волосы, сделав их ещё более хаотичными, и, не дожидаясь реакции, направился к раковине. — Надо признать, это было неплохо, — добавил Римус, встав в очередь за ним. — Уж поверь, я по образованию литературовед. — Вот именно, — подхватил Сириус, вытирая руки и косо глянув на Джеймса. — Даже профессор впечатлён. Заслужил одобрение. — Я серьёзно, — буркнул Джеймс, скрестив руки. — Хватит бросать меня тут одного, как отработанный материал. Римусу показалось, что особого страдания в его лице не читалось, несмотря на заявленную драму. — Джеймс, давай ты как обычно будешь рассудительным и спокойным. У Римуса впереди важнейший, углублённый этап подготовки, и это не может ждать, — возразил Сириус, уже направляясь к кассе. Римус лишь молча мыл руки, стараясь выглядеть максимально занятым, ведь, по сути, весь их недавний разговор к обучению отношения не имел. — Ты и сам прекрасно справляешься в зале. Тем более, смена почти закончилась. — Ты не видел ту компанию девчонок, что забежала и заказала... — Прости, «стайку», Джеймс — невозмутимо поправил его Римус. — Сам же предлагал соблюдать терминологию. Сириус сдержанно, но резко рассмеялся, коротко и хрипло, отчего Джеймс окончательно сдал позиции, фыркнул, махнул рукой и исчез в подсобке. Римус краем глаза успел заметить, как Сириус снова перешёл в «рабочий режим». Его улыбка словно отрегулировалась на «для клиентов» в ту же секунду, как к кассе подошёл покупатель. Когда Джеймс вернулся, на его лице не осталось ни следа прежнего негодования. Он был уже с рюкзаком, сосредоточен на приготовлении себе напитка и целиком погружён в оживлённую болтовню с Сириусом, которая, впрочем, была настолько насыщена внутренними шутками и отсылками, что Римус с трудом улавливал суть. Джеймс вскоре попрощался и ушёл, оставив зал в их распоряжении. После ухода Джеймса, Сириус неторопливо подошёл к барной стойке и выставил два стакана, которые предстояло приготовить. Римус с благодарностью принялся за дело, приятно было занять руки чем-то конкретным, особенно когда Сириус стоял так близко. — Вы с ним поодиночке, вполне управляемые торнадо, — заметил он, не отрывая взгляда от стакана, — но вместе… — Хватайся за что-нибудь и держись покрепче, — подхватил Сириус с заметной гордостью. — Это, по сути, половина причины, почему нас почти никогда не ставят в смену вдвоём. Римус усмехнулся, наблюдая за тем, как наливается порция эспрессо. Почерк у Сириуса оказался на удивление разборчивым, несмотря на всего пару букв, выведенных на боковой стороне бумажного стакана. — Вы здесь познакомились? — спросил он. — Господи, нет, — с хриплым смешком отозвался Сириус. — Знаю его уже лет десять, не меньше. Он чуть выпрямился, с притворной важностью вздёрнув подбородок и пародируя чопорный тон, добавил. — Типичная частная школа, знаешь ли. — Многое объясняет, — заметил Римус, начиная готовить следующий заказ. Он, правда, имел в виду скорее «аристократический» налёт в поведении обоих, но если уж честно, сам по себе факт такой долгой дружбы тоже был впечатляющим. Римус давно перестал поддерживать связь с теми, кого знал со школы. Кто-то разъехался, кто-то остался в Уэльсе. Так что дружба, пережившая годы и расстояния, казалась ему почти чем-то чуждым. Он вежливо улыбнулся, передавая готовый напиток ожидавшему покупателю, и вернулся к стойке, чтобы ополоснуть использованный питчер. — Честно говоря, мне кажется, он не слишком доволен тем, что вынужден возиться с новичком, — признался он, имея в виду Джеймса. — О, не бери в голову, — уверенно отозвался Сириус. — Он всегда так делает, когда кто-то новый появляется. Поначалу подкалывает, но потом оттаивает. Обязательно привыкнет. Римус едва заметно кивнул, надеясь, что