Sanctum Sanctorum

В воскресенье Поттер проснулся ни свет ни заря. Учитывая, что все последнее время он не высыпался, от этого сразу стало обидно. Поспать бы еще часа хотя бы два! Но, покрутившись с боку на бок, Гарри понял, что сна ни в одном глазу. Раздраженно нацепив очки, он пошлепал в ванную, где долго плескался под душем. В доме было тихо, не слышалось даже ворчания Кикимера. Детей Джинни уже, вероятно, отправила в Нору или к Андромеде, а сама, наверное, ушла готовиться к первому в ее жизни матчу. Пусть и без ее участия. Вдоволь простояв под струями прохладной воды, Гарри окончательно проснулся и бодро отправился в столовую, постыдно радуясь, что остался один. Последнее время чувство одиночества не вызывало у него тревоги. Наоборот, становилось как-то спокойнее. Однако в столовой Поттера ждал сюрприз: одетая в элегантный (иначе и не скажешь!) спортивный костюм Джинни мелкими глотками пила зеленый чай и несколько нервно поглядывала на висящие над камином часы. — Джин? — Гарри даже несколько растерялся от неожиданности. — Я думал, ты уже ушла. — А я почти ушла, — кивнула жена. — Через четыре минуты сработает порт-ключ, — она показала что-то мелкое, зажатое в кулаке. Гарри подавил в себе легкую досаду — если бы пришел буквально на пять минут позже, не пришлось бы разговаривать и отвечать на вопросы, которые супруга, по всей вероятности, сейчас ему задаст... Однако Джинни молчала, все так же медленно отпивая чай. — Ты готова? — брякнул Гарри, усаживаясь напротив. — К чему? — жена фыркнула. — Мне предстоит быть таким же наблюдателем, как и тебе. Хотя ты прав, это мой первый выход и я немного волнуюсь, но держу это под контролем. Поттер понимающе прикрыл глаза и неожиданно подумал, что на такую Джинни — собранную и деловитую — смотреть довольно приятно. Сейчас супруга почти ничем не напоминала ту нервную и вечно раздраженную женщину, что встречала Гарри ежедневно в течение последних лет. Может, не все еще потеряно? — Я заберу тебя после матча, — обещал Гарри. — Рон и Гермиона идут со мной. — Знаю, — жена поспешно кивнула и поднялась. — Мама сказала, когда я детей отводила. Все, Гарри, давай прощаться, портал сработает с минуты на ми... Джинни не успела закончить. Гарри растерянно моргнул, все еще глядя на то место, где только что стояла жена, и тряхнул головой. Раз уж встал, то следовало заняться чем-то полезным. А еще хотелось кофе и плотно позавтракать. Однако отпив из миниатюрной чашки несколько глотков, Гарри неожиданно подумал, что даже Кикимер не умеет так варить кофе, как Снейп... По аналогии Поттер вспомнил и о нераскрытом деле с четырьмя убийствами. На душе появилось привычное уже неприятное чувство того, что он что-то упускает, и Гарри решительно поднялся. Решение созрело мгновенно. Все как-то сложилось воедино: и новенький спортивный костюм Джинни, и словно подростковое чувство неуверенности в собственных чувствах, и Снейп... рядом с которым Гарри, наверное, всегда будет чувствовать себя нерадивым учеником. Поттер распахнул дверь кладовки и, порывшись, отбрасывая себе за спину кучу старых вещей, выудил запыленную метлу. «Молния», такая же... За домом на площади Гриммо было нечего и мечтать подняться в воздух на метле — маглы были повсюду, и даже Дезиллюминационные чары помогли бы мало — слишком мало места там было для маневра, да и электропровода мешали. Ему нужно было место, где много воздуха и нет опасности быть замеченным, и Гарри подумал о первом пришедшем в голову месте — доме на отшибе, где умерла первая жертва. И расстояние как раз подходило. Предместье Лондона, небольшая деревня, приютившаяся под холмом. Как раз около часа туда, около часа обратно... Даже в случае неожиданной задержки можно вернуться часам к одиннадцати, быстро