действительно сумеет найти с Джеймсом общий язык. Сириус тем временем лёгким щелчком указал на следующий стакан в очереди. — Вот этот, с половиной порции сиропа. И поверь, она заметит, если ошибёшься. С ней надо быть очень аккуратно. Римус на миг взглянул на пометку на стакане. — Принято, спасибо, — отозвался он. Он влил молоко в питчер, запустил капучинатор и аккуратно, вдвое слабее обычного, нажал на дозатор с сиропом, прежде чем установить стакан на подставку кофемашины. Выбирая слова, прокручивал мысль в голове, пока не нашёл нужную формулировку. — Я, кстати, давно хотел сказать... Я понимаю, зачем нужно обслуживать очередь быстрее, и в теории, и, частично, на практике, правда. Но… — Когда перед тобой семь стаканов, и люди буквально прожигают тебя глазами, — подхватил Сириус, как будто прочитал его мысли, — давление нешуточное. — Вот именно, — кивнул Римус. — Я и правда это понимаю. Сириус отмахнулся, не придавая разговору излишней серьёзности. — Смотри, дело ведь в чём. Когда человек уже заплатил свои семь фунтов, шанс, что он развернётся и уйдёт, минимален. А если он ещё не пробит, тогда легко может. Вот и всё. Это только в этом суть. Сначала сложно, но скоро войдёшь в ритм, обещаю. Римус кивнул, принимая объяснение с благодарностью. — Верно. Спасибо. Трудно запоминать, но хорошо, что ты напомнил. Он аккуратно добавил пенку, которая была в пожеланиях, и протянул напиток покупательнице, в то время как Сириус вернулся к кассе, пробил заказ следующей дамы и снова направился к бару с двумя новыми стаканами. Вместо того чтобы поставить их на стойку, он задержал их в руках. — Если хочешь, — начал он как бы между делом, — до, скажем, третьей недели, я могу слегка задерживаться по дороге от кассы к тебе. Римус тут же обернулся. — О, правда, не стоит... — Ну что ты, — мягко перебил его Сириус. — Я просто включу обаяние, развлеку их как-нибудь, и они даже не заметят, что я на самом деле просто выжидаю момент, пока ты разгребаешь заказы. Поверь, в этом я чертовски хорош. Римус нисколько не сомневался в его словах. Всё ещё ощущая, что к нему относятся с особым вниманием, он не хотел, чтобы идеи Сириуса звучали как нечто обыденное или неценное, особенно после их недоразумения в субботу. Сириус, по крайней мере, искренне пытался сделать его пребывание здесь более комфортным, и Римус понимал, что должен пойти ему навстречу, хотя бы на шаг. — Ладно, спасибо, — сказал он, принимая один из стаканов, мельком взглянул на пометки сбоку, затем потянулся к молоку в холодильнике. Он открутил крышку и взглянул на Сириуса. — Но... — не удержался он, — когда подойдёт третья неделя, ты получаешь полное право с чистой совестью вывалить передо мной семь заказов подряд. Сириус ухмыльнулся. — По рукам. — улыбка на его лице понемногу сошла на нет, он чуть помедлил, вдохнув, и, указав на молоко, которое Римус наливал в питчер, спросил. — Можно одно маленькое замечание? Римус остановился. — Конечно, — тут же отозвался он, чувствуя себя немного виноватым за то, что, возможно, вызвал в Сириусе эту неуверенность. — Смотри, у тебя впереди два маленьких латте. Вместе они по объёму примерно как один большой, — начал Сириус. — Когда я только начинал, то понял, если идут два маленьких подряд, можно притвориться, что готовишь один большой. Вспенить сразу достаточно молока для обоих, и дело будет вдвое быстрее. И вот, — он слегка потряс второй стакан и поставил его рядом на стойку, — так как оба латте, их можно одновременно подставить под одну воронку или использовать стаканчики для шотов, разницы нет. Но зато ты справишься с обоими сразу, молоко ведь уже готово. Просто как вариант. Римус перевёл взгляд на стаканы. Идея показалась ему совершенно разумной. — Это... действительно очень полезно, спасибо, — признал он, с настоящей благодарностью. Он наполнил питчер до верхней метки, приняв метод Сириуса за свой, и включил капучинатор. Потом подвинул оба стакана, немного покрутив их, чтобы оба поместились под одной воронкой. — Признаюсь, хотелось бы самому до этого додуматься, — добавил он. — А я только и делал, что паниковал. — Ну, я просто жутко ленивый, в этом весь секрет, — сказал Сириус с той самой лёгкой, привычной небрежностью. — Я нашёл тысячу способов схитрить ещё на старте. По слухам, я из утробы матери вылез раньше срока, потому что ждать надоело. Римус прикусил губу, взглянув на него с ухмылкой, прежде чем заметил, как к кассе подошла покупательница. Он кивнул в её сторону, чтобы Сириус тоже обратил внимание. Сириус вернулся к кассе, чтобы принять заказ, оставив Римусу долгожданную возможность привести мысли в порядок. Казалось, чем меньше он боялся того, что ему на самом деле нравится проводить время с Сириусом, тем сильнее что-то внутри отдёргивало его обратно, и он снова начинал сомневаться, получится ли у него просто расслабиться и пустить всё на самотёк. Но он не хотел, чтобы всё было так. Он мог это, твердил себе Римус, мог ладить с ним, разговаривать, нужно было лишь позволить всему происходить естественно. Сириус вернулся с чашкой с силой поставил её на барную стойку. — Чёрт, не знаю, хотела ли она оставить место, — сказал он, бросив взгляд сначала на чашку, потом на зал. — И… — протянул с драматической тяжестью, — я не знаю, куда она делась. Просто прекрасно. Римус взглянул на американо, который тот ему оставил, и скользнул коротким взглядом по Сириусу, пока запускал порцию эспрессо. — Если она швырнёт это в меня, а не в тебя, я немного расстроюсь, — заметил он спокойно. — Я могу расстроиться за тебя, если это как-то поможет, — предложил Сириус. — В какой-то степени, но, скорее всего, я всё равно спихну это всё на тебя. Сириус вздохнул. — Если уж тебе так надо, то пусть, но хотя бы часть вины оставь на настоящем преступнике, — воскликнул он с нажимом. — Всё-таки она тоже будет немного виновата. Спустя мгновение Римус уловил знакомые аккорды, зазвучавшие внутри кофейни. Через пару секунд он зажмурился, когда Бон Ивер начал напевать о своей «тощей» любви, и подумал о Вселенной и её... сомнительном чувстве момента, разливая молоко для двух латте. За это время Сириус успел снова сходить на кассу и вернуться, подойдя с новой чашкой. — Можешь переключить? — попросил он, кивнув в сторону динамика над стойкой выдачи и весьма однозначно намекнув, какая именно песня его раздражает. Он исчез почти мгновенно, словно не требовалось никаких объяснений. Римус отдал два латте, вернулся к американо, и где-то через минуту с небольшим услышал знакомый рифф, по залу разлился первый аккорд «Come Together», и Римус ощутил, как мышцы в плечах расслабляются. Песня сразу врезалась в куплет, как всегда наполняя его каким-то светом и правильным ритмом. Чуть больше сосредоточенности, и Римус разобрал всю очередь заказов. Но не только. Пока «Come Together» постепенно затихала по всему залу, ей на смену шла «Something», и это, прямо скажем, предвещало хорошее, моментально приободрив Римуса. — Ты поставил весь альбом? — оживлённо уточнил он, предвкушая то, чего не слушал целиком уже довольно давно. Сириус в ответ сначала только вопросительно хмыкнул, но сообразил быстро. — А разве можно по-другому? — парировал он, и Римус понял, что тот ухмыляется, даже не взглянув на него. Сириус как раз расплачивался с кем-то на кассе, но раз заказ был всего лишь на фильтр-кофе, Римус оказался временно на свободе. Он решил заварить себе чаю, отошёл с чашкой в сторону, встал под проёмом в