принять душ и перекусить, а потом захватить Рона и Гермиону и переместиться на стадион. Матч начинался в полдень. Гарри вышел на крышу, накинул Дезиллюминационное заклинание и оседлал метлу. Движение было привычное — и одновременно давно позабытое. Кажется, даже на своем первом уроке по полетам он чувствовал себя увереннее. Но тело легко вспоминало и, поднявшись, Поттер смотрел на раскинувшийся внизу город в свете серого октябрьского утра. Было ветрено, да еще и дождь накрапывал... Но ни с чем не сравнимое чувство полета захватывало сразу, и Гарри только и успел подумать, что это было очень правильное решение. Вот только он понятия не имел, что же собирается найти в старом доме. Двор покосившегося дома был заросшим и каким-то уныло-пугающим. Высокие стебли сухостоя торчали из жухлой травы, словно пики. Обмотанные отцветшим вьюном ветви деревьев напоминали Запретный Лес в миниатюре, а в довершении картины над домом с карканьем летали вороны. Очевидно, где-то здесь были их гнезда, а появление человека встревожило птиц. Оказавшись у самых ворот, Гарри погрузился в глубокие размышления. Тертого жизнью аврора все это не смущало и не пугало, а вот появление рядом еще одной живой души — румяной молодой девушки — заставило вздрогнуть. Автоматически положив пальцы на рукоять волшебной палочки, Гарри собирался было грозно окликнуть пришедшую на тему того, что здесь делают посторонние, но не пришлось. Девушка строго на него посмотрела и успела раньше: — Кто вы такой и что делаете здесь? Но напором Поттера было не смутить: — Родственник. А вот вы кто такая? Девушка растерялась: — А разве у тети Дороти были родственники? Гарри несколько расслабился: — Да я и сам не знал, что у меня бабка двоюродная есть. Из магистрата письмо пришло о наследстве — я и поехал. Написано было про наследство... А я смотрю, тут из всего наследства разве что доски гнилые. — Дом опечатан, — напомнила девушка. — Вы туда не войдете. — Войду, — возразил Поттер. — Я в такую даль притащился... Просто так, что ли? — А... — А печати — моя проблема, — отрезал Гарри. — Вы мне лучше скажите, кто вы и зачем сюда пришли? Ведь бабушка умерла. — Я — Лиз. Или Бетси. Соседка. Далековато, правда, живу, но все равно ближе всех. Тетя Дороти травницей была, она мою маму выходила, когда та мной беременна была. Вот я сюда и ходила. По хозяйству помочь, чаю со старушкой попить... Да и польза была. Когда у нас корова захворала, тетя Дороти и ее вылечила. Настойкой какой-то. Гарри с неудовольствием подумал, что в деле только еще одного зельевара, пусть и мертвого, пусть и женщины, не хватает... — Правда, последнее время тетя Дороти совсем с ума сошла, — задумчиво поведала девушка. — Говорила все о колдунах и о ведьмах. Боялась кого-то. Про каких-то... Поедальщиков Смерти говорила и все требовала, чтобы я, если чего необычное увижу, сразу в погреб спряталась. Брат мой младший полдетства в этом погребе просидел из-за ее рассказов. А зачем вам метла такая? Или это тети Дороти? — Ее, — рассеянно кивнул Гарри. — Вон там нашел, — он махнул рукой на завалившийся сарай. — У нее много всяких штук было, — бесхитростно кивнула девушка. — А если вы за наследством, то у нее кое-что было. Только она никому не доверяла. — Что было? — сразу навострил уши Поттер. — Как же вам не стыдно, — укоризненно покачала головой собеседница. — Человек все-таки умер, да еще и не чужой, а вам — деньги... — Это вам она, скорее, не чужой была, — раздумчиво проговорил Гарри. — Я-то ее совсем не знал. — Мне ничего не надо, — Бетси вздохнула. — Если зайдете в дом, я покажу, где она что хранила. Отец мой тайник делал. Кроме нашей семьи, тут и не бывало никого. Оказавшись в доме, Гарри огляделся. С его прошлого визита сюда, здесь ничего не поменялось, да