подсобку. Сириус как будто материализовался прямо перед ним. — Я знал кое-кого, — начал Римус, глядя на динамик над собой и наблюдая, как чайный пакетик расплывается в кружке, — кто всегда останавливал альбом перед «Her Majesty». Говорил, что она всё портит. Представляешь? Сириус тут же фыркнул. — Вообще не понимаю, как можно нести такую чушь. Это же идеальное прощание, как по мне. — он покачал головой с видом человека, глубоко разочарованного в человечестве. — Надеюсь, «знал» в прошедшем времени не просто так? Ты больше с этим бездушным варваром не общаешься? — Он вообще-то был ещё тем засранцем, — миролюбиво согласился Римус, обдувая чай, — но спасибо тебе, что понял, в чём тут настоящая проблема. — От меня ничего не ускользнёт, — сказал Сириус с напускной серьёзностью. — И, кстати, ты ведь не против, если я попрошу не говорить Джеймсу про мой маленький секрет со стереосистемой? Он до сих пор не раскусил, как ей пользоваться, а если узнает, то наверняка сделает так, чтобы из колонок круглосуточно играло что-нибудь отвратительное, просто чтоб меня достать. — Обещаю, никому не скажу, — заверил его Римус, всё так же с лёгкой улыбкой глядя через зал. — Если тебя и поймают, я хочу иметь возможность сказать, что не имел к этому никакого отношения с чистой совестью. — Пфф, где же твоя солидарность? — укоризненно покачал головой Сириус, бросив взгляд на небольшую компанию гостей, направлявшихся к кассе. Уже уходя, он строго указал пальцем в его сторону. — Я еще поработаю над твоим поведением, Римус.

***

О прошедших трёх неделях можно было бы сказать многое, но едва ли кто-то имел бы моральное право утверждать, будто Римус Люпин не выложился на все сто. За относительно короткое время он впитал в себя внушительное количество новой информации, охватывавшей сразу несколько сфер его жизни, а это значило немало перестроек, адаптаций и постоянные попытки удержать голову от того, чтобы не раздулась до критического объёма и не взорвалась к чёрту. Римус знал, что всё это потихоньку осело внутри, но вот осмыслить или как-то переварить он пока не успел, а это, признаться, было для него проблемой, ведь саморефлексия занимала в его системе координат довольно важное место. В итоге, всё, что напрямую не касалось учёбы, отправилось на дальнюю полку, а всё, что не касалось работы, и вовсе было сослано в самые закрома его сознания на потом, на потом, когда-нибудь разберёмся. Сириус же, в противоположность всему этому хаосу, оставался спокойным. Он всплывал в мыслях Римуса то внезапно, то вовсе не к месту, и уж точно не по его просьбе. И каждый раз, когда Сириус вновь возникал в голове, Римусу приходилось изрядно постараться, чтобы выставить его оттуда. Всё произошло в понедельник, ровно в двенадцать сорок девять ночи. Римус лежал в постели, перегруженный лекциями, передозом кофеина и полной невозможностью уснуть, и, в отсутствие других занятий, наконец позволил себе хорошенько разложить всё по полочкам. А что ещё было делать? По крайней мере, он искренне гордился тем, чему успел научиться за эти три недели. Он освоил массу хитростей и тонкостей, например, научился взбивать достаточно молока сразу на два напитка всего за чуть большее время, чем раньше тратил на один. Римус вообще всегда был довольно нетороплив в движениях и поначалу сильно переживал, как справится с темпом, который требовался за стойкой. Но оказалось, он куда проворнее, чем думал, тут урезал пару секунд, там сократил ещё немного, и пошло-поехало. Он выяснил, что у него как-то особенно хорошо получается готовить напитки «без пенки», судя по всему, сказывалась его склонность к перфекционизму, которая, как оказалось, проявлялась и в кофейных делах. Где-то на второй неделе, если память ему не изменяла, Сириус по настоятельной просьбе Лили был приговорён к бару, что дало Римусу возможность поработать за кассой в течение целых двух часов. И вот в какой-то момент заходит клиентка и заказывает очень горячий матча латте на соевом молоке без пенки. По первому впечатлению, заказ показался Римусу полнейшей бессмыслицей, он не очень представлял, как вообще можно добиться такого сочетания. Тем не менее, он подошёл с этим стаканом к Сириусу, и тот, лишь мельком взглянув на пометки сбоку, заявил с присущим ему пренебрежением. — Вижу, сам Сатана сделал заказ. Я это готовить не буду. Римус вызвался сам, то ли из спортивного интереса, то ли из чистого упрямства, и приготовил напиток. А потом полсмены ходил слегка в отключке, потому что дама, забравшая заказ, заявила, что он сделал всё в точности так, как она любит. Он научился делать латте-арт совершенно случайно, во время того, как у него дёрнулось запястье, и молоко, льющееся в чашку, образовало странную форму зонтика на пенке. Клиенту это показалось забавным, и Римус, не без удовольствия, сделал вид, что так и задумывал. Но этот случай пробудил в нём любопытство. В следующую смену в субботу с Лили он попросил её показать, как повторять этот трюк осознанно, а не случайно. Если на работе появлялось свободное время, а Сириус уходил покурить, Римус тренировался. Всё шло неплохо. Лили научила его рисовать листик и сердечко. Как-то раз, оттачивая последний приём, он заметил, как Сириус вернулся с перерыва, наклонился над его плечом и, увидев рисунок, хлопнул Римуса по спине и с ухмылкой сказал. — Римус, ну ты и нежность. После этого Римус твёрдо решил, что стоит научиться делать что-то менее смущающее. Он довольно быстро понял, что Лили была одной из самых приятных и добрых людей, которых ему доводилось встречать. Она с искренним интересом выслушивала его мелкие замечания насчёт новых концепций и охотно обсуждала более глубокие идеи, и Римус ловил себя на том, что с нетерпением ждал субботних смен. Они дарили ему восемь часов покоя в середине недели, когда он мог работать рядом с ней. Это, впрочем, означало и то, что он эгоистично ужасался скорому дню, когда Лили переведут в другую кофейню, а он лишится человека, с которым ему всё комфортнее и комфортнее. И хоть Римус прекрасно знал, что Лили достойна места получше, не мог не надеяться, что подходящий вариант найдётся не слишком скоро. Он также понял, что в характеристике Джеймса, данной Сириусом, была изрядная доля правды. В начале своей третьей смены Римус всё ещё чувствовал, что тот испытывает его на прочность, до тех пор, пока не отпустил ужасно глупую кофейную шутку в пределах слышимости Джеймса. На мгновение Римусу показалось, что он подписал себе смертный приговор на худшее из возможных посвящений, но вместо этого Джеймс указал на него с другого конца зала с выражением внезапного уважения. И с того момента, казалось, проникся. Он по-прежнему звал его «Люпи», но времени на то, чтобы стать просто «Римусом», было ещё предостаточно. И, как ни крути, он неизбежно узнал немало о Сириусе. Наверное, даже чересчур много, учитывая, как мало времени прошло. Римус понял, что музыкальные вкусы Сириуса абсолютно не поддаются логике. Их лучше было бы назвать не вкусами, а хаотичным месивом. Конечно, основную массу составляли рок и альтернатива, чего Римус и ожидал, глядя на его неизменные мартинсы и кожаную куртку, но стоило ему подумать, будто он раскусил Сириуса, как тот подкидывал очередной сюрприз. Сам Римус очень уважал смесь разных стилей, просто редко включал случайный трек, потому что любил атмосферу и последовательность, а не перескоки. И всё же, несмотря на то, что его слегка дёргало при переходе от