и чары против маглов, установленные аврорами, оказались не повреждены. Надо думать, мисс Элизабет сюда приходила не первый раз. Зайти не могла, но ее неизбежно тянуло... Оказавшись в доме, девушка за его спиной горько вздохнула и вроде бы даже всхлипнула, но Поттер не стал поворачиваться. Он оглядел запыленную, пропахшую старушечьим духом комнату и спросил: — Может, вам чаю налить? Только я не знаю, где здесь что. — Да не надо, — девушка шмыгнула носом и твердым шагом прошагала по комнате к окну. — Здесь, — пояснила она. — Что — здесь? — Тайник, — недовольная его непонятливостью, пояснила Бетси. — Только вы его ни за что сами не отыщете. А я не открою, пока вы мне документы не покажете. Гарри задумался. Накладывать Империо, да и другие искажающие разум заклинания не хотелось. Мало того, что это опасно и подсудно, да он еще и испытывал к этой девице сочувствие. Привыкший доверять своему чутью, Поттер решил для начала попробовать иначе. Похлопав себя по карманам, он вздохнул: — Не брал. Девушка долго и внимательно оглядывала его, а потом вдруг вздохнула: — Вы не похожи на мошенника. А тете Дороти уже все равно. Смотрите, — она куда-то нажала, чем-то стукнула, непрерывно поясняя. — Мой отец — на все руки мастер. Тетя Дороти не нарадовалась... Гарри с интересом уставился на то, как доски подоконника развернулись подобно книге, и подумал, что у отца этой Лиз и впрямь талант — в прошлый раз авроры тайника просто не заметили, хотя перетряхивали комнату едва ли не по дюйму. Впрочем, сработанные маглами вещи нередко становились непостижимыми для магов... В тайнике было почти пусто. Поттер достал оттуда тонкую золотую цепочку с крестиком, несколько неподписанных склянок, явно содержавших зелья, и несколько старых писем. Зелья надо было показать Снейпу, золото мало о чем говорило, а вот письма внушали неясную надежду, но читать их при посторонних не хотелось. — Спасибо вам огромное! — прочувствованно сказал Гарри. Однако девушка только нахмурилась, оглядывая добычу, а потом заглянула в тайник снова. Пошарив там рукой и ощупав все стенки, она подняла недоуменный взгляд: — А где браслет? — Какой браслет? — Да ведь у нее браслет был... Тоже золотой, с красными камушками. Она говорила, это семейное. — Может, продала? — предположил Поттер. Бетси только рукой махнула: — Да что вы! Тетя Дороти из дома-то не выходила... Гарри мельком взглянул на камин, но удержался. В конце концов, Лиз — магла. — ... да и не продала бы реликвию. Если бы денег не хватало, мы бы помогли, да ведь ей и продукты приносить приходилось... — Может, перепрятала. — Да вроде бы и некуда здесь... — свидетельница растерянно огляделась. — А давайте мы с вами все-таки чаю попьем, — Гарри, уже давно отставивший метлу в угол, чтобы не отсвечивала, нарочито потер ладони, точно озябли руки. — Камин разожжем... Девушка рассеянно уставилась в сторону очага и вдруг вздрогнула: — Камин! — А что камин? — Поттер почуял след. — Ваша бабушка же под старость огня бояться стала. Ну, пожара! Отец ей камин заколотил... Гарри чувствовал, как дыхание перехватывает, а где-то в районе солнечного сплетения сжимается узел. Так было всегда, когда он чувствовал, что находится на пороге открытия. Камин, который, по словам свидетельницы, должен быть заколочен, ничем заколочен не был. — Может, сама доски оторвала? — предпочел убедиться Поттер. — Замерзла... — Ой, да что вы! — Бетси еще раз заглянула в тайник и подошла к камину. — Во-первых, она действительно боялась. Отец еще лет восемь тому назад все это заколотил. Я все спрашивала, как она не мерзнет? Зимы-то были суровые! А она знай бормочет, что ей и телогрейки с носками довольно. Поттер подумал, что старуха, вероятно, грелась чарами. Не слишком удобно, конечно, но зато безопасно. А комната крошечная, тут много сил не надо. А свидетельница тем временем продолжала тарахтеть: — Во-вторых, если наш батя что сделал, так на совесть! А тетя Дороти слабосильная была, да и инструмента у нее никакого отродясь не водилось. Отец доски олифой пропитывал, они очень крепкие были. — Так... — протянул Гарри вслух. Непонятно, но крайне интересно. Авроры не опрашивали местных прицельно, только потолкались в местном трактире и во всех трех магазинах, профессионально собирая сплетни. Ну и не выяснили ничего, кроме того, что убитую старуху за глаза звали ведьмой. Видимо, догадывались. А свидетельница мисс Элизабет, похоже, немало знает. Имело смысл поработать с ней. Вот только нельзя, чтобы она сорвалась с крючка. Маглу в Аврорат на допрос не притащишь, не корректируя память. Будет куда продуктивнее и деликатнее, если она расскажет все сама. К тому же, она, похоже, та еще болтушка. Или просто в историю про родственника поверила... Для начала следовало создать непринужденную атмосферу, но с самого начала Гарри ожидала проблема. Старуха при жизни пользовалась настольной плиткой. Гарри потыкал в панель, ничего не произошло. А должно, у тети Петуньи ведь работало... — Вы подачу газа не включили, — подала голос мисс Элизабет. — Тетя Дороти утечки тоже боялась. И взрыва. Гарри помнил, что нельзя рассказывать про магический огонь и прочее, и с трудом удержался, чтобы не оправдаться тем, что у него домашний эльф имеется. Это было бы еще более глупо. А может, мисс Элизабет только убедилась бы, что тетя Дороти и «дальний родственник» — одного поля ягоды, с головой не все ладно. — У меня дома электрическая, — брякнул он наугад. — Ну, вот тут, — свидетельница сама повернула нужный вентиль и сунула нос в чайник. — Фу, как воняет! Поттер мысленно выругался. И чаю-то не напиться, где уж тут непринужденная атмосфера! Однако девица оказалась полезной не только в плане информации. Она как-то очень ловко ополоснула кастрюльку, набрала чистой воды, вымыла две старых оббитых чашки. Если ее отец действовал так же толково, то легко верилось в то, что старуха бы с камином не справилась. Наконец, вода закипела. Где чай, свидетельница тоже знала, и стоило надеяться, что уж он-то за месяц не протух. Гарри поблагодарил, когда ему протянули чашку, и принюхался. Чай, несомненно, был необычным. Идея пить что-то у подозрительной старухи-травницы ему нравилась все меньше. Однако мисс Элизабет спокойно пила и грустно улыбалась каким-то своим воспоминаниям. — Знаете, — вдруг произнесла она. — А вы совсем на тетю Дороти не похожи. Она мне свой портрет показывала, где она молодая. — А где он? — спросил Гарри и отставил чашку. — Я бы тоже посмотрел. Я ведь даже не знал, какая она была. — Портрет? — рассеянно спросила свидетельница. — Так на чердаке. Тетя Дороти говорила, мол, глаза б мои не видели, какая я там молодая и глупая. Гарри мысленно пометил, что на чердаке необходимо провести повторный обыск. В первый раз, когда еще не знали толком, что искать, на чердаке особо не копались. Гарри и сам туда заглядывал — и признал поиски неперспективными. Куча рухляди какой-то. — А когда вы ее последний раз видели? — спросил Гарри. — Мне сказали, что вроде как похоронили за государственный счет. Некрасиво вышло, конечно, но ведь я и впрямь не знал, что у моего деда какая-то двоюродная сестра имеется. — Так за несколько дней, как ее не стало, — мисс Элизабет молитвенно сложила руки. — Я к ней раза два в неделю приходила — по хозяйству помочь, поболтать. Но в сентябре всегда работы много: огород, заготовки. Помню, пообещала, что салата побольше сделаем, чтобы и ей тоже на зиму хватило, а она отнекивалась. Она вообще хмурая была тогда. Говорила, что у нее на непогоду кости