пафосных баллад восьмидесятых к кислотному хаусу девяностых, а затем к поп-хитам нулевых, он постепенно привыкал к этим скачкам и даже начинал понемногу восхищаться тем, как легко Сириус скользил по любому музыкальному жанру, будто бы именно так и надо. Римус начал замечать в Сириусе черты, на которые предпочёл бы не обращать внимания, но которые, увы, всё чаще всплывали в мыслях. У Сириуса были восхитительные руки. И Римус всё чаще ловил себя на том, что либо пялился на них, либо поспешно отводил взгляд. Раньше он никогда не придавал значения чужим рукам, но, похоже, времена менялись. Он украдкой наблюдал, как Сириус подписывает бумажные стаканчики, следил за движениями его кистей, пытался понять, как тому удаётся выводить такие изящные буквы, учитывая, что Сириус совсем не производил впечатления человека, способного упражняться в почерке. Да он вообще не казался тем, кто хоть в чём-то практикуется. Он выяснил, что у Сириуса была привычка постукивать этими восхитительными пальцами по стойке, если ему становилось скучно или особенно нравилась музыка, звучащая в колонках. И Римус бы нашёл это ужасно раздражающим, если бы не один нюанс, постукивал Сириус, и уже само это делало привычку вдвойне раздражающей. Каждый раз, когда он начинал, Римус чувствовал, как внутри что-то щёлкает. Он выяснил, что у Сириуса целых три разных смеха. Конечно, три недели – срок небольшой, и Римус вполне допускал, что это лишь начало, а остальные разновидности раскроются со временем. Первый был резкий, громкий, похожий на лай, возникавший хотя бы раз за смену и каждый раз немного пугавший. Второй – смеющийся в два этапа. Сначала медленный, сдержанный смешок, который внезапно переходил в тот самый лай. Обычно, если шутка доходила до него дважды. А третий... третий Римус откровенно обожал вызывать сам. Беззвучный смех, когда Сириус просто сотрясался от веселья, не в силах выдать ни звука. Он понял, что, по словам Джеймса, у Сириуса целый гарем девчонок, что крутятся вокруг каждый день. Римус, разумеется, понимал, что в буквальном смысле это невозможно, иначе у них в кофейне царил бы полный хаос, но при этом Сириус и правда никогда не отказывался поболтать с любой представительницей прекрасного пола, если в зале не было спешки. И казалось, куда бы Римус ни повернулся, перед ним оказывалась новая группа девушек. Какие-то явно были знакомыми Сириуса, какие-то не особо. К третьей неделе Римус тоже успел завязать парочку приятельских отношений с постоянными посетителями, но до масштабов Сириуса ему было далеко. Сам он вежлив, но держится строго в рамках стандартного сервиса, а Сириус, на контрасте, умел обаять кого угодно. Их чаевые всегда взлетали в те дни, когда Сириус стоял у кассы. В общем, всё сходилось: поставь на видное место невероятного красавчика, и деньги потекут рекой. Джеймс как-то даже заметил, что на выходных Сириуса чаевых становилось ощутимо меньше, и хотя Римус пока не видел тому доказательств, не удивился бы, узнав, что Джеймс ничуть не преувеличил. Римус также понял или, вернее, с болезненной ясностью осознал, что Сириус наблюдателен, дерзок и совсем не дурак. И открыл он все три истины в один момент, в самом конце их последней смены. Для Римуса это был, мягко говоря, сложный день. Сириус, похоже, решил, что погода его не волнует, и пришёл на работу в футболке Хенли. Футболка была отвратительна. Она подчёркивала всё то, что Римус с таким упорством старался не любить в теле Сириуса. И если раньше ему казалось, что сосредоточиться трудно, то после появления этой проклятой футболки он понял, как сильно заблуждался. Особенно на фоне собственной шерстяной кофты с тремя дырками на рукавах (и четвёртой, готовящейся вылезти). Но хуже всего было то, когда Сириус её надел, потому что накануне Римусу приснился неприлично откровенный сон с его участием, и весь день перед глазами всплывали фрагменты, яркие, как кино. Каждый раз приходилось силком напоминать себе, что это ни к чему хорошему не приведёт. Прогонять образы было тяжело. Если уж называть вещи своими именами, то для Римуса это была пытка. С большой буквы П. Римус выбрал самый верный способ справиться со всем этим, просто свести разговоры к абсолютному минимуму. Он сообщал Сириусу только о необходимости уйти на перерыв и в остальное время всячески изображал, будто его здесь нет. Он отдавал себе отчёт в том, что на этой смене был совершенно унылым напарником, но, увы, иначе не получалось. Всё было бы куда проще, если бы они с Сириусом не достигли небольшого взаимопонимания ещё в конце его первой смены, если бы с тех пор не успели наработать пусть лёгкий, но вполне стабильный контакт. А раз уж всё это было, Сириус продолжал отпускать шуточки и комментарии в обычном режиме, не имея ни малейшего понятия, что у Римуса давно сбились все внутренние настройки. Удерживаться от втягивания в разговоры, в которых он ни в коем случае не хотел участвовать, было непросто. Особенно в один момент, когда Сириус и Лили облокотились на стойку рядом с кофемашиной во время затишья, и в дверь зашли парень с девушкой. Сириус бросил на Лили косой взгляд, и по его лицу поползла медленная улыбка. — Даже не думай, — предупредила она. — Да я и не… — сказал Сириус уклончиво. — Любой, любой другой, только не они, ясно? — добавила Лили с нажимом. Сириус повернулся прямо к Римусу, и у того внутри тут же всё завертелось. — Ты слышал, что она сказала, — с самым невинным видом заявил он, кивнув в сторону Лили. — Прошу учесть это на будущее и, будь добр, напомни ей при случае. Стыдясь своих собственных реакций, Римус схватил тряпку и принялся с маниакальной усердностью вытирать столики в зале. Ближе к концу смены он сосредоточился на мысленном прокручивании учёбы. Он вспоминал лекции, цитаты из учебников, старался чем угодно вытеснить Сириуса из головы. На ходу издавал какие-то неразборчивые звуки в ответ на вопросы, а взгляд упорно держал в стороне, впрочем, с последним у него никогда не было проблем, а с первым стало получаться всё лучше к самому закрытию. Сириус, уловив, что весь вечер что-то было не так, закрыл на замок дверь, повернулся к Римусу, прежде чем тот успел ускользнуть, и спросил, как у него идут дела в универе. Римус, уже настроившийся сбежать на автобус и закончить этот кошмарный вечер, ответил сухо, так, чтобы не возникло ни одного повода для продолжения. Сириус же смотрел на его руки, стиснувшие лямку рюкзака, и молчал. — Ты ведь меня боишься, да? — сказал он наконец. Римус уставился в сторону массивной дубовой двери кофейни. — Очень странная формулировка, — отозвался он. — Странно бояться, — поправил Сириус. — Но ты боишься. Это, знаешь, невозможно не заметить. — С чего ты вообще это взял? — спросил Римус резко, сунул руки в карманы, стал шарить в них в поисках телефона, надеясь, что это послужит прозрачным намёком, что ему, может быть, стоит уже уйти. Сириус либо не заметил, либо сделал вид, что не замечает. — Ты не смотришь на меня. То есть смотришь, но… — он провёл раскрытой ладонью сбоку от головы, в поле зрения Римуса. — Мимо. Или вот сюда, например, — добавил он, заметив, как взгляд Римуса соскальзывает на его ключицу, и опустил руку, хлопнув ею по бедру, как будто поставив точку. — Не умею смотреть людям в глаза, — буркнул Римус, изображая непонимание. — С другими у тебя, вроде, проблем не было, — заметил Сириус. — Значит, ты не слишком наблюдателен, вот и всё, — отрезал Римус, не неся уже ни капли правды. Они бы вообще не разговаривали об этом, если бы Сириус не был слишком наблюдателен. — У меня с этим всегда плохо, честно. — Римус, ты буквально дрожал, — сказал Сириус просто, без нажима. — Я мёрзну. Я всегда мёрзну, — ответил Римус резко, пожав плечами. Но ему даже не нужно было смотреть на Сириуса, чтобы почувствовать, что тот ему не верит. Слишком уж очевидно. Римус прикусил губу и пробормотал сквозь неё. — Ты себе придумываешь то, чего нет… — Совсем нет, — отозвался Сириус сухо. Римус распахнул глаза, когда Сириус шагнул ближе и попытался поймать его взгляд. Он понял, что его проверяют. — Это сейчас совсем не к месту, — пробормотал он. — Просто посмотри на меня, — потребовал Сириус. Римус попытался. Честно. Но в глазах Сириуса было нечто... вызов и притяжение в одном флаконе. Он продержался пару секунд и тут же отвёл взгляд, пятясь назад. — Мне пора, — выдохнул он. Это было неправдой. Он уже пропустил автобус, пока они выясняли отношения, но ему нужно было только одно. Уйти. — В чём твоя проблема? — теперь в голосе Сириуса слышалась ярость. — Ладно, признаю, начало у нас вышло не из лучших, но я думал, мы разобрались. Всё же наладилось? Он звучал почти оскорблённо, и похоже, это и правда его задело. Но если он до сих пор тут, значит, отпускать тему он точно не собирался. А сказать ему что-то вроде «я не могу на тебя смотреть, потому что хочу тебя так сильно, что это почти больно, и если буду смотреть, всё станет только хуже, а мне ещё работать с тобой» было бы, вероятнее всего, прямым билетом к хорошему удару в челюсть. Так что Римус просто покачал головой и сделал шаг назад. — Мне правда пора, — повторил он и сбежал прежде, чем Сириус успел выудить из него что-нибудь ещё. Лёжа на кровати, спустя те самые первые недели и перемотав в голове последнюю смену, Римус сжал кулаки и протёр глаза, будто можно было стереть себе память. Но нет, не забыть, не повернуть вспять, не изменить то, насколько хуже он всё сделал. Он перебрал в уме все возможные варианты, как ещё он мог бы себя повести, но, уставившись в темноту своей комнаты, понял, что это так же бесполезно, как пытаться стереть воспоминания руками. Честность не сработала бы, он почти не сомневался, что Сириус не воспримет настоящий ответ спокойно. Ну или воспримет слишком спокойно. Скажет, что это, конечно, очень лестно, ужасно поднимает самооценку, но он, увы, исключительно по девушкам. А Римусу, между прочим, ещё надо платить за аренду квартиры в этом семестре. Почему, блять, Сириус вообще заговорил об этом? Только хуже сделал. Выложил всё наружу, заставил всё чувствовать сильнее. И зачем надо было устраивать эту… проверку? Видел же, что ему некомфортно. Он же не идиот, не мог не заметить. Но всё равно продолжал тыкать в самое больное место. Римус натянул на себя одеяло, с головой, и вздохнул, предвкушая завтрашнюю смену как казнь. Судя по всему, Сириус относился к той категории людей, которые не успокаиваются, пока не получат объяснений. А у Римуса их не было. Он провёл неизвестно сколько времени, пытаясь морально подготовиться, хотя бы сделать вид, что всё нормально, что Сириус на него никак не влияет. Хотя это была чистая ложь, но если когда и проявлять актёрские способности, то сейчас. Он вытащил из-под головы подушку, перевернулся на живот и уткнулся в неё затылком, всем сердцем умоляя свой мозг заткнуться хотя бы на пару жалких часов. На ощупь нашёл телефон, приподнял подушку и проверил, выставлен ли будильник. По его подсчётам, у него было максимум четыре часа тридцать восемь минут сна, если он заснёт прямо сейчас. Он мысленно выругал свой мозг. И Сириуса, на всякий случай ещё раз. А потом замер, в ожидании, когда усталость возьмёт верх.