ломит, и что ей предзнаменование дурное было. Я не очень в эту чушь верила, а она, выходит, права была... — Предзнаменование? — напрягся Поттер, слушая болтовню. — А она не говорила, что за предзнаменование? — Ой, а вы тоже в это верите? — с нескрываемым любопытством уставилась на него свидетельница. — Вроде бы на чаинках гадала — и там собаку увидела, а это дурной знак. «Грим», — мелькнуло в голове у Гарри, и ему резко стало не по себе. Погибшая, видимо, была неплоха в прорицании. Однако от этого его мысль отправилась в другом направлении. Если мисс Донован нагадала себе такую дрянь, то уж точно не стала бы открывать камин. Или наоборот бы стала? От судьбы не убежишь, все такое?.. — А камин тогда был еще заколочен? — уточнил он вслух. — Конечно, — даже удивилась мисс Элизабет. — Помню, я ей еще сказала, что кости и от холода ломить может, если продуло. А она на меня только шикнула, что знахарка тут она и не мое это дело. Я и не спорила. Старые люди, они ведь упрямые и сердитые, а я ей только добра желала. — Вот, значит, как... — протянул Поттер. — Спасибо, мисс Бетси. Я, пожалуй, поищу еще ее бумаги и письма. Может, на чердаке. А здесь пусть все так и останется. Что-то уже не хочется такого наследства. — Ну и глупости говорите, — запротестовала мис Элизабет. — Вот чего тетя Дороти бы не хотела, так это того, чтобы тут все заросло. А еще... Ну, знаете, я почему-то только сейчас об этом подумала. У нее ведь наверняка были деньги. Она же деньги в банке не хранила, боялась. Но ведь платила чем-то по счетам и за продукты тоже все до пенни отдавала. Гарри, который уже собирался было поскорее выставить свидетельницу вон, снова напрягся. А ведь действительно! Счет в Гринготсе был закрыт в 1984-м, а с тех пор уже больше двадцати лет старуха как-то жила — и не на подаяние. Ее ридикюль Поттер осматривал сам. Там был и кошелек, но в нем — только несколько фунтов. И ридикюль, и кошелек знавали лучше времена. И вот опять все тот же вопрос: где деньги?.. Неужели убийца — всего лишь рядовой грабитель? — Может, здесь кто потом побывал? — спросил он вслух для затравки. — И доски оторвал, и деньги прикарманил... — Может... — протянула свидетельница и вдруг зябко повела плечами. — Только, знаете, я ведь хотела сюда зайти. Дом опечатан, конечно, но ведь тетя Дороти сама умерла. Только один раз полиция приезжала, когда тело забрали. Все уже, наверное, позабыли, что тут эти бумажки остались. Ведь тете Дороти было о-о-очень много лет! Я даже не знаю, сколько. Мама рассказывала, что она сюда переехала в 1984-м. Она потому так хорошо запомнила, что как раз вышла замуж и забеременела. И беременность тяжелая была. Доктор помочь не мог, говорил — терпите, а тетя Дороти тогда только этот дом купила... Он тогда куда крепче был, а она уже старушкой была. И сразу, как маму на улице увидела, так и сказала, что если не помочь, она ребеночка выкинет. Мама сразу поверила, потому что ей постоянно плохо было. А тетя Дороти ее к себе привела, отваром напоила и еще какой-то массаж сделала, что сразу полегчало. И потом мама к ней еще ходила — и каждый раз было лучше. О чем это я? А! Хотела зайти, но меня как будто что отворачивало. Я даже за ручку как-то подержалась, и она мне показалась горячей, понимаете? Я подумала, что будто кто-то не хочет, чтобы я зашла. Было страшно. А потом, когда домой прибежала, показалось, что все это глупые страхи. И я вернулась. Но больше войти не пыталась. А сейчас сижу здесь — и так легко... Поттер выслушал эти сбивчивые откровения, машинально отыскивая в них крупицы здравого смысла. Антимагловские чары работали исправно, однако воля этой девицы и ее желание почтить память погибшей были так сильны, что ей даже хватило сил взяться за ручку двери. Конечно, после этого ее накрыло — и неслабо. А вот мисс Донован явно поселилась тут после того, как обналичила счет в Гринготтсе. Видимо, у нее уже прогрессировала паранойя, и она решила обрубить все хвосты и спрятаться тут. Какова вероятность, что она бежала от опасности, которая ее настигла через двадцать лет? Гарри потряс головой. Ну и глупости лезут в эту голову! Старуха здесь всю войну отсиживалась — и ничего с ней не случилось. И уж совсем было бы глупо предполагать, что тот, от кого она якобы бежала, вдруг начал убивать всех подряд (или не всех подряд, а только одиноких людей?) каким-то сомнительным ядом, про который никто ничего не знает. Ерунда! Просто старуха что-то знала или чем-то владела. Кстати, могла знать и убийцу, раз уж впустила его в дом, хотя боялась абсолютно всего. Да и с головой у нее явно не в порядке было... Хотя кто знает, может, эта старуха еще нормальнее многих была. По крайней мере, у нее хватило ума выжить в двух магических войнах, она ведь обе застала. Гарри очнулся только тогда, когда молчание стало казаться неестественным. Надо было срочно что-то сказать, и он неопределенно протянул: — Вы так рассказываете, что мне уже и самому начинает казаться, что бабка моя с нечистыми силами водилась. И дом странный, и вещи, и истории... — Это потому, что вы с ней не общались, — грустно отозвалась мисс Элизабет. — С ней легко было, хоть она и ворчала вечно. И никакие это не нечистые силы! Она ведь от всей души помогала, бескорыстно. Если ее, конечно, слушали, а не смеялись над ней. И даже если это что-то непознанное, то ведь оно тоже разное может быть — доброе или худое. Тетя Дороти добрая была. «Человека определяют не заложенные в нем качества, а только его выбор». Именно так когда-то говорил директор Дамблдор, в честь которого Гарри назвал собственного сына. И еще в честь Снейпа. Правда, стоит надеяться, сам Снейп об этом никогда не узнает... Мысль свернула в совершенно не нужном направлении, и Гарри снова встряхнулся. — Спасибо вам, мисс Элизабет, — произнес он настолько сердечно, как мог. — И за то, что все это рассказали, и за то, что скрашивали бабке моей старость. — Не за что, — свидетельница явно поняла, что ее выставляют, и неловко поднялась из-за стола. — Если вы дом надумаете продавать, вы к нам загляните, хорошо? Наш домик — первый отсюда, если по дороге идти. Отец давно подумывал что-то купить, ведь брату свое хозяйство понадобится, когда подрастет. Много выручить вам все равно не удастся, а отец, он здесь все сразу в порядок приведет, у него золотые руки. И тетя Дороти будет довольна, она ведь, наверное, даже с небес на все это глядит и хмурится... Гарри рассеянно пообещал заглянуть, а сам невольно подумал, что, возможно, и стоит поспособствовать. Магические дома в магловских поселениях всегда продавались сложно, особенно обветшалые, ведь на каждую сделку требовалось согласование Отдела магического правопорядка — во избежание нарушения Статута о секретности... Неловко распрощавшись, свидетельница ушла, а Гарри еще довольно долго сидел и смотрел в окно. Мыслей было очень много, но все ярче проявлялось беспокойство. Гарри машинально посмотрел на часы. Начало одиннадцатого. Он резко поднялся, едва не опрокинув стул. Копаться на чердаке времени не было, в полдень начнется матч «Холихэдских гарпий», а до Лондона еще час лететь. Ну, может, не час. Если вспомнить о том, что «Молния» — гоночная метла, то до дома можно добраться за двадцать минут, вот только навыки порядком подрастерялись, так что можно так куда-нибудь вмазаться, что костей не соберешь. Вот только больничного сейчас не хватает, когда нераскрытое дело хоть как-то начало двигаться с мертвой точки... Зато за время полета можно подумать — и том, что происходит